Текст книги "Сидящее в нас. Книга третья (СИ)"
Автор книги: Александра Сергеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)
Он обвёл гостей жены ледяным взглядом: то ли подражал Раанам, то ли без них настропалился ни во что не ставить людей. Неприятный человек – невольно поёжилась Таюли, из вредности подпустив во взгляд насмешку. Как-то не верилось в признание Ринды, что её бывший жених – мужчина достойный всяческих похвал. Тот, кто предстал сейчас перед Трёхликой, вызывал желание немедля с ним распрощаться без единого слова.
Двуликая же, ничуть не смутившись, склонила голову, улыбнулась и вежливо осведомилась:
– Здоров ли ты, князь?
– Оглоблей не перешибёшь, – не без издёвки процедил тот, вдруг помягчев лицом. – А тебя к нам каким ветром надуло?
– Ты меня ещё покусай, – хмыкнула Ринда. – Хозяин радушный. Да за дверь выстави. Может, пора остыть на мой счёт?
– А ты тут причём? – удивлённо выгнулась точёная бровь, какой позавидовала бы женщина. – Тебя в моей жизни как не было, так и нет. Много о себе мнишь, госпожа. Так, зачем вы тут? Языками почесать, или случилось чего?
– Ничего, что касалось бы твоего княжества, – пренебрежительно отмахнулась Ринда. – Просто захотелось навестить сестёр. И Гулду.
– Чего это она тебе вдруг так занадобилась? – иронично поинтересовался Риннер.
– Прекратите оба, – тихо, но весьма внушительно велела княгиня, укоризненно вскинув на мужа свои прекрасные глаза. – Как дети, право слово. Гостьи бы нашей постыдились.
Князь пробухал сапогами к жене, склонился, тронул губами её висок. Видно было, что делал это не напоказ, а вполне привычно. Их руки на миг сплелись пальцами, Гулда прикрыла глаза. Ринда задумчиво улыбнулась. Её льдистые северные глаза потеплели. Княгиня открыла глаза, посмотрела на падчерицу без вызова, дескать, у нас всё сладилось. Ринда приложила руку к сердцу и еле заметно кивнула, мол, рада за тебя.
Риннер разогнулся, вперил взгляд в Таюли и уточнил:
– Та самая Трёхликая?
– Та самая, – подтвердила она, вежливо качнув головой.
– Вот видишь? – с неописуемым сожалением обратился князь к жене. – Опять наврали с три короба. Говорили, будто красавица писанная. Глаз не отвести. А на деле девка, как девка.
– Он всегда такой грубый? – выскочило из Таюли само собой.
– Ну, что ты, – примирительно прощебетала Ринда. – Сегодня он на редкость почтителен. Уж как нам повезло! Ни в сказке сказать. Сожрать его, что ли?
– Князь, ты не мог бы нас оставить? – не выдержав, попросила Гулда.
– С превеликим удовольствием, – ухмыльнулся тот. – Терпеть не могу, когда у меня связаны руки. Пришибить бы твою падчерицу, да нынче уже не выйдет. Так что нам лучше не встречаться.
– Именно поэтому ты сюда и притащился, – с издевательским пониманием заметила Ринда. – Мимо пройти никак не мог. Будто моё явление тебя хоть каким-то боком касается.
– Меня касается всё, что происходит в Ринноне, – холодно напомнил князь, разворачиваясь на выход. – Появление Двуликих в том числе.
И он вышел, хлопнув тяжеленной дверью, которую Таюли смогла бы закрыть, лишь навалившись всем телом.
– Надеюсь, в будущем ты будешь куда почтительней с моим мужем, – тоже весьма прохладно потребовала княгиня.
– Прости, – покаянно прижала руки к груди Двуликая. – Вот, честное слово: даже в мыслях не было устраивать с ним свару. Признай: он первым начал.
– Когда ты повзрослеешь? – со вздохом задала Гулда один из тех вопросов, на которые вечно не найти ответа. – Ладно. Вы у меня ещё не проголодались?
