Текст книги "Возвращение повелителя. Книга III (СИ)"

Автор книги: Александр Владыкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 24
Интерлюдия
Бывшая благородная Инасиас из рода Вильреас

Инасиас вышла из мыльни и через двор направилась к входу в главное строение замка.

Привести себя в порядок перед предстоящим пиром, который будет посвящен ее поражению, ей приказал ее «хозяин». Правда, как-то не очень уверенно.

«Ну, ты там приведи себя в порядок. Через два часа пир будет…», – сказал он.

Когда же она спросила его, где ей можно обмыться, отвел в мыльню. Сам. Мог бы просто приказать кому-нибудь. Странно все как-то. С архимагом-герцогом (то, что ее победителем был сам новый владетель Строумхудрского герцогства, она поняла из того, как к нему обращались) хозяин говорил все время на каком-то незнакомом языке. И тот ему давал указания на нем же, перейдя на мезинарский только один раз, когда приказал ей отдать барону Михаилу (вот же имя непривычное!) ее цепь.

Инасиас огляделась по сторонам. За то время, что она мылась, во дворе уже успели установить столы, и сейчас слуги расставляли на них кубки, блюда с различной снедью, бочонки с элем.

Доспехов и поддоспешника на ней уже не было, но в остальном ее одежда по-прежнему выдавала в ней воительницу – кожаные штаны, короткая, облегающая куртка из тонкого сукна без воротника, мягкие сапоги. Цепи, свидетельствующей о ее благородном происхождении, на ней не было, зато на шее красовался рабский ошейник. Инасиас коснулась его рукой…

– Что? Подготовила свое тело хозяину для утехи? – услышала она сзади насмешливый голос раба-архимага Элеонаса. – Правильно! Так и должна себя вести послушная варна! – и он издал издевательский смешок.

Инасиас с негодованием обернулась.

– Как смеешь ты, ничтожный… – по привычке начала она и осеклась. Она теперь такая же.

– Ага, ага, – понял ее заминку светлый эльф. – Теперь ты почувствовала, каково это носить на себе ошейник подчинения? Но я тебе по старой, так сказать, «дружбе», так уж и быть кое-что о его особенностях расскажу, – он снова неприятно рассмеялся. – В первое время, в течение двух – трех дней после того, как на раба или рабыню его цепляют, им хочется не просто выполнять все приказы хозяина, но и предугадывать их. Да, ты будешь чувствовать даже его невысказанные желания и с нетерпением ждать, когда он тебе отдаст соответствующий приказ. И будешь с радостью кидаться его исполнять. Думаю, ты это уже начала ощущать или вскоре начнешь. Потом это прекратится. Поэтому… – он, придав своему лицу заговорщицкое выражение, склонился к ней. – Поэтому советую тебе, не откладывая, самой проявить инициативу и удовлетворить желание хозяина обладать тобой, пока это первое влияние на тебя ошейника не прошло. Тебе же легче будет! Ты же ему явно нравишься! Я заметил, как он смотрел на тебя. Постель с ним тебе все равно рано или поздно разделить придется, но тогда это уже будет тебе неприятно. Поняла? Нет?

– Сейчас я тебя прибью! – замахнулась, чтобы ударить эльфа, девушка.

– Не выйдет! – усмехнулся он. – Мы сейчас оба с тобой находимся во власти барона, ты его варна, а мне приказал быть в его подчинении мой господин – герцог. Так что нанести мне вред ты не можешь! Ошейник не позволит тебе напасть ни на кого из слуг твоего хозяина! Ха-ха-ха, – он в очередной раз рассмеялся. – И, кстати, расскажи мне потом, как у тебя все ночью с хозяином произойдет!

Скотина, подумала Инасиас, поворачиваясь спиной к своему бывшему рабу. Надо было его убить, пока была такая возможность.

Слыша за спиной смех светлого эльфа, она вошла в здание и сразу увидела там барона, своего хозяина.

– Иди за мной, – буркнул он и направился по лестнице на второй этаж. – Вот тут, устраивайся где-нибудь, – не очень внятно, как-то смущенно и не глядя на нее, отдал он приказ, когда они вошли в парадную залу, и отошел к мужчине, который, как помнила девушка, сопровождал принцессу Кинда.

