Текст книги "Сидящее в нас. Книга третья (СИ)"
Автор книги: Александра Сергеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Глава 25
Как Двуликие дружно догадались, почтенный Ашбек появился не без причины. Понятно, что встретить их, едва войдя в городок, Лис не рассчитывал. Счастливый случай. Но двигался он именно в ту деревню, куда направлялись они. Верней, нёсся, как ошпаренный, ибо вчера утром вернулись Рааны. Тем, как и всегда, немедля занадобилось увидеть своих Двуликих – в этом с демонами не поспоришь.
Лис честно уведомил Отрана, Хатрана, Дэграна и самого Баграна, что их неугомонные подруги направились в деревню Нанти спасать её родню. В его мыслях не было ни капли лжи – важное преимущество, когда хочешь надуть демона. Так что четвёрка жаждущих встречи демонов прыгнула на быков и унеслась. На поиски, так сказать.
– Так они чего ж, уже там? – досадливо проворчала Стутти, сверля вестника неодобрительным взглядом.
– Думаю, уже да, – невозмутимо подтвердил Лис. – Или вот-вот прибудут. Алава сообщила мне, что это не слишком далеко от крепости.
– Ах ты..., – не понять с чего аж задохнулась от радости Рыжая. – Ты мой герой!
И бросилась на шею почтенному Ашбеку, который, как не старался, увернуться не смог. Да и отодрать от себя Рыжую заразу у него получилось не сразу.
– Сбрендила? – не поняла Стутти.
К слову сказать, как и Таюли. Радость Нанти казалась нелепой.
– Нисколько, – ответила за Рыжую Ринда. – Она в своём уме. Лис, ты просто невероятен. Мне бы в голову не пришло так красиво и просто надуть демонюг. Виртуозная работа.
– Да, о чём вы тут щебечете? – потребовала объяснений Стутти.
– Он их обманул! – взахлёб протараторила Челия, подслушав мысли Нанти.
И звонко расхихикалась, упав с плеч Таюли в подставленные руки Трёхликого. Тот принял её со всей нежностью и от души расцеловал в грязные пухлые щёчки.
– Направил в мою деревню, – удивлённо подсказала Нанти недогадливым подругам. – Неужели не доходит? В МОЮ деревню.
– Ну? – нетерпеливо понукнула её Стутти и тут её озарило: – А! Так в твою? Где ты проживала с покойным батюшкой.
– Точно.
Тут и до Таюли начало кое-что доходить:
– Нанти, твоя внучка живёт не там, где ты родилась?
– А то ж.
– Почему же ты называешь её деревню родной?
– Так, в своей-то я со смерти батюшки и не появлялась Чего я там забыла? – пренебрежительно скривилась Рыжая. – В семейство же моей Бойки наведываюсь почасту. Всех там знаю, и меня все знают. Почитай, деревня давненько стала моей. А это в княжестве Буннон-Сизые мхи. Чуть ли не на другом конце Лонтферда. Наши-то мужики понимают всё, как есть. Им сказано, что мы в моей деревне, они так и поняли: там, где я родилась. А пока они туда смотаются, пока сообразят, что к чему, мы уж дело сделаем. Нам тут осталось-то: рукой подать.
– Ну, Лис, – довольно протянула Стутти и озаботилась: – Ты сам-то как? Гляжу, на тебе лица нет. Небось целый день в дороге?
– И целую ночь, – устало подтвердил тот.
Челия на его руках скорбно заохала и принялась оглаживать голову любимца. Лис ей улыбнулся и, в свою очередь, уточнил:
– Вы сами-то как? Готовы лететь немедля?
– Не готовы, – тряхнула головёнкой Челия. – Мы тебе что, железный? ЗУ все силы на вас наистратчивал. Ему нужно пожрать.
– Утром? – с сомнением заозирался Лис. – Мы тут весь городок переполошим.
– Не переполошим, – отмахнулась Стутти, переглянувшись с Нанти. – Уж нам тут все кормушки известны.
– Наперечёт, – подтвердила Рыжая, протянув к Лису руки. – Отдай ребёнка, махинатор. И ступай… Да хоть прямо в этот кабак, – махнула она рукой на ближайшее строение за высокой оградой. – Хватай под локотки Ринду с Таюли…
– Таюли со мной! – закрутилась в руках Лиса демонюшка. – Ишь, расхватались! Я её первая нашла!
