Текст книги "Сидящее в нас. Книга третья (СИ)"
Автор книги: Александра Сергеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
Глава 17
– Они уже здесь, – наконец-то, смогла успокоить Алава изнемогающего от беспокойства Лиса.
Сама старейшая Двуликая являла собой образец неколебимого спокойствия. С отбытия Нанти и по сей момента. Как вышивала свою проклятущую тряпку, так и продолжила. Ещё и Герни за работу усадила, дескать, нехорошо: опаздываем с обещанным подарком.
– Уверена? – брякнул Лис, и тут же хлопнул себя по лбу.
Даже он почуял невнятное шебаршение в голове, на которое не сразу обратил внимание. А ведь так заявляли о себе и ЗУ, и ДЭГ, и ОТ – вездесущие паршивцы давно включили будущего Трёхликого в ряды своей двуногой собственности. Впрочем, остальные ледяные так же то и дело шарили в его башке – беспардонность демонов в этом вопросе не знала пределов и резонов.
С одной стороны, таким подлым образом они всего лишь убеждались, что он в безопасности. Безопасность же – как всем известно – одно из двух основополагающих условий их существования. Это понятно и привычно.
С другой стороны, любому нормальному человеку поперёк глотки эти постоянные сволочные набеги на самое сокровенное: на содержимое собственной головы. Душа – ценнейшее сокровище, данное человеку Создателем. Порой гораздо ценней жизни. Так что к посягательствам на неё никогда до конца не привыкнуть.
Алава не ответила. Лишь укоризненно покачала головой, одарив издёрганного Лиса всё понимающим взглядом. Тот недовольно фыркнул и уставился на дверь, в которую вот-вот должна войти подобранная им в дурную минуту Трёхликая.
– Лис, дорогой, ты всё принимаешь слишком близко к сердцу, – сочувственно молвила Вайби, оторвавшись от книги.
– А, к какому ещё месту мне всё принимать? – не удержавшись, огрызнулся почтенный Ашбек.
– Оставьте его, – посоветовала подругам Герни, помогая Алаве распутывать комок цветных ниток, побывавший в руках двух поганцев демонёнышей. – Наши попытки его успокоить лишь вредят. С минуты на минуту явятся девочки, и всё закончится.
– Или начнётся, – резонно уточнила Алава.
– В любом случае, это уже хоть какая-то определённость, – возразила ей самая образованная из Двуликих, не считая Ринды.
Судьба обеих природных княжон была удивительно похожа, если не вдаваться в детали. Тем не менее, это обстоятельство пока их не сблизило так же, как это произошло между Риндой и Таюли. Или между самой Герни и Алавой. Для всего нужно время. А для дружбы ещё и общие испытания.
– Определённость же всегда предпочтительней, – продолжила своим на диво мелодичным голосом Герни, зная, как тот способен успокоить встопорщенную изнывающую душу. – Даже если дела складываются не лучшим образом.
– Кво-ко-ко-ко-ко-ко-ко! – язвительно прокудахтал Лис, плотнее запахивая шубу. – Тоже мне: утешительницы выискались. За двумя мальчишками присмотреть не в состоянии, а туда же. Нечего выставлять меня психом.
– Просто поразительно, – со злой ехидцей прострекотало от дверей, – каких только скоморохов не тащат в дом наши демонюги! Не так ли, почтенный Ашбек?
Возникшая на пороге Нанти одарила его предерзейшим взглядом: явно всем сердцем стремилась поскандалить. Обычно весёлая и с виду легкомысленная Рыжая пребывала в каком-то тревожном напряжении. Выглядела и того хуже: она смело могла посостязаться с городскими нищими высшего пошиба. Такими, при одном взгляде на рубище которых так и тянуло вывернуть мошну наизнанку. А замызганное лицо и ком спутанной шерсти на голове вышибал из глаз слёзы нечеловеческой скорби.
Однако Лис не был расположен вникать в её душевные надрывы. Оценив глубину его хмурого взгляда, Рыжая тотчас пошла на попятный:
– Ну, хорошо-хорошо. Не злись. Покойник ещё не сдох, а ты его уже отпеваешь. Фу-фу-фу. Это совершенно не подобает наставнику юных дев.
– Юных? – невольно хмыкнул Лис.
