Текст книги "Мир на краю бездны. От глобального кризиса к мировой войне. 1929-1941 годы"

Автор книги: Александр Шубин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 42 страниц)

Подробный оперативный план «Барбаросса» был разработан в директиве ОКХ от 31 января 1941 г. Решение о нападении по-прежнему формулировались как не окончательное, а возможное: «В случае, если Россия не изменит свое нынешнее отношение к Германии, следует в качестве меры предосторожности осуществить широкие подготовительные мероприятия, которые позволили бы нанести поражение Советской России в быстротечной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии… При этом необходимо предотвратить возможность отступления боеспособных русских войск в обширные внутренние районы страны» [941]941
  Секреты Гитлера на столе у Сталина. С.193.


[Закрыть]. В последней фразе – суть плана. Его подробности построены на допущении: все пойдет как по маслу. На Украине: «Южнее Припятских болот группа армий „Юг“ под командованием генерал-фельдмаршала Рундштедта, используя стремительный удар мощных танковых соединений из района Люблина, отрезает советские войска, находящиеся в Галиции и Западной Украине, от их коммуникаций на Днепре, захватывает переправы через р. Днепр в районе Киева и южнее его и обеспечивает таким образом свободу маневра для решения последующих задач во взаимодействии с войсками, действующими севернее, или же выполнение новых задач на юге России.

Севернее Припятских болот наступает группа армий „Центр“… Введя в бой мощные танковые соединения, она осуществляет прорыв из района Варшавы и Сувалок в направлении Смоленска; поворачивает затем танковые войска на север и уничтожает совместно с группой армий „Север“, наступающей из Восточной Пруссии в общем направлении на Ленинград, советские войска, находящиеся в Прибалтике…» Таким образом «будет обеспечена свобода маневра для выполнения последующих задач во взаимодействии с немецкими войсками, наступающими в южной части России.

В случае внезапного и полного разгрома русских сил на севере России поворот войск на север отпадает и может встать вопрос о немедленном ударе на Москву» [942]942
  Там же, С.195.


[Закрыть].

Авторы полны оптимизма. Но не ясно, что делать, если не удастся сходу захватить переправы в районе Киева? И как развернуть войска на север, если под Смоленском останутся войска, способные прикрывать западное направление? Весь план как раз и строится на том, что произойдет «внезапный и полный разгром русских сил». А если не произойдет?

В целом «Барбаросса» очень напоминал «стратегические клещи». Первоначально по замыслу авторов плана основной удар и должен был наноситься через Украину. Затем идея изменилась. Еще в феврале 1941 г. предполагалось, что если русские все же отойдут на восток, то «сначала следует овладеть севером, не обращая внимания на войска русских, находящиеся восточнее» [943]943
  Нюрнбергский процесс… Т.3. С.546.


[Закрыть], а затем, опираясь на Ленинград, наступать на Москву. Но на практике будет никак невозможно «не обращать внимание».

В основе плана продолжала лежать оригинальная «изюминка» – главный удар наносится в центре, по самой короткой дороге на Москву. При этом удар от Сувалок должен был дополнить удар через Брест, который мог бы взять в клещи западную группировку РККА. Охват планировался с невероятным размахом – немецкое окружение должно было замкнуться у Смоленска: «Подвижные соединения, наступающие южнее и севернее Минска, своевременно соединяются в районе Смоленска…» [944]944
  Секреты Гитлера на столе у Сталина. С.197.


[Закрыть]В реальности, столкнувшись с сильным сопротивлением, вермахту пришлось замыкать кольцо ближе – у Минска. Несмотря на эту поправку разгром Западного фронта был полным, и это стало началом в череде катастроф Красной Армии. Недооценка главного удара в центре предопределила крушение всего советского плана «упреждающего удара». Советское командование не ожидало удара через Брест. Ведь двойной немецкий удар в центре при варианте стратегических «клещей» был бы слишком рискованным распылением сил. А вторжение с главным направлением на Москву при неготовности к зимней войне было бы абсолютной авантюрой. Но парадокс заключался в том, что только совершенно авантюрное, непредсказуемое поведение давало Гитлеру возможность перепрыгнуть расставленный Сталиным капкан, обойти противника на короткой дистанции. Но только на короткой.

Что знал Сталин о приготовлениях Гитлера? Городецкий поторопился признать, что «в распоряжении Сталина находились точные разведывательные данные о развертывании и намерениях немецких войск, полученные из различных источников» [945]945
  Городецкий Г. Миф «Ледокола». М., 1995. С.17.