– Не верещи, – поморщилась Нанти, стреляя глазами по сторонам.
На них уже начинали глазеть. Несколько зевак остановились неподалёку и явно обсуждали странную шайку из кучи нахальных потасканных баб и одного южанина. Нанти злилась, но привычно не подавала виду, будто этакой цаце есть дело до всяких там невежд, обсуждающих её особу. Ринде просто не было дела до недалёких простолюдинов – её княжья гордыня их в упор не видела. Стутти не замечала праздных зевак, как всякий практичный человек, сосредоточенный лишь на своих заботах.
Таюли же внимание горожан здорово тревожило. Челии предстояла охота, а сие немыслимо, когда за тобой волочатся любопытные зрители. Малышка вполне способна забыть про чрезвычайную тайность их миссии и пугнуть надоед. Причём, этого можно ожидать каждую минуту – за ней, как не старайся, не уследишь.
– Ну, двинули, – толкнула её в бок Рыжая.
Челия, против обыкновения, не полезла на чужую шею, а засеменила рядом. Двуликая с Трёхликая крепко держали демонюшку за руки. Проказница то и дело подпрыгивала и висла, поджав ножки, как самый обыкновенный ребёнок.
Как не скромен городок, идти пришлось далековато. Да и трудновато, поскольку на приличных улицах, которые они миновали, среди приличной публики было немало вкусных блюд. ЗУ то и дело норовил приступить к еде, не видя причин откладывать столь важное дело. И тут-то стало очевидным: за прошедший год Челия здорово навострилась управляться со своим демоном.
Удержать его, когда это примитивное, почти не знающее запретов существо проголодалось, весьма тяжкий труд. Тем же Сэлии с Гаэлией он практически не по силам. Их демоны распоряжаются своими старушками, как им заблагорассудится. Оттого-то обеих вечно несёт туда, где им совершенно нечего делать. И на место они прибывают с самым глупейшим видом. Отсюда и пренебрежение к ним остальных Лиат. Тех, кто вполне себе твёрдо держат в руках беспечных демонюг.
Таюли несказанно радовало, что её малышка оказалась из таких. Немыслимое облегчение знать, что Челия в большей безопасности, чем могла быть. Да и собственную уверенность в защищённости со счетов не сбросить. Как бы там ни было, кусочек ЗУ, что сидел в Трёхликой, являлся полным подобием своего родителя. И обретал все его привычки независимо от разделявшего их моря.
– ЗУ сердится, – предупредила их Челия со всей серьёзностью. – Его аж пучит, раз мы просто шляемся и не жрём.
– Уже почти пришли, – заверила Нанти, сворачивая в очередной переулок. – Ещё чуть-чуть и можно начинать.
К удивлению Таюли подруга привела их не в трущобы, а к воротам вполне приличного с виду терема. Высокая отменная каменная ограда охватывала приличный кусок земли. За ней виднелись крыши и других строений, значит, хозяйство богатое. Странно только, что прохожих в этом тупичке не наблюдается. И это утром, когда народ спешит погрузиться в повседневные заботы.
– Ну, что, прыгнули? – хитренько щурясь, разрешила демону Двуликая.
ЗУ только того и ждал. Выбросил пару едва помаргивающих щупалец, подхватил спутниц и сиганул через ограду. Поставил их посреди совершенно пустого двора и потянул Челию к терему.
– Няньку забыл… стоеросина! – упираясь, пыхтела Челия, оглядываясь на спутниц.
– Давай-давай! – хмыкнув, подбодрила её Нанти. – Мы не отстанем. Нам тоже не мешает перекусить.
В дом они вошли через приоткрытые ставни второго уровня – массивная входная дверь была заложена изнутри внушительным засовом.
– Хозяева предпочитают работать по ночам? – догадалась Таюли, перебираясь через подоконник в полутёмную горницу.
– Ночами они зарабатывают, – покривилась Нанти, залезая следом. – А днём лишь делают вид, будто у них имеются и честные заработки.
Подсадивший их на окно ЗУ решил, что с него хватит любезностей. И ринулся к широкой – на полгорницы – лежанке, плотно занавешенной балдахином. Тяжёлым таким, плотным – даже странно, чем там под ним дышат?
Воплей – когда оба щупальца проникли под балдахин – не последовало. Кто-то успел спросонья только удивлённо крякнуть. Что-то промычала женщина – судя по тому, что визга не последовало, ЗУ и её нашёл пригодной в пищу. Словом, демон закусил с похвальной осторожностью: шума не поднял.
