Текст книги "Возвращение повелителя. Книга III (СИ)"

Автор книги: Александр Владыкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 26
Посольство Верхнего Драура

Спал я в эту ночь один. Сигру, уделив ей достаточно времени, оставил с ее племенем. Пусть с подружками по лесу в звериной ипостаси побегает вволю. Ей как оборотнице это необходимо. А Ди… Ди отправил сторожить.

Во-первых, близость с хозяином для барны, то есть «боевой рабыни», должна быть наградой, а не повседневностью.

Во-вторых, в замке чужие. Да, в посольстве темных эльфов только семеро, но все равно чужие. А кто лучше представительницы расы вампиров может ночью охрану нести? Ночь – это традиционное время их охоты, и к темноте они приспособлены великолепно. Все видят, все слышат, да еще и нюх, и так исключительный, в это время суток у них обостряется. Конечно, «охотиться» Ди никакой нужды нет – запас крови у нас такой, что целое гнездо вампиров прокормить можно, но прогуляться ночью моя барна любит. Вот пусть и наслаждается с пользой для дела.

Ну, и в-третьих, я немного устал от постельных утех. Скорее, даже не устал, это с учетом моих магических сил почти невозможно, а как-то, как говорится, «переел сладкого». Сигра, надо сказать, все больше превращается в ту неутомимую, готовую сделать для своего хозяина все, чтобы доставить ему удовольствие, изощренную в любовных утехах «кошку», за которыми именно из-за этих их качеств и охотятся все аристократы. В чем-то я их понимаю – лучше любовницы, чем такая оборотница не найти. С ними только некоторые темные эльфийки сравниться могут. Но, с другой стороны, трудно забыть, что страсть Сигры ко мне – это следствие какого-то генетического отклонения, свойственного оборотницам-кошкам, и воздействие «варнабага».

Короче, спал я один. А когда утром вышел из спальни в гостиную, обнаружил там нетерпеливо расхаживающую по комнате в ожидании моего пробуждения Ди, и сразу понял, что что-то произошло.

– Что случилось? – спросил я, садясь в кресло.

– Михаил освободил Инасиас, – тут же доложила мне вампирша. – Снял с нее ошейник подчинения и ночью вывел за стены замка. Через потайную дверь.

– Вот как! – воскликнул я. – Быстро зови сюда!

– Кого? – не тронувшись с места, уточнила Ди. – Михаила или Инасиас?

– А ей не удалось убежать? – новость меня порадовала. – Ты ее поймала? Молодец!

– Нет, я ее не ловила, – покачала головой моя барна. – Нашла утром рядом с воротами, по ту сторону стены, когда решила замок обойти. Сидела на камне, ждала, пока ворота откроются, чтобы вернуться.

– Вот как? И где она?

– За дверью, – пожала плечами вампирша. – Ждет твоего, хозяин, решения. Звать ее?

– Да, – кивнул я. – И крикни там, чтобы мне несли завтрак. И Михаила через четверть часа ко мне!

– Ну! Рассказывай! – приказал я темной эльфийке, которая, войдя в гостиную, застыла в трех метрах от моего кресла.

– Мой бывший хозяин, – Инасиас положила на стол ошейник подчинения (этот придурок Миша еще и весьма ценный артефакт ей отдал!) и продолжила, тщательно выговаривая имя. – Барон Ми-ха-ил освободил меня, чтобы вы не выдали меня в Верхний Драур. Он вывел меня за стены замка и приказал бежать. Но в этот момент на мне уже не было ошейника, и я решила остаться. На мне перед ним долг жизни, и я не хочу, чтобы ваш гнев, мой победитель, пал на него.

Мой гнев на Мишу? Есть, конечно, немного. Но если подумать, то мне его поступок даже нравится. В первую очередь, потому что это «поступок». А то, назначая сержанта комендантом замка, а потом возводя в бароны, меня несколько напрягала его неуверенность в себе. Исполнителен, разумен, но какой-то немного «плюшевый». Это не Федя, который уже настоящим мезинарским владетелем стал. Конечно, Михаил проявил вопиющее неподчинение мне. За это следовало бы примерно наказать. Но опять же – он видел, как я за предательство приказал одного из наших бойцов продать в рабство, и все равно сделал то, что считал правильным. И сам не сбежал. Остался, чтобы понести кару.

