Текст книги "Сидящее в нас. Книга третья (СИ)"

Автор книги: Александра Сергеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

– Хочу телятинки, – с недоброй лаской в голосе промурлыкала Нанти.

– Так это…, – окончательно струхнул бедный мужик. – Больше нетути. Разве курицу подать или…

Бац! В стену перед самым его торчащим носом впечаталось серебряное блюдо сладкой каши, щедро напичканной южным изюмом, орехами, мёдом и прочим.

– Нам аж до самого Буннона-Сизые мхи тащиться, – всё так же ласково поделилась с хозяином заботами рыжая Двуликая. – Не считая того, что уже одолели. Хочешь нас голодными проводить? С одной жидкой курятиной в брюхе? Извести решил?

– Да вы чего?! – окосев от жуткой напраслины, взвыл хозяин. – Да рази ж я ?!. Да где ж мне осмелиться?!

– Ладно, не блажи, – «смилостивилась» синегорская змеища. – А то весь народ перепугаешь. И не держи на нас сердца.  В одной из деревень Буннона объявилась лиловица.

Хозяина аж передёрнуло от упоминания смертельной лихоманки, что завелась чуть ли не под боком.

– Да-да, – проникновенно подтвердила Ринда, царапнув подбородок. – А у неё, – она сочувственно кивнула на Рыжую, – там внуки с правнуками. Вот наша Нанти и бесится. Ей любые проволочки, как ножом по сердцу. Да и нам не сладко.

Упоминание о правнуках молодки Двуликой, как всегда, произвело впечатление. Вроде всем известно, что те живут втрое против человеческого срока, а всё равно диковинно.

– Мясо бы оно можно, – чуть успокоившись, начал осторожно торговаться хозяин. – Тока ж оно долго. Готовить то есть.

– У нас времени на готовку нет, – «помягчев», проворчала Нанти, тяжко вздохнула и снизошла: – Тащи свою курятину. Да пошевеливайся. А то мой демонюга вроде тоже проголодался.

Бедного мужика, будто ветром сдуло.

– Что дальше? – оценила Таюли необходимость скандального розыгрыша.

– Сразу за этим городком большая развилка, – пояснила Ринда безграмотной иноземке. – Одна дорога уходит на Буннон, о котором мы тут наплели. И где должны оказаться. Вот по той дороге мы и направимся. Открыто, чтобы все видели.

– Точно, – задумчиво кивнула Нанти. – Чуть прокатимся, а после нырнём в лес и обратно. Если ты не поняла, мы уже в Герне. И совсем недалече от места, где рыбаки видали горящую огнём девчонку.

– Ты, кстати, её пока не учуяла? – осведомилась Ринда.

– Нет, – теперь уж точно и окончательно взбодрилась Таюли. – А далеко отсюда её видели?

– Там, – махнула Нанти рукой на стену. – У моря. И там, если нам повезёт, Стутти должна удерживать малышку.

– Что значит: повезёт? – недовольно поморщилась Ринда. – У Стутти волчья хватка, которую вы беспрестанно нахваливаете. Лучше подумай, куда она могла увести девчонку подальше от людских глаз. На том самом месте, если не дура, Стутти ни за что не останется. Дабы глаза не мозолить.

– Ты права, – встрепенулась Нанти. – Непременно увела. И я, кажется, знаю, куда. Вы наелись? – требовательно уточнила она.

– К лешему курицу? – хмыкнула Ринда, поднимаясь.

– К лешему! – хихикнув, подтвердила Нанти и подскочила, гаркнув на Трёхликую: – Чего расселась, утроба ненасытная?!

– Насытная, – с деланным достоинством ответствовала Таюли.

И тоже поднялась из-за стола, где осталось столько всего нетронутого, что и десяток человек не одолеет.

На освещённом факелами заднем дворе им уже приготовили новых коней – хозяин подсуетился. Вся троица, как на подбор: соловые с белоснежными гривами да хвостами. И такие же сволочи, как прежние. Таюли как глянула в глаза своему жеребцу, где плясало отражённое пламя факела, так и затосковала: никакого облегчения.