[Закрыть]. Но это неверно. Данные были неточными и неполными. «В 1939-начале 1941 г. внешняя разведка восстанавливала свои агентурные позиции в капиталистических странах. Однако в Германии важнейшие объекты разведывательного проникновения, такие, как непосредственное окружение Гитлера, высшее руководство национал-социалистской партии, вермахта, спецслужб, в которых разведка могла бы получать информацию о политических решениях руководства „третьего рейха“, остались без достаточно полного агентурного прикрытия» [946]946
  Секреты Гитлера на столе у Сталина. С.8.


[Закрыть]. В результате информация о намерениях Гитлера была неполной, перемешанной с дезинформацией и доходила до Сталина с существенным запозданием. И то, что в результате получалось, очень удачно укладывалось в модель стратегических «клещей», а не главного удара в центре.

В сентябре 1940 г. агент Корсиканец сообщил: «Целью войны является отторжение от Советского Союза части европейской территории СССР, от Ленинграда до Черного моря, и создание на этой территории государства, целиком зависящего от Германии» [947]947
  Там же, С.11.


[Закрыть]. Утопия? Но это же вариант Брестского мира, на который большевики согласились в тяжелых условиях 1918 г. Почему Сталин должен считать невероятным, что Гитлер может надеяться на новый Брест. И достичь нового Брестского мира удобнее всего именно с помощью стратегических «клещей». За один сезон захватить Ленинград и Украину, после чего под угрозой наступления на Москву заставить СССР пойти на унизительный, но спасительный мир.

Информация, поступавшая из Германии уже в апреле, позволяла сделать вывод, что немцы стремятся к установлению контроля над Украиной по причине продовольственного кризиса: по сведениям, полученным от графа фон Гагена, «работающего в комитете по 4-летнему плану над вопросами планирования и внутреннего снабжения Германии зерном и являющегося близким сотрудником Геринга, Гаген весьма обеспокоен проблемой зерновых запасов в Германии, ибо созданный перед войной запас зерна в 6,5 млн. т. фактически уже исчерпан… Германии пришлось 2 млн. т. пшеницы поставить Испании, 1,5 млн. Франции и, кроме того, Италии, Голландии и Бельгии… Надо искать новые источники получения пшеницы» [948]948
  Там же, С.31.


[Закрыть].

Картина, которая возникала при анализе данных разведки, подтверждала вариант стратегических «клещей». Собственно, и само слово «клещи», которым мы до сих пор условно характеризовали советские представления о планах противника, взято из советских разведсводок: «По документам, проходящим через руки источника, видно, что объектами главного удара первоначально должны явиться Мурманск, Мурманская железная дорога, Вильно, Белосток, Кишинев, и что германское командование будет стремиться путем обхода с севера, из Восточной Пруссии, и с юга, из Румынии, создать клещи, которые постепенно будут смыкаться в целях окружения Красной Армии, расположенной на границе генерал-губернаторства» [949]949
  Там же, С.156.


[Закрыть]. Этот план войны как нельзя лучше соответствовал советскому представлению об оптимальном развертывании сил противника, чтобы он был «готов» попасть под советский «упреждающий удар».

Сравнение разведанных СССР и Германии друг о друге приводят к выводу, что представления германского руководства о СССР были занижены, а советского руководства о своих силах – завышены. Соответственно, в Кремле ждали от Гитлера большей группировки, чем он на самом деле приготовил для вторжения. Но и эту группировку советская разведка полностью вскрыть не смогла. Разведсводка 31 мая 1941 г. предполагала, что Германия сосредоточила против Великобритании больше сил, чем против СССР. В действительности к 21 июня против СССР было развернуто 62 % германских дивизий. Разведка недоглядела одну группу армий из трех (что подтверждало вариант стратегических «клещей»), одну армию из семи и не обнаружила танковые группы. Проводимые советской разведкой расчеты сил, которые Германия бросит против СССР, «были чрезмерно завышены, а их сопоставление с оценкой германской группировки у границ СССР показывало, что процесс сосредоточение вермахта для войны с СССР еще далек от завершения» [950]950
  Мельтюхов М. Указ. соч. С.307.


[Закрыть].

Данные разведки были противоречивы. Сталин понимал, что существует высокая вероятность нападения, но не имел достоверных сведений о сроках удара. Ему оставалось руководствоваться «лакмусовыми бумажками», признаками, которые говорят о готовности Германии к нанесению удара.

