Текст книги "Мир на краю бездны. От глобального кризиса к мировой войне. 1929-1941 годы"

Автор книги: Александр Шубин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 42 страниц)

Как рациональные прежде бюргеры и чиновники Германской империи уверовали в подобный набор грубо сшитых между собой мифов? Почему они позволили обмануть себя полуграмотным псевдотеоретикам? Чтобы легче было найти ответ, примерьте на себя эпоху. А что вы читаете, чему верите? Книги и тем более фильмы в стиле фэнтези легче воспринимаются, чем правдивые исследования в области средневековой литературы. Но Толкиен, по крайней мере, не утверждал, что рассказывает реальную историю мира, на основе которой нужно строить стратегию страны. Между тем в наше постмодернистское время, когда «все истинно», в России миллионными тиражами раскупаются и всерьез обсуждаются книги, подобные литературе, которая была так популярна в Германии 20-х гг. Вот теория космических лучей, которые, падая на землю, порождает «молодые пассионарные народы», творящие историю в противоборстве с «народами-химерами», прежде всего евреями. Евреи паразитируют на добродушных славянах и монголо-татарах (между этими братскими народами в этих книгах возникают лишь эпизодические недоразумения).

Но если в книгах Л. Гумилева, когда он отвлекается от любимых тем, можно прочитать немало любопытного о реальной истории кочевых народов (ведь он, при всей своей ксенофобии, занимался изучением реальной истории), то математик А. Фоменко и его последователи пытаются вовсе подменить историю романтическим фэнтези: давным давно, всего тысячу лет назад, существовала всеевразийская империя… Эпигоны досказывают: империя славян, которая погибла в результате заговора, сами понимаете какого. Потом история была фальсифицирована. Понятно почему и кем… И пусть астрономы и историки без труда ловят Фоменко на подтасовках и неувязках, незнании очевидных фактов. Мода (активно финансируемая) сильнее разумных аргументов. Если звезды зажигают, значит это кому-нибудь нужно. Так было в Германии 20-х гг.

Мировоззрение Гитлера было экстремистским, тяготеющим к крайностям продуктом такого же мировоззренческого хаоса, «постмодерна», выражаясь современным языком. Эта полоса в истории Германской культуры пришлась на время существования Веймарской республики. Некоторые авторы связывают явления, подобные гитлеризму с демократическим разложением политической культуры: «у Гитлера были довольно сложные, а может быть даже враждебные отношения с немецкой политической культурой. Такая позиция определяется не предвзятым отношением автора к Германии, немцам, а общими соображениями о цивилизационном разломе, произошедшем в начале ХХ в., когда на политическую сцену вышло ни на что не ориентированная современная массовая демократия, политическое поведение которой было обусловлено политической культурой отдельных наций (ранее этот фактор не имел значения для политических форм), выделявшейся огромной ролью социальных мифов, социальной демагогии, которые развивались совершенно бесконтрольно и независимо от всякой традиции» [132]132
  Пленков О. Ю. Указ. соч. С. 463–464.


[Закрыть]– пишет О. Ю. Пленков. «Восстание масс», однако, выносило на поверхность все ту же национальную культуру, и теперь элите приходилось подстраиваться под нее. В результате связь политики и национальной культуры стала еще теснее, и политики этого периода – плоды развития национальной политической культуры. В том числе и Гитлер. О. Ю. Пленков сам признает это, показывая, что «„консервативная революция“ с ее национальными мифами стала мостом, соединяющим прошлое и национал-социализм» [133]133
  Там же, С.546.


[Закрыть]. Массовая демократия мало что добавила к националистическим предрассудкам аристократии. Как мы видели, происхождение «арийских» мифов было вполне элитарным.

Но стремление масс этого периода носят не только национальный характер. В центре внимания немецких работников стояли социальные преобразования, которые могли бы улучшить их положение, и прежде всего коммунистические и социалистические идеи. При всей ненависти нацистов к социализму, им пришлось заигрывать с этим термином. В качестве оправдания они подчеркивали, что их «социализм» – это лишь продолжение национальной традиции: «Социализм – это чисто прусское служение целому» [134]134
  Цит. по: Пленков О. Ю. Указ. соч. С.351.