Бесчинствующая троица нечисти покинула разорённую спальню. И в полумраке по чуть подсвеченной лестнице спустилась на нижний хозяйственный уровень. ЗУ давно уразумел, как грамотно распоряжаться способностью светиться – иной раз и напоминать не приходится.
Пара щупалец соскользнула по ступеням, волоча за собой Лиату. И свернула за угол огромной отлично белёной печи. Когда Двуликие сделали то же самое, Челии и след простыл. Тут уж вылезли наружу ледяные хозяева земли, на которой их бессовестно вынуждают таиться от более могучего дружественного врага. Две искристо-голубые змеи дружно потянули своих подруг в какой-то закуток.
– Надеюсь, нас там не порежут, – успела пробормотать Нанти, прежде чем её втянуло в довольно обширную горницу за солидной дубовой дверью, обитой железом.
Влетевшая следом Таюли успела разглядеть в тускловатом свете пару неопрятных лежанок у стены. То, что на них отдыхало, на глазах расставалось с жизнью, так и не проснувшись.
– Ещё бы им орать, – брезгливо процедила Нанти, кивнув на загаженный объедками стол. – Накачались, как свиньи. Хоть огнём их жги, глаз не откроют.
ХАТ юркнул мимо неё обратно к двери – за ним ДЭГ. Когда Двуликих вынесло следом, демонюги уже нацелились на новые жертвы: бородатого голого по пояс босого мужика и голую по самые пятки рыхлую девку с распатланными волосами. Мужик только и успел, что вытаращиться. Да хрипло втянуть в себя побольше воздуха. Заорать ему не дали. ХАТ захлестнул грязную бычью шею, и сипящий мужик затоптался, силясь содрать бестелесные путы.
Этому приёму Таюли своего ДЭГ не учила – в голову бы не пришло. Но демон и не нуждался в её поучениях: ни один век на свете живёт. Голая девка оказалась проворней. Не тратя времени на визг, тотчас попыталась удрать. Ледяная петля ДЭГ поймала её шею уже где-то в тёмном углу и выволокла обратно.
– Каждый, – озадаченно покачала головой Таюли, когда всё было закончено. – В этом доме что, ни одного нормального человека?
– Если и есть, так в подполе сидят, – пожала плечами Рыжая. – Выпустить бы надо. А то ж, когда тех бедолаг хватятся? Покуда прочухают, что в доме из хозяев ни единой живой души. Покуда осмелятся вломиться. Знаю я этих трусов. Нам в этом доме не впервой закусывать. А эта нечисть, – пнула она тело свалившейся на пол девки, – снова тут заводится. Спалить их, что ли? Раз и навсегда выжечь упыриное гнездо.
– В подполе пойманные на продажу люди? – догадалась Таюли. – В Империю?
– Они самые, – вздохнула Нанти и велела: – Я сама их выпущу. Жди меня тут. Там двоим нечего делать.
– В одиночку ты их будешь долго освобождать, – не поняла приличная девушка с юга. – А нам бы поторопиться.
– Освобождать? – покривилась Нанти. – Ещё чего не хватало! Больно жирно будет. Дверь открою, ХАТ с одного путы сдёрнет, а я ножик подкину. Вот этот, – нагнувшись, она вытащила у почившего бородача нож и повертела перед глазами: – В самый раз. Пускай сами высвобождаются. Я им не нянька.
– Ты нянька мне! – из темноты на неё прыгнула грязная растрёпанная красноглазая белка. – Я вас всех себе занянькаю!
– Не верещи, – строго велела Нанти, стряхивая баловницу в руки Трёхликой. – Я быстро, – пообещала она, скользнув в темноту.
Таюли расслышала, как подруга бормочет:
– А это мысль.
В кабак, где их в нетерпении поджидали, дневные охотницы вернулись без приключений. Сытая и притихшая Челия мирно восседала на плечах Двуликой. Да распихивала по извивам обёрнутой вокруг головы рыжей косы сорванные в пути цветочки. Таюли раздумывала на тем, что имела в виду подруга под словами «это мысль». Догадаться-то не трудно. А вот поверить в серьёзность её намерений – с этим трудней. Хотя причина пойти на такой шаг весомей некуда.