– Не грусти, – посочувствовала ей Нанти, устраиваясь в седле. – Уже недалеко. Немного осталось. Нежнее, олухи! – прикрикнула Двуликая на двух парней, поднимающих в седло Трёхликую. – Не заломайте нам трепетную южную красавицу.

Оба помощника и жеребец Таюли фыркнули одновременно: парни весело, а соловый многообещающе. Так, во всяком случае, показалось, когда она взяла в руки повод и понукнула коня. Тот послушно тронулся с места, переминаясь, будто перед прыжком. А затем действительно прыгнул вперёд, едва не обронив всадницу.

Конь Ринды тотчас прижался к паршивцу боком. Подруга поймала повод и дёрнула, мигом угомонив строптивца.

– Потерпи, – ласково улыбнулась она перепуганной Трёхликой.

И они тронулись в путь, провожаемые счастливыми глазами хозяина постоялого двора – полными не гордости от визита ТАКИХ гостей, а немыслимого облегчения. Мол, хвала Создателю, спровадил.

Глава 19

Ночь была лунной и на диво светлой: всё, как на ладони. На берегу неширокой, но бойкой реки в свете костров удили рыбу подростки. Они вытаращились на необычную для здешних мест троицу всадниц, выскочивших на берег неподалёку. И осадивших коней у самой кромки обрыва.

Кони у них козырные – на загляденье коники. А сами так себе: обычные бабы. Хотя, опять же, странно, что шляются тут в одиночку. Места, не сказать, чтобы разбойные – обжитые места. Однако и в здешних подвыведенных лесах хватает всяких душегубов. А тут и кони на продажу, и девки для утех. Одно слово: дурищи непуганые

– Нам на ту сторону, – прищурившись, осматривала противоположный берег Нанти. – И лучше перебраться прямиком здесь. Дальше до самого побережья сплошь леса. До того места, где, подозреваю, Стутти укрыла нашу заботу. Если, конечно, старушке это удалось.

– Хоть Челия и угодила на берег, у воды ни за что не останется, – возразила Таюли и проворчала себе под нос: – Как вообще в море не угодила дурёха?

– Н-да, повезло малявке, – поддакнула Нанти и приказала: – Спешиваемся.

Соскочив на землю, Ринда спрыгнула к воде с невысокого, но крутого косогора. Сунула пальцы в реку и хмыкнула, покачав головой:

– Кони в эту воду не пойдут. Лёд, а не вода.

– Демонюги перетащат, – отмахнулась Нанти, стащив куртку. – А мы и без того не замёрзнем. Заодно и демонюг искупаем. А то мне ХАТ всю плешь проел: купаться да купаться. Настырный лешак. И пасть никак не заткнуть.

– Тем и пользуются, – усмехнулась Ринда, так же начав разоблачаться.

– Там дети, – напомнила Таюли, нерешительно снимая куртку.

– И что? – не поняла Рыжая.

– Не хотелось бы… при них, – взяла досада благовоспитанную девушку с юга.

– А дальше тащиться в мокрых портках хотелось бы? – беззлобно съязвила Нанти, сидя на валуне и бестрепетно стягивая штаны.

Подростки вообще позабыли, зачем они здесь: вылупились на бесстыдниц. Нет бы, усовеститься – раздражённо думала Таюли, отважно раздеваясь – да отвернуться. Ещё лучше, вообще бы ушли. Так нет же: стоят, пялятся. И, кажется, подбираются ближе.

– Не смущайся, – ободрила стыдливую подругу Ринда, поскрёбывая подбородок. – Сейчас эти похабники уберутся.

– Унесутся быстрей ветра, – ехидно оскалилась Рыжая и…

– А-а-а!

– Демоны!!

– Тикаем братва!

Поднявшийся над берегом и раздувшийся до последней возможности ХАТ угрожающе качнул им вслед башкой. Он не видел разницы между взрослыми и детьми – мерило одно: сколько в человеке живительной силы. Бывает, что в ребёнке её больше, нежели в спившемся опустившемся великовозрастном обломе.

 Пока Таюли, задумавшись, теребила сапоги, подруги разоблачились донага. И начали пристраивать скатанную одежду на сёдла. Кони волновались: топтались, пытаясь уклониться от непонятных всадниц, похрапывали. ХАТ, ОТ и ДЭГ торчали столбами над головами Двуликих, нетерпеливо принюхиваясь к воде. И явно не желали тягать на себе через реку брыкливых четвероногих сволочей.