[Закрыть], – утверждал соратник Гитлера Грегор Штрассер. «Вопрос о здоровом национальном сознании народа есть в первую очередь вопрос о создании здоровых социальных отношений как фундамента для правильного воспитания индивидуума» [135]135
  Гитлер А. Моя борьба. М., 1992. С.35.


[Закрыть], – подтверждает Гитлер связь национальной и социальной доктрин нацизма.

1919 г. Гитлер вступил в маленькую, только что созданную Германскую рабочую партию. Во главе нее стояли националистически настроенный рабочий А. Дрекслер и журналист К. Харрер. Однажды Гитлер выступил на ее собрании, и произвел на Дрекслера впечатление: «Ну и говорун, нам он может здорово пригодиться» [136]136
  Линденберг К. Указ. соч. С.31.


[Закрыть]. Гитлер был тут же записан в партию.

Во время революции партия была одной из многих самодеятельных политических организаций. Гитлер сам печатал свои воззвания на машинке, обсуждал важнейшие политические вопросы на собраниях сотни членов партии, выступал перед мюнхенскими бюргерами, чтобы собрать сотню-другую марок на партийную работу.

Гитлер был не единственным военным в партии – в нее вступил капитан Эрнст Рем, обладавший гораздо более широкими связями среди офицерства, чем ефрейтор Гитлер. Рем создал первый взвод штурмовиков – боевиков партии. В условиях демобилизации армии и политизации масс отряды стали быстро расти. Большие услуги организации и лично Гитлеру оказывал летчик Герман Геринг, имевший связи в коммерческих кругах.

В 1920 г. партия была переименована в Национал-социалистскую рабочую партию Германии (НСДАП). В 1921 г. Гитлер стал ее председателем. Программа партии, принятая 1 апреля 1920 г., предусматривала не только националистические лозунги: возрождение величия Германии, многочисленные привилегии для немцев и преследование еврейского капитала, но и ряд социальных антикапиталистических мер: борьбу с «нетрудовыми доходами», национализацию трестов, ликвидацию земельных спекуляций, смертную казнь для ростовщиков, передачу крупных универмагов в общественную собственность. Эта часть программы долго была препятствием к установлению союза между нацистами и крупным национальным капиталом.

В 1921 г. Гитлер первый раз сел в тюрьму – за избиение баварского федералиста он отсидел месяц. Идеи автономии, самостоятельности Баварии были популярны в это время, но для Гитлера Бавария была лишь трамплином к захвату власти во всей Германии.

Партия развивалась в острой конкуренции с другими националистическими организациями, также претендовавшими на общенациональное лидерство. Летом 1921 г. Дрекслер замыслил объединение с нюрнбергской «социалистической партией» Ю. Штрейхера. В ней место Гитлера было бы куда как более скромным. Решение готовилось за его спиной, и, узнав о предстоящем альянсе, Гитлер пошел на раскол партии (уже в 1922 г. Гитлер объединился со Штрейхером, но на своих условиях). Исключив из руководства основателя Дрекслера (в 1923 г. он ушел из партии), Гитлер стал вождем, фюрером НСДАП, а партия превратилась в инструмент его воли.

Сила Гитлера была не только в его ораторском искусстве и организационных способностях, но и в умении доставать деньги. Дела партии пошли в гору, когда он стал единоличным хозяином организации – теперь военные давали тысячи марок на «своего» политического лидера. Одновременно Гитлер отправился по стопам лидера рабочего движения предыдущего века Ф. Лассаля, вращаясь в аристократических салонах. Экстравагантность и национализм были в моде, и приносили некоторый доход. Партия даже смогла приобрести небольшую газету «Фелькише беобахтер» и раскрутить ее в одно из известных южногерманских изданий.

Но роль салонного витии не устраивала Гитлера. 8 ноября 1923 г., когда финансовый кризис, внешнеполитические уступки германского правительства в пользу Франции и конвульсии умирающей революции привели к очередному обострению социально-политической обстановки в стране, нацисты предприняли первую попытку захватить власть. Гитлер был вдохновлен недавним захватом власти Муссолини и надеялся на свой «поход на Берлин», забывая, что у Муссолини была общенациональная организация, и он был известным политиком общенационального итальянского масштаба, в то время как Гитлер не укрепился еще даже в Баварии.