Лис не удостоил охотниц расспросами – Двуликим это и вовсе не интересно: обычная охота, какие были и будут. Так что город они покинули спешно, захватив для Нанти с Таюли то, чем сподручно перекусить на ходу. По словам Рыжей, им оставался один перелёт. Совсем коротенький – ЗУ даже проголодаться не успеет.
А и успеет, так в округе полно деревень: есть, где восполнить силы. Ибо крестьяне – по её твёрдому убеждению – самый подлый и безжалостный народ. Как ни странно, бывшая крестьянка Стутти ей не возражала, защищая своё природное сословие.
Долетели и вправду быстро. Даже чересчур быстро. Настолько, что промахнулись: Челия не успела остановиться, когда Нанти ткнула вниз пальцем. Впрочем – решил Лис – оно и к лучшему. Поселения, где объявляется лиловица, без проволочек окружают заставами. Да какими: любой полководец обзавидуется. Тут и рвы копают, и частоколы городят. И воины со всех ближайших дружин встают в живой заслон. Неважно: княжьи они, из купеческой стражи, или служат вольным городам. Перед смертельной лихоманкой все равны.
Пробиться сквозь такой заслон – туда или оттуда – не выйдет ни угрозами, ни подкупом. Это неразборчивых наёмников можно пронять посулами. А у местных дружинников где-то поблизости семьи, родня – может, прямо в соседней деревне или городке. Для них это, почитай, та же война. Ещё и пострашней, нежели с самым диким лютым врагом. Ибо такого врага, как лиловая лихоманка, ты воочию увидишь лишь тогда, когда тот уже навалится на жертву. Да примется пожирать изнутри. От такого врага не отмашешься.
– Неужели и в лесу заставы? – задумчиво расспрашивал северянок Лис, продираясь с ними сквозь чащу. – Я-то привычно думал, что они только на дорогах. Ну, ещё на лесных тропах.
– То-то и оно, что сплошь окружают, – поясняла Стутти, семеня бок о бок с ним. – Прям вырубают просеки вкруг деревни. Да с поваленных стволов завалы ладят. Сами в дозор встают так, чтоб видеть друг дружку. И, понятное дело, свой кусок завала. Там у них мышь не проскочит. Ведают, что та мышь с собой из заразной деревни вынесет. Такое бывало – аж оторопь берёт, как припомнишь. А ты, Лис, слышь, не ходил бы с нами, – сердобольно заметила она. – Это нас никакая лихоманка не берёт. А ты ж у нас, как есть, человече. Подцепишь эту дрянь, мы себе сроду не простим. Аки вон тебе сынишку вскорости принесёт.
– Вы же туда не ради любопытства лезет, – пыхтя от быстрой ходьбы по шубе подлеска, в которой с хрустом вязли ноги, спокойно возражал ей почтенный Ашбек. – Надеетесь воспользоваться умением малышки победить заразу. О способности Лиат в этом деле мне ничего не известно. А вот о том, что у нас нет лиловицы, знают все. Кстати, в Империи та же беда, что и у вас. Отсюда вывод: Челия сказала правду. Врать она не умеет. А придумать такое не способна.
– Чего это не способна? – обиделась сидящая на его плечах демонюшка. – Я так способна, что ты не видел как. Я даже сказку однажды придумала. Про это. Как его… Потом вспомню.
– О чём и речь, – подытожил Лис.
– То-то же, – нравоучительно поддакнула Челия, не уловив смысла его вывода. – Я здоровская придумщица.
– А ты? – тихонько поинтересовалась Таюли у Нанти.
Они чуть обогнали остальных – отличная возможность воспользоваться хотя бы сиюминутным уединением.
– Ты о чём? – буркнула Рыжая, демонстративно глядя перед собой.
– Не надо, – поморщилась Таюли. – Раз уж не сумела удержать свои мысли при себе, договаривай.
– С какой стати? – упёрлась Нанти. – Ты что мне, родная мать?
– Я тебе Трёхликая, – жёстко напомнила Таюли. – Могу помочь, могу и помешать.
– Поможешь? – сдалась Двуликая, так и не повернув к ней головы.
– А ты уверена, что это никак на тебе не отразится? Что у тебя не будет неприятностей.
– Это с Раанами, что ли? – пренебрежительно усмехнулась Нанти. – Да, сколь их душеньке угодно. Я за них не держусь. А они за меня очень даже. Ты сама-то понимаешь, чем обладаешь? Сейчас, когда узнала такое.