Но с Двуликими не поспоришь. И вот перед всеми возможными соглядатаями – что могли затаиться в прибрежных кустах – предстало немыслимое зрелище. Их быстротечную холоднючую, стекающую с гор реку преспокойно переплывали три ненормальные девицы. А над их головами стонали и брыкались кони, опутанные искрящимися инистыми змеями. Есть, о чём рассказывать детям и внукам – ещё и на долю правнуков достанется.

Выбравшись на противоположный берег, одеваться не спешили: настал черёд ублажать демонов. Привязали и стреножили коней – с такими своенравными гадами никакая предосторожность не лишняя. Таюли так и не отважилась выбраться из воды. Даже странно вспоминать, как на королевском пляже Заанантака бегала с Дэграном в чём мать родила. И плевала на зрителей. Будто и не с ней было…

Не обошлось без любопытных зевак и в этот раз. Подростки переполошили в прибрежной деревне взрослых. И вскоре из кустов неподалёку начали высовываться бородатые рыла с выпученными глазами и раззявленными ртами. Хоть не орали и не тыкали в купальщиц пальцами – а то вообще бы поубивала.

А так просто старалась подольше сидеть под водой, борясь с течением. Ринда тоже не горела желанием выставлять себя напоказ, хотя на поверхность поднималась чаще. Зато Нанти от души чихала на деревенских дураков. И вовсю плескалась, поднимая тучи брызг.

ХАТ, ОТ и ДЭГ перекатывались в волнах, как черви, ныряющие из одной яблочной норки в другую. Их тулова ярко искрились, освещая поверхность реки. И это ещё вопрос, на кого больше пялились зеваки: на бесстыжих Двуликих, или на их кровожадных демонюг?

Хотя, скорей, всё-таки на нас – заключила Таюли, посмотрев на это с другой стороны. Обнажённые женщины полощутся в ледяной воде, где и через пару секунд промерзаешь насквозь. Особенно осенью в преддверие первого морозца. Наверняка у зрителей сейчас невольно сводит зубы – невесело усмехнулась Таюли, размышляя, где бы поохотиться.

С этим нынче куча проблем. Рааны, понятно, не могли оставить Трёхликую в столь бедственном положении: голодный ЗУ не лучший сосед. И кормить огненную сущность на своей земле они вовсе не запрещали. Но, стоило ей отправиться на охоту, как в том же месте непременно объявлялся один из ледяных демонов. Эгуаран не зря советовал поберечь змейку – знал, что говорил.

Ледяные страстно желали уничтожить заползшую к ним огненную гадину. Но абсолютно не представляли, как это сделать, не испортив Трёхликую: и физически, и умственно. При этом они совершенно спокойно относились к самой Таюли, ничем не выказывая неудовольствия. И даже наоборот старались, как умели, скрасить её привыкание к новому месту жительства. Умели они скверно, но обучить их было невозможно.

На фоне этого не поддавался объяснению тот факт, что ДЭГ и ОТ вполне сносно терпели ЗУ. Даже охотились бок о бок. Ну, ладно ДЭГ: у парня нет иного выхода. Ему до самой смерти Трёхликой суждено как-то сосуществовать с огненным мерзавцем. А умница ОТ? Понятно, что именно здесь весьма ощутимо проявляется человеческая половина Рааньяров. Как, собственно, и у Лиат. Но ведь Рааны к ней все благодушно настроены. Или тут одна лишь видимость?

Вроде бы, тоже не клеится. Притворяться или придуриваться Рааны неспособны. Хотя ведут себя гораздо очеловеченней, нежели Лиаты. И дело вовсе не в том, насколько они разные: у каждого собственный и самый настоящий характер. Да и своё отношение к одним и тем же вещам. С Лиатами всё то же самое, стоит поставить рядом, скажем, Ютелию и ту же Таилию. Дело в том, что Рааны, пусть и между прочим, но пытаются заботиться о людях. Во всяком случае, осознают их интересы и соблюдают.