– Мы у тебя проголодались, ещё когда въезжали в ворота, – шутливо укорила нерасторопную хозяйку Ринда. – Откушать-то пригласишь?
– Только вас? – осторожно спросила Гулда, покосившись на шныряющих по горнице демонов.
– О них не беспокойся, – с нажимом предупредила Ринда. – В твоей крепости они… обедать не станут. Разве что, тебе самой вздумается их угостить кем-то… Ну, ты поняла.
– Пока такого лакомства у меня для них нет, – весьма серьёзно отнеслась к предложению умудрённая властью княгиня. – Однако скоро Риннер сбежит воевать. Тогда обязательно какой-нибудь упырь да вылезет. Природа у них такая упыриная: хозяин из дому, они в дом. Свои порядки устанавливать.
– То-то и оно.
– Если сама не справлюсь, обязательно тебе пожалуюсь, – одними глазами улыбнулась Гулда и поднялась: – Пошли, что ли? Девки там уже накрыли к обеду. Сама за вами поухаживаю. А то у моих холопок от страха сердечки повыскакивают.
– Как же, – не удержалась от колкости Ринда, скребнув коготком подбородок. – Их, как сказал князь, оглоблей не перешибёшь.
– Прошу, гостьи дорогие! – нарочно громко пригласила Гулда их выметаться из княгининых покоев.
И дверь тотчас распахнулась. Вся свора её докучливых шумных холопок ввалилась к хозяйке с неописуемым выражением готовности умереть за неё на лицах. Таюли с Риндой хмыкнули в унисон. Переглянулись и рассмеялись. Им вторило задорное детское хихиканье из-под потолка.
Глава 16
– Састи! – хмыкнув, позвала Ринда. – ОТ, хватит! Отдай ребёнка!
Хихикающая княжна плавно опустилась на руки Двуликой. Захлестнула её шею руками, восхищённо уставилась на старшую сестру, что подарила ей такой сказочный день.
– Ты уезжаешь? – вдруг спохватилась и вмиг скуксилась Састи.
– Пока нет, – мягко проворковала Ринда, целуя девочку в высокий лоб. – Но завтра непременно. Сама понимаешь: моё место в крепости Раанов.
– Они плохие? – озабоченно прочирикала малышка Фротни, когда ДЭГ опустил её в объятья Трёхликой. – Не пускают вас к нам?
– Они вовсе не плохие, – вот так, с ходу не смогла подобрать подходящих слов Таюли. – Просто не такие, как все. Ну, и потом. Князь Риннер тоже не захотел бы надолго отпускать свою княгиню.
– Он хороший, – с полной уверенностью знатока заявила Фротни. – Он с нами играет. И подарки дарит. И маме дарит. И не ругает нас. На всех ругается, а на нас нет.
– Как же можно ругаться на таких замечательных девочек? – сказала Таюли то, что на её месте сказал бы любой нормальный человек.
И, не сдержавшись, покосилась на Гулду. У той на губах змеилась непонятная полуулыбка. А в глазах на единый миг появилась непроницаемая дымка то ли удовольствия, то ли задумчивости.
На пороге княжьей столовой горницы Трёхликая невольно замерла. Длинный обширный стол был целиком заставлен всякой всячиной: накрыто человек на тридцать. А намечалось отобедать в узком семейном кругу.
– Изрядно, – хмыкнула Ринда, подтолкнув её плечом. – Гулда, твои холопы явно перестарались. Замыслили что-то худое? Отравить нас вознамерились? Или напичкать по самое горло, дабы мы полопались?
– Чествуют тебя, бестолочь, – укоризненно провозгласила княгиня, направляясь к месту во главе стола, тем самым показав, что князь к ним не присоединится.
– Да? Больше похоже, будто ожидают, что я обожрусь и сдохну, – миролюбиво съязвила Ринда, обходя стол за руку с подпрыгивающей Састи.
