Текст книги "Сидящее в нас. Книга третья (СИ)"
Автор книги: Александра Сергеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
– Челия, родненькая, помоги остальным, – взмолилась рыжая гордячка, елозя коленками по полу. – Ну, пожалуйста. Иначе я не переживу. У меня ж кроме них ни единой кровной душеньки.
– Да ладно, – спрыгнула на пол девчушка. – Чего мне, жалко, что ли? Пошли.
В дочерей Бойки ЗУ проникал не слишком охотно – пришлось надавить. И действительно, немножко там посидев, демон вылез обратно, оставив девушек живыми. В саму великовозрастную внучку – выглядевшую старше бабки – и в её мужа входить отказался наотрез. Уж, как только они его не упрашивали. Какими только словами не ругали, угрожая отлучить от «сладенького». Искали поддержки у Челии, но та наотрез отказалась ссорить с ЗУ. Дескать, вы его разозлите, а мне опять болтаться вверх тормашками.
Наконец, до Таюли дошло, какая она всё-таки дурочка. Оставив в покое огорчённую встопорщенную Лиату, Трёхликая решительно подошла к Бойке. И – сама не поняла как – запустила в неё своего собственного ЗУ. Против опасений, змейка безропотно юркнула в тело женщины – Таюли аж замерла, страшась хоть чем-то ей помешать.
Ринда с Нанти уселись рядышком на лавку. И тоже застыли, будто в ином случае что-то могло пойти не так. Могло испортиться и не помочь. Сколько так просидели – понять невозможно, поскольку время вокруг Таюли тоже замерло, боясь спугнуть удачу. Челия возилась где-то в соседней горнице, бессовестно копошась в хозяйских вещах.
– Подсыхают, – наконец-то, выдохнула Нанти, не сводя глаз с лица переставшей хрипеть Бойки. – Видит Создатель, у тебя вышло.
Ринда, склонившись, пощупала липкий от пота лоб женщины:
– Жар спал. Да и дышит нормально. Что ж, будет считать, что мы нашли верное снадобье от этой заразы.
– Осталось его заполучить, – глухо пробормотала Нанти.
И уставилась на дверной проём, за которым что-то весело чирикала Челия. Кажется, собирала трофеи, которые, впрочем, бросит тут же, позабыв, для чего оно ей нужно.
– Я бы тоже не прочь, – поддержала её Ринда. – Лиатаян сюда не заманить. Малышку они к нам тоже больше не отпустят. Значит, нужно иметь это снадобье под рукой.
– Вы с ума сошли, – неуверенно промямлила Таюли. – А если не перенесёте ритуал? Какими глазами я буду смотреть на ваших демонов? Да, ладно Рааны. Как я посмотрю в глаза Алавы, Герни и Вайби? Нечего сказать: желанная гостья. Явилась и погубила Двуликих.
Ответить ей не успели. С улицы в тёмные сени вошёл почтенный Ашбек. И тотчас грохнулся, запнувшись, видать, о то же препятствие, что и Нанти. Обычно сдержанный – Лис выдал такую затейливую бранную вязь, что не у всякого выйдет так складно.
– Упреждала же: гляди под ноги, – участливо заквохтала Стутти, помогая ему подняться.
В горницу ушибленного Трёхликого внёс БАГ. И аккуратно уложил на грязный пол.
Глава 27
Решив, что сочувствия с него достаточно, Стутти бестрепетно переступила через потирающего бок страдальца. И направилась прямиком к рыжему правнучку Нанти. Пощупала лоб, оглядела лицо и грудь в распахнутом вороте рубахи. Перевела взгляд на Бойку и вылезающего из неё потускневшего заморского змеёныша. Выгнула брови и с ходу выдала:
– Что ж, видать, судьба нам обзавестись такой полезностью.
– И ты туда же! – возмутилась Таюли. – Вы, что же, решили, раз я выжила после двойного ритуала, значит, это безопасно? Что скажут Рааны, если вы…
– Ничего не скажут, – отмахнулась умудрённая всем пережитым с рождения крестьянка. – Новых баб себе изыщут. Послаще такой старой кобылки, как я.
– Лис! – выпорхнула из соседней горницы Челия и повисла на шее поднявшего на ноги любимца: – Тебе больно? Это потому, что ты недоделанный Трёхликий. Сейчас я тебя доделаю.