Гитлер решил воспользоваться противоречиями между руководством Веймарской республики и баварскими сепаратистами, которые располагали властью в Мюнхене. Однако ненависть к центральному правительству демократов и политическая неопытность подсказала ему обреченный на неудачу вариант поведения – вовлечь в выступление недовольные правительством баварские власти, чтобы развернуть движение за абсолютную централизацию страны. Это означало соединить несоединимое. 8 ноября комиссар Баварии Карр должен был выступать в одной из гигантских мюнхенских пивных перед многотысячным собранием бюргеров. В разгар этого выступления в зал ворвался Гитлер со своими штурмовиками, выстрелил в воздух и возгласил: «Началась национальная революция!»

Блефуя, Гитлер стал убеждать плененных им баварских руководителей войти в новое национальное правительство, базой которого станет Мюнхен, пойти на Берлин, а затем – уже во главе с новой немецкой армией – против ненавистных французов. Сценарий новой национальной войны после поражения в мировой войне напоминал картины Великой французской или Российской революций. Усталые немцы явно были не готовы к подобным подвигам. Прожженные мюнхенские политики прекрасно это понимали. Но Гитлер так зажигательно рассказывал им, что Мюнхен уже захвачен его бойцами, что создано новое правительство, в которое им остается только вступить… Сначала присутствующая в зале публика, а затем и политические лидеры заявили о своей готовности присоединиться к Гитлеру. Но как только собравшиеся разошлись, чтобы наутро собраться под национальные знамена, баварские вожди разбежались. С Гитлером остался только отставной генерал Людендорф, имевший высокий авторитет среди националистов и военных как один из командующих в мировой войне. На вес его имени Гитлер очень рассчитывал.

Утром войска окружили штурмовиков Рема, занявших государственные здания. Армия не поддержала националистическое выступление, что стало для Гитлера поводом для разочарования. Это грозило его эмоциональной натуре тяжкой депрессией. Но он еще предпринял попытку увлечь армию и полицию за собой. Трехтысячная колонна нацистов во главе с Гитлером и Людендорфом двинулась к центру Мюнхена. Здесь, у здания министерства обороны, полиция преградила путь повстанцам и, после непродолжительной перепалки, началась перестрелка. Нацисты были рассеяны, дюжина их осталась лежать на мостовой. Через два дня Гитлер был арестован. Так закончились события, известные как «пивной путч».

Гитлеру предстоял суд. Он превратил судебный процесс в своеобразный бенефис, моментально сделавшись политиком общенационального масштаба. «Я хотел стать искоренителем марксизма» [137]137
  Ширер У. Указ. соч. С.105.


[Закрыть]. Это заявление Гитлера запомнилось правящим кругам страны. На другое обратили меньше внимания: «Того, кто рожден был диктатором, того не отбросить назад, он не даст отбросить себя, он пробьется вперед!» [138]138
  Цит. по: Руге В. Как Гитлер пришел к власти: германский фашизм и монополии. М., 1985. С.85.


[Закрыть]Сам же Гитлер после своей первой попытки захватить власть тоже многому научился: «Мы признали, что недостаточно свергнуть старое государство, необходимо предварительно подготовить создание государства нового, которое могло бы взять власть…» [139]139
  Ширер У. Указ. соч. С.106.


[Закрыть]Теперь этим будет определяться стратегия Гитлера. Тоталитарный режим будет формироваться в недрах существовавшей в Германии Веймарской республики – сначала в виде тоталитарной организации.

Гитлеру были обеспечены симпатии националистически настроенных судей. Он получил пять лет заключения в крепости, но отсидел только девять месяцев, выйдя по амнистии.

Его борьба

В тюрьме Гитлер написал книгу «Моя борьба» («Майн Кампф»), где обобщил свои взгляды.

Гитлер считал, что отношения между народами носят характер биологической борьбы на выживание за «жизненное пространство».