Разумеется, Инасиас ранее варной никогда бывать не приходилось, но то, как рабы должны себя вести, чтобы не быть битыми, она знала хорошо. У нее самой их было трое – помимо Элеонаса, еще служанка и грум, сопровождавший ее в конных поездках.

Примостилась на полу в углу, поджав под себя ноги. Унизительно. Но еще унизительнее будет, если ее по приказу хозяина какой-нибудь конюх кнутом, привязав к бревну, выпорет.

Скоро начнется пир. Сидящие за столом будут провозглашать тосты за разгром ее отряда. Ее хозяин и другие будут иногда небрежно бросать ей что-нибудь со стола. Если она откажется это есть, ее накажут. Жестоко. По крайней мере, в замке ее отца было заведено именно так. Так что надо терпеть.

Она посмотрела на своего хозяина, продолжавшего беседовать с богато одетым незнакомцем из свиты принцессы, и неожиданно узнала в нем раба-иномирца, принадлежавшего когда-то герцогу – соседу ее отца. Сейчас на нем красовалась графская цепь. Вот это да! Как такое могло случиться?

– Эй! Ты чего здесь расселась? – услышала Инасиас и почувствовала, как кто-то пинает ее ногой.

Подняв голову, она увидела стоящую рядом с ней вампиршу, с которой не так давно сражалась. Пожалуй, она бы с ней справилась, подумала эльфийка. С другой стороны, эта представительница ненавидимой всеми расы во время схватки больше заботилась о том, чтобы прикрыть ее хозяина, чем о том, чтобы достать своим мечом Инасиас, так что – кто его знает, каким был бы исход их противостояния, не вмешайся в него герцог.

– Так чего ты тут сидишь? – повторила свой вопрос вампирша, снова пнув эльфийку по ноге.

– Мой хозяин, барон Михаил… – постаравшись правильно выговорить сложное имя, ответила Инасиас. – Он привел меня сюда…

– Я понимаю, что тебя сюда привели, – ответила собеседница. – Я спрашиваю, почему ты сидишь тут в углу на полу?

– А где еще я должна сидеть? – недоуменно спросила девушка.

– За столом, конечно, – фыркнула вампирша. – У его светлости герцога, моего господина, к слову, – с гордостью пояснила она. – Унизительные обычаи не в почете. Так что вставай быстро и иди за стол. Вон туда – она указала рукой на одну из сторон стола. – Как раз рядом со своим хозяином окажешься.

Значит, ее недавняя противница тоже не является свободной, поняла Инасиас. Принадлежит герцогу. Только ошейника на ней нет. Хотя на вампиров они, помнится, не действуют. К ним что-то связанное с клятвой на крови применяется. И раз называет герцога «господином», то, стало быть, его «особым» расположением по ночам пользуется. Нюанс между «хозяином» и «господином», если это слово употребляет невольница, для эльфийки секретом не был. В их замке всегда была какая-нибудь рабыня, которая имела право обращаться к ее отцу «господин», а не «хозяин». И ее мать это терпела.

Девушка неуверенно встала и прошла к тому месту, которое ей указала «кровососка». Было подозрение, что та над ней просто решила подшутить, и сейчас ее со смехом и позором вернут на пол в углу. Но ничего подобного не произошло. Сначала в залу вошли принцесса и герцог и заняли свои почетные места, потом расселись все остальные. Ее хозяин, как и сказала вампирша, не выражая никакого возмущения, что рабыня осмелилась сесть за стол, разместился рядом с ней.

Дальше все было еще более странным. Конечно, тосты за победу звучали, но как-то специально унизить ее никаких попыток не было. Мало того – хозяин пару раз, когда слуги замешкались, лично подлил ей в кубок вина, а потом посоветовал (она, разумеется, восприняла это как приказ) попробовать какие-то невиданные сладости, которые подали в конце, и на которые буквально набросилась принцесса. И Инасиас была с ней целиком и полностью согласна – ничего столь вкусного она никогда не ела.