Та смешливо фыркнула. И тотчас сотворила постное личико, дабы предстать перед прислуживающими холопами в подобающем виде. Таюли с Фротни на руках последовала за подругой. Однако обе не успели даже присесть.
За окнами, выходящими на теремное подворье, раздались встревоженные вопли. Завизжала женщина, заржал испуганный гамом конь. Ему вторил другой, но отнюдь не испуганно: зло и устало. Из обеих гостьюшек вылетели ледяные искрящиеся щупальца и устремились к полуоткрытому окну – горницу протопили так, что не продохнуть.
– Что-то случилось? – встревожилась Гулда, сообразив, что демоны почуяли собрата, а то и целую кучу собратьев.
– Поесть спокойно не дадут, – ворчала Ринда, направляясь к окну и раздражённо расчёсывая подбородок.
Распахнула створку настежь, вывалилась наружу по пояс и удивлённо прокричала:
– Нанти! Какими судьбами?!
– Я за вами! – влетел в горницу звонкий женский голосок. – Возвращаемся домой!
– Вот как? – пробормотала Ринда и уточнила: – Поесть-то успеем?!
– Если меня тут не накормят, я обижусь! – заявила незваная гостья.
Ринда посторонилась. И в окно второго теремного уровня протиснулась на совесть запылённая Рыжая, обнимая здоровенную торбу. ХАТ поднажал – Нанти сверзилась на пол, чудом не приложившись носом.
– Вот же говнюк! – возмутилась, было, она, заметила вытаращенные детские глазки и смутилась: – Прощения просим! Гулда, я не хотела.
– Что-то случилось? – повторила та, подходя к поднимающейся Двуликой, из-под которой Ринда уже выдернула торбу.
– Прости, что невольно нарушила семейные посиделки, – скривившись, осмотрела себя Нанти и развела руками: – И заодно за мой неприглядный вид. Слишком торопилась за своими девками. У тебя в Ринноне ничего не случилось, – спохватилась она. – Просто у нас… кое-что намечается. И без девчонок никак не обойтись. Гулда, голубушка, мне бы руки помыть. Да лицо ополоснуть. Увы, обряжаться к обеду в свежее некогда.
По знаку княгини две холопки тотчас сорвались с места и понеслись за лоханью – из чаш с водой, что стояли не столе для омовения рук, умыться затруднительно.
– Даже так? – сумрачно процедила Ринда, выудив из торбы и развернув простецкую дорожную куртку.
– Ещё как, – туманно подтвердила Нанти и расплылась в обольстительной улыбке: – А это кто у нас тут такой хорошенький?
– Тут у нас я, – засеменила к Двуликой Фротни. – И ещё наша Састи.
– Княгинюшка, дорогая, ты позволишь поднести твоим очаровательным дочуркам подарочки? – традиционно попросила дозволения Рыжая. – Алава просила передать от всех Двуликих.
– Сделай милость, – низко склонила голову та. – Честь велика.
Обруганный и смывшийся ХАТ вновь вылез на белый свет. Сунулся, было, отнимать у Ринды торбу и доставать упомянутые подарки.
– Скройся! – отмахнувшись, прошипела синегорская змеища. – Без тебя разберёмся. Что, интересно? – подмигнула она сестрёнкам, моментально прилипшим к торбе.
Гулда только вздохнула, но окорачивать их не стала. Неподобающе, конечно, так-то жадно любопытствовать – чай княжны, а не холопки. Ну, да нынче всё неподобающе: в гостях-то Двуликие. А у тех – как и у их демонов – с головой вечные нелады.
Подарки были малы, но богаты. Пока восхищённые княжны прыгали вокруг матери, наперебой хвастая подношениями, Ринда притиснулась ближе к Нанти. Рыжая сбросила куртку и нагнулась над лоханью, закатывая рукава рубахи.
– Совсем беда? – одними губами прошептала Ринда. – Или обойдётся?
– Совсем, – процедила Рыжая, стрельнув зелёным прищуром в Трёхликую, что помогала княгине восхищаться подарками.
– За ней кто-то явился? – выдала первую пришедшую на ум догадку Ринда.