Как бы там ни было, Нанти всегда умела его растормошить. И напитать какой-то необъяснимой щенячьей дерзостью, как бы хреново ни было на душе.
– Только не начинай про старух и мои семьдесят лет, – раздражённо скуксилась Рыжая, посторонившись. – Я всё равно не услышу.
– И я бы не стала, – поддакнула Ринда, входя в гостиную и являя собой не менее плачевный вид. – Особенно в семьдесят. Доброго дня, Алава, – склонила голову благовоспитанная княжна, более напоминавшая драную помойную кошку. – Доброго дня, Герни. Доброго дня Вайби. А Стутти ещё не вернулась?
Подруга Баграна – самого признанного умника среди Рааньяров – являла собой нечто необычное со всех сторон, как не посмотри. Во-первых, Стутти стала Двуликой уже в довольно преклонном возрасте: в сорок с хвостиком. То есть успела прожить жизнь обычной женщины со всеми её радостями и горестями.
Во-вторых, Стутти была обычной крестьянкой. В полном смысле этого слова: хозяйственная, суетливая, громогласная грубоватая и безграмотная. Явление более чем необычное среди Двуликих.
Вовсе не оттого, что крестьянки сплошь дуры – ни в коем случае. Но деревенские женщины просто кладезь всяческих суеверий и предрассудков. Княгиня Гулда была совершенно права: родиться природной Двуликой и стать ею – две большие разницы. Воспринять в себя демона крестьянке в сотни раз трудней, нежели образованной женщине, выросшей в относительной свободе от прижимистых традиций.
Тем не менее, Стутти это удалось. Добропорядочная вдова, имеющая аж семерых взрослых детей – и почти два десятка внуков – отважилась откликнуться на зов собственного сердца: сказать «да» Раану. Читать она так и не научилась: не видела необходимости. Зато, объявившись в крепости демонов, первым делом погрузилась в их расхристанное хозяйство. На Стутти – в прямом смысле слова – всё держалось, с чем остальные Двуликие весьма легко согласились. О возвышенном с ней не поговорить – что есть, то есть. Однако в определённых вопросах к Стутти прислушивались все.
– Не думаю, что она скоро вернётся, – усмехнувшись, заметила Герни и не без сочувствия оглядела высокородную синегорскую змеищу с ног до головы: – Наш управитель, кажется, опять просчитался, что-то закупая.
– Или снова украл, – не преминула плюнуть ядом Нанти, плюхнувшись в кресло у игорного стола.
– Или снова украл, – легко согласилась Герни. – И пока наша неугомонная Стутти всё не выяснит, назад не вернётся. Впрочем, подозреваю, что управитель давно забыт. А Стутти сейчас носится по моему родному Герну. И пытается пресечь слухи о сгоревшей на берегу девочке. Уверена: лучше неё этого никто не сделает.
– Согласна, – одобрила Алава. – И что-то мне подсказывает, что наш ушлый управитель на этот раз вывернется.
– Думаешь, Стутти будет искать бедную девчушку? – удивилась возможному развитию событий Ринда.
– Думаю, что уже ищет, – встряла по-прежнему мрачная Нанти, рассеянно перебирая всеми заброшенные таллы. – Стутти сердобольней десяти послушниц скита. Нипочём не оставит малявку метаться в страхе да одиночестве. Надеюсь, та её не покалечит. Отросток БАГ ей не соперник. Огненный демон его узлом завяжет и…
– Стутти не позволит своему БАГ лезть в драку, – досадливо оборвала болтушку Герни. – А Челия не может не учуять в ней Двуликую. Двуликая для любого демона Двуликая. В ней ЗУ никогда не почует угрозы. К тому же все наши отростки уже привыкли к ЗУ. Поэтому не нагнетай, – укорила она Рыжую. – Кстати, а где наша Трёхликая?
Стоило ей заикнуться, как Таюли явилась на пороге мирной гостиной с вытаращенными чёрными глазищами в пол лица.
– Получите! – едко выпалила Нанти. – Как заказывали: в целости, сохранности и поперечности.
Алава с Герни одарили Таюли сочувственными взглядами, которые её здорово отрезвили. Она выглянула в коридор, закрыла дверь и бросилась к старшим Двуликим. Нанти, Ринда и вспорхнувшая с дивана Вайби последовали за ней. Лис горестно вздохнул, выбрался из-за стола и потелепался туда же.