Никто и охнуть не успел, как горница потонула в невыносимом свете вспыхнувшего солнца. Размеренно пульсируя, оно поглотило невольно присевшего Лиса. Сквозь слёзы прищуренных глаз, Таюли тщилась разглядеть происходящее – броситься к другу у неё не получилось. Всё тело сковало, явно насильственно удерживая её от неправильных порывов.
Ужасный надрывный вой Лиса резал уши и раздирал сердце. Кажется, она перестала дышать – в груди разбухал ком горячего воздуха, грозя разорвать тело на мелкие кусочки. Недаром же Лиаты не позволяют людям приближаться к месту ритуала – кому ж под силу выдержать такое?
Пожалуй, лишь Двуликим – мелькнула мысль… И вой оборвался. Пульсирующее солнце лопнуло, оставив на месте себя висящую Челию. Паразитка болталась в воздухе чуть ли не вверх ногами. И с любопытством разглядывала неподвижное тело на полу. Лиата была невыразимо довольна.
– Свершилось? – прочистив горло, прохрипела Стутти.
Таюли огляделась: Двуликим, в отличие от неё, пришлось куда хуже. Они распластались на полу, словно прижатые к нему непомерной тяжестью. И хватали ртом воздух точно рыбины, вытащенные из воды.
– Где свершилось? – не поняв, обернулась к ней Челия.
– Не где… а с кем, – проворчала Ринда, пытаясь подтянуть к себе руки. – Лис… стал Двуликим?
– Ещё как, – удивилась Лиата. – Я ж расстаралась. И уже умею свершачить. Таюли, скажи им.
– Умеешь, – устало поддакнула та, с невыносимым трудом отрывая тело от лавки.
Ноги отказывались принимать на себя груз тела. Коленки плясали, в голове гудело, в носу свербило. Она чихнула – Лис тоже. Невероятно, однако он пришёл в себя почти сразу. Даже смотрел осмысленно. И ни малейшего страха на скривишемся лице – сплошное удовольствие от бесподобно проделанной работы. Правда, сказать ничего не мог, через силу шлёпая губами. Знакомое дело – вспомнила Таюли собственное бессилие в первую минуту после ритуала.
– Лисю… ты жив? – простонала Нанти с наигорячайшим любопытством в голосе.
– Жив он… жив, – сипло подтвердила Стутти, силясь взгромоздиться на четвереньки.
БАГ даже кончик носа не высунул – не говоря уж о полноценной помощи. Все ледяные охвостья – как дразнились Двуликие – затаились, отдавая должное могуществу полноценного демона. Тот мог испарить их в один присест. Однако, как говорили Таюли чувства Трёхликой, ЗУ не обуяло подобное желание – даже мимолётно.
Тому вообще ни до кого не было дела. Паршивец наслаждалась потом пылкой сладкой благодарности, проистекающей от новоявленного Двуликого. Челия сияла от счастья. Ещё бы! Она аж целых шесть раз создавала Двуликих, и ни один подопытный у неё не умер. Даже малышка Хали. Пожалуй, она и впрямь превзойдёт саму бабушку Таилию.
– Лис, я уже иду, – вымученно улыбнулась Таюли, сделав первый неверный шаг в его сторону.
ЗУ проникся её мучениями. И – со свойственной ему деликатностью – опоясав Трёхликую, подтащил её к своему новому проводнику в мире людей. Благо Таюли подобрала ноги, а то бы потрёпанный ритуалом Лис схлопотал пятками по многострадальной голове. ЗУ свалил свою ношу прямиком на него. Отпрянул и полюбовался своей работой. Челия, понятно, захихикала – что с неё взять?
Лис натужно выдохнул. Посмотрел в глаза Трёхликой, с которой столкнулся лбами, и ободряюще выдавил:
– Я в порядке. Вроде. Ничего не болит.
– И не должно, – подтвердила Таюли, скатившись с него.
В нос ударила вонь засранного до последней степени пола. Она поморщилась, брезгливо встряхнула руками и вдруг вспомнила:
– Ты полежи. А мне нужно помочь хозяину дома. Совсем забыли о бедняге.
– Уподобляетесь своим демонам, – съязвил Лис, еле барахтаясь в попытке перевернуться и встать. – Скоро совсем разумом оскудеете.