После пира все разошлись. Она проследовала за своим хозяином в его покои. Не слишком богатые. Две комнаты – гостиная и спальня. Но зато уставленные какой-то диковинной, явно привезенной откуда-то издалека мебелью. Диваны низкие, с удобными спинками, мягкие. Такие же кресла. И почему-то один из столов, стоявший перед диваном, был низеньким, как для детей.

– Устраивайся пока здесь, – махнул на диван хозяин. – Сейчас свободных покоев в замке нет. Потом что-нибудь тебе подберем, – и ушел в спальню.

Инасиас устроилась на диване. Сон не шел. Но не потому, что прошедший день стал для нее самым черным в жизни, а потому, что она почти физически ощущала желание хозяина. И оно было крайне недвусмысленным. Он сейчас ворочался (это было слышно) в своей постели и пытался сдержаться, чтобы не приказать ей прийти к нему.

Скотина Элеонас! Как же верно все предсказал! Она чувствовала эмоции владельца своего ошейника подчинения. И не просто чувствовала, но в ней все сильнее и сильнее разгоралось желание, чтобы он приказал ей то, чего он хочет.

Чтобы избавиться от этого магического наваждения Инасиас больно ущипнула себя, а потом и дала сама себе пощечину. Это позор! Повторяла она, как заведенная. Ты, пусть сейчас и варна, но высокородная темная эльфийка, а он кто? Барон, да еще и, судя по тому, на каком языке он изъяснялся, непонятно откуда явившийся.

Увы, но ничего не помогало. И мысли воительницы пошли в другую сторону. А зачем она, собственно, сопротивляется, подумала девушка? Действительно, все равно это произойдет. Прав был жалкий светлый эльф-архимаг! Так не лучше ли сейчас, когда она сама этого страстно хочет, чем потом, когда она будет вынуждена подчиниться с омерзением?

В какой момент она медленно, будто во сне, встала, скинула с себя одежду и, войдя в спальню хозяина, легла к нему в постель, Инасиас даже не смогла бы потом сказать.

Глава 25
Принцесса Ринерва

В замок теперь уже барона Михаила я вернулся почти через декаду. Точнее – на девятый день после разгрома темных эльфов. А куда деваться? Приезд принцессы это всегда суета, головная боль и невозможность заняться важными делами. Будь то в земной Российской империи или в мезинарском Кинде.

Там – непредсказуемая Великая княжна Екатерина Михайловна периодически оказывала честь своим неожиданным посещением удельному князю, «его сиятельству», Андрею Нижнеуральскому. Здесь – принцесса Ринерва прибыла по поручению своего отца и по совместительству короля к герцогу Строумхудрскому, «его светлости» (статус у князя и герцога по сути один, а обращения приняты разные), Андрейгу. Придется смириться с местным звучанием моего имени, раз уж принцесса во время моей присяги так его произнесла. И попробуй не окажи ей должного внимания!

Был бы я «его величеством» или еще лучше «его императорским величеством», как когда-то, так никаких проблем, но пока увы – пришлось «моей светлости» самоотверженно развлекать «ее высочество».

Для начала вернулись в Строумхудр, где оставшаяся «на хозяйстве» будущая графиня Скоробогатова баронесса Ронда подсуетилась и организовала нам торжественную встречу, посвященную сразу двум «историческим» событиям – моей «величайшей» победе над «бесчисленным войском» темных эльфов и «высочайшему» визиту в герцогство благородной дочери нашего любимого короля Гондонгвиларга-Сильного «несравненной» принцессы Ринервы.

Кстати, не могу не отметить, что «высочайший» визит почти полностью затмил мою «величайшую» победу. Народ на улицах ликовал при виде Ринервы так, будто без нее им жизнь была не мила, и только теперь горожане смогли вздохнуть полной грудью, чтобы исторгнуть из своих глоток приветственные крики. Впрочем, «ларчик» тут просто открывался. Толстосумы из торговой гильдии изрядно постарались, чтобы подогреть любовь строумхудрцев к принцессе – вечером была обещана бесплатная выпивка на центральной площади и на всех перекрестках, для развлечения публики были приглашены две бродячие цирковые группы, в лавках были снижены цены, и, конечно же, была организована красочная казнь аж целых пяти пойманных недавно разбойников. Короче, праздник.