Я задумался, уйдя в воспоминания. В прошлой жизни я частенько прощал своим ближайшим сподвижникам разные своевольства, которых с учетом их разбойничьего прошлого было достаточно. Для меня всегда было важнее, что они мне были целиком и полностью преданы.

Экий, однако, Михаил решительный оказался, усмехнулся я про себя. А ведь еще совсем недавно был стеснительным и скромным тихоней, который прибежал ко мне с вопросом, что ему делать с баронессой Рондой, которая преследовала его с весьма определенным целями.

– Я… – не дождавшись моей реакции, продолжила, чуть замявшись, девушка. – Я готова по своей воле, без всякого принуждения последовать за посланцами Эр-Драура, если вы, ваша светлость, решите, что меня следует передать моему роду и моему королю для казни. И… – она опять запнулась. – Я клянусь верно служить барону Михаилу хоть в ошейнике, хоть без него, отдавая свой долг жизни, если вы решите оставить меня здесь! – закончила она уже уверенно.

Вот даже как! Что ж… Воительница мне не помешает. Может, потом удастся получить от нее и более подробные сведения о Верхнем Драуре. Мне его еще захватывать предстоит. Сейчас, конечно, не расскажет ничего. На такое предательство своей родни не пойдет. Но погодя… Когда привыкнет к мысли, что для темных эльфов она изгой…

Только вот один нюанс, который нужно решить. Как ее оставить у нас? Почему-то не сомневаюсь, что ее голову послы Эр-Драура потребуют если не в первую, то во вторую очередь. Ладно. Сыграем на местных мезинарских понятиях о том, что достойно, а что позорно.

О! А вот и Миша примчался. Влетел в мои покои. Торопится отправиться на невольничий рынок за свой поступок? Ну-ну… Не сегодня.

– Ваша светлость, я… – замерев на месте и окинув взглядом меня, застывшую левее Ди и стоящую напротив Инасиас, медленно проговорил он.

– Что ты? – прервал я его. – Отпустил на свободу свою варну? Имел на это полное право – ты ее хозяином был. Другое дело, что это шло вразрез с моими планами. Ты это знал, и поэтому сделал это в тайне от меня. Это плохо. Это больше не должно никогда повториться. Понял?

Михаил неуверенно кивнул.

– А теперь возьми со стола ошейник подчинения и снова одень ей на шею, – продолжил я. – Это приказ!

Как Инасиас поняла, о чем шел разговор (мы говорили по-русски), сказать не могу, но она сама взяла ошейник, протянула его Михаилу и склонила голову.

– Можешь идти, барон, – махнул я рукой, когда артефакт защелкнулся на шее темной эльфийки. – А ты, – я повернулся к девушке. – Будешь ждать в каморке за залом приемов, пока я буду принимать послов Верхнего Драура. В какой-то момент Ди тебя позовет. Войдешь и будешь стоять молча, понурившись, и кланяться при каждом упоминании мною твоего имени. Ясно? Нет? Не важно. Сделаешь так, как я сказал. Ди, отведи ее в каморку.

– И телом тоже верно служить Михаилу станешь? Ведь уже служила, не так ли? Понравилось? – услышал я насмешливый голос вампирши, когда дверь за ней и Инасиас закрылась.

– Захочет, так стану! – огрызнулась последняя. – Как и ты его светлости! Барна-кровососка!

– Я-то барна, – возразила Ди. – И для меня разделить постель с хозяином награда за верную службу, а ты – жалкая варна! И для тебя это будет не награда, а обязанность!