– Фу, злюка! – обиделась Челия, замахнувшись и швырнув в него…
Ничем. Малышка с непередаваемым изумлением уставилась на пустую раскрытую ладошку. Затем крутнулась вокруг себя в поисках потери. Наконец, сообразив, в чём дело, влетела в соседнюю горницу, обзывая совершенного непричастного к её забывчивости ЗУ болваном.
Таюли уже не обращала на неё никакого внимания. Почувствовав прилив сил, она поднялась и поплелась к дальней лавке, на которую уложили Немала. А когда доковыляла, обнаружила, что хозяин домя просто спит. На лице и теле мужчины все признаки воздействия огненного демона. Трёхликая этого не делала – покосилась Таюли на распахнутую дверь в шаге от себя. Значит, всё-таки Челия. Или сам ЗУ, пока Лиата возилась с чужим барахлом. За ними разве уследишь?
– Как он там? – не поняла Нанти, отчего подруга застыла столбом и ничего не предпринимает: – Он что?..
– Он жив, – устало выдохнула Таюли, присев на лавку в ногах мужчины. – ЗУ всё сделал. А мы и не заметили.
– Ну и слава Создателю, – не менее устало пробормотала Нанти.
Ринде первой удалось сесть, и теперь она тянула за руку Рыжую, рискуя завалиться на бок.
– Кстати, Лис, а где вас носило? – она же первой задалась вполне своевременным вопросом.
– Прошлись по деревне, – проворчала Стутти, задумчиво пялясь в потолок.
Она давно бросила попытки подняться. И преспокойно ожидала возвращения сил, лёжа на спине.
– С пользой? – привередливо уточнила Нанти, утвердившись на пятой точке.
– Да вроде. Заглянули во все дома. Велели всем, кто ещё дышит, ползти в дом старосты. Благо, тот в серёдке деревни. Тех, кто обеспамятел, БАГ перетащил. Оттого и замешкались.
– Таюли, ты бы отправилась туда, – недовольно забрюзжал всё успешней оживающий Лис. – Что расселась? У людей нет времени тебя дожидаться. А мы уж тут как-нибудь сами.
– Вот-вот! – что-то уж слишком воодушевлённо поддакнула Нанти. – Поспеши.
– Челия! – ответив ей насмешливым взглядом, позвала Трёхликая. – Некрасиво шарится в чужом доме! Пошли людей спасать!
– А…, – пискнула Рыжая и досадливо захлопнула рот.
Впрочем, Таюли торжествовала недолго. Лиата упёрлась. Пришлось долго рассказывать ей, какая она замечательная, добрая и могущественная. В конце концов, малышка сдалась и уныло поплелась за нянькой. А выйдя за порог, попыталась улизнуть. ЗУ, не сразу сообразил, что они воспротивились повелению Трёхликой: поначалу поддался порыву Лиаты и взвинтил капризницу в небеса. Но, сообразив, сверзил её оттуда, привычно приложив попкой о землю.
– Пакостница мелкая! – в сердцах выругалась Таюли. – Ну-ка иди сюда! Пошли к соседям, посмотрим на них.
А посмотреть было на что. В первом же доме по соседству, где ЗУ учуял живых. Начать с того, что в дом пришлось влететь через узкое окошко под самой крышей. И уже с чердака спускаться в горницу, где забаррикадировались хозяева. Интересно: те заперлись до визита Стутти с Лисом, или уже после? Всё пространство под крышей было завалено горами сена: пока Трёхликая добралась до распахнутого лаза в потолке, исчихалась под злорадное хихиканье демонюшки.
Старуха и двое мужчин уже остыли – ЗУ вытащил их тела через освобожденную от наваленных лавок дверь и оставил во дворе. Зато две женщины и пятеро детей ещё дышали.
– Бедненький-пребедненький! – ворковала Челия, запуская ЗУ в годовалого мальчонку, лежащего на груди хрипящей матери, и заодно уж в неё саму. – Маленький-премаленький. Обидели маленького. Обидели бедненького.
– И где только понахваталась? – не сдержавшись, прыснула Таюли, наблюдая за лицами других детей, которыми занялась сама.
– Хали научила. Это когда мы котёнка из лужи вытаскивали. Она вытаскивала – я ж не дура туда лезть. А он так пищал-пищал. А она ему: бедненький-пребедненький…
Под это лопотание Таюли закончила мучить ЗУ. Неудовольствие её демонского охвостья звенело во всём теле. Можно представить, как бунтует в бедняжке Челии целый демон. Однако ничего не попишешь: глупо вот так просто сидеть и ждать неизвестно чего. Потому что настроение демона оно самое «неизвестно чего» и есть. Время идёт, шансы, если они существуют, испаряются.