– Понимаю, – вздохнула Таюли. – И, конечно, не смогу просто закрыть на это глаза. Как откажешь, когда столько людей умирает.
– Во-во, – напирала Рыжая. – Никак не откажешь. И что? Хочешь, чтобы всё это обрушилось на твою разъединственную башку? Тебя не поплющит от этакой заботы? О целом-то Лонтферде. И помощница тебе без надобности?
– Поплющит-поплющит! – завопила за спиной Челия. – Она уже хочет!
– Чего хочет? – тотчас осведомилась Стутти.
– Не скажу, – быстренько нашлась болтливая демонюшка, увидав сжатый в её честь кулак Таюли. – Я вам не какая-то ябеда. И вовсе не подслушивала, – обиделась она. – Это ЗУ паскуда вечно всё слышит. А я нечаянно.
Таюли не присоединилась к хору заверений по поводу того, какая она у них замечательная девочка с невероятно замечательным демоном. Она пыталась представить, во что теперь превратится её жизнь. Хотя, и в крепости сиднем сидеть – тоже невелика радость. А тут настоящее серьёзное дело: не то, что жить ради одного лишь ожидания Дэграна из океана. Диамель вон живёт ради целой страны, а Трёхликая чем хуже? Работать надо, а то стыдно людям в глаза смотреть.
Глава 26
До деревни внучки Нанти добирались, казалось, целую вечность. Наконец, набрели на первую заставу у только нарождающегося жиденького вала из поваленных деревьев. Значит, лиловица объявилась именно тут – как бы Рыжая не надеялась на обратное.
Кругом вовсю кипела работа. Просека между валом и лесом уже вполне сгодилась бы для прокладки дороги. Зрелые мужики валили деревья: стук топоров слился в единый трескучий гул. Женщины, подростки и даже старики волокли огромные стволы к валу.
Невдалеке пылали три костра, над которыми висели парящие котлы. Работников, сбежавшихся сюда из всех окрестных деревень, хуторов и даже из ближайшего городка, нужно было сытно кормить. Люди трудились на износ. Люди защищали свои далёкие дома. Люди торопились, не считаясь со временем и силами.
И не только крестьяне с мастеровыми. К своему удивлению Таюли заметила тучного седовласого мужчину в дорогой шёлковой рубахе и сапогах всем на зависть. Тот вовсе не указывал, кому что делать, взирая на лесорубов с коня. Скинув куртку и безжалостно закатав рукава с богатой вышивкой, самолично махал топором – в холодном осеннем воздухе от него валил пар. Лицо раскраснелось, и казалось, его вот-вот хватит удар. Рядом трудилась пара молодцев, схожих с ним лицами: видать, сыновья. Тоже богато одетые и так же бестрепетно отдающие силы на борьбу с извечным смертельным врагом.
Жутковатую тишину разрывали только звуки работы да отдельные выкрики лесорубов. Витающую над людьми сосредоточенность на грани надрыва можно было резать ножом. Они сберегали каждую ничтожную каплю силы, что могло отнять бесцельное блуждание без дела. Они сберегали каждое мгновение, которое могла украсть пустая болтовня. И, пожалуй, прибили бы любого, кто осмелится покуситься на то и другое. Страх витал над головами: изначальный, тёмный. Почти нечеловеческая жуть.
В сторону объявившихся на просеке женщин с подозрительного вида южанином и такой же чернявой соплячкой на его плечах никто и глазом не повёл. Впрочем, едва вывалившись из леса, вся эта шайка двинула прямиком к отдельно трещащему костру, над которым ничто не кипело. Зато рядом торчало несколько дружинников в плащах с вышитыми родовыми знаками князя Буннона-Сизые мхи.
– Пропустите! – подойдя к ним первой, повелела Нанти.
Сидящий у костра спиной к ним воин лениво полуобернулся и прогудел:
– Охренела, баба? Иль башка без доворота не к месту встала? Пшла прочь!
Ещё один, не удостоив пришельцев взглядом, бросил через плечо:
– Вали отсюдова, шалава!..
Не говоря худого слова, Нанти махнула ножкой в грязном стоптанном сапоге. И долбанула каблуком в спину сидящего охальника. От неожиданности наглец чуть не завалился носом вперёд. А в её плечи тотчас вцепились две пары рук, хозяева которых разразились усталой бранью.
– Нанти, прекрати! – крикнула подоспевшая Таюли, накрепко ухватив пытающуюся взлететь Челию.