М-да… Похоже, подругами эти две не станут. А ведь, не говоря уже о Венире, с которой Ди почти не разлей вода, особенно, когда обе находятся в Нижнеуральске, даже с Сигрой, хотя между оборотнями и вампирами древняя вражда и хотя каждая ревнует другую ко мне, моя телохранительница вполне подружилась. Впрочем, посмотрим. Да и встречаться они будут не то, чтобы слишком часто, и мне их дружба не нужна. Верность куда важнее.

Хотя, признаю, что склоки и вражда между подчиненными частенько вредят. Особенно между представительницами ошибочно считающегося слабым пола. Эти могут всех перессорить между собой. А уж в коварстве мужчин превосходят по всем статьям. Достаточно вспомнить мою сестрицу в первой жизни (отравила меня, тварь такая) и мачеху в этой, желавшую мне смерти и подсылавшую убийц.

Придется, значит, приказать Ди попридержать язык. Тем более, что причина неприязни Ди к эльфийке для меня очевидна. Воители, так уж повелось, даже чаще магов составляют отряды, которые истребляют вампирские гнезда, а Ди еще в дополнение к этому едва не проиграла Инасиас в схватке.

* * *

Сижу на некоем подобие трона на невысоком помосте. На голове герцогская корона. Рядом стоит Ди, у входа в залу и вдоль стен возле помоста – дружинники. Мои, нижнеуральские бойцы, но в мезинарской амуниции. Пистолеты есть у каждого, конечно, но под накидками (сюрко) с моим гербом их не видно. Замковые швеи всю ночь вышивкой занимались – черная туча с пронзающим ее сверху вниз мечом. В общем, как и мой нижнеуральский княжеский герб, нечто, напоминающее тот, что был у меня когда-то. Ничего, со временем верну свою тучу с молниями, а пока так…

Семеро послов Эр-Драура Верхнего Драура стоят передо мной. Все новенькие, ни одного из тех, что приезжали ко мне с нелепыми требованиями в прошлый раз, нет. Старший – Лиминэс. Ему, навскидку, лет сорок – сорок пять. Сразу видно, что не воин. Дипломат-советник. Правильное решение принял король темных эльфов. Такой посланец поспокойнее будет, не вспылит.

– Ваша светлость! – начинает он, потом долго и нудно перечисляет все события, которые привели к вражде между моим герцогством и Верхним Драуром, и, наконец, завершает свою речь предложением заключить перемирие на десять лет.

О его условиях пока молчит, ждет, что я отвечу. Попрошу что-то взамен или сразу соглашусь? Во втором случае Лиминэс воспользуется этим и тут же обозначит свои требования – вернуть пленных, штандарт, Инасиас и так далее за просто так. В смысле – за обещание не нападать на меня в течение десяти лет. Нет, Инасиас он отдельно называть не будет. Попробует ее включить в общий список пленных, чтобы не показать, насколько его королю хочется ее заполучить для расправы.

– Почтенный Лиминэс, – произношу я медленно, будто раздумывая над предложением посла. – Вложенные в твои уста Эр-Драуром слова согревают мое сердце радостью, – замечаю, как темный эльф пытается скрыть довольную улыбку. – Но! – поднимаю вверх указательный палец на правой руке. – Боевые действия против Строумхудра уже во второй раз открыл твой господин. И во второй раз потерпел поражение, – лицо посла мрачнеет. – Я захватил в плен много его воинов, которых могу в назидание продать в рабство, и королевский штандарт, которым могу украсить залу в своем замке. И это не все! – я повышаю голос. – Я могу отплатить Верхнему Драуру за набег! Ко мне сейчас стекаются наемники со всего Кинда и не только, владетельные феодалы готовы присоединиться ко мне со своими дружинами, если я решу пересечь границу между нашими землями. Мои войска пройдут по Верхнему Драуру, так его разграбив, нанеся ему такой ущерб, что вы не то что десять лет, вы на полвека забудете о том, как на меня нападать! Что ты уполномочен мне предложить, чтобы я отказался от таких возможностей?