Германский народ превосходит все другие. Что в этом особенного? Большинство людей мира считает, что их народы – лучше других. Мессианизм присущ патриотам многих стран. Соратники Гитлера находят высокие слова для объяснения немецкого мессианства фюрера: «Душой и сердцем он верил в миссию немецкого народа, в его особый дар к организации и управлению, в призвании нордической расы к духовному лидерству и в предназначении немецкого народа быть создателем культуры» [140]140
  Дитрих О. Указ. соч. С.22.


[Закрыть]. Спору нет, немецкая культура и организованность связаны неразрывно. Но из этого не следует, что другие народы не могут организоваться без помощи немцев (или, скажем, европейцев, американцев). О. Ю. Пленков комментирует: «прусский дух способствовал возникновению в Германии особо эффективной организации любого дела, то есть рассматривая прусскую историю, легко перепутать гнусное дело с его хорошим исполнением» [141]141
  Пленков О. Ю. Указ. соч. С. 87–88.


[Закрыть].

Абсолютизация положительных качеств культуры своего народа – верный путь к разрыву культурных связей с другими народами. Гитлера это не смущало. Он верил в счастливую звезду, которая ведет его нацию через века. Он был готов к борьбе со всем миром, и в этом заключалась гарантия его конечного поражения.

Исторические мифы – основа мифов политических. Мир истории по Гитлеру – фэнтези по мотивам германского эпоса и полуграмотных, но солидных по количеству страниц сочинений. Германцы по Гитлеру – древнейший народ мира, который Гитлер именует арийцами. Был такой народ в середине второго тысячелетия до рождества Христова, но в действительности отношения к германцам не имел – все больше к иранцам и индийцам. Гитлер уверенно утверждает: «первые культуры возникли там, где арийцы пришли в соприкосновение с низшими народами» [142]142
  Гитлер А. Моя борьба. С.247.


[Закрыть]. Арийцы, по Гитлеру, создают цивилизацию в Египте и Месопотамии! Только нынешнему академику-математику А. Фоменко и его эпигонам удалось превзойти фантазии Гитлера в области древней истории.

Ариец для Гитлера – идеальный альтруист: «Инстинкт самосохранения принял у арийцев самую благородную форму, ибо ариец подчиняет свое „я“ жизни общества, а когда пробьет час, ариец охотно приносит себя в жертву общим интересам» [143]143
  Там же, С.250.


[Закрыть]. Эдакий идеальный пассионарий. Гитлер выводит основы арийской способности к самопожертвованию из архаичности ариев. Не случайно гитлеризм вызвал сочувствие Юнга с его теорией архетипов.

Идеальные качества передаются по наследству. В этой гипотезе – суть расовой теории Гитлера. Говоря о людях, в том числе арийцах, Гитлер рассуждает о самцах и самках, как будто речь идет о кроликах. Важно вывести чистую породу – наряду с черепом правильной формы будет и правильный характер. «Личность должна быть безупречна в расовом отношении. Пускай человек будет немцем, индейцем или негром, и т. д. и т. п. Я одинаково уважаю всех. Мы можем работать и полагаться на каждого из них. У каждой нации есть вполне определенные черты. Соответственно, можно сказать, что какую-то работу один человек выполнит лучше, чем другой. В данном отношении люди не отличаются от собак и лошадей» [144]144
  Гитлер А. Беседы с Отто Вагенером. // Завещание Гитлера. М., 1991. С.27.


[Закрыть]. Гитлер, конечно, лукавит насчет равного отношения к разным народам. К арийцам, славянам и неграм, не говоря о евреях, он относится совсем по-разному. Но суть мысли в другом – поскольку качества народа передаются не с культурой, а с генами, нельзя допускать их смешения. Он говорит о метисах: «если вы предоставите ему ответственный и влиятельных пост, то обнаружите бессознательную борьбу, происходящую в его смешанной крови и отражающуюся на его делах, поступках и решениях.

Ленин являет собой самый превосходный пример. Вся большевистская революция представляется отражением борьбы, происходившей у него в крови: борьба между азиатской жаждой разрушения и европейской тягой к культуре.