Трёхликая уселась промеж колен вышивальщиц. Подождала, когда рядом опустятся на корточки остальные и прошептала:
– Алава, что будет, когда вернутся Рааны?
– В смысле? – переспросила Вайби.
– В смысле: затравят ли они Челию? – хмуро уточнил Лис, нависая над этим куриным насестом.
– Обязательно затравят, – поразилась Нанти глупому вопросу в устах такого мудреца. – Это же их земля. Тут даже наши мужики вряд ли удержат своих демонов от бесчинств. Хотя…
– Смотря, как они постараются, – закончила за подругу Вайби. – А их старания зависят от нашего красноречия.
– Ну, красноречием нас Создатель не обидел, – задумчиво протянула Герни, бесцельно теребя путанный моток на коленях. – Однако для красноречия нужен повод. И весьма убедительный. Который докажет Раанам, что появление малышки было и впрямь насущно необходимо.
– Который хоть из пальца, но высосать надо, – понятливо подхватила Ринда, скребя подбородок. – «Заглянула в гости» вовсе не тот повод, что заставит мужиков попотеть в борьбе с демонами. Как и «соскучилась». У кого-то хоть какая-то мыслишка по этому поводу сквозанула?
– Ничего в голову не приходит, – покачала головой Вайби. – У Лиаты нет ни малейшего повода нарушить границы территорий. Истинно важного повода. Да, его вообще не существует.
– Значит, нужно просто успеть её перехватить. И наладить восвояси, – сухо пресекла дальнейшие бесполезные споры Алава. – Стутти ни за что её не упустит. А раз бедняжка ищет свою няньку, от Двуликой не сбежит.
– Где ещё искать Трёхликую, как не среди нас? – согласилась Герни.
– Где ещё искать Раанов, как не среди вас? – проворчал Лис, иронично поглядывая на заговорщиц.
– Тоже верно, – нахмурилась Алава. – В логово ледяных малышка не сунется.
– Она вообще никуда оттуда не сдвинется, – уверенно заявил почтенный Ашбек и тюкнул Трёхликую в макушку: – Ну, чего замёрзла?
– Если не сбежит обратно в Суабалар, будет ждать меня, – уверенно предположила Таюли. – Челия очень умная девочка. И верит, что я в беде её не брошу.
– Так, ты думаешь, что твоя воспитанница здесь неспроста? – уточнила Герни.
– К чему пустые вопросы?! – даже разозлился Лис. – Лиата преодолела ужас перед водой. И незыблемый закон о неприкосновенности чужой земли. Прыгнула неведомо куда, не зная здешних мест. Значит, неспроста.
– Только бы глупостей не натворила, – простонала Таюли, потирая заломившие виски.
– Стутти не даст, – напомнила Нанти, что-то напряженно обдумывая, а потом заявила: – Алава, я рвану в Герн вместе с Таюли.
– Давай, – бросила та, тоже погрузившись в какие-то неспокойные мысли.
– Лис, а ты с нами? – нетерпеливо глянула Нанти на сосредоточенного Трёхликого.
– Ну, уж нет!
– Ни за что!
Герни с Вайби выпалили это одновременно, подкрепив настойчивый отказ возмущённым таращеньем глаз. Алава просто отрицательно мотнула головой. Однако, судя по её ледяному прищуру, Лису лучше не спорить.
– А я с вами, – сказала, как отрезала Ринда.
Оспаривать её решение никто не спешил: в конце концов, она сможет удержать лишь своего Отрана. А вот к мнению почтенного Ашбека прислушивались все ледяные. В крепости он был нужней, чем где-либо.
– Отправляемся немедленно, – поднялась с пола Таюли. – Лис…
– За Дэграном присмотрю, – предвосхитил он её просьбы. – На Эгуарана надавлю. Всё, хватит балаболить. Тем, кто мчит на выручку маленькой паршивке, быстро перекусить и в путь. Тем, кто остаётся держать оборону…
– Начинать заново балаболить, – зловредно объявила Нанти.
Презрительно хмыкнула, вскочила на ноги, цапнула за руку Трёхликую и поволокла прочь.
Как ни странно, при своём колючем нраве, к Таюли эта заноза сразу же прониклась живейшей симпатией. И проводила много времени за их с Риндой обучением, помогая скорей постигнуть тяжкую долю Двуликих – особенно, если ты трёхлика.