«Не случайно, что о политическом решении германского руководства начать войну с Советским Союзом не получила в то время прямых данных ни советская, ни, как это следует из исторической литературы, иностранная разведка. Поступали сведения о военных приготовлениях. Однако, как показывает история, военные приготовления не всегда завершаются вооруженной агрессией, войной. Иногда они служат целям давления, шантажа, с тем, чтобы путем угрозы применения силы добиться желаемых результатов. В таких случаях военные приготовления носят демонстрационный характер, сопровождаются усилением дипломатической активности, интенсивными переговорами, выдвижением требований к жертве агрессии в ультимативной форме» [951]951
  Секреты Гитлера на столе у Сталина. С.12.


[Закрыть]. Поступала дезинформация о том, что, как и в предыдущих ситуациях, Гитлер сначала прибегнет к политическому давлению, чтобы установить контроль над Украиной бескровным путем. «5 мая 1941 г. поступила информация… Корсиканца о том, что концентрация немецких войск есть средство ведения „войны нервов“, чтобы побудить СССР принять следующие условия Германии: СССР должен дать гарантии вступления в войну против Англии на стороне держав „оси“. В качестве „залога“ будут оккупированы Украина и Прибалтика… 8 мая советскому руководству было доложено сообщение Старшины, в котором говорилось, что нападение на СССР не снимается с повестки дня, но немцы сначала предъявят Советскому Союзу ультиматум…» [952]952
  Там же, С.16.


[Закрыть]Версия о том, что Гитлер вернулся к идеям конца 1938 г. об отторжении Украины от СССР (в отличие от полного уничтожения СССР), казалось бы, подтверждалась и поведением украинских националистов. Через четыре дня после принятия плана «Барбаросса» была принята директива «О едином генеральном плане повстанческого штаба Организации украинских националистов», в котором говорилось: «Украина находится накануне вооруженного восстания, сразу же после выступления немецкой армии миллионы людей возьмут оружие, чтобы уничтожить Советы и создать свое украинское государство… в союзе с немцами» [953]953
  Цит. по: Судоплатов П. Разные дни тайной войны и дипломатии. 1941. М., 2001. С.120.


[Закрыть]. При таких настроениях украинских националистов их легко было использовать для давления на СССР по чехословацкому сценарию – восстания, инспирированные извне, военные угрозы с требованием предоставления Украине «независимости». «Политический блицкриг» должен был предшествовать военному, что стало бы для Сталина хорошим сигналом для «упреждающего удара». Демонстрируя уступчивость в малом (соблюдение плана хозяйственных поставок Германии при нарушениях графика немцами, терпимость к нарушению воздушного пространства СССР немецкими самолетами), Сталин провоцировал Гитлера на требования больших уступок, на ультиматум. Конечно, Сталин не был настолько безрассуден, чтобы опираться в своих расчетах только на этот ультиматум. Не будет ультиматума – не беда. Есть и более важный показатель – сосредоточение войск. Но ведь и их пока недостаточно, чтобы бросить вызов огромной военной машине СССР.

Но, на беду, советская секретность не позволила Гитлеру составить представление о действительных размерах этой машины, и он готов был начать наступление гораздо меньшими силами, чем ожидал Сталин. Основой логики «упреждающего удара» был расчет на то, что удастся выявить сосредоточение немецких войск для удара по СССР. Но Гитлер был нелогичен, и его удар оказался невероятным сюрпризом и по времени, и по силам и по направлению главного удара.