Вот поэтому-то никогда всерьез не следует полагаться на полукровок» [145]145
  Там же.


[Закрыть]. Гитлер самоуверенно полагал, что в случае его прихода к власти «тяга к культуре» будет превалировать над разрушением.

«Таким образом, можно сказать, что результатом каждого скрещивания рас является:

а) снижение уровня более высокой расы;

б) физический и умственный регресс, а тем самым и начало хотя и медленного, но систематического вырождения» [146]146
  Гитлер А. Моя борьба. С.240.


[Закрыть].

Со временем арийцы должны подчинить себе весь мир. А пока германцам нужно увеличить «жизненное пространство»:

«Наше государство прежде всего будет стремиться установить здоровую и естественную жизненную пропорцию между количеством нашего населения и темпом его роста с одной стороны, и количеством и качеством наших территорий – с другой» [147]147
  Там же. С.545.


[Закрыть], чтобы обеспечить «пропитание народа продуктами нашей собственной земли» [148]148
  Там же.


[Закрыть]. Этот аграрный взгляд на вещи выглядит нелепо в индустриальной стране, какой была Германия. Гитлер пока мыслит в категориях древних «арийцев». Потом его будут волновать и источники сырья. Но «немецкий народ ныне столь невозможным образом сжат на крошечной территории» [149]149
  Там же, С.555.


[Закрыть], а условия жизни в городах столь невыносимы, что клич Гитлера «назад к земле!» постепенно вызвал отклик миллионов людей. Для скученных в городах немцев он желает свободы расселения на новые земли, что-то вроде похода на «дикий Запад» американских фермеров: «чтобы народ мог обеспечить себе подлинную свободу существования, ему нужна достаточно большая территория» [150]150
  Там же, С.546.


[Закрыть]. Кто же те «индейцы», которых предстоит согнать с земли, чтобы поселить там трудолюбивых немцев? Гитлер обращает свой взор к России и другим «неполноценным» славянским народам на востоке.

«Мы хотим вернуться к тому пункту, на котором прервалось наше старое развитие шестьсот лет назад. Мы хотим приостановить вечное германское стремление на юг и на запад Европы и определенно указываем пальцем в сторону территорий, расположенных на востоке. Мы окончательно рвем с колониальной и торговой политикой довоенного времени и сознательно переходим к политике завоевания новых земель в Европе.

Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены.

Сама судьба указывает нам перстом. Выдав Россию в руки большевизма, судьба лишила русский народ той интеллигенции, на которой до сих пор держалась ее государственное существование, и которая одна только служила залогом известной прочности государства» [151]151
  Там же, С.556.


[Закрыть]. Эти искусственные представления о России Гитлер сохранит вплоть до 1941 г., когда он с удивлением обнаружит, что эта страна вовсе не является «колоссом на глиняных ногах».

Гитлер не отождествляет Россию и коммунистическое движение, которое вызывает у Гитлера не столько презрение, сколько страх: «Ибо большевизированный мир сумеет удержаться лишь в том случае, если он охватит все.

Если на свете сохранится хотя бы одно подлинно национальное государство достаточных размеров, то еврейская мировая сатрапия неизбежно погибнет в борьбе с национальной идеей» [152]152
  Там же, С.542.


[Закрыть]. Если национальное государство сохранится – большевизм погибнет. Но большевизм обладает такой силой, что Гитлер допускает – он может охватить все. Причину этой силы Гитлер видит в мировой деятельности евреев, с которым он связывает главный источник мирового зла. Характерно, что и штаб мирового большевизма Коминтерн уже в это время именно в фашизме видел главную угрозу своим планам. Две тоталитарные идеологии, стремившиеся к мировому господству во имя разных целей, очень рано стали готовиться к своему решающему столкновению.

Главным препятствием на пути своих планов Гитлер считал евреев как в лице коммунистического движения, так и еврейского капитала, который, по мнению Гитлера, закабалил Германию и весь мир. «Евреи держат уже сейчас в своих руках современные европейские государства. Они превращают эти государства в свои безвольные орудия, пользуясь для этого либо методом так называемой западной демократии, либо методом прямого угнетения в форме русского большевизма» [153]153
  Там же, С.541.