Лис злословил, что Рыжая просто нашла родственные души. Лишь новенькие были непоседливыми задрыгами под стать самой Нанти. Алава с Герни давным-давно остепенились. Вайби слыла запойной книжницей, в связи с чем домосиделицей. А Стутти вообще почитала Рыжую за некое недоразумение, у которого титьки выросли, а в башке и не посеяно.
– Всё у них получится, – приободрил почтенный Ашбек свою прекрасную нечисть, когда за троицей спасительниц Лиат закрылись двери. – Две стервы и Трёхликая представляют изрядную силищу. Лишь бы где-нибудь побоища не учинили. С них станется. Слушай, Алава, у тебя чуйка поострей остальных. Сходила бы, вскарабкалась на башню. Да полюбовалась на океан. Вдруг да учуешь, если демоны уже неподалёку. Сейчас это было бы весьма некстати.
Женщина кивнула, на несколько секунд замерла с опрокинутым лицом. Потом чересчур старательно улыбнулась:
– Ашбек, я не чувствую Эгуарана. Не думаю, что с башни…
– Бросай свою тряпку и ступай, куда сказано! – непререкаемым тоном отчеканил Лис.
Алава безропотно отложила шитье и отправилась выполнять приказ.
– Герни, – поразмыслив, предложил завзятый интриган, – а иди-ка ты с ней. Попрыгай там, на башне, принюхайся. Только старайся! Если учуешь своего Витрана… А топайте-ка вы обе на берег. И чем хотите, но задержите мужиков. Хоть вешайтесь на их глазах.
– Ну, зачем нам вешаться? – вздохнула Герни, и не думаю отправляться, куда послали. – Только насторожим их дурацкой выходкой.
– Тогда придумайте другую затею. Вцепитесь в своих благоверных и требуйте до зарезу необходимых обнов. Каких-нибудь вычурных: с камушками, бахромой, рыбьими кишками и крыльями мотыльков. И срочно! Чтобы они без промедления понеслись их добывать. Прямо, не заходя в дом. По дороге, кстати, и отобедают.
– Скажешь тоже! – фыркнула Герни, махнув на затейника белой ручкой.
Вайби подняла на него осенённые какой-то идеей глаза. Лис скроил скептическую мину и вздохнул:
– Давай, выкладывай, что надумала.
– Не надумала, а просто не хотела судачить об этом при Нанти.
– Ну и? – раздражённо понукнул Лис.
– Ты же заметил, что она не в себе? Незадолго до её возвращения, Нанти доставили послание. Из городка по соседству с деревней Бойки. Это её внучатая племянница. По слухам, то ли в деревне Бойки, то ли по соседству обнаружили кого-то с лиловицей. Видать, по возвращении Нанти успели сунуть послание. Вот она и встревожилась.
– Нанти с родичами давно уговорилась, – припомнила Герни, – случись что, внучка со всем семейством должны бежать в тот самый городок. Она им там на такой случай дом прикупила. Хатран знает: вместе покупали.
– Предлагаете сообщить ему о лиловице и внучке? – догадался Лис, обдумывая такой ход.
– Почему бы и нет? – раздумчиво протянула Герни. – Что сделает Хатран, стоит ему поведать, как страшно перепугалась Нанти? Деревню-то замкнут кольцом отчуждения. А родичи могут и не успеть с побегом.
– Вот тебе и повод сбежать из крепости накануне их возвращения, – согласился Лис с её доводами. – Да ещё какой: достоверней восхода солнца. Ни капли лжи. Всё честь по чести. А Хатран сделает то, что нам и надо: помчится в ту деревню за своей обожаемой подругой. Пока домчится. Пока порыщет там в поисках ненаходимого, – бормотал он, пялясь пустым взглядом в окно.
– Наши девицы успеют отыскать Челию, – словно о чём-то уже сбывшемся, уверенно закончила его мысль Герни. – И спровадить её от греха подальше. После Нанти непременно помчится к Бойке. И остальные за ней увяжутся.
– Ничуть не сомневаюсь, – встряхнувшись, насмешливо поддакнул Лис и тут же помрачнел: – Куда занесло нашу малышку, мы не знаем. Что она в панике выкинет, нафантазировать несложно. Больше всего я опасаюсь, что Лиата с перепуга залезет в такие дебри, куда нашим девицам быстро не добраться. А Хатран начнёт искать Нанти, едва ступит на берег. Он же над ней трясётся, словно мать над младенцем.