– Что же вы хотите получить за освобождение наших воинов, за штандарт и за перемирие? – кажется, посол понял, что по дешевке договориться со мной не выйдет, и решил «играть вторым номером», передав мне инициативу.

Кроме того, он прекрасно осознавал, что при желании все свои угрозы я могу исполнить. После двукратного разгрома мною отрядов Верхнего Драура, мне ничего не будет стоить набрать целую армию падких до чужого добра аристократов и искателей приключений. И уж они выгребут из королевства темных эльфов все, до чего только дотянутся. Конечно, до столицы они не дойдут, да и вглубь страны не проникнут, но все приграничье будет разорено дотла.

– Что я хочу? – переспросил я и жестом приказал Ди подать мне свиток, на котором, якобы, были заранее записаны мои требования. На самом деле там не было ни одного слова, ни одной буквы. Абсолютно чистый пергамент, но впечатление нужное производил. – Первое. Перемирие на пять лет. Ни днем меньше, ни днем больше! – объявил я и увидел растерянность на лице посла. – Второе. Десять тысяч полновесных киндских золотых за освобождение пленных! Третье. Свободная, беспошлинная торговля для купцов из моего герцогства во всех городах Верхнего Драура и гарантия их защиты со стороны вашего короля! На все пять лет перемирия.

– Но… – не удержался и начал было возражать посол. – Ваши запросы чересчур высоки. И вы ни слова не сказали о королевском штандарте…

– Да, штандарт! Я совсем забыл о нем… – я сделал паузу, и темные эльфы затаили дыхание. – Его я верну Эр-Драуру бесплатно. В качестве жеста доброй воли и как знак моего уважения к нему! Негоже, когда королевский стяг теряют на поле битвы! И еще, – я заметил, что посол опять собирается заговорить, и не дал ему это сделать. – Я откажусь от своего прежнего требования прислать для моих воинов юных девушек!

Этой последней «уступкой» я посла окончательно добил. Считается, что «торг» предшествует «принятию». У нас получилось наоборот. В целом посол мои условия принял (а куда ему деваться было?), а потом начал торговаться по частностям.

В итоге я наотрез отказался беспошлинно пускать к себе в качестве взаимной услуги торговцев из Верхнего Драура и вернуть темным эльфам их «имущество», которое заключалось в рабе-архимаге Элеонасе, но зато скостил денежную контрибуцию до пяти тысяч золотых. Я на нее вообще не рассчитывал, честно говоря, но раз уж к слову пришлось, то пусть будет.

– Конечно же, ваша светлость, – перешел к самому скользкому вопросу посол. – В число пленных, которых вы вернете, войдет и благородная Инасиас из рода Вильреас, которая так неосмотрительно вызвала вас на поединок? Как вы, уверен, уже знаете, она приходится племянницей Эр-Драуру, и он жаждет ее увидеть дома.

Вот оно! Так и знал, что Лиминэс обязательно все-таки уточнит вопрос с Инасиас.

– Инасиас? – я удивленно поднял брови. – Нет, она в число пленных не входит. Как вы, почтенный посол отметили, она неосмотрительно вызвала меня на поединок. Но вы забыли уточнить, что не на обычный поединок, а на смертельный! Я мог ее убить, но пощадил. Теперь ее жизнь принадлежит мне. Так что нет больше никакой «благородной Инасиас из рода Вильреас». Есть варна Инасиас. Ди, приведи девку сюда!

Ди ввела в залу темную эльфийку. Все, как я приказал, – идет мелкими шажками, голова опущена, выражение лица опустошенное, на шее – ошейник подчинения. Безропотно стерпела толчок в спину от Ди.

– Вот она, – указал я рукой на девушку, и та тут же низко мне поклонилась. – Рабы в число пленных не входят, как вам должно быть известно, достойный Лиминэс. Их не выкупают. Их покупают. Когда она мне надоест, я, может быть, предложу Эр-Драуру ее прибрести.

Посол стал мрачнее тучи на моем гербе и только махнул рукой. Да, незадача у тебя с этим поручением твоего господина, любезный Лиминэс, получилась, подумал я с сарказмом.