– Стоять! – заорал кто-то сбоку.
Прямиком перед Нанти выпрыгнул десятник без шлема и боевого пояса, что обычно перетягивает кольчуги северян.
– Долбошлёпы хреновы! – обгавкал он свою дружину, оторвав от Рыжей одного воина и замахнувшись на второго. – Утырки паскудные! Прости, госпожа, бревно пустодырое! – вполне по дружески обратился он к хмыкающей Двуликой. – Это у их с недосыпу башка набекрень. Не признали, при таких-то делах. Да и то, дивно увидать вас в этаком непотребном виде. Да ещё и пешими. Бык-то твой где?
– Слопали, – заворчала подоспевшая Стутти. – К делу. Тут и впрямь лиловица? Иль опять буча на пустом месте?
– Не, госпожа, никакой промашки, – сокрушенно вздохнул десятник, низко поклонившись. – Велика честь, госпожа Стутти. Да и радость великая. Не чаяли мы, что вы подоспеете. Князь-то наш поостерёгся за вами посылать.
– Вот же старый дурак! – всплеснула руками Стутти. – Ну, я ему устрою! Вовек не прочихается. Неужто, совсем дело худо?
– Нынче уж полдеревни в пятнах мается, – сокрушённо вздохнул пожилой воин. – А с десяток народу так уж и отмучились. Мужики оттель наружу даже не суются. Понимают, что не прорвутся. Староста, правда, пару раз прибредал. Обсказал, что там у них, да как. Оттудова, из-за вала проорал. Но с прошлого вечера боле не показывался. Видать, отмучился.
– Вы, гляжу, быстро сбежались, – хмуро одобрила Нанти расторопность бунноров.
– Дак, князь-то за дело тотчас взялся, – укоризненно покосился на Стутти десятник. – Разом всех оповестил. Возы выделил. Почитай, все, что в крепости имелись свободными. Все закрома повымел: оделил народ и топорами, и припасами. Нас всех до единого отрядил на стражу. До Кендульфа Железной лапы гонцов отправил. Гонец тотчас вернулся и сказывал, что старый князь по всему Кенну-Дикому лесу клич кинул. Дескать, сбирайтесь. Лиловица-то границ не ведает. А ну, как перекинется на ихние земли? Так что нынче ожидаем первую подмогу. Дружину, понятно. Прочим за ними не угнаться. А там и прочий народ подтянется. Мы-то, почитай, дружиной всю деревню опоясали. Да вал-то с наскока не навалить. Рвать жилы ещё да рвать.
– Понятно, – мрачно бросила Нанти и глянула на Таюли с Лисом: – Ну, что, гости заморские. Пойдём, покажу вам, как у нас весело бывает.
– Кончай зубоскалить, – сухо одёрнул её Лис.
Рыжая зло фыркнула, но промолчала. А десятник – калач тёртый – мигом оценив первенство чужака среди Двуликих, оборотился к нему:
– Вы, господин, часом, не лекарь?
– Не лекарь, – вежливо склонил голову почтенный Ашбек.
– Он наипервее лекаря, – с важностью объявила Челия, вися на шее Таюли и болтая ногами. – Мой Лис аж целый Трёхликий. Самый-самый… Аж главней Саилтаха.
То ли от упоминания имени короля далёкого Суабалара. То ли от непонимания, с чего это Двуликие слушают да не одёргивают болтливую мозглячку, но десятник растерялся.
– Ничего, – успокоила его Стутти. – Не робей. Мы в своём уме. А ты зазря не крякай, – пригрозила она пальцем демонюшке.
Челия скривила уморительно обиженную рожицу, но ругаться не стала.
– Вот и умничка, – похвалила её Стутти.
– Может, делом займёмся? – раздражённо напомнила прежде молчавшая Ринда. – Ещё посиделки устройте с плясками да скоморохами. Время идёт. И кое-кто с ним в ногу сюда торопится.
– Да уж, – одобрительно кивнул Лис. – Пошли в деревню.
– Господин, так…, – начал, было, десятник со всем почтением, но и настойчивостью в голосе.
– Та́ки-та́ки-та́ки-так! – в подражание Улюлюшке прочирикала Челия.
– Негоже туда гостей заморских тащить, – взялся настаивать десятник. – Коли что с ними случиться, мне первому башку оторвут.