Чего они так расстарались? Ну, так это понятно – заглаживали вину за то, что совсем недавно осмелились посадить дочь короля под замок в ратуше, а потом выдали ее мне. Тогда купцы посчитали, что таким образом избегнут моей мести за поддержку герцога Шнорграма, теперь из кожи вон лезли, чтобы принцесса забыла о том оскорбительном для нее инциденте.

Когда Ринерва с помоста объявила, что «присутствующий здесь достойный герцог Андрейг утвержден ее досточтимым отцом в качестве законного владетеля Строумхудра», толпа, как по команде, разразилась восторженными воплями.

– Слава нашему мудрому королю Гондонгвиларгу-Сильному! – прокатилось по площади.

– Слава милостивой принцессе Ринерве! – прозвучало с того места, где стояли члены гильдии.

Ага, усмехнулся я, вот именно на это качество девушки – «милостивость», то есть способность забыть обиду, торгаши и уповают. И зря, как по мне. Ринерва, конечно, не злопамятная мегера, но, как и у любой представительницы мезинарской аристократии, память у нее хорошая и всепрощением она не страдает. Будь у нее возможность, так все столбы и заборы в городе украсились бы теми, кто осмелился отдать приказ ее задержать. И теми, кто его исполнил, тоже. И всех торгашей разорила бы дотла. Так что меня им надо благодарить за то, что я тогда позволил «милостивой» повесить только главу гильдии.

– Слава нашему защитнику герцогу Андрейгу! – наконец, мои подданные вспомнили и обо мне.

Ну-ну… Лучше поздно, чем никогда. Только вот с «защитником» ошиблись. Ничего, еще научатся меня правильно называть. Хозяин.

Потом был пир (а куда без него) в ратуше. Разумеется, на нем были чуть ли не все феодалы герцогства, поспешившие, когда узнали о том, что король утвердил меня герцогом, и я теперь не «захватчик», а официальный властитель, выразить мне свою преданность, а принцессе свое восхищение. Чем? Ее красотой, мудростью ее папаши, опять ее красотой, еще раз его мудростью. А также их общей заботой о благе подданных. И т.д., и т.п.

Накладка только один раз произошла, когда какой-то перебравший вина барон вдруг решил во весь голос высказать Ринерве соболезнование «в связи с безвременной кончиной ее супруга, герцога Шнорграма, который, конечно, иногда допускал ошибки в управлении герцогством, но в остальном был достойнейший человек, и если бы, если бы…». На этом барон сбился, а поймать снова мысль ему не дали слуги, подхватив под руки и выведя из залы.

Под утро, когда пир подошел к концу, выяснилось, что из ратуши практически невозможно выйти. Нет, никакого бунта! Весь проход к дверям, а также изрядная часть лестницы со второго этажа на первый были завалены подарками. Груда слева – мне. Груда справа – принцессе. Ее была значительно больше (впоследствии пришлось два возка к ее каравану добавить, чтобы все увезти).

Все это богатство было дарами от «лучших людей» Строумхудра. Этакие взятки власть имущим. И, само собой, к каждому подношению была приложена бумага с цветистыми пожеланиями всех и всяческих благ, восхвалениями, и, конечно, подписью дарителя, а то и целым описанием того, кто он, и заверениями, как он верно служит и готов служить в будущем принцессе или герцогу. Последнее – в зависимости от того, в какой куче подарок лежал – справа или слева.

Следующие дни прошли, как под копирку. Конные прогулки, долгие обеды и такие же ужины. Принцесса, к счастью, моего постоянного присутствия рядом не требовала и, к моему удивлению, ни разу тему сделки, в результате которой она станет моей супругой в обмен на трон Кинда для меня, не поднимала. Почти все время она проводила с Венирой. Копались в разных земных «дамских штучках», что-то обсуждали.

– О чем вы беседуете с принцессой постоянно? – спросил я Вениру вечером на четвертый день, заметив, с какой усталостью жена Давлеева плюхнулась в кресло.