Тут ведь какая история? Выкупить из плена и казнить за порочащий страну и короля поступок воительницу, благородную, предводительницу отряда – это нормально, это смоет позор, которым Инасиас запятнала свой род и самого короля.

Но купить жалкую рабыню, вполне вероятно неоднократно обесчещенную своим хозяином-человеком, только для того, чтобы зарезать ее из чувства мести, – это поступок, который сделает пятно позора на королевской мантии Эр-Драура еще более жирным.

Иными словами, единственный для короля Верхнего Драура приемлемый выход – это сделать вид, что никакой Инасиас больше нет. Есть где-то в Строумхудрском герцогстве какая-то варна с таким же именем, так пусть там и остается.

– Благодарю, ваша светлость, – поблагодарила меня Инасиас, когда послы покинули залу. – Чья я теперь варна? Ваша или барона Михаила?

– Барона, – ответил я. – На тебе ошейник подчинения ему. И передай своему хозяину, чтобы он с тебя его не снимал без моего разрешения.

Глава 27
Новости от Верунчика

Едва убыли послы Эр-Драура (насколько они были удовлетворены исходом наших переговоров, сказать затрудняюсь), как на следующее утро ко мне в замок Михаила, в Мезинару, пожаловала… Верунчик. Да, моя единокровная сестра, которая была, пожалуй, последним человеком, кого я мог бы ожидать.

И тем не менее…

Стою возле окна, слежу за тем, как на дворе Ди и Вильреас упражняются в фехтовании на мечах. Думаю о том, что, пожалуй, был неправ, когда предположил, что согласия между этими двумя девушками никогда не будет. Нашли две воительницы точку соприкосновения. И это не тряпки (я имею в виду одежду), как в случае с Ди и Венирой, а искусство владения мечом. Первые несколько схваток каждая пыталась доказать противнице, что превосходит ее, но потом обе убедились, что находятся примерно на равных, и теперь просто фехтовали в свое удовольствие.

– Там, ваше сиятельство, – оторвал меня от этого зрелища запыхавшийся Михаил. – Там…

– Что там, Миша? – повернулся я к новоиспеченному барону и рабовладельцу.

– Там, на заднем дворе через портал пришел груз и Нижнеуральска, – продолжил он. – А вместе с ним…

– Ну? – поторопил я его. – Что вместе с ним?

– Ваша сестра, ваше сиятельство, – выпалил Михаил. – Княжна Вера Олеговна Нижегородская.

– Что⁉ – невольно вырвалось у меня. – Как она могла сюда попасть? И где она сейчас?

– Я попросил княжну подождать в малой гостиной, – ответил Михаил. – А что касается того, как она сюда смогла проникнуть, то, видимо, это вина наших людей в Нижнеуральске. Они, наверное, не посмели отказать дочери князя Нижегородского, когда она потребовала доставить ее к вам. Они же все служили вашему отцу, пока не были переведены в вашу личную дружину. В смысле, пока вы не стали удельным князем и не предложили им составить ее костяк.

– Пошли, – буркнул я, махнув рукой. – Я к сестре, а ты пока пройди через портал и выясни, как подобное могло произойти. В смысле, почему Веру сюда пропустили.

Забегая вперед, скажу, что Миша оказался абсолютно прав. Верунчик, прибыв в Нижнеуральск, сразу заявилась в мой особняк, где, к слову, не узнав сильно помолодевшего Матвеича, сначала выяснила, где расквартирована моя дружина, потом направилась в гарнизон и умудрилась так властно потребовать, что ее «немедленно доставили ко мне», что замещающий на время отсутствия Давлеева офицер не посмел ей отказать и лично проводил ее к порталу. С ума сойти! И это совершенно секретный объект!

– Но как же я мог отказать вашей сестре, ваше сиятельство? – оправдывался потом передо мной виновный. – Она же… Она же ваша сестра!