– Не оторвут, – отмахнулась Ринга, направившись к завалу. – Это Трёхликие, которых наши демонюги сперли на юге у Лиат.
– Эвона как! – десятник уважительно оглядел и мужика с много говорящим прозвищем Лис, и Таюли: – А девчонка?
– А тебе-то что? – буркнула Нанти, покосившись на прикусившую язычок Челию.
Таюли без лишних разговоров направилась вслед за Риндой, унося демонюшку от соблазна высказаться.
– Так после-то ей назад хода уж нету. Не обессудь, госпожа, – озаботился десятник, провожая малую жалостливым взглядом.
– Ничего с ней не станется, – отмахнулась Стутти, беря Лиса под локоток.
Они подцепили Нанти и направились к завалу с намерением перелезть на ту сторону. Но Челия и тут себя показала во всей красе. Взмыла в воздух, подцепив разом всех своих оберегателей. При виде выплеснувшихся из неё огненных щупалец, дружинники откатились от костра, как ошпаренные. Вокруг загудели на все лады голоса лесорубов.
– Ох, и баловница же ты, – пожурила демонюшку Стутти, вернувшись на землю. – Угомона на тебя нету.
–Угомона на меня не надо, – поморщилась Челия, опустившись рядом с доброй бабушкой. – С угомоной скучно. А я весёлая. Меня все любят.
С пяток сотен шагов до деревни они прошли в полнейшей тишине. Говорить не хотелось. Всех терзало одно и то же сомнение: выйдет у Лиаты расправиться с моровым поветрием, или не выйдет? А вдруг для этого нужны все Лиатаяны? Может, демоны лишь вместе способны вытравить лиловицу? Вопросы, вопросы. Задавать же их Челии почти бесполезно. Та, по её мнению, и без того всё толково объяснила. Объяснять же по три раза одно и то же не способна даже сама мудрая Таилия.
Наконец, поравнялись с крайним добротным бревенчатым домом. Нанти бросила взгляд на слабо светившееся окошко, остановилась, о чём-то подумала и пошла дальше. Её внучатая племянница Бойка жила почти в самом центре деревни. В богатом, по местным меркам, доме, куда Рыжая влетела стрелой, испугавшись тёмных окон.
Таюли не успела последовать за ней, как у перелетевшей через порог Челии над головой вспыхнуло щупальце ЗУ. И, первым делом, осветило шмякнувшуюся с грохотом на пол Рыжую. Таюли с Риндой помогли подняться отчаянно ругающейся подруге. И шагнули вместе с ней из просторных тёмных сеней в горницу, откуда донёсся хриплый стон:
– Пить…
Сама Бойка сидела, прислонившись спиной к широкой белёной печке. Женщина с трудом приоткрыла вспухшие веки, над одним из которых сидело мерзкое лиловое пятно. Такими же пятнами были усеяны шея и грудь в разодранном ворот. Да руки под закатанными до локтей рукавами рубахи. Бойкая отважная Нанти вдруг остолбенела, не в силах пошевелиться. Уставилась на внучку с тем ужасом, какой бывает в глазах людей, воочию лицезреющих свою непомерно тяжкую утрату.
Ринда же быстренько сунулась к бадейке с водой. Зачерпнула полный ковш и принялась поить малышку-внучку, старший сын которой уж с пяток лет состоял в дружине. Таюли опомнилась, оторвала взгляд от Нанти и огляделась. Заметила пожилого мужчину, что лежал на боку тут же у печи. Судя по дорогой рубахе, хозяин дома – решила она. И склонилась над мужем Бойки, что, кажется, уже не дышал.
Поднатужившись, Таюли перевернула его. Приложила ухо к груди, прислушалась и сообщила подруге:
– Жив.
Нанти уже пришла в себя. И сидела на корточках рядом с внучкой, отирая лицо узнавшей её женщины. Как бы той не было худо, она пребывала в здравом уме.
– Благодари Создателя, что я успела! – сквозь зубы гневно цедила Нанти прямо в лицо силящейся улыбнуться Бойке. – До ночи бы вам не дожить. Ведь я ж упреждала! Я ж говорила: как только, так сразу лесом и в город. Что ж ты у меня за такая дурища-то? – всхлипнула она и прижалась к закрывшей глаза внучке.
– Ба…бушка…, – чуть слышно прошептала та через силу. – При…шла… Попро…щаемся… Как… Немал?..