– Расспрашивает о вас, Великий, – привстала девушка. – О моем муже. О том, откуда у нас столько дормайского оружия и товаров. По-моему, Ринерва не верит в данное нами объяснение, что это добыча, взятая в набеге. Часто задает одни и те же вопросы, будто хочет поймать меня на неточностях или лжи. Она скоро уедет?

– Через три дня. Так она мне сказала, – пробормотал я задумчиво. – Отдыхай, Венира. Я придумаю, как отвлечь принцессу.

М-да… Совсем не глупа дочка Гондонгвиларга. Совсем не глупа. В нашу версию событий не верит и, чтобы выяснить истину, выбрала, как она думает, самое слабое звено – Вениру.

* * *

Охота. Этой забавой в Мезинаре можно на время прекратить войну, короля – заставить забыть о том, что он хотел казнить парочку своих подданных, а аристократов – отложить заговор.

Место для этого развлечения «высокородных» выбрали недалеко от замка Руслана и Вениры. День ушел на подготовку. Полдня на дорогу.

В качестве загонщиков выступили мои оборотницы во главе с Сигрой. Ринерва была в полном восторге, хотя при этом лишь с трудом скрывала легкую зависть. Понятно – у ее отца только три оборотня, да и те рабы, дичь для него выгнать могут, а у меня два десятка волчиц во главе с пантерой делают это добровольно, считая такую работу большой честью для себя.

Результат моей затеи превзошел все ожидания. Зайцев и прочей лесной мелочи было не счесть. Кавалеры пронзали копьями кабанов и лосей, а прямо под выстрел принцессы из арбалета подставили великолепного оленя, которого Ринерва и сразила первым же болтом, попав точно в сердце.

– Какие рога! – восхищалась она. – Герцог, – повернулась она ко мне. – Ваши мастера смогут сделать из них достойный моего дворца трофей?

– Будет исполнено, ваше высочество! – я с улыбкой поклонился.

И мастера смогут – взятые мною в плен гномы все еще в замке Руслана сидят, и от Вениры принцесса со своими расспросами отстала.

Столы накрыли прямо на опушке леса. Там же и шатры разбили. Сначала «разминались» многоразличными винами и привезенными с собой закусками, затем приступили уже по-серьезному все к тем же винам и приготовленной разными способами дичи. Принцесса веселилась от души, и даже попросила ей представить загонщиков-оборотней, которые «столь отменно и достойно поощрения» выполнили свою работу. Удивилась, что все они оказались девушками.

– Вы только красавиц из расы оборотней себе набираете? – шутливо спросила она меня, косясь на Сигру.

– Так получилось, ваше высочество, – ответил я. – В своем племени они оказались лишними, и по просьбе их вождя, отца Сигры, которую вы уже знаете, я взял их к себе. Вернее, тогда еще к графу РуслаРу, – поправился я.

– Ай, перестаньте, герцог, – отмахнулась Ринерва. – Я давно уже поняла, что здесь всегда все принадлежало вам. Граф и милая графиня Венира только ширма. И именно поэтому, я и предложила вам… То, что предложила, – она рассмеялась.

Попойка, в смысле – благородный пир, прошел как обычно. За одним небольшим исключением. Принцесса после каждого тоста требовала, чтобы ее свита, увеличившаяся еще на шесть отпущенных мною магов, пила всякий раз до дна. Включая придворных дам. Как следствие к завершению праздника все приближенные Ринервы уже, как в таких случаях говорится, «лыка не вязали». И ничего не соображали. В результате их, как дрова, слуги разнесли по шатрам и палаткам. Придворных дам, которым полагалось ночевать вместе со своей госпожой, бесцеремонно запихали в карету принцессы.

– Теперь, – принцесса положила свою ладонь на мою. – Когда я избавилась от опеки и лишних глаз, соблаговолите, герцог, проводить меня в мой шатер.

Ну что ж. Дело понятное и житейское. Это пока Ринерва была «мужней женой», она могла пользоваться свободой. Разумеется, в той мере, в какой это устраивало покойного Шнорграма. Но его, похоже, «облико морале» супруги интересовало куда меньше, чем перспектива занять после ее отца трон Кинда, так что герцог помалкивал и без особых неудобств таскал на голове развесистые рога. Теперь же, когда девушка опять вернулась в статус королевской дочери, некоторые вольности ее поведения уже нанесут ущерб самому Гондонгвиларгу. И с этим ей приходится считаться.