Угу. Сегодня сестра, завтра брат, послезавтра отец, так и моя «любимая» мачеха скоро без приглашения ко мне нагрянет. Впрочем, последнее все-таки исключено. Княгиня Нижегородская Людмила Валентиновна ко мне по своей воле не приедет.

С другой стороны, сам виноват. Надо было четче объяснить моим офицерам, что означает приказ «никого к порталу даже близко не подпускать, кроме специально отобранных бойцов». По их разумению, мои близкие родственники в категорию «никого» входить не могут.

– Зачем ты сюда приехала, Вера? – довольно холодно поинтересовался я, войдя в залу, где меня ждала сестра. – Если что-то произошло с братом или отцом, то говори быстро. Что же касается всего остального, то мы с тобой все в прошлый раз обсудили. Я не буду мстить за покушения на меня твоей матери.

– Ни с кем ничего не случилось, – Верунчик отошла от окна, через которое, также как и я несколько минут назад, следила за пируэтами Ди и Вильреас. – В Нижнем Новгороде все в порядке. Но я подумала, что тебе нужно рассказать о том, что происходит в Москве.

– В Москве? – я взял сестру за руку, подвел к креслу и усадил в него, сам устроившись напротив. – А что там такое может происходить, что мне нужно непременно знать? И почему рассказать об этом мне собираешься ты, а не отец или брат?

– Ну… – Верунчик немного замялась. – Я не стала посвящать отца и Николая в это дело. Понимаешь? Я убеждена, что Великая Княжна Екатерина была в тебя влюблена. А ведь отец прочил ей в мужья Коленьку. Поэтому я сочла неправильным рассказывать им о том, что заметила. Даже не заметила, а вижу постоянно в последнее время собственными глазами!

– В меня? – удивился я. – С какой стати? Я ей никаких знаков внимания никогда не оказывал. Даже бывал с ней грубоват. И что значит – «была»?

– Вот! – выпрямилась в кресле с победным видом Верунчик. – Ты, Андрей, сразу уловил главное! Екатерина была в тебя влюблена. Она в университете приблизила меня к себе, постоянно расспрашивала о тебе, интересовалась всеми твоими делами. А теперь…

– Что теперь? – усмехнулся я.

Ох уж эти девушки! Верунчик, конечно, хочет после последних событий быть мне полезной. И вот нашла повод продемонстрировать мне, как она печется о пользе своего старшего брата, которого еще совсем недавно не переваривала. И какой повод! Не повод, а мечта! Поведать мне о том, что Великая Княжна и наследница престола Российской империи может сорваться с моего крючка! Сестре даже в голову не пришло, что брак с ее императорским высочеством и статус принца-консорта в мои планы не входит от слова «совсем».

Однако когда Верунчик перешла от эмоций к нормальному рассказу, я понял, что с иронией я поторопился. Кое-что в поведанной мне истории меня заинтересовало. А именно личность некоего отпрыска достаточно знатного, но в последнее время обедневшего боярского рода – Владимира Шебуршина.

О том, что этого Шебуршина Тверской князь Алексей прочил в женихи, а потом и в мужья Великой Княжне, я знал. Поручение выяснить все, что происходит в Кремле, а точнее – в семье покойного императора Михаила, я некоторое время тому назад дал перевербованной мною шпионке (или, если угодно, разведчице) секретной имперской службы и по совместительству моей секретарше Любе. Между прочим, за «успешную» слежку за мной она недавно была произведена из младших лейтенантов сразу в старшие, перепрыгнув, таким образом, через чин. Высоко в Москве оценили отчеты о делах удельного князя Нижнеуральского, которые девушка писала под мою диктовку.