– Да и Дэгран с Таюли глаз не сводит, – напомнила Вайби.
– А то Алеаран их с тебя сводит, – не удержался от подначки Лис.
– И он у меня такой же собственник, – зардевшись, легко согласилась Вайби.
– Все хороши, – неожиданно сварливо пробухтела Герни. – Никакого покоя от несносной опеки. Только и радости, что их отлучки в океан.
– А что будет, когда Рааны доберутся до деревни? – спохватилась Вайби. – И не найдут там девчонок. Они же взбесятся.
– Не то слово, – удручённо вздохнула Герни. – Весь Буннон перетрясут. Там и без лиловицы этой клятой станет веселей некуда. А людям на голову ещё и демоны свалятся. Человеку образованному оно ещё ничего. А вот у крестьян тотчас в башках заколобродит. Решат, будто всем конец, раз Создатель Раанов по их души прислал.
– Печально, – иронично скривил губы Лис. – Но меня, знаешь ли, беспокоят наши дела. Озаботиться обо всём Лонферде у меня кишка тонка. Вы мне вот что скажите: Рааны хорошо чуют Лиат?
– Не знаю, – растерялась Вайби.
– Вряд ли, – усомнилась Герни. – Друг друга они издалека не чуют. А демоны, что те, что эти. Одна природа. Зато, если какая-то сволочь нашепчет им про малышку, они тотчас рванут её ловить. И рожи будут иметь самые бандитские.
– Пожалуй, – мрачно согласился Лис.
– А Таюли сможешь её найти? – робко поинтересовалась Вайби, страшась сунуться ему под горячую руку.
– Сможет, – ответил Лис, подходя к окну. – Как только подберётся достаточно близко. ЗУ обязательно притянет её к себе. Верней, себя к себе. Надеюсь, Стутти удержит Челию на месте до прибытия Трёхликой.
– Стутти камнепад удержит, если ей от него что-либо занадобится, – хохотнула Герни.
Лис глянул вниз на их бескрайний и бесконечно тихий двор. Три женщины верхом – явно пренебрегши обедом – вылетали из ворот крепости вспугнутыми воронами. Умными, находчивыми и оборотистыми воронами – подбадривал себя он, прикидывая, как верней облапошить Раанов.
Глава 18
На конном дворе Нанти, несказанно сожалеючи, прошла стороной мимо загона для быков. Те куда, как предпочтительней лошадей: надёжны, выносливы, неприхотливы. страшно удобны. Беда, что нынче не тот случай: больно уж медлительны заразы. А им предстоит нестись, как угорелым – закусив губу, протопала Двуликая на конюшню под ироничным взглядом Ринды.
Княжна как раз ставила коней выше быков. Ей претила их неспешная размеренная усыпляющая тряска. Если уж ты в седле, должен лететь пущенной из лука стрелой! А не телепаться беременной овцой.
Таюли на этот счёт вообще не имела мнения. Прежде ей крайне редко доводилось ездить верхом: раз, два и обчёлся. Но даже столь скудный опыт оставил не слишком приятное впечатление. То ли ей вовремя не привили вкус к этому делу, то ли демоны весьма избаловали необременительными для тела полётами. Как бы то ни было, Таюли тоже кривила нос в сторону конюшни.
Паре конюхов, что сунулись угодить высокочтимым Двуликим, Ринда велела подобрать кого покрепче да порезвей. Старший конюх – могучий старик с длиннющей бородой, заплетённой в косу – тотчас обиделся. И не преминул сухо заметить, насупив лохматые бровищи:
– Иных не держим.
– А ты не бухти! – мигом окрысилась Нанти. – Лучше поторапливайся, пень старый!
Грубая выходка не прошла даром раздражённой Двуликой. Старик ответил ей сердечной взаимностью, не выбирая слов.
– Ты на меня ещё погавкай, шавка бесстыжая! – не задержалось у него с отлупом. – Ишь, выискалась тут воевода сопливая.
Рыжая с Риндой дружно прыснули: нашёл молодуху! Да он ещё не родился, когда Нанти уже водворили в эту крепость. Старшо̀й, понятно, это знал. Однако возраст мерил не по прожитому, а с лица. С этой стороны Нанти годилась ему во внучки.