– С удовольствием, ваше высочество, – я встал и подал руку Ринерве. – Это честь для меня, но позвольте предложить вам сначала осмотреть некоторые крайне любопытные артефакты в моем шатре. В ваш, – пояснил я, заметив некоторое недоумение, отразившееся на лице принцессы. – Может неожиданно и крайне не вовремя вернуться одна из ваших придворных дам, если вдруг придет в себя.

– Вы правы, герцог, – сразу согласилась принцесса. – Это будет весьма некстати. Ведите меня в ваш шатер!

* * *

– Вы вчера умудрились напиться, как уличные торговки! – услышал я, как принцесса на следующий день выговаривала своим придворным дамам, выбравшимся из кареты только ближе к полудню. – Спать с вами в одном шатре было бы омерзительно. И мне пришлось ночевать одной. Это недопустимо! Надеюсь, подобного больше не повторится! В противном случае мне придется заменить вас на более достойных!

Дамы смиренно приседали в поклонах, но было видно, что мечтают они в этот момент только о двух вещах – выпить кубок разбавленного вина с лимоном и сбегать в кусты. Или в другой последовательности – сначала в кусты, а потом выпить.

– Это ваш трофей, ваше высочество! – отвлек я Ринерву от расправы, протягивая ей настоящее произведение искусства. Великолепно сделанная серебряная голова оленя, увенчанная теми самыми рогами, которые накануне так восхитили королевскую дочь. – Мои лучшие мастера трудились всю ночь, чтобы выполнить ваш заказ!

– О! – только и смогла промолвить Ринерва, взмахом руки отпуская придворных дам, которые тут же устремились в подлесок (значит, вино с лимоном все-таки у них на втором месте, отметил я). – О! Это же гномская работа! Герцог, вы настоящий волшебник!

Уехала принцесса к отцу в Киндраген сразу после обеда. Ее обоз должен был присоединиться к ней по пути, на развилке, от которой одна дорога вела в Строумхудр, а другая к замку Руслана и Вениры, возле которого мы и попрощались.

– Это была великолепная ночь, Андрейг, – называя меня по имени и на «ты», шепнула мне Ринерва, садясь в карету. – И хотя ты пока так и не ответил согласием на мое предложение, что является для меня оскорблением, я дам тебе еще время, чтобы обдумать его.

* * *

– Итак, как у тебя здесь обстоят дела? – спросил я Михаила, едва разместившись в своих покоях. – Как ведут себя пленные? Как твоя варна поживает?

Как ни спешил я в замок Михаила, но на сутки пришлось задержаться у Руслана. Сначала еще раз обсудил с графом Скоробогатовым вопросы набора в дружину Строумхудра и привлечения наемников. На моей земле не должно было быть ни одного разбойника, а они все-таки еще то тут, то там беспокоили моих подданных, и с этим следовало кончать в кратчайшие сроки. Ничто так не ценится людьми, как спокойная жизнь.

Следом пришлось уделить время Гасре и Федору. Первая отчиталась по торговым делам, второй попросил, чтобы я выделил ему в баронство одного – двух магов. Их у меня и так мало пока, но оставлять совсем без магической поддержки нашу первую базу в Мезинаре никак нельзя. Минометы, пушки, автоматы, мины и так далее – это все хорошо, но этого недостаточно, чтобы чувствовать себя уверенно. Даже то, что все будут знать, что в замке есть боевой маг, уже определенная гарантия ненападения. То, насколько при правильном применении может быть эффективно земное оружие, здесь знают мало и не очень его опасаются.

Так что в замок Михаила я попал только, как уже говорил, на девятый день.

– Пленные ведут себя спокойно, – ответил новоиспеченный барон. – Использую их на работах возле замка. Ни одной попытки побега не было. А Инасиас… – он смутился.

– Что Инасиас? – не понял я. – А ну зови ее сюда! Мне есть, чем ее порадовать, но если она думает, что, будучи племянницей этого их Эр-Драура, может требовать к себе особого отношения, то ошибается.