Таюли посмотрела на Челию – малышка выглядела слегка утомлённой. Или ей показалось? ЗУ, несомненно, отдаёт силу для каких-то целительных процессов, что возникают в телах людей с его проникновением. А вот сможет ли он её восполнить в этой деревне – вопрос.
– Милая, ты не устала?
– С чего бы? – удивилась явно заскучавшая от неинтересного нудного занятия демонюшка. – А мы чего, к другим соседям не пойдём? Они уже тебе не нужны? Пусть умирают?
– Конечно, пойдём! – в облегчении вырвалось у Таюли.
– Эта паскуда Ютелия всё дразнится, что я дура, – возмущённо забубнила демонюшка, обиженно насупясь. – А Баили говорит, что я умная. И что я чудесная девочка. И что солнышко её. А Хали говорит, что я уже здорово читаю. Когда читаю, а не балуюсь. А Ютелия всё равно: дура набитая, голова дырявая. Ты бы её поругала. А МУМ мне книжку утопил. А я прилечу назад, и нате вам: я людей спасла. Никто так не умеет, а я умею. Бабушка Таилия лопнет от удивления. И бабушка Уналия удивится. Ещё как! Но я хвастать не стану. Баили говорит, что приличная девушка не хвастает. А я ведь уже девушка. Уже скоро совсем-совсем. И волосы причесывать стану. Не то, что эта засранка Ютелия. Она сроду рожу не чистит.
– Пошли? – ласково обняла её Таюли, в последний раз окинув взглядом крепко спящих спасённых.
И прижимая к себе свою девочку так, словно кто-то нашептал ей, что вскоре они расстанутся навсегда.
– Так чего расселась? – выскреблась из её объятий Челия. – А то ведь поумирают, пока ты тут задницу греешь.
– И чему тебя Баили учит? – вздохнула нянька, выходя за ней в дверь.
– Не ругаться, – честно призналась достойная ученица.
Пройдя мимо двух домов, где ЗУ никого не учуял, в третьем они обнаружили девочку, что сидела меж трёх мёртвых тел. Таюли прикоснулась к каждому: ещё совсем тёплые. Немножко не дожили. Доживёшь тут с такими канительщицами – обругала она и себя, и подруг. Что бы сразу не разбежаться по деревне? Хотя…
Толку-то всем бегать, если исцелять способны лишь они с Челией – сокрушалась Таюли, запустив ЗУ в девочку. Та смотрела на чужачку с огненной змейкой отрешённым взглядом. Будто к ней явилась сама смерть, с которой не поспоришь.
– Чего она такая неживая? – изумилась Челия, тыча в плечо девочки пальчиком. – ЗУ говорит, что не мёртвая. А сама, будто вовсе мёртвая. Даже меня не боится. Чокнутая какая-то.
– Она потрясена смертью родных, – сдержанно объяснила Таюли, гладя бедняжку по грязным спутанным волосам, свёрнутым на макушке в корзинку.
– И чего? Я вон и вовсе сама умерла. Взаправду. А теперь всё хорошо. И меня все любят.
Объяснять ей очевидные вещи не хотелось. Да и некогда. Она завернула сомлевшую девочку в пуховое одеяло. Подняла на руки и покинула дом.
Подворье старосты нашла сразу: там сидели и лежали на стылой земле те, что ещё были живы. И надеялись на чудо. Чудо, выпучившись на них чёрными глазищами, тихо ойкнуло. А затем ввинтилось в небо и сигануло прочь. Таюли положила девочку на воз с сеном – в дом заносить не хотелось. Лучше уж тут с людьми – огляделась она, думая, с кого начать. Впрочем, что тут думать? Конечно, с детей.
Люди всегда люди. Те, кто ещё хоть как-то шевелился, разложили прямо посреди скупо освещённого двора костёр. Вокруг него уложили самых маленьких. Какая-то женщина, шатаясь, вынырнула из тёмного угла меж построек с тремя дровинами. Следом, заплетаясь ногами, выволокся мужчина. Таюли вздохнула и направилась к костру. Только присела и запустила в ребятишек с синюшными личиками сразу три тоненьких змейки, как за спиной раздалось родное ворчание:
– С такой лекаркой грех душу Создателю не отдать.