* * *

Итак, в тяжелой обстановке 1940–1941 гг., когда СССР вот-вот мог остаться с Германией один на один, советское руководство решило построить «капкан» для Гитлера, нанеся по Германии удар либо в момент сосредоточения немецких войск против СССР, либо в момент начала операции против Великобритании. Ни того, ни другого к 22 июня не произошло. И. Сталин, и его полководцы считали, что «зверь» еще не зашел в приготовленный для него «капкан», еще не время нажимать спусковой механизм. До 22 июня Сталин боялся «спугнуть» Гитлера, заманивая его в ловушку. До последнего момента Сталин считал, что агрессор Гитлер еще не готов к удару. Суть ошибки Сталина (а с ним – всего советского военного руководства без заметных исключений) была не в том, что он не ожидал нападения Германии в 1941 г., и не в том, что он не успел подготовиться, опоздав на несколько дней. Суть ошибки заключается в том, что Сталин и советское военное руководство неправильно оценили стратегию войны, которую задумал Гитлер. Сталин исходил из того, что Гитлер будет вести войну против СССР, которую в принципе можно выиграть, он не верил, что Гитлер решится на «блицкриг». Из этого вытекает и недооценка угрозы центру советского фронта, и сам план упреждающего удара, который был ловушкой, рассчитанной на «грамотного» противника. Но Гитлер был неграмотным противником, он бросил в атаку меньшие силы, чем, с точки зрения Сталина, было необходимо для войны против СССР. Он решил сразу наступать на Москву и, соответственно, главный удар пришелся в центре, где советская армия готовилась не к обороне, а к наступлению. Гитлер ударил тогда, когда не были соблюдены ключевые параметры, по которым советское руководство оценивало угрозу. Если бы Гитлер готовился к войне, которую «можно было бы выиграть», он бы попал в капкан «упреждающего удара». Советская разведка вовремя бы доложила – противник подтянулся, пора бить. Поскольку Гитлер решился на невероятную авантюру, «контрольные параметры» оставались в норме, и вторжение казалось невероятным: и немецкие войска не там, и численность их не та. Парадокс в том, что советский план упреждающего удара исключал победу «грамотным путем». Советский Союз если и можно было победить, то только «неграмотно». Сталин сконструировал идеальную ловушку, вырыл зверю яму, а зверь ее перепрыгнул, убил множество охотников, разметал конструкции капканов. Но в том-то и дело, что, совершив свой прыжок, зверь с неизбежностью увяз в смертельном для него болоте. Ошибка в оценке оперативных планов Гитлера, недооценка того, какие формы может принять стратегический авантюризм Гитлера – главный просчет в жизни Сталина. Но и главное достижение в жизни советского диктатора – организация победы над нацизмом.

Айсберги сближаются

Сталин не был столь наивен, чтобы считать Гитлера своим «ледоколом». Скорее можно провести аналогию с айсбергом. Повезет – затопит конкурента. Не повезет – ударит твой борт. Движение верхушки айсберга заметно, но размеры его подводной части неизвестны. Чтобы противостоять угрозе, Сталин после разгрома Франции начал непосредственную подготовку к войне с Германией. Сроков начала этой войны он не знал, но знал условие. Как только у границ СССР появится группировка войск, которая нацелена на Ленинград и Украину, и достаточная для того, чтобы их захватить – нужно наносить удар. Сигналом к началу сосредоточения войск для «упреждающего удара» должно было стать перемещение немецких войск на восток. После балканской кампании стало очевидно, что вермахт перебрасывается к советским рубежам. Началось постепенное выдвижение на запад и советских войск. Айсберги двинулись навстречу друг другу, хотя на поверхности царила тишь да гладь.

13 апреля был подписан пакт о нейтралитете между СССР и Японией, а также декларация о взаимном уважении территориальной целостности и неприкосновенности границ Монголии и Манчжоу-го. Результаты необъявленной войны 1939 г. были торжественно оформлены. Готовясь к заключению договора, который должен был на какое-то время снять вечную головную боль советского руководства по поводу угрозы с востока, Сталин стал сворачивать свою помощь Чан Кайши. Коммунисты также ограничили боевые действия против японцев, что привело даже к вооруженными столкновениям между ними и чанкайшистами. Безопасность дальневосточных границ была для Сталина важнее, чем борьба за Китай. Прежде, как раз советское вмешательство в Китае должно было отвлекать дальневосточных границ СССР.

Советско-японский договор менял расстановку сил на Дальнем востоке. Теперь Чан Кайши могли спасти только американцы, которые очень кстати как раз отказались от изоляционизма и начали поставки оружия по ленд-лизу. Соответственно, на место советско-японского конфликта пришел японо-американский. Эта перемена стала косвенным результатом сближения СССР и стран Оси. Теперь Гитлер и хотел бы удержать японских коллег от замирения с Советским Союзом, да не мог – заметные шаги Германии в этом направлении могли «спугнуть» Сталина.

Сталин, который также боялся «спугнуть» Гитлера, всячески демонстрировал свое миролюбие. Он лично прибыл на вокзал, чтобы проводить министра иностранных дел Японии Мацуоку. Подойдя к присутствующему здесь же Шуленбургу, Сталин обнял его за плечи и сказал «Мы должны остаться друзьями, и Вы должны теперь все для этого сделать!» [954]954
  СССР-Германия. 1939–1941. С.157.