[Закрыть]О евреях, в которых Гитлер видит первопричину всех бед немецкого народа, автор «Майн кампф» пишет со жгучей ненавистью: «Евреи… были паразитами на теле других народов… Евреи были и остаются типичными паразитами, они живут за чужой счет. Подобно вредным бациллам, они распространяются туда, где для бацилл создается подходящая питательная среда… Евреи живут как паразиты на теле других народов и государств» [154]154
  Там же, С.256.


[Закрыть]. В этих словах чувствуется зависть. Не евреи, а потомки древних арийцев немцы должны организовывать жизнь других народов и жить их трудом. «Место германцев заняли евреи» [155]155
  Там же, С.556.


[Закрыть], – пишет он о России с той же завистью.

Гитлер не верит в возможность существования еврейского государства (история посмеется над этим мнением, Израиль возникнет через три года после смерти Гитлера): «Действительно, трудно представить, что евреи всерьез говорят о еврейском государстве в том плане, в котором о нем пишут газеты. Видели ли вы когда-нибудь лес, состоящий исключительно из деревьев-паразитов. Такого в природе не встречается. Паразит всегда должен иметь жертву, которая бы обеспечивала ему существование» [156]156
  Гитлер А. Беседы с Отто Вагенером. С.29.


[Закрыть]. Гитлер ненавидит эксплуатацию одних людей другими, но только со стороны евреев. Поскольку марксизм доказывает, что эксплуатировать чужой труд могут люди любой национальности, марксизм вызывает жгучую ненависть Гитлера: «Еврейское учение марксизма отвергает аристократический принцип рождения и на место извечного превосходства силы и индивидуальности ставит численность массы и ее мертвый вес. Марксизм отрицает ценность личности, он оспаривает значение народности и расы и отнимает, таким образом, у человечества предпосылки его существования и его культуры» [157]157
  Гитлер А. Моя борьба. С.57.


[Закрыть]Конечно, Гитлера не интересует личность человека из массы. Масса личностей должна покоряться аристократической личности вождя, который ведет нацию и расу к ее целям.

Цели немецкой нации Гитлер видит в освобождении от пут Версальского договора, в восстановлении ее полноправия и преодолении разделения послевоенными границами: «Только теперь, когда такие же печальные обстоятельства выпали на долю миллиона германских немцев, которым приходится переносить чужеземное иго и, страстно мечтая о воссоединении со своим отечеством, добиваться по крайней мере, своего священного права говорить на родном языке, – только теперь в широких кругах германского населения стали понимать, что означает бороться за свою народность» [158]158
  Там же, С.14.


[Закрыть]. «Мы должны были добиться того, чтобы все эти 60 миллионов возненавидели этот грабительский договор до глубины души, чтобы эта горячая ненависть закалила волю народа, и все это вылилось в один общий клич: Дайте нам снова оружие!» [159]159
  Там же, С.535.


[Закрыть]Объединив и вооружив нацию, можно перейти к решению следующей задачи: «Наша задача – … в завоевании новых земель, которые мы могли бы заселить немцами. При этом нам нужны такие земли, которые непосредственно примыкают к коренным землям нашей родины» [160]160
  Там же, С.555.


[Закрыть].

Для борьбы с евреями, славянами и другими народами Гитлер считал необходимым сплотить рабочих, крестьян и капиталистов Германии в единую монолитную нацию, подавить социальную борьбу и социалистические организации. Для выполнения этих задач Гитлер был готов к применению любого насилия вплоть до войны и массового террора. Несмотря на слово «социализм» в названии партии, Гитлер придерживался ультраправых идей, направленных против движения трудящихся за свои права.

Гитлер требует от немцев жертв ради будущего фермерского рая: «Нынешнее поколения, конечно, должны будут пожертвовать драгоценной жизнью многих своих сынов, но зато на землях, которые мы завоюем, будущие поколения крестьян будут производить на свет божий новые сильные поколения сынов немецкого народа, и в этом будет оправдание наших жертв» [161]161
  Там же, С.554.