– Прости её, почтенный, – не поддержала веселья подруг Таюли. – И всё-таки поторопись. Мы очень спешим.
Конюх одарил залётную заморскую птаху благосклонным взглядом: Трёхликая слыла девицей благовоспитанной и весьма уважительной – нечета некоторым. Он молодецки высвистал на подмогу двух подручных. И работа закипела.
– Вы что же, в одиночку куда намылились? – наблюдая за работой молодцев, что задиристо косились на Двуликих, как бы между прочим осведомился старшо̀й.
– Уж тебя-то с собой точно не возьмём, – ехидно промяукала Нанти. – А то ж разругаемся дорогой, да я в сердцах скормлю тебя демону.
– Злыдня, – приласкал её старик и взялся понукать помощников.
Таюли с необоримым трепетом пялилась на монстров, которых им седлали. Пара редких мышастых красавцев и гнедой – один другого страшней. Огромные, гривастые, с мощными мохнатыми ногами. Хвосты до земли, гонор до небес. Подруги с ними управлялись, как с малыми козлятами. А страх иноземной нечисти эти паршивцы чуяли все, как один. И все, как один, с радостью портили Таюли жизнь. За всё время в крепости она лишь трижды выезжала прогуляться, и все три раза прокляла себя за опасную прихоть. Сидела бы себе дома – целей была бы.
– Что ж так-то? – недовольно хмурился старый конюх, придерживая мышастого, пока Рыжая нехотя лезла в седло. – В одиночку, ровно какие девки безродные. Нехорошо. Рааны вернутся, что им скажу?
– Да, что на ум взбредёт! – задорно скалилась в ответ Нанти, ловя ногами стремена. – Сам подумай: что с нами станется? Какой дурак полезет на Двуликих?
– Кабы в обычном вашем наряде, никто бы не полез, – указал на очевидную нелепицу старик. – А в этой одёже, кто там разберёт, на кого рыпается?
– ОТ им поможет разобраться, – отмахнулась Ринда от услужливого конюха, вздумавшего придержать ей стремя.
И единым махом взлетела в седло – Таюли подсаживали вдвоём.
– И ХАТ поможет, – понукнула Нанти коня к воротам конюшни. – А уж Трёхликая их вообще доконает. Ну, девчонки, тронулись!
– Храни их, Создатель, – проворчал за спиной старый конюх. – Дур отчаянных.
По обширному пустующему двору крепости Двуликие пустили коней рысью – Таюли даже не пришлось подлаживаться, чтобы не отстать. Могучий своенравный гнедой никакого почтения к своей всаднице не испытывал. И сам вольно перешёл с шага на рысь, едино из своей прихоти. Путешествие обещало быть трудным.
Из крепости Раанов – бельмом на глазу торчавшей на пустынном берегу – выехали три женщины. В обычных дорожных нарядах горожанок, дабы на демоновых жёнок не слишком-то пялились. Разве что верхние распашные юбки покороче, да кожа тонкой выделки: красоты много, а век у неё короток. Рачительная хозяйка такого сроду не купит.
Особенно это раздражало Нанти. Ей льстило, что белые одежды Двуликих на особицу: и красивы, и легки, и свободны. Да ещё видны издалека на все стороны. Но многоопытная укрывательница чувств от своего недремлющего обожателя-демона ничем не выдавала обременительных чувств. Она была сосредоточена и насторожена, как стрела, наложенная на лук.
Вскоре дорога спустилась со скалы. И, миновав густую неширокую полоску леса, добралась до ближайшей деревни. Кони шли ровным галопом, привычно отмеряя многожды пройденный путь. Таюли не приходилось напрягаться – гнедой игнорировал всадницу с непревзойдённым зловредным упорством. И не торчи над её головой ДЭГ – которому не нравился страх Трёхликой – возможно, вообще бы попытался от неё избавиться.
Однако перед самой деревней Двуликие осадили коней. И заставили демона убираться восвояси: нечего людям глаза мозолить.
Вечерело, и местные рыбаки уже вернулись с промысла. Почти вся деревня занималась перетаскиванием улова с берега, дабы немешкотно его переработать. Рааны, совершая ежедневные ближние заплывы вдоль берега, никогда не гнушались помощью: загоняли рыбу в сети подданных его величества Эгуарана.