– Жив твой Немал, – подавив рыдания, буркнула Нанти, вытерла нос и спросила: – Где у тебя чистое-то? Переодеть вас надо. А то смердите, как свиньи.
Они трудились, не покладая рук, торопясь обмыть, переодеть да удобней устроить на лавках вдоль стен и Бойку, и её мужа Немала, и меньшого сынка, и обеих дочек. Хотя, те удобства им были безразличны. Горницу переполняли хриплые натужные вздохи, вылетающие из пяти иссохших глоток, которые уже не спасала льющаяся туда вода.
Вдруг Таюли сообразила, что с некоторых пор не видела Челию. Она огляделась и заметила свою непутёвушку у дальней стены, где на лавке лежал рыжий подросток. Тот был совсем плох, когда они его обихаживали. Буквально из последних сил задыхающегося в горячке сердца хрипло втягивал в себя воздух. Глаз так и вовсе ни разу не приоткрыл. Его лицо густо обметали уже даже не лиловые, а…
Таюли сморгнула и присмотрелась. Потом тряхнула головой и заспешила к мальчишке.
– Я только чуть-чуточку! – навстречу ей поспешно оправдывалась Лиата, хлопая глазёнками. – Вы ж сами хотели. Я и того… Не нарочно же! – надулась она под тремя парами обалдело вытаращенных глаз.
Ринда присела на корточки рядом с головой паренька и прислушалась – тот дышал неглубоко, но ровно и тихо. Испарина прошла, с век уходила дурная красота и припухлости. Резко потемневшие пятна больше не вызывали тошнотное сочувствие здорового человека. Так, обычная подсохшая корка на стёсанной до крови коленке.
– Что ты сделала? – чуть не по слогам произнесла Ринда, вскинув глаза на демонюшку.
Та сидела на лавке в головах больного и, по обычаю, болтала ножками. ЗУ торчал над ней тощим любопытным змеёнышем, впервые выбравшимся из гнезда посмотреть на белый свет.
– Ну, да! – на всякий случай капризно заканючила Челия, сведя бровки. – Как дура, так вечно я у вас. А вы сами хотели. Прямо заупрашивались. А теперь я у вас виновата.
– Создатель! – ахнула Нанти.
Буквально сметя Ринду, Рыжая нависла над правнуком. Ухватила столь же огненно-рыжую голову и развернула её лицом к подлезшему под руку ЗУ. Тот сообразил, что требуется и наддал, осветив почти всю горницу. Тут и Таюли сообразила, что снаружи заметно стемнело. Что заботливый демон давным-давно заменил собой тусклый свет, прежде пробивавшийся сквозь запотевшее окно.
– Пятна почти совсем подсохли, – бормотала Нанти под нос, придирчиво изучая состояние того, кто нынче прямо-таки обманул смерть. – Ровно дышит. Чисто. Жар спал. Испарина прошла. И жилка бьётся ровно. Он просто спит. Что ж, выходит всё получилось.
– Как и обещала наша прямо-таки золотая девочка, – усевшись на лавку, Ринда взгромоздила на колени озадаченно лупающую ресницами Лиату. – Кажется, мы переувлеклись с помывкой больных да переоблачением. Ерундой маялись. Одна Челия занималась действительно важным делом.
– Потому что надо было, – степенно молвила та, ластясь к Ринде.
– Когда ты вырастешь, – очень серьёзно пообещала Таюли, – станешь во сто крат мудрей самой бабушки Таилии, – и не позабыла прибавить навязшее в зубах поучение: – Если очень постараешься.
– Я и так стараюсь, – отмахнулась демонюшка. – Куда уж оченней?
Нанти оставила в покое правнучка и присела перед ней на корточки:
– Челия, голубушка, расскажи, как у тебя это получилось? Ты ведь раньше такого не делала?
– Не, – мотнула головой демонюшка, – я ещё мало живу, когда умерла.
– И как же ты сообразила, что нужно? – мягко настаивала Рыжая.
– Ну, я просто…, – неуверенно начала Лиата, ковыряя отросшим коготком тиснение на куртке Ринды. – Ну, я смотрела-смотрела, а потом ЗУ вылез и залез в него. Я испугалась. Он же хороший. А ЗУ, как дура в него полезла. Мы же не охотились, а он полез. А жрать его не стал. Просто посидел там чуток и вылез. И всё. Честно-честно! – выпучилась она, демонстрируя беспредельность упомянутой честности.