– К ней явился, – пробулькала Нанти в ладони, полные воды.
– Лиаты? – поразилась Ринда такой нелепице.
Нанти лишь фыркнула и продолжила умываться.
– Кажется, нас ждут интересные денёчки, – пробормотала под нос Ринда, направляясь к сестричкам.
От обеда отказываться не стали: когда ещё доведётся? Но и рассиживаться не ко времени. Быстренько насытившись, троица Двуликих дружно уткнулась в единый и самый насущный вопрос: где накормить демонов? ОТ и ДЭГ изрядно поистратились силушкой в баловстве с княжнами. ХАТ же и вовсе так выдохся, хоть плач.
Гулда и тут показала свою завидную прозорливость, велев холопам покликать в обеденную горницу князя. После милой семейной стычки с Риндой, Таюли не ожидала от Риннера быстрого отклика – если тот вообще соизволит. Но князь и соизволил, и тотчас примчался: внезапное прибытие третьей Двуликой кого хочешь насторожит.
– Надеюсь, нас это не касается? – с порога без обиняков поинтересовался он.
– Ни в коей мере, – степенно успокоила князя Нанти. – Дела семейные.
– Ну-ну, – облегчённо хмыкнул князь и вновь поинтересовался: – Твой демонюга, думаю, оголодал, как волк по зиме? Всю дорогу на его шее ехала?
– Ещё как оголодал, – вмиг жгуче заинтересовалась Рыжая. – Не накормишь попрошаек?
– Накормлю, – задумчиво молвил Риннер и, заметно сомневаясь, добавил: – Если та еда впрок пойдёт. У вас ведь всё не по-людски. Не жирок нагулянный прельщает, а душа. Я же в души залазить не мастак. Так что, если вам подойдёт, милости прошу, – широко повёл он рукой на дверь.
Все три демона тотчас выпрыгнули наружу и нетерпеливо заколыхались, потянувшись к щедрому хозяину дома. Двуликие вылезли из-за стола и чинно протопали на выход.
– Ринда! – испуганно пискнула Фротни. – Ты куда?!
Но Састи с матерью накинулись на малышку с ласковыми уговорами оставить сестру в покое. Мол, дела у неё с князем-батюшкой: важные, в которые детям мешаться не следует.
Риннер ожидаемо провёл их в подземелье княжьего терема, где у всякого уважающего себя властителя непременно устроены покои для попавшихся злодеев. Там горемычные сидельники ожидали решения своей участи, запоздало обещая Создателю за помощь остепениться и прочий бред.
Княжье подземелье Риннона-Синие горы было обширно, однако не многолюдно. Риннер правил своими землями железной рукой. К тому же охота за разбойничками была его единственной отдушиной в сонме нудных невыносимых хозяйственных забот. Так что разбойнички в пределах богатого Риннона заводились умеренно. Хотя и самые отъявленные: пальчики оближешь, что за добыча для умелого охотника.
Правда, Риннер любил на них только охотиться – казнями пойманных утруждать себя брезговал: воину такое невместно. Перебить же всех без лишних затей тоже невозможно: люди не поймут. Казнить нужно с толком, с расстановкой и в назидание. То есть при скоплении народа с обязательным перечислением всех злодейств – обиженным всегда приятно лицезреть муки обидчиков. Так и вышло, что в подземелье князя подкопилось всякого сброда: есть, что выбрать.
Демоны, в отличие от людей, выбором себя никогда не утруждали: к чему пустые глупости? Едва три младые девы преодолели крутую обшарпанную лестницу, выдолбленную прямо в скале под теремом, ХАТ слопал первого же попавшегося мужика. И не колодника, а надсмотрщика.
– Эвона как, – только и крякнул князь, проводив взглядом улетевшее в полусумрак скрюченное тело. – Я вас пригласил злодеями откушать, а вы слуг моих жрёте.
– Сам же сказал, – хмыкнула Ринда, пощипывая подбородок, – что мы не за жирком охотимся, а за чёрными душами.