[Закрыть]. Гитлер не прочь опереться на авторитет Священного писания, но и здесь его тянет в архаику, от Христианства – к Ветхозаветной жестокости: «Мы будем неуклонно стремиться к своим собственным целям в иностранной политике, а именно к тому, чтобы наш немецкий народ получил на этой земле такие территории, которые ему подобают. Только в борьбе за такие цели смеем мы принести хотя бы самые великие жертвы, и только в этом случае мы сможем оправдать эти жертвы как перед богом, как и перед будущими поколениями. Перед богом мы будем чисты потому, что люди, как известно, вообще рождаются на земле с тем, чтобы бороться за хлеб насущный, и их позиция в мире определяется не тем, что кто-либо им что бы то ни было подарит, а тем, что они сумеют отвоевать своим собственным мужеством и своим собственным умом» [162]162
  Там же.


[Закрыть]. Бог должен одобрить завоевания и уничтожение населения завоеванных земель. Речь явно идет не о Боге христиан. Гитлер не считает нужным испытывать жалось к соседям немцев: «Задача нашего движения состоит не в том, чтобы быть адвокатом других народов, а в том, чтобы быть авангардом своего собственного народа» [163]163
  Там же, С.555.


[Закрыть]. Удобная позиция. Во все времена она вела лидеров к войнам и победам, которые неизменно заканчивались крахом. Потому что именно это равнодушие к другим народам восстанавливает их против завоевателя. А война одной нации против всех всегда ведет к истощению ресурсов и поражению.

Гитлер надеется избежать повторения судьбы таких завоевателей, как Наполеон, разбив противника по частям. Для начала следует развернуть борьбу с Францией. Победа над извечным западным противником «обеспечит нам тыл в борьбе за увеличение наших территорий в Европе» [164]164
  Там же.


[Закрыть].

Впереди большая война, новая мировая бойня. Но теперь нельзя повторить прежних ошибок и правильно выстроить политику союзов. Гитлер критикует дипломатию Германской империи: «Но так как у нас и слышать не хотели о планомерной подготовке к войне, то предпочли вовсе отказаться от завоеваний земель в Европе и, избрав путь колониальной и торговой политики, отказались от единственно целесообразного союза с Англией. При этом ухитрились еще сделать так, чтобы одновременно порвать и с Россией, несмотря на то, что политика борьбы с Англией логически должна была бы привести к союзу с Россией. В конце концов мы влезли в войну, оставленные всеми, и оказались в несчастном союзе только с изжившим себя Габсбургским государством» [165]165
  Там же, С.518.


[Закрыть]. Гитлер думал, что не повторит этих ошибок. Но у истории своя логика. Встав на путь мировой агрессии, историю нельзя обмануть временными союзами. Страшным пророчеством о судьбе гитлеровской Германии звучат самонадеянные слова ее фюрера: «Задача дипломатии любой страны заключается не в том, чтобы самым героическим образом привести свой народ к гибели, а в том, чтобы обеспечить дальнейшее существование своему народу, пусть самыми прозаическими средствами» [166]166
  Там же, С.520.


[Закрыть]. Через двадцать лет Гитлер предпочтет «самым героическим образом привести свой народ к гибели».

А пока он сидит в тюрьме и разыгрывает в уме будущие шахматные партии европейской дипломатии: «нам приходится искать сближения только с Англией» [167]167
  Там же, С.523.


[Закрыть]. «В противовес всем интересам британского государства еврейский финансовый капитал добивается не только полного экономического уничтожения Германии, но и полнейшего политического порабощения ее» [168]168
  Там же, С.527.


[Закрыть]. Однако для начала нужно показать и англичанам свою решительность, неуступчивость и силу: «При нашем нынешнем положении это значит, что нас лишь тогда сочтут ценными союзниками, когда и наше правительство, и наше общественное мнение сумеют показать, что они действительно проникнуты фанатической волей к борьбе за свободу и независимость» [169]169
  Там же, С.537.


[Закрыть]. Эта стратегия принесет Гитлеру свои плоды в середине 30-х гг. Но, добившись первых успехов во время политики «умиротворения», он уже не будет останавливаться на пути к новой войне.