Лиаты же поплёвывали на эти интересы с той же беспечностью, с какой малые дети просто не видят родительских забот. Нет, если попросить, бестолковушки в помощи не откажут. Если потребовать, могут взять себя в руки и озаботиться тем, чтобы удержать себя, как можно, дольше. Ненадолго, но честно, изо всех своих невеликих душевных сил. Только вот просить и требовать могут далеко не все. Избранные, вроде Двуликих или короля. Или редких неудачливых счастливцев, к кому Лиаты ни с того ни с сего проявляют благоволение. К неудовольствию избранников, назойливое и неистребимое.

Когда рвущиеся к морю демоны были удоволены, Двуликих выпустили из реки. Кони преспокойно пощипывали травку, чутко прислушиваясь к потаённой жизни ночного леса. И косясь на костры, что пятнали ночную тьму на оставленном берегу.

Невдалеке ухала сова, шумели деревья – больше, как не прислушивайся, ни единого звука. И – судя по ленивому спокойствию демонов – ни единой души. Понятно, что нормальных людей они просто игнорируют. Но предполагать, будто среди лесных разбойничков сплошь светлые души, просто смешно.

 – Нам нужно поохотиться, – дурашливо жалостливо проныла Трёхликая, высушивая волосы.

Нанти, отжимая своё рыжее великолепие, о чём-то усиленно размышляла. Видимо о родне, встречу с которой отложила. Таюли, было, заикнулась, что вполне обойдётся без неё. Что Рыжей нужно спешить в деревню к внучке, а они с Риндой как-нибудь сами. Однако Нанти прямо без прикрас заявила, мол, дело с залетевшей к ним Лиатой куда важней. Важней для Двуликих, ибо их судьба заботиться обо всех демонах без разбора – надо ли это объяснять той, в ком их целых два? А к родне – коль снизойдёт Создатель – она успеет.

Ринда с теми же безучастными раздумьями натягивала штаны. Казалось, будто обе не слышат жалоб подруги. Но, это было не так. Все Двуликие прекрасно понимают, как нелегко насытить сразу двух демонов, когда и единственного-то проглота прокормить – целое дело. Все Двуликие знают, что огненный приблудыш здорово теряет силы от вечных купаний. Поэтому Таюли терпеливо ожидала решения своей проблемы. Верней сказать, их общей проблемы.

– Так. Таюли, ты что-нибудь чувствуешь? – спросила Нанти, поспешно одеваясь.

Ринда тоже уставилась на неё в нетерпеливом ожидании, заправляя рубаху в штаны.

Она и без их расспросов бесконечно теребила дремавшего ЗУ: ищи Челию, дармоед! Ищи, а то голодом заморю. Демон, всегда живенько отзывался на мысли о своей Лиате. Но сейчас игнорировал Трёхликую с искренним непониманием: чего она хочет? Ясно же и без понуканий: едва ЗУ её почует, понесётся навстречу к самому себе. И нечего попусту сотрясать воздух!

 Впрочем, если уж Трёхликой так приспичило, ЗУ отчего-то тянет туда – глаза Таюли сами собой посмотрели в указанную им сторону.

– Что-то определённое не чувствую, – честно признала она, но решила не скрывать даже такой ерунды: –  Однако ЗУ указал куда-то туда.

– Там, вообще-то всё тот же берег моря, – недоверчиво сощурилась Ринда в указанном направлении. – Мне казалось, что твоя малютка рванёт прочь от воды по прямой. То есть, прямо на нас. Нанти, что думаешь?

– Много чего, – всё так же задумчиво процедила та, натягивая сапог.

– А ты давай по порядку, – усмехнулась Ринда, занимаясь тем же. – Чтобы не запутаться.

– Знаешь, – не ответила на подначку Рыжая, – Челия, понятно, маленькая дурочка с птичьими повадками: куда хочу, туда лечу. Однако наша Таюли утверждает, будто у малявки есть мозги. Если ЗУ что-то чует именно там, куда указал, скорей всего старушка Стутти всё-таки зацапала беглянку. И утащила в одно прелестное гнёздышко на скале, где мы с Хатраном… любим погостить. Этот домишко местные так и называют: приют демонов.