– Лис! – обернулась она и чуть не бросилась навстречу.
Рыдания подступали к горлу, норовя задушить. Но плакать она как-то не осмеливалась: ЗУ это страшно не любит. Тут тебе и паршивые чувства Трёхликой, и вода – со всех сторон одни убытки. А его ещё и заставляют заниматься неприятным делом.
Лис подошёл к ней и присел. Не говоря ни слова, выпустил из себя пару змеек. Те юркнули в тела ближайших детей. Лис поднял глаза и внимательно оглядел подползающих ближе измождённых деревенских. Мало ли что им взбредёт в голову? Ещё кинутся, не разобравшись. Однако стоящим на краю было безразлично, какого цвета и фасона явившиеся демоны. Главное, что Двуликие пришли спасти то, что осталось от ещё недавно большой и дружной деревни.
– Господин, – сипло шептала за его спиной какая-то женщина. – Моего-то. Вон тот, вихрастенький. Один у меня остался.
Лис не ответил. И взглядом запретил Таюли вступать в разговоры. Им сейчас только свары не хватало. Таюли опустила глаза. Надвигающиеся на неё ползком люди были просто кошмарны. Осыпанные пятнами лица искажены болезненной усталостью. И одновременно отчаянной ужасающей решимостью выжить любой ценой. Грязные руки тянулись со всех, норовя хоть на миг прикоснуться к ней. Обессиленные люди – они, казалось, сейчас завалят её своими телами. И разорвут на куски, торопясь урвать свой целебный ломоть волшебных тел пришельцев.
Привидится же такая чушь – встряхнулась Таюли, разозлившись на свои несвоевременные нелепые выдумки. Совсем рехнулась, как говорят северяне. Истеричка! Хотя бы к ЗУ прислушалась: тот недоволен всей этой вознёй, но опасности не чует.
– А ну, расступись! – буквально прогремел над головами грозный голос Стутти. – Ишь, навалились, греховодники! Ещё мне лекарей задавите! А ну, девки, растаскивай их!
Невыносимо белые в ночи искрящиеся щупальца перехватили тех, кто уже буквально дышал в лицо Таюли. Приподняли и уволокли подальше от костра. На второй заход их не хватило: близость огня раздражала ледяных демонов. Как в первый-то раз отважились – с уважительной лаской подумала Таюли.
– Я больше не буду! – пропищало над её головой. – Да?! А чего они такие страшные?! И грязные!
– Заткнись! – задрав голову, рыкнул Лис. – И займись делом!
Обиженно сопящая демонюшка плюхнулась на землю рядом с ним. Затравленно огляделась, не понимая, с чего начать. Ринда нависла над ней, успокаивающе оглаживая чёрные растрёпанные лохмы. Поцеловала бедолажку в темечко и указал рукой:
– Вон тех полечи. Видишь? Два мальчика и девочка.
– Ага, – кивнула приободрившаяся Лиата и вцепилась в руку синегорской змеищи: – Только ты не уходи. Я что ли одна должна бояться?
– Я буду бояться с тобой, – пообещала Ринда, усевшись прямо в грязь и прижав демонюшку к себе. – Ну, давай, не тяни.
Целый букет тонких щупалец выплеснулся из девчонки, осветив двор. ЗУ обречённо нырял в детские тела, напоминая огромного паука, поймавшего каждой лапкой по мухе.
– А я тебе сказку расскажу, – шептала на ухо демонюшке Ринда. – Про смелую девочку и трусливого князя.
– Она его слопала? – оживилась Челия, заглядывая в лицо рассказчицы.
– Не совсем. Ну, слушай.
Рядом с Таюли присела Нанти и тяжко напоказ вздохнула.
– Что, не вышло? – догадалась Таюли.
– Она отказалась, – кивнула Рыжая на Лиату. – И Ринде отказала. ЗУ нас не захотел.
– А Стутти?
– А чем она лучше? ЗУ проигнорировал всех скопом. Даже не облизнулся. Как думаешь, его надолго хватит?
– Надолго, – вместо Трёхликой ответила склонившаяся к ним Стутти. – Он тут уже одним откушал. Силушку восполнил. Глядишь, ещё кто смачный подвернётся. Чтоб в этакой деревнище да мерзавцев недоставало?