Опираясь на свою интуицию и ненависть к мировому еврейству, Гитлер намечает и других союзников: «С другой стороны, итальянское правительство неизменно ведет политику укрепления фашистского правления. Вот почему нельзя сомневаться в том, что итальянское правительство не поддается шипению еврейской мировой гидры и чем дальше, тем больше будет руководиться единственно интересами итальянского народа» [170]170
  Там же, С.540.


[Закрыть]. «Евреи боятся Японии, ибо в нынешнем ее виде она совершенно не укладывается в рамки тысячелетнего еврейского господства» [171]171
  Там же, С.542.


[Закрыть].

В дипломатических рассуждениях Гитлера причудливо сочетается показное миротворчество и стремление к войне. Интуитивно-эстетическое мышление фюрера не требовало логической увязки отдельных «красивых идей». С одной стороны – «Союз, который не ставит себе целью войну, бессмыслен и бесполезен» [172]172
  Там же, С.561.


[Закрыть]. С другой – «сближение Германии с Англией и Италией никоим образом не приводит к опасности войны. Единственная держава, с которой приходится считаться как с возможной противницей такого союза, – Франция – объявить войну была бы не в состоянии. Это дало бы Германии возможность совершенно спокойно заняться всей той подготовкой, которая в рамках такой коалиции нужна, дабы в свое время свести счеты с Францией» [173]173
  Там же, С.566.


[Закрыть]. Европейские лидеры на протяжении многих лет будут верить и более миролюбивым заявлениям Гитлера.

В этом отношении трудно согласиться с У. Ширером в том, что планы Гитлера «отличаются ясностью и точностью», и именно в соответствии с «Майн Кампф» он стал действовать позднее [174]174
  Ширер У. Указ. соч. С.113.


[Закрыть]. Крупнейшее отклонение от плана Гитлера – конфронтация с Великобританией. Гитлеру долго удавалось усыплять бдительность английских политиков уверениями о стремлении к союзу с ними, но в конечном итоге война между двумя странами все же разразилась. Вопреки «Майн кампф» Гитлер не остановил движение на Запада и Юг, что могло до поры успокаивать и Сталина. Но одно вождь СССР усвоил четко – Гитлер рано или поздно двинется на Россию. Следовательно, его нужно упредить…

Будущий союзник Гитлера дуче недооценил «немецкого Муссолини», книгу Гитлера «Майн кампф» он отбросил прочь как «наискучнейшую чепуху, которую я никогда не в состоянии буду прочесть», а его идеи считал «не более, как общими клише» [175]175
  Смит Д. Указ. соч. С.198.


[Закрыть].

Но, как оказалось, Гитлер мог без труда упростить эти идеи в своих речах, сделав их доступными и родными для миллионов немцев. Идеи приобрели материальную силу. И потенциал духовной культуры Германии не смог остановить наступление грубой идеологии нацизма. «В целом духовная ситуация Веймарской республики характеризовалась весьма высоким творческим напряжением и великолепными художественными и научными достижениями, с другой же стороны, – высокой степенью неустойчивости общественного мнения, сильной поляризацией мнений и большим влиянием иррациональных установок, прямо нацеленных против демократии, индивидуализма, рационализма» [176]176
  Пленков О. Ю. Указ. соч. С.240.


[Закрыть]. Одно другому не мешает. Даже при взлете духовной культуры была возможна победа примитивных в интеллектуальном отношении сил, провал в архаику. Здесь нет ничего удивительного, как, скажем, в разгуле насилия в эпоху Возрождения. Замкнутая в своем кругу элита, строившая отношения с массами на основе господства, не могла стать лидером этих масс. Разрушение традиционных институтов контроля, маргинализация, выход на авансцену политики масс, невосприимчивых к интеллектуальным достижениям элиты – все это было результатом ограниченной демократии в эпоху индустриального общества. Массы не могли не вмешиваться в исторический процесс на этой стадии социального развития, но их пытались не пускать, памятуя потрясения ноябрьской революции. До начала Великой депрессии это вызывала глухое недовольство и отчуждение между элитой и массами. В периоды кризисов нужно искать сложные пути в обход пропастей, а вот популярностью пользуются прямые короткие маршруты.