Огромные уловы не пропадали: в каждой рыбачьей деревне Лонтферда были мастерские по выделке рыбьей муки, что вывозили охочие до неё южане. А также варился рыбий клей. Его лонты подъедали и без посторонней помощи, варя студни из всего, что можно съесть. Словом, даже в самые суровые зимы население побережья не голодало, благословляя заботливых Раанов. Чего Таюли никогда не видала в Суабаларе, где бесполезность Лиат просто лезла в глаза.
И Двуликих – что взвалили на себя какую-то непонятную мистическую, и, несомненно, крайне важную заботу – лонты уважали безмерно. Многие верили, что лишь благодаря Двуликим демоны ведут себя прилично, а не свирепствуют, пожирая всех подряд. Дескать, чистые сердцем женщины – и в редчайшем случае мужчины – указывают Раанам, как правильно жить.
Проезжая через деревню, Нанти улыбалась и вежливо кивала в ответ на здравицы с благословеньями. Ринда тоже не оставляла приветствия без ответа. Но в душе прямо-таки кипела из-за каждого воткнутого в неё грязного пальца в рыбьей чешуе. Таюли её понимала, как никто.
Понятно, что подобные изъявления любопытства неистребимы. Что люди не со зла – просто у них слишком однообразная скучная жизнь, обыденность которой редко сотрясают воистину диковинные события. Только собственным чувствам этого никак не объяснить. И каждый раз, когда вокруг неё поднималась шумиха, подлое воображение рисовало совершенно ужасные картины. Будто она стоит голая у позорного столба, а над ней вовсю потешаются. У её воображения явно плохо с собственным воображением.
Могучие выносливые северные кони несли их до самого княжества Герн, ни разу не остановившись. Они вольно переходили с галопа на рысь, сообразуясь лишь с собственной усталостью – усталость всадниц их не волновала. Полночь встретила путниц у небольшого торгового городка, что втиснулся промеж высоченных крутобоких холмов. Здесь горы уже сходили на нет – дальше простирались более заселённые холмистые равнины.
Кони цокали копытами по добротной брусчатке засыпающего торгового перекрёстка нескольких дорог, разбегающихся во все земли Лонтферда. Последние расползающиеся по домам жители безо всякого удивления взирали на слишком необычных поздних пташек. И кланялись, кланялись, кланялись.
Проехав городок насквозь, они остановились у привратного постоялого двора: коней требовалось сменить. Ждать, покуда они отдохнут, времени не было.
Хозяин вылетел к ним навстречу жирным квохчущим петухом, получившим под зад – только разлетающихся перьев и не хватало. Таюли поразило, что он узнал в них Двуликих без торчащих над головами демонов. Либо знал Нанти в лицо, либо чутьё у мужика почище волчьего. А уж повадки истинно лисьи: такого велеречивого льстивого приёма Трёхликой не оказывали даже во дворце короля Саилтаха Рашдара Восьмого.
Блистательных Двуликих провели в отдельные покои, где всё тотчас забегало, зароилось, затрепетало. Даже обладая недостижимой для людей выносливостью, Таюли здорово устала. И многолюдное мельтешение нечеловечески раздражало. А сил бороться с раздражением взять неоткуда.
– Пускай вьются, – склонившись к ней, шепнула Ринда. – Потерпи.
Зачем – непонимающе покосилась на подругу Таюли. После объясню – ответил ей взгляд холодных рассудочных светлых глаз.
Когда стол был заставлен так, что лишнего уже не втиснуть, хозяин постоялого двора с прислугой, наконец-то, оставили Двуликих в покое. Ринда с Нанти переглянулись, и синегорская змеища прошипела:
– Этого мало.
– Мало, так присовокупим, – пожала плечами Рыжая стерва.
– Вы о чём? – сонно проблеяла Таюли, вяло хлебая умопомрачительно вкусную северную уху.
– Ты спи-спи, – сердобольно отмахнулась Ринда, почёсывая подборок. – Не отвлекайся. И не упади морденью в миску. А то захлебнёшься ещё.
– Отстань от неё! – насмешливо огрызнулась Нанти. – Ей и без того не сладко пришлось. Интересно: у них там, на юге все висят на конях, как свиньи на заборе? Или через одного?