– Узнай все, что сможешь, о планах князя Алексея, – сказал я ей тогда. – Меня интересует, какие намерения у него относительно Великой Княжны, какие у него отношения с вдовствующей императрицей. Слухи, что они любовники, распространены широко, но как обстоят дела на самом деле? Какие отношения у вдовствующей императрицы с ее дочерью? Что в Кремле думают о возрастающем влиянии Высшего Совета аристократов? В общем, мне нужно знать все, что происходит при дворе. Уверен, что у тебя в центральном аппарате вашей службы есть подруги из числа молодых референтов и секретарш ее руководства. Поговори с ними, такие люди обычно знают все или почти все. Посплетничай. Чтобы они разоткровенничались, расскажи что-нибудь скабрезное обо мне и наших отношениях. Короче, не мне тебя учить. Только делай это осторожно. Не вызови на свой счет подозрений.

– Я поняла вас, ваше сиятельство, – с готовностью ответила мне девушка. – Сделаю все, что вы прикажете. Докладывать лично вам?

– Делай это в письменном виде, – подумав, произнес я, прикинув, что будет лучше, если я буду просто передавать графу Скоробогатову, по просьбе которого все это и затеял, информацию на бумаге. Ну, не пересказывать же мне ему то, что мне сообщит Люба, в конце концов?

В результате я теперь был в курсе многого из того, что происходило в Кремле. И то, что Владимир Шебуршин является кандидатом от князя Алексея Тверского на руку Великой Княжны, для меня тайной не было. Кстати, в отличие от многих членов Высшего Совета аристократов, включая и моего отца, каждый из которых лелеял надежду выдать наследницу российского престола за своего ставленника – сына, племянника или кого-то еще из родственников.

Так вот… Этот Шебуршин был, как говорят обычно про таких людей, «никакой». Ничем не выделялся, ничем и никогда не отличался. И это было, кстати, для него не минусом, а, скорее, плюсом. Войдя в клинч в попытках протолкнуть своего человека на приставной стульчик к трону (это я иронизирую по поводу статуса принца-консорта), аристократы из Совета вполне могли согласиться на кандидатуру вот такого Шебуршина. Никому не обидно, родственники у него ничего особенного ни у кого отжать не смогут, так как слабы, обеспечит он рождение у Екатерины Михайловны сына или хотя бы дочери, и свою задачу он выполнит.

Только «никаким» Шебуршин был до недавнего времени, пока месяц тому назад вдруг не предстал перед восхищенной публикой в образе героя без страха и упрека, а еще – одного из сильнейших одаренных империи.

Как это произошло? Возле Калуги, где находится родовое владение Шебуршиных, открылось сопряжение. И не с кем-нибудь! С территорией, где обитали зомби. Они и хлынули через портал. Многие тысячи. А вслед за ними жуткие монстры, составленные из тел людей и животных.

– Химеры, – поправил я Веру, когда она называла этих тварей «монстрами».

– Пусть будут химеры, – согласилась она. – Важно не это, а то, что армия не смогла справиться с этим нашествием. Под угрозой оказалась Калуга, а от нее и до столицы не так далеко. Дружина удельного Калужского князя Дмитрия полегла почти вся. И погибшие сразу присоединялись к зомби, пополняя их ряды. Уже было принято решение немедленно вызывать на помощь отряды из других близлежащих княжеств, как…

– Как на арену вышел этот Шебуршин, – закончил я за Веру. – И всех победил. Я угадал?

– Почти, – подтвердила сестра. – Почти так все и было. Владимир оказался необычайно сильным магом огня. Он один сумел в течение двух часов сдерживать орду мертвых, уничтожил не то пять, не то пятьдесят химер, рассказывают по-разному, и позволил имперской армии подтянуть мощную артиллерию, авиацию и в итоге заставить всю нежить бежать в портал.

– И портал, разумеется, сразу за ними закрылся? – спросил я.

– Да, – удивленно кивнула Вера. – Откуда ты знаешь? Тебе уже доложили об этом происшествии?

– Нет, – покачал я головой. – Никто мне об этом не докладывал. Просто догадался. Впрочем, что мне с того, что некий Владимир Шебуршин героически защитил Калугу? Могу только сказать, что рад за калужан и готов лично поздравить боярича с этим подвигом.