– Сроду того не бывало, – согласилась Нанти, завистливо наблюдая за огненными щупальцами.
Таюли была благодарна подругам за эту попытку заболтать её маяту. Стало легче и ей, и даже ЗУ. Демон, казалось, принял неизбежное насилие. И терпеливо сносил его, переползая от человека к человеку. Долгая северная ночь дышала холодом и хрусткой пронзительной чистотой.
Хорошо, что Лис теперь Двуликий – вдруг подумалось Таюли. А то бы замёрз, сидючи на стылой земле. Аки бы тогда нам всем щупальца повыдирала.
Глава 28
Они явились на следующий день. Верней, на следующую ночь. Можно только посочувствовать коням, которых Рааны загнали в пути – сами-то не знают ни сна, ни отдыха. А их хвалёные быки слишком умны, чтобы позволить над собой так измываться. Их наверняка где-то бросили: эти умники самостоятельно притащатся в крепость откуда угодно. Прикарманить же их по дороге не придёт в голову даже самым отчаянным головушкам. Заставить этих злыдней работать невозможно: стократ проверено. Разве только сожрать. Но вряд ли они съедобны: больно выносливы – наверняка у них жёсткое мясо.
За это время Двуликие с Трёхликими употели всеми непотеющими частями тела. Прямо-таки избегались меж домами, помогая выжившим приходить в себя. А тех поднялось на ноги достаточно: по прикидкам одыбавшего старосты не меньше половины деревни. И все крестьяне, едва поднявшись на подкашивающиеся ноги, торопились, первым делом, угодить спасителям.
Не будь Нанти такой стервой, так и вовсе бы замучили своей благодарностью. Вместо того чтоб наводить в домах порядок. К концу дня отважный десятник, поверив на слово отряжённой к нему Стутти – женщине обстоятельной, а не какой-то молодой вертушке – сунулся в деревню. Поначалу в одиночку. Придирчиво осмотрел чуть не каждого, выискивая лиловые пятна. А потом с лёгким сердцем покликал остальных сторожей.
Те не просто явились, а притащили с собой «старого дурака» – князя Буннона-Сизые мхи. Таюли он понравился с первого взгляда. Невысокий кряжистый старичок с серебристо-белой бородой по пояс. С таким же белым ёжиком на крутолобой бритой голове. С весьма умными глубоко посаженными блёклыми глазами на тёмном от загара лице – дед явно из породы непосед. И с неописуемо ехидным изломом в уголках губ. Последний образовался, едва князь увидал Стутти.
Та выплыла из дома Бойки, когда пара десятков дружинников уже спешились. И принялись стаскивать с сёдел заводных коней какие-то мешки. Наверно с припасами – накормить выживших. Таюли оценила заботу князя и весьма тепло поприветствовала владыку этих земель. Он же обращался к ней крайне уважительно, преисполненный чувствительной благодарностью, которую пытался скрыть за невозмутимостью старого воина.
– Явился, не запылился! – уперев руки в боки, прямо с крыльца обрадовалась ему Стутти.
– Прикуси язык, женщина! – деланно веско посоветовал князь и залихватски огладил длинный ус: – Дурак-то оно ещё куда ни шло! А кто тут старый?! Кто бы говорил?!
Князь ещё и приосанился, игнорируя насмешливые взгляды дружинников, которые не слишком старательно прятали. Его же глаза лучились какой-то особой теплотой. Таюли показалось, что у этого мужчины некие особые чувства к Стутти. Может, и не пламенная любовь, но что-то близкое. Скажем, нетленные угли прежней пламенной любви. Во всяком случае, Двуликая на крыльце прямо-таки расцвела на осеннем солнышке весенним цветом, как говорит Алава. А её, между прочим, в лицо обозвали старухой. Нет, эти двое явно неравнодушны друг к другу.
– У самого-то не язык, а ботало! – залучилась ответной улыбкой Стутти, на глазах похорошев и помолодев лет на десять. – Не позорься пред заморскими гостями!
– Ну, – подмигнул Таюли князь, – заморским-то гостям я как раз по сердцу!
И пихнул её локтем в бок. От неожиданности она ойкнула и чуть отодвинулась. Ещё полезет обниматься – у северян это сплошь и рядом. А она пока не настолько прониклась их традициями – в Суабаларе более сдержанный народ: скупится на объятья.