Через десять минут передо мной стояли Михаил и темно-эльфийская воительница. И я понял, что ошибся я, а не Инасиас. Ее нынешнее положение, конечно, ни малейшего восторга у нее не вызывало, но и то, что я могу ее отпустить, по сути, отобрав у Михаила, не сильно ее обрадовало. Когда я сообщил о том, что она, вероятно, сможет вернуться домой вместе с другими пленными, девушка только горько усмехнулась и опустила голову. Михаил, к слову, тоже поник.

– Что не так? – спросил я. – Ну, не молчите, как два священных темно-эльфийских дуба!

– Её дома казнят, – ответил за обоих сержант. – Один из ее людей, в смысле – темных эльфов, видел, как она попросила пощады в том поединке с вами, ваша светлость. Для воительницы из дома Вильреас это несмываемый позор. Искупить его можно только своей кровью.

Ух ты! Сколько всего уже о нравах и обычаях темных эльфов Миша знает! Похоже, времени он тут, пока меня не было, даром не терял! Я бросил взгляд на стоявшую, как и всегда, чуть сзади и слева от меня Ди. Вампирша насмешливо ухмылялась, глядя на свою недавнюю противницу. Почему я посмотрел на Ди? У вампиров такой нюх, что любой зверь позавидует. Вот и сейчас моя барна, судя по всему, уловила, что от высокородной темной эльфийки пахнет нижнеуральским сержантом. Отсюда и ее реакция. Подтверждая мое подозрение, Ди кивнула. Кажется, она начинает понимать меня уже без слов. Важное качество для рабыни, которая еще и роль телохранительницы выполняет.

– Ширэс-лазутчик, – подала голос и Инасиас, предварительно ответив гордым взглядом вампирше. – Он умеет читать по губам. И он один из тех, кто сумел сбежать, пока ваши дружинники, ваша светлость, отбирали оружие у остальных.

Ситуация, однако. Из-за какого-то Ширэса я лишился важного аргумента в переговорах с королем Верхнего Драура. Теперь у меня для торга с ним остались только пленные, которые, конечно, являются активом, но им он может и пожертвовать. Есть еще его штандарт. В своей прежней жизни я бы не сомневался, что за него Эр-Драур мне многое предложит, но кто его знает, как дела сейчас обстоят? Другое дело – племянница. Родственница. А тут такое! В сложившейся ситуации король, если и захочет ее у меня выкупить, то исключительно для того, чтобы при стечении народа казнить. Вызвала врага на поединок до смерти, а потом попросила пощады.

Так-то понятно. Просто молодая девушка вдруг поняла, что сейчас умрет, а жизнь эльфы (что темные, что светлые) ценят куда больше людей. У меня такое впечатление, что люди вообще относятся к смерти более наплевательски (особенно – к чужой, но и к своей тоже), чем гномы, эльфы, оборотни или вампиры.

В общем, в последний момент Инасиас попросту мучительно захотела жить и попросила ее не убивать. Казалось бы – обычная слабость. Но! Этим она подвергла себя бесчестью. И не только себя. Весь свой род. К которому, так как они родственники, принадлежит и король. Такое не прощается.

– К воротам приближается группа каких-то всадников! – в покои вошел один из моих нижнеуральских бойцов. – У переднего в руках ветка. Кажется, дубовая.

Каких-то всадников! Не каких-то, а темных эльфов. А дубовая ветка – это знак мира. И она же говорит о том, что приехавшие именно темные эльфы, а не кто-то другой. Иными словами, это посольство, которое я и ждал. Вовремя я вернулся, надо сказать.

– Михаил, поручи своему помощнику из местных встретить и разместить послов Верхнего Драура, – приказал я. – Пусть сообщит им, что герцог Строумхудрский примет их завтра!

– А с ней как? – указал сержант-барон на Инасиас.

– Подумаю, – отрезал я. – Может, отдадим ее Эр-Драуру. Пусть получит удовольствие, отдав в руки палача. Может, оставим ее здесь. Как переговоры сложатся. Что послы нам предложат. И за что. Выполняй мой приказ! Нельзя посланцев короля держать у закрытых ворот!