На самом деле Шебуршин меня крайне заинтересовал. Во-первых, откуда у него появились таланты, которых никогда не было? Кого-то мне такое неожиданное преображение напоминает. И этот кто-то – я сам. Я тоже долго скрывал свои магические силы и умения. Но у меня для этого были серьезные причины – я думал, как мне вернуться в мою Мезинару. А боярич из незначительного рода зачем свои возможности скрывал?

Во-вторых, сопряжение это под Калугой было не с Мезинарой, а с третьим миром. Миром некромантов. И ранее подобного на территории Российской империи никогда не случалось.

И вот тут возникает вопрос. Ситуация, когда открывается портал в мир, в который никогда ранее не открывался, и тут же свою магическую мощь демонстрирует юноша, никогда ранее ничего подобного не демонстрировавший, это просто совпадение? Удачное стечение обстоятельств? Или нечто другое? Надо будет к этому Шебуршину присмотреться повнимательнее.

А Верунчик между тем продолжала. Она, по ее мнению, перешла к самому важному (как по мне, так как раз к незначительной ерунде). А именно к тому, что Великая Княжна Екатерина не на шутку увлеклась новоявленным героем и, как опасается сестра, теперь предпочитает его мне.

Как мне такое горе пережить? Даже не знаю.

– Владимира представили ко двору, – повествовала Верунчик. – Естественно, наградили. Дали в его честь званый ужин. Но это все ерунда. Дело обычное. Другое вызывает беспокойство. Он совершенно очаровал Екатерину! Она теперь почти каждый день после окончания занятий в университете встречается с ним! Ты представляешь?

– Представляю, – ответил я спокойно, так как этот факт меня совершенно не беспокоил. – А откуда ты об этом знаешь? – поинтересовался я.

– Так я часто составляю им компанию, – пояснила сестра. – Наследнице престола одной встречаться с молодым человеком нельзя. А я, как-никак, княжна Нижегородская, если ты не забыл, – Верунчик гордо вздернула вверх подбородок. – В моем присутствии все становится гораздо более пристойным.

– Понятно, – я потер подбородок. – И какое впечатление на тебя этот Шебуршин произвел?

– Умеет себя вести в высшем обществе, хотя и из захиревшего рода. Со мной крайне любезен и предупредителен. Что еще? – Вера задумалась.

– Так, может быть, ты ему нравишься, а не Великая Княжна? – улыбнулся я.

– Не знаю, нравлюсь ли ему я, – не приняла моего шутливого тона сестра. – Но интересуешь его ты! Да, – кивнула она, заметив удивление на моем лице. – Я не столь глупа, чтобы не замечать, как при каждом удобном случае он аккуратно переводит разговор на «моего необычайно успешного старшего брата».

А вот это уже совсем любопытно. Что бы такой интерес к моей персоне мог означать? Кто ты у нас Вовчик? Пожалуй, имеет смысл мне вернуться в Российскую империю и выяснить это самому.

– Ну? – оторвала меня от размышлений Верунчик. – Я же правильно поступила, что поспешила к тебе? Я же хорошая сестренка? И ты ведь не позволишь какому-то Шебуршину перейти тебе дорогу?

– Не позволю, – ответил я.

Мою единокровную сестричку, разумеется, совсем не обеспокоили ни внезапное пробуждение сильной магии у кандидата в женихи Великой Княжны, ни его странный интерес ко мне. Она уверена, что я сам хочу жениться на Екатерине и Шебуршина воспринимаю как соперника. Не более, но и не менее того. А мне кажется, что все может быть гораздо серьезнее.

– Нет, не позволю, – повторил я. – Настолько не позволю, что сегодня же вечером мы с тобой вместе отправимся сначала в Нижнеуральск, а оттуда в Москву. Ты же сможешь познакомить меня с этим Владимиром? – спросил я и, получив в ответ кивок, продолжил. – Сейчас я вызову Ди, то есть – Диану, с которой ты уже знакома, она покажет тебе замок и окрестности, а я пока отдам все необходимые распоряжения.