– У них просто лошади хлипкие, – столь же насмешливо заступилась за подругу синегорская змеища. – Их там ослами называют.
– Не смешно, – поблагодарила Таюли подруг за зряшную попытку её взбодрить. – Так, о чём вы? У нас что, новый заговор? Без Лиса? Мы, кажется, ещё со старым не закончили. Давайте не станем всё усложнять.
– Наоборот, – загадочным тоном возразила Рыжая. – Сейчас самое время помочь Лису заметать наши следы.
– Это как? – недоверчиво уточнила Таюли, чувствуя, что и вправду немного взбодрилась.
– Да, как обычно, – посерьёзнела Нанти. – Едва Рааны вернутся, трое из них тотчас кинутся вдогонку за нами.
– Думаешь?
– Знаю, – отрезала Нанти. – Хатран верней верного понесётся следом. Потому что это Хатран. Да и ваши мужики. Потому что обрели Двуликих только-только. И следующий десяток лет глаз с вас не спустят. Быстро это у них никогда не кончается. Так что, может, уже завтра здесь объявятся три насторожённых Рааньяра.
– С расспросами, – криво усмехнулась Ринда. – А мы тут расселись всем довольные. Хотя, следуя беде, что стряслась с роднёй Нанти, должны пребывать в крайней тревоге.
– И в неудовольствии всему подряд, – поддакнула Рыжая, успевшая рассказать подругам о печальном послании. – Должны, как говорится, от души навонять злым страхом. А не расчётливым намерением надуть наших демонюг.
– Явятся они сюда, пристанут с расспросами к тому же хозяину, – поясняла Ринда, любуясь непонимающим взглядом южанки. – А что он им скажет? Что мы пребывали в самом лучшем расположении духа? Где такое видано, чтобы женщина в тревоге не поскандалила? А наши мужики, если ты заметила, мастера подмечать такие тонкости. И отзвуки нашего скандала в хозяине учуют. К тому же есть повод ввернуть в разговоре, куда мы направляемся. Так запросто, ни с того ни с сего, Двуликие не станут отчитываться перед каким-то мужиком. Это всё равно, что открыто сообщить Раанам: мы водим вас за нос.
– Вот, ты, к примеру, – ткнула Нанти пальчиком в Трёхликую. – Можешь на пустом месте скандал учинить? Ни за́ что, ни про́ что.
– Не смогу, – расписалась в бессилии Таюли. – Даже по поводу не всегда выходит.
– Вот и мы о том же, – кивнула Ринда. – А надо. Так что сиди, хлюпай ухой и ни во что не вмешивайся.
– И не думала, – буркнула Таюли, подцепив ложкой розовый кус рыбины в янтарных блёстках нежного жирка.
– С чего бы начать? – задумчиво промычала Нанти.
И вдруг выдернула из виска Ринды несколько волосков.
Та ойкнула. И, не моргнув глазом, пронаблюдала, как Рыжая высыпала добычу в миску с весьма приличным на вкус тушёным мясом. В свою миску.
Дверь, скрипнув, приоткрылась – в щели показался любопытный глаз хозяина постоялого двора. Не обращая на него внимания, Нанти подцепила кусок мяса, к которому прилип волосок, поднесла к глазам. Брезгливо фыркнула, будто видела это безобразие впервые. И, передёрнувшись всем телом, отшвырнула мясо в угол.
Умывающаяся там кошка прижалась к полу, изготовившись дёрнуть прочь. Но, запах нечаянного подарка пересилил внезапный испуг. Кошка недоверчиво убедилась, что это не сон. Затем цапнула подношение и сиганула в приоткрывшуюся дверь, прошмыгнув промеж ног глухо выругавшегося соглядатая.
– Терпеть не могу волосищи в еде, – прошипела Нанти, отодвигая миску. – С детства брезгую. Аж до рвотных позывов.
– Ты с чьей башки нам в телятину волос натряс? – холодно осведомилась у хозяина Ринда и отодвинула свою миску: – Почтенный, меня такую гадость есть не учили. Ни в княжьем тереме батюшки, ни в скиту. Принеси другое мясо. А это убери. И пошевеливайся.
– Может… что-то ещё… госпожа? – заикаясь, промямлил хозяин и вытаращился на Таюли, уплетающую уху.