И оглядела подвал, освещённый вытянувшимся куда-то в его недра ОТ. В недрах тотчас громогласно завопили – аж стены сотряслись.
– Зря пригласил, – сокрушённо покаялся прижимистый князь. – Чёрная у него душа, или пегая, мне он служил верно.
– И легко бы продал, – отмахнулась Ринда.
– Охренеть! – выдохнул князь от нового потрясения.
Из таинственной заморской Трёхликой вслед за синюшным инистым змеем показался огненный. Вылез осторожно и насторожился. Три уходящие вглубь подземелья ледяные колбасы даже не дёрнулись, когда их недруг потянулся в боковое тёмное ответвление. И тоже произвёл там немало шума.
– У тебя что, сразу оба демона в услужении? – обалдело уставился на Таюли Риннер.
– Так она же Трёхликая, – не поняла причин его оторопи Нанти. – А ты, как представлял себе природу её сущности?
– Ну…, – замялся князь, отводя глаза.
– Ну, ты даёшь! – восхитилась Ринда, догадавшись о причине несвойственной ему стыдливости.
– Фу! – поморщилась Нанти, – догадавшись о ней второй. – Бесстыдник. Правильно о тебе говорят, мол, ни стыда, ни совести. Такое подумать о приличной женщине.
– А что мне было думать?! – окрысился князь, упорно не глядя на Трёхликую.
– Вы о чём? – как не старалась, не могла уразуметь сути беседы Таюли.
– Тебе лучше не знать, – трагично возвела очи горе Рыжая. – Ты у нас девушка воспитанная, образованная. Ещё удар хватит.
– Вы о чём? – рассердилась Таюли и на чужие увиливания, и на собственную недогадливость.
Риннер демонстративно повернулся спиной, дескать, разговор окончен. Зато Ринда так не считала. Зловредная поганка повисла на плече подруги и нашептала ей на ухо жуткую правду о грязных потаённых мыслишках князюшки.
– И что? – искренно удивилась Таюли тому, что её считают недалёкой истеричкой.
– В смысле? – столь же искренно удивилась Нанти.
– Тёмный народ! – с показным сочувствием покачала головой Трёхликая. – Подумаешь, какой ужас: у женщины сразу два мужчины. Если хотите знать, на самом юге Суабалара есть племена, у которых это в порядке вещей. Там у одной женщины может быть и два мужа, и три.
– Неужто, такие паршивые земли? – тотчас опознал причину этакого разврата многоопытный и много где побывавший князь.
– Не то слово, – огорчительно вздохнула Таюли, хотя о тех местах знала лишь понаслышке. – Им трудно живётся. Поэтому вырастить детей с одним только мужем не получается. Но я, князь, не из тех мест. У нас, как и здесь, жена только одна. Что же касается твоих… представлений обо мне, так я не в обиде. Сама бы подумала об этом, если бы не знала, что в Трёхликой уживаются два непримиримых врага.
Как нарочно, обожравшийся в притихшем ответвлении ЗУ вылез оттуда и завис над Таюли. Риннер внимательно оглядел его и признал:
– Такой же, как наши. Ни на волос различий. Разве что светит иначе.
– И не морозит, а сжигает, – поддакнул Нанти. – Вот и я говорю: больше вредничают, чем на самом деле враги.
ЗУ неопределённо кивнул и скрылся в Трёхликой.
– Не скажи, – задумчиво протянул Риннер, теребя бородку. – Вода с огнём дружбы водить не может. Им это противопоказано.
– Но в Таюли же они уживаются, – упёрлась Нанти. – Да и ОТ на ЗУ не бросается. Они уж сколько вместе охотятся. А мой ХАТ? Ни разу на ЗУ не бросился. Сторонится, это да. Ну, так ты и сам сказал: вода огню не подружка. Однако и собачиться без причин смысла ни на грош. Таюли, скажи.
– Я вообще об этом не думала, – призналась та. – Живём и живём. Пока обходились бес ссор. Оба заботятся обо мне одинаково. Правда, – не сдержала она усмешки – каждый со своей стороны.