[Закрыть]И германский посол делал все, что мог. Сталин умел вербовать людей. Шуленбург с восторгом воспринял решение о назначении Сталина на пост председателя советского правительства, полагая, что это положит конец эгоистичной неуступчивости Молотова. «Я убежден, – докладывал Шуленбург, – что Сталин использует свое новое положение для того, чтобы принять личное участие в деле сохранения и развития хороших отношений между СССР и Германией» [955]955
  Там же, С.162.


[Закрыть]. Добрый Шуленбург. В это время судьба «хороших отношений» уже была решена обоими диктаторами.

Но с виду все было замечательно. После прохладной паузы в советско-германских отношениях в январе-феврале 1941 г. (немцев еще пытались заставить отказаться от ввода войск в Болгарию) с апреля советскому добродушию не было пределов. На Запад шли эшелоны с сырьем, да в таких размерах, что перегружали железные дороги потенциального театра военных действий.

Немцы начали переброски войск на восточный фронт в феврале 1941 г. Они опережали противника, тем более, что планировалось сосредоточить меньше сил, чем ожидал Сталин. Но в апреле ситуация изменилась. Гитлер принял решение перенести удар по СССР с мая на июнь, а Сталин как раз узнал о том, что нападение готовится на май. В то время как немецкий айсберг затормозил сближение, советский его ускорил.

1 мая 1941 г. Сталину стало известно о сообщении агента Старшины: «вопрос о вступлении Германии против Советского Союза решен окончательно и начало его следует ожидать со дня на день» [956]956
  Секреты Гитлера на столе у Сталина. С.61.


[Закрыть]. Это казалось странным – на границе с СССР было по-прежнему слишком мало сил. Но в апреле по разведывательным каналам поступало слишком много тревожной информации. 29 апреля, выступая перед офицерским корпусом, Гитлер говорил: «В ближайшее время произойдут события, которые многим покажутся непонятными. Однако мероприятия, которые мы намечаем, являются государственной необходимостью, так как красная чернь поднимает голову над Европой» [957]957
  Там же, С.66.


[Закрыть]. Нарком госбезопасности СССР В. Н. Меркулов докладывал Сталину, Молотову и Берия, что «начиная со второй половины апреля с. г. ряд сотрудников германского посольства отправляет из СССР в Германию членов своих семей и особо ценные вещи» [958]958
  Там же, С.97.


[Закрыть]. Такие события происходят во время военной тревоги. Война может начаться в любое время. В начале мая из Варшавы сообщали: «о предстоящей войне между Германией и Советским Союзом немецкие офицеры и солдаты говорят совершенно открыто, как о деле уже решенном. Война якобы должна начаться после окончания весенних полевых работ. Немецкие солдаты, со слов своих офицеров, утверждают, что захват Украины немецкой армией якобы обеспечен изнутри хорошо работающей на территории СССР пятой колонной.

С 10 по 20 апреля германские войска двигались через Варшаву на восток беспрерывно…» [959]959
  Там же, С.71.


[Закрыть]. Может быть, мы не досмотрели, и Гитлер все-таки готов к войне?

Гитлер действительно сначала планировал нанести удар в середине мая. К концу апреля эти сведения, уже устаревшие, могли дойти до Старшины. Советское руководство стало готовиться к отражению возможного удара. Наступательная группировка РККА еще не сформировалась. Если Гитлер нападет сейчас, то мартовский план упреждающего удара осуществить не удастся. Как же так, неужели не разглядели сосредоточения немецких войск?

Так началась майская «военная тревога» 1941 г. В тугой узел завязались сразу несколько событий – речь Сталина перед офицерами 5 мая, назначение Сталина председателем Совнаркома 6 мая, полет Гесса 10 мая, разработка нового плана упреждающего удара 15 мая, высадка немцев на Крите 20 мая.

Сталин ждал сообщения о подготовке Гитлера к войне. Уже в конце апреля он пришел к выводу, что война с Германией может произойти в самое ближайшее время, никакого «рокового самообмана» на этот счет не существовало. 24 апреля Сталин позвонил Эренбургу и предложил ему заострить антифашистскую направленность романа «Падение Парижа». «Звонок Сталина Эренбургу явился своеобразным сигналом, свидетельствовавшим о решении большевистского руководства вновь взять на вооружение в пропаганде антифашистские мотивы» [960]960
  Невежин В. А. Синдром наступательной войны. Советская пропаганда в преддверии «Священных боев», 1939–1941 гг. М., 1997. С.160.


[Закрыть].