 – Не думаю, будто она забралась слишком далеко от берега, – подумав, согласилась Таюли, поспешно заканчивая возиться со свёрнутой курткой. – Челия, конечно, ещё глупышка. Но, в отличие от некоторых огненных старух, умеет узнавать и размышлять. Она знает о моей тяге к воде. Да и Рааны не могут жить далеко от моря. Уж это она сообразит.

– А раз так сильно хочет тебя увидеть, страх перед водой пересилит, – уверенно заявила Ринда. – Тем более что в тебе ЗУ. И если уж это охвостье привыкло терпеть воду, подлинный ЗУ вполне способен перетерпеть.

– Дерьмово, – вдруг процедила Нанти, получив от ХАТ повод своего коня.

Пока Двуликие одевались да разглагольствовали, заботливые демоны стянули с конских ног путы. Отвязали строптивцев и, надавав по шеям, притащили к подругам.

– Что ещё? – насторожилась Ринда, приняв повод.

– В той части побережья сплошь скалы. Так что деревень там раз, два и обчёлся. Охота Лиаты сразу бросится в глаза.

– Думаешь, люди заметят разницу между цветом трупов? – недоверчиво поинтересовалась Таюли, неохотно забирая у ДЭГ свой повод. – Синеватый оттенок кожи, что остаётся после Рааньяров, не слишком отличается от серого.

– Рааны на побережье почти не охотятся, – преподала Нанти Трёхликой очередной урок, оглаживая шею перепуганного солового. – Прибрежники их боготворят. К тому же, этот народец живёт замкнутыми кланами, где каждая собака на виду.

– И что? – раздражённо понукнула Таюли, прикидывая, как половчей взобраться на приплясывающего гиганта. – Давай без намёков. Времени всё меньше. Вторые сутки пошли. У маленьких девочек мизерное терпение.

– Лезь в седло, зануда! – фыркнула Рыжая.

И почти невесомо взлетела на коня.

– В таких кланах человеку с гнильцой не выжить, – перехватив у Таюли повод и непонятным образом приструнив её коня, терпеливо поясняла Ринда. – ДЭГ! Подсади её, наконец! У них и мелкая-то кража целое событие. А убийство и вовсе сродни землетрясению.

ДЭГ поднял Таюли над землёй и мягко опустил в седло – Ринда не отпускала повод, ожидая, когда плачевно опозорившаяся подруга нащупает ногами стремена. И продолжая растолковывать очевидные для северян вещи:

– Наши мужики охотятся в крупных городах. Или на северных дорогах: там, ближе к Нотберу больше всего разбойного люда. Собственно, сами же нотбы. Это уж такая безбашенная сволота, что ничего не боится. Рааны каждый раз, как вернутся из океана, тотчас несутся туда, сломя голову. На кормёжку. Очень надеюсь, что нынче их возвращение начнётся традиционно. Держи повод. И будь с ним построже, – шлёпнула опытная наезднице по шее насторожённого солового. – А то не понять, кто на ком ездит.

– Вообще-то, прямо перед заплывом купцы притащили Эгуарану очередную жалобную кляузу, – припомнила Нанти, ожидая окончания их возни и удерживая приплясывающего коня. – Дескать, у границ Нотбера объявились какие-то новые шайки. Кстати, а у твоей малышки хватит ума не учинить на побережье дикую охоту?

– Не знаю! – буркнула Таюли, осторожно понукая капризно застрявшего на месте коня. – Не отвлекай! И не сталкивай меня на мысли о Челии. А то ЗУ начинает с ними бороться. И от этого у меня в баше сплошная каша.

– Ну-ну, – хмыкнула Нанти, подав к ней своего коня.

Приблизившись, Рыжая отняла у Таюли повод и потянула презрительно фыркающего паразита за собой. Ей он, конечно же, подчинился.

Обе северянки, не сговариваясь, подались в сторону, указанную ЗУ. Однако не по прямой, а зигзагами. Прямо сквозь чащобу, благо демоны предусмотрительно отводили все подлые ветки, летящие в лица и морды. В каждой последней точке очередной загогулины Двуликие дружно наседали на Трёхликую: чуешь свою Лиату? Или ты абсолютно бесполезный придаток? Таюли терпеливо сносила всё: их нудные расспросы, капризы коня, выкрутасы ЗУ.