– Что-то наши демонюги замешкались, – недовольно проворчала Ринда.
Ей уже наскучило торчать в потёмках и ощущать над головой вся неимоверную тяжесть огромного каменного терема. В ответ на её раздражённые стенания довольный сытый ОТ стянул к Двуликой непомерно вытянувшееся тулово. Сунулся мордой в хмурое лицо и укоризненно покачал башкой: мол, сама наелась, так и другим дай вкусить от хозяйских подношений.
Ринда отмахнулась, развернулась и потопала вверх по лестнице. Тут же вернулся и ДЭГ: сюсюкать с Трёхликой не стал, мигом скрывшись в своё гнёздышко. Последним приполз обожравшийся ХАТ. Этот благодарно кивнул гостеприимному хозяину, потёрся о рыжую макушку подруги и оставил снаружи нос, дабы осветить ей лестницу.
– Вы как обратно двинете? – внезапно заинтересовался Риннер, когда вывел Двуликих обратно на двор.
– Как и сюда? – непонимающе выгнула брови Рыжая. – Напрямки. Через синегорские пущи, а после…
– Не пойдёт, – уверенно отрезал князь. – Лучше двигайте западнее. Через Ущелье духов.
– Это же крюк какой! – возмутилась Ринда, ища взглядом поддержки у Нанти.
Та её не поддержала. Задумчиво нахмурилась и переспросила:
– Почему?
– В Ущелье духов лесов нет, – охотно и безо всякой язвы пояснил князь. – Дорога открыта всем ветрам. Для летающих по воздуху самое милое дело. Не придётся продираться по зарослям, – насмешливо оглядел он плачевный наряд Рыжей. – К тому же там засела шайка шибко борзых разбойничков. Для себя берёг, – многозначительно указал насмешник на размеры одолжения. – Намеревался размяться на досуге. Но, так уж и быть: дарю. Будет, чем подкрепиться в дороге, – закончил он, глядя уже не на Двуликих, а прямиком в уставившиеся на него безглазые светящиеся морды демонов. – Верно говорю, мужики?
Три мертвенно синюшных змея довольно заколыхались, признавая правоту знающего человека. А Двуликим стало непререкаемо ясно: любой иной дорогой этих оглоедов теперь не направить. И спорить бесполезно: всё равно потащат туда, где им подарили готовый обед.
– Мало того, – продолжил обстоятельный полководец. – Ущелье духов выходит прямиком на берег. Там, едва обогнёте скатившиеся в море скалы, скорей всего наткнётесь на морских беспредельщиков из Нотбера. Тоже вот тишком завелись. Уже пару корабликов с наскока взяли. Будет вам ещё один перекус.
ХАТ, ОТ и ДЭГ смотрели на него уже с обожанием. Дескать, вот, что значит, настоящий мужик и воин: обо всём в дальнем походе побеспокоился.
– Благодарю за добрый совет, – вежливо склонила голову Нанти.
– Пользуйтесь, – благодушно отмахнулся Риннер и посмотрел на свою княгиню, что вышла на двор проводить гостей: – Надеюсь, твоя падчерица не зачастит к нам в гости?
Троица Двуликих дружно фыркнула: кто-то весело, а кое-кто и презрительно.
– Ты заглядывай чаще, – проигнорировав пожелание мужа, попросила Гулда, тепло глядя на Ринду. – Девчонки по тебе истосковались. Замытарили вопросами: когда ты явишься, скоро ли?
– Буду стараться, – вздохнув, шагнула к ней синегорская змеища.
И крепко обняла мачеху, шепнув той на ушко:
– Не забудь. Если что, зови.
Гулда еле заметно кивнула. Они отступили друг от друга, и без долгих прощаний Двуликие окутались ледяными щупальцами своих оберегателей. Провожающие моргнуть не успели, как вся троица выметнулась со двора под очередные вопли затаившегося по щелям любопытного народа.