– Чего дельного скажешь?! – одарив Трёхликую ехидной улыбочкой, осведомилась Стутти, спускаясь с крыльца.
– А чего скажу? – направился ей навстречу князь. – Вишь, ребяток своих пригнал. Тех, что посмелей. Будем ладить погребальный костёр. Единый, дабы всех уместить. Вместе жили-поживали, вместе и проводим. А то вонища тут у вас, – нарочито поморщился он. – Как в выгребной яме. Дышать невмочь.
Лис, Нанти и Ринда где-то наводили порядок – Челия разнообразила им невесёлое занятие. Таюли смотрела вслед удаляющейся парочке старинных друзей-обожателей и пыталась себя обругать. Да так, чтобы стало стыдно даже ЗУ. Ей-то больше не хотелось общаться с деревенскими. Она вдруг почувствовала усталость пополам с досадой: её потянуло домой, в крепость. Что-то уж слишком это путешествие затянулось. Что-то уж слишком затейливо складывается: то туда, то сюда, то одно, то другое.
И такое чувство, что никогда уже не кончится. Она и прежде-то не была любительницей приключений. А теперь, став особой непростой, чуть ли не сказочной – у всех на виду и всем жутко интересная – Таюли всё чаще натыкалась на желание спрятаться подальше от чужих глаз. Оказалось, что чрезмерная известность ей не по нутру. Да и не по силам. Видимо, с этим нужно родиться.
Диамель тоже не королевских кровей, а как ловко со всем управляется. Иной раз такое чувство, что ЗУ неспроста избрал Челию. Что она стала Лиатой лишь ради того, чтобы Саилтах заполучил истинную королеву, а не подставку под украшения.
Всё познается в сравнении – с непререкаемым видом твердят те, кому не доводилось узреть эту истину воочию. Всё познается в сравнении – лишь мельком подумает придавленный этой нехитрой истиной, столкнувшись с ней лицом к лицу.
Лонты, которых Таюли, в сущности, пока ещё толком не знала, стояли у непривычно длинного погребального костра. И пели вовсе не те заунывные тягучие погребальные песни, что приняты на её родине. Они слаженно выводили некий бесконечный воодушевляющий эпос о героических деяниях предков. Восхваляли эти деяния и горячо убеждали прародителей, что сами тоже не плошают. Что их не обвинить в попрании родовых традиций и воинской чести верных сынов – о дочерях упоминалось вскользь. Дескать, рожали, рожают и продолжать будут рожать героев своей земли. Ну, и понятно, украшать своей красотой эту самую землю – куда же без этого?
Отсутствие привычной рифмы немного резало слух. Немыслимая для стихов юга длина каждой строки призывала к повышенному вниманию. Эти строки напоминали морские волны: вот она нарастает, нарастает, нарастает, сбираясь с силами. Поднимается на пике своей мощи и вдруг обрушивается на берег, чтобы, угасая, вернуться к исходной точке. Смысл то и дело ускользает, но общее впечатление потрясающее.
Могучий голос непростого народа, живущего на ещё более непростой земле. Народа страшного, если тебе вздумается испытать его силу. Народа простого и милосердного, если ты в его глаза нуждаешься в сострадательности.
Таюли разглядывала освещённые языками пламени лица. И среди всего прочего ясней ясного видела невероятно огромное облегчение. Не столько оттого, что эти люди выжили – им не привыкать выживать. Они уже преисполнились надеждой навсегда избавиться от чудовищной напасти, время от времени наваливающейся на их землю. А, не успев до конца выдумать эту надежду, уже не могли удержаться, дабы не порадоваться её грядущему исполнению.
О невероятной трудности воплощения этой надежды в жизнь знали всего пятеро: четыре женщины и чужак с юга, в которых засели демоны. Ну, может ещё отчасти маленькая девочка, таковой не являющаяся.
– Меня пугает то, что их не пугает присутствие Лиатаяны, – поделилась своими тревогами Таюли.
Двуликие стояли достаточно далеко от громадного костра, чтобы ледяные демоны не применили силу и не утащили неосторожных проч. Можно было не переживать, что кто-то подслушает их речи и говорить в полный голос.
– Не думаю, что они это поняли, – задумчиво ответила Ринда, также внимательно разглядывая людей. – Скорей всего, решили, будто огненные змеи им померещились в бреду.