Она бы и не то снесла, лишь бы скорей добраться до любимой бестолковушки. И странное дело: чем ближе упомянутое Нанти гнёздышко Раанов, тем спокойней становилось на душе. Прямо наваждение какое-то.

Вскоре жуткий северный лес начал редеть. Под копытами всё чаще появлялись каменистые россыпи, вспучившиеся из земли целыми гребнями. Тут и там попадались огромные мшистые валуны: с два человеческих роста, а то и больше. Они казались огрызками какого-то неведомого людям наидревнейшего мира. А, может, и были ими. Возможно, видели зарождение демонов, если они детища этого мира, а не иного сказочного.

Подруги попеременно подхватывали повод её коня и тащили упрямца за собой. Таюли устала преисполняться благодарностью и просто следила за собственным телом: очень не хотелось свалиться на полном ходу. Выбравшись из лесных дебрей, кони всё чаще переходили на осторожную рысь: им тоже надоело до тошноты петлять меж деревьев черепашьим шагом.

Ночь постепенно сдавалась под натиском предутренних сумерек. К счастью, ясных, без туманной дымки, как это было по дороге в Риннон-Синие горы. Наконец, ледяные демоны засуетились, поймав первый знойный лепет морского зова. А вскоре в просвете меж двух холмов блеснула бескрайняя рябь тончайших с такого расстояния волн.

– Штормит! – прокричала через плечо рысящая впереди Нанти. – ХАТ аж слюной захлёбывается!

– Далеко ещё?! – рискнула поинтересоваться Таюли.

– За этим холмом! – совершенно неожиданно обрадовала Нанти и тут же огорчила: – Оттуда уже видать наш домик!

Потерпим ещё – попросила саму себя Таюли. И невольно вытянула шею, словно та могла далеко их опередить, огибая проклятущий холм.

И всё-таки священники недаром учат: терпение – ключ ко многим благостям. Она всё честно вытерпела. И получила-таки свою порцию пресловутой благости. Когда кони взобрались на широкую почти ровную скальную площадку – которая внезапно выскочила под ноги, нависнув над самым морем – Таюли сразу же увидала такую же соседнюю. И там действительно стоял крепкий каменный уродливый домина, больше смахивающий на сарай.

А перед ним на куче камней виднелись две фигурки: побольше и совсем крохотная. ЗУ внутри нетерпеливо заворочался. Торчавший над головой ДЭГ безо всяких просьб и угроз скрылся, уступив место врагу. Огненный демон взвился вверх узким невыносимо ярким языком пламени. И там, у безобразного, но такого желанного сарая, расцвёл ответный огненный цветок. Расцвёл и…

Обе Двуликие зажмурились: казалось, им в лицо выплеснули целое море огня. Кони взбесились – чуть из сёдел не повытряхивали паразиты. Когда ж рискнули открыть глаза, Трёхликой рядом уже не было. Как корова языком слизнула.

Вгляделись в одинокую фигурку Стутти – та лишь руками развела, дескать, такие вот дела, бабоньки. И глазом не успела моргнуть, как мелкая поганка сдристнула. И нашу Таюли уволокла.

– Всё хорошо, что хорошо кончается, – спешиваясь, философски заметила Ринда.

Вниз с площадки предстояло вести коней в поводу.

– Скажешь это, когда всё и вправду закончится, – усмехнулась Нанти, вылетев из седла.

Да приноравливаясь, как бы без увечий поймать брошенного на произвол коня Трёхликой.

– Сейчас начнём придумывать, что мужикам врать? – осведомилась Ринда, приступая к обалдевшему коню с другого бока. – Или поначалу откушаем?

– А! Всё вместе, – с залихватской отвагой стоящего на краю пропасти, весело пообещала Нанти. – Чего время-то терять? Чует моё сердце: встреча с мужиками не за горами. А мы мало, что из дома свистанули, так ещё и Трёхликую профукали.

– Мда, – согласилась Ринда, что враньё должно быть особо старательным и убедительным.

Изловчилась и цапнула повод измученного коня, где-то подрастерявшего свой гонор.