4 мая Политбюро утвердило решение о назначении Сталина председателем Совета народных комиссаров. Публично об этом было объявлено 5 мая. Принятие Сталиным ключевого государственного поста с 6 мая означало, что в ближайшее время он собирается активно действовать на международной арене. Обладая всей полнотой власти внутри страны, теперь Сталин должен был обладать и формальными атрибутами власти, которые позволяли бы ему на равных встречаться с мировыми лидерами. По мнению В. А. Невежина это значило, что «Сталин сам решил проявить инициативу и приступить к активным действиям в преддверии назревавшей вооруженной схватки с Германией» [961]961
  Там же, С.166.


[Закрыть].

Направление, в котором будет развиваться эта инициатива, было раскрыто Сталиным в знаменитой речи перед военным руководством страны и выпускниками военных академий, которую он произнес 5 мая.

Одна из ключевых идей этой речи – изменение роли Германии в современном мире: «Германия начинала войну и шла в первый период под лозунгом освобождения от гнета Версальского мира. Этот лозунг был популярен, встречал поддержку и сочувствие всех обиженных Версалем. Сейчас обстановка изменилась» [962]962
  Краткая запись выступления тов. Сталина на выпуске слушателей академий Красной армии в Кремле 5 мая 1941 года. // Вишлев О. В. Указ. соч. С.180.


[Закрыть]. Сталин сравнивает Гитлера с Наполеоном, намекая на перспективу новой Отечественной войны.

Будет ли СССР придерживаться оборонительной стратегии? В ответ на тост за мирную сталинскую внешнюю политику, Сталин возражает: «Разрешите внести поправку. Мирная политика обеспечивала мир нашей стране. Мирная политика – дело хорошее. Мы до поры до времени проводили линию на оборону – до тех пор, пока не перевооружили нашу армию, не снабдили армию современными средствами борьбы. А теперь, когда мы нашу армию реконструировали, насытили техникой для современного боя, когда мы стали сильны – теперь надо перейти от обороны к наступлению.

Проводя оборону нашей страны, мы обязаны действовать наступательным образом. От обороны перейти к военной политике наступательных действий. Нам необходимо перестроить наше воспитание, нашу пропаганду, агитацию, нашу печать в наступательном духе. Красная Армия есть современная армия, а современная армия – армия наступательная» [963]963
  Там же, С. 181–182.


[Закрыть].

Для «оборонцев» речь Сталина 5 мая – серьезная проблема. Г. Городецкий считает, что ее «нужно анализировать на фоне усиливающегося конфликта с военным руководством, которое оказывало давление, требуя перехода к решительным действиям» [964]964
  Городецкий Г. Указ. соч. С.293.


[Закрыть]. Такие конфликты Сталин разрешал посредством НКВД. С 1937–1938 гг. никакой почвы для конфликта Сталина с военным руководством не было и быть не могло. Сталин и без того решительно перебрасывал на запад армию за армией. Доказательством «усиливающегося конфликта» являются показанные Г. Городецкому Л. Безыменским воспоминания Н. Лащенко о рассказе Тимошенко о беседе со Сталиным на повышенных тонах. Очень убедительно. Такой тройной пересказ может привести к полному искажению контекста. Вроде бы Сталин ругал Тимошенко и даже угрожал ему расстрелом за то, что тот провоцирует войну. Досталось и Жукову. Бросаются в глаза такие фразы Сталина, которые вспомнил Лащенко (их, правда, не слышавший, но слышавший версию Тимошенко): «Если вы будете там на границе дразнить немцев, двигать войска без нашего разрешения, тогда головы полетят, имейте в виду». Санкционируя движение войск к границе (без санкции Сталина такое выдвижение было невозможно), вождь требовал четкого выполнения своих указаний, боясь «спугнуть» противника. За малейшие отклонения от инструкций генералам действительно могло доставаться [965]965
  Там же, С.325, 341. Воспоминания Лащенко-Тимошенко приписывают Сталину фразу о том, что «Германия никогда не пойдет одна воевать с Россией». Если бы Сталин действительно говорил такое, это могло бы доказывать как версию Хрущева о полной наивности Сталина, так и версию Суворова о том, что Сталин собирался напасть на Гитлера, не веруя в его агрессивность. Скорее всего, Тимошенко, как и Жуков, отталкивались от первой версии. Кому же не хочется задним числом выглядеть мудрее своего вождя?


[Закрыть]. Г. Городецкий, вероятно, пал жертвой версии, которая сознательно распространялась советской