– Ты погоди, – невесело усмехнулась Нанти. – Вот они подуспокоятся. Жизнь войдёт в привычную колею. Тогда-то и начнут обсуждать пронёсшуюся мимо смерть. Больно уж важное событие для любого, кем он ни был. О таком невозможно не посудачить.
– Точно, – согласилась Ринда. – Тогда-то, скорей всего, самые умные и задумаются о видении, что посетило их всех скопом. Ибо такое немыслимо. Видения, как и рожа, у каждого свои. Впрочем, об этой ерунде и мы поболтаем как-нибудь на досуге. А вот что мы станем делать теперь?
– В смысле? – не поняла Таюли.
– С часу на час мужики явятся, – неподражаемо спокойно, даже равнодушно предрекла Стутти, поглаживая макушку прилипшей к ней Челии.
Как ни странно, демонюшка была до глубины души впечатлена и размерами костра, и песней северян. Глазюки шире некуда, ушки навострила. Губами шлёпает, явно повторяя слова. Если через час не забудет услышанное, бабушке Таилии с бабушкой Уналией будет, чем пополнить знания о мире.
– Думаешь, кинутся? – не подумав, брякнула Нанти, указав глазами на Лиату.
– Пусть попробуют! – заносчиво ляпнула демонюшка, попытавшись оторваться от Двуликой.
– Стой, где стоишь, – удержала её Стутти. – Ишь, взъерепенилась. Воительница сопливая. Внимала тому, как люди прощаются, вот и дале внимай. А в беседу старших не суйся.
Что уж там подслушала Челия в её мыслях – с лёгкостью проигнорировав сказанное – неизвестно. Но тотчас успокоилась и снова вперила взгляд в поющих лонтов. Как бы там ни было, ЗУ напрасно не встревожится. Видимо, уверенность Стутти в его полной безопасности сумела убедить демона.
– И это южане считают нас дикарями! – насмешливо процедила Нанти. – Чтобы кто из наших сопляков осмелился при старших рот открыть? Однако, малая права: пускай мне только вздумают учинить драку. Нет, я не исключаю, что они попробуют. И даже могу представить, как они попробуют попробовать. Договор – куда деваться от такой несусветной важности.
– Брось, – поморщилась Ринда от её ненужной бравады. – Едва наши бабоньки узнают, что средство от лиловицы в наших руках, шагу своим мужикам ступить не дадут. Будет интересно глянуть, как у Раанов выйдет попробовать.
– Погоди, – опешила Таюла от поразившей её неприглядной догадки. – Ты хочешь сказать, что без этого Двуликие не стали бы защищать дитя?
– Она не дитя, – холодно усмехнулась Нанти, поглаживая по головке демона. – И Двуликие, что живут с такими, как она, сотни лет, о том ведают.
– С кристальным пониманием сути подобных существ, – задумчиво пробормотал дотоле молчавший Лис.
– Что ты хочешь этим сказать? – неприязненно покосилась на него Таюли.
– Ты прошла ритуалы не так давно, – пожал он плечами, так и не посмотрев в её сторону. – По сравнению с большинством Двуликих, считай, только что. У тебя ещё не выветрились из башки привычные естественные ощущения и отношение к людям. И тем, кто под них маскируется. Ты переносишь на вторых то, что предназначается лишь первым. У тебя едва ли не материнские чувства к огненному демону. И ты по уши втрескалась в ледяного.
– Прекрати, – сухо попросила Таюли, задетая грубой прямотой его слов.
– Не смущайся, – добродушно улыбнулась Стутти. – Все мы вляпались в это дело. Мне вон и по сию пору не верится. Но, после это пройдёт.
– Останется одно лишь острейшее чувство необходимости в нём: в ненормальном, но единственном, – задумчиво пробормотала под нос Рыжая и оживилась: – Хотя наша Вайби, к примеру, и по сию пору почитает это любовью. Просто этакой особой. Но, всю эту чушь она вывалит на тебя сама – грех отбирать у неё любимую игрушку.
– Ну, понеслись вилять, – ехидно проворковала синегорская змеища, сверкнув очами. – Скажите просто: нам и без Лиат не дуло. Хоть бы тех вообще не было. Но, раз они полезны, нужно обязательно заиметь их в союзницы. И употребить для пользы дела. Ради этого стоит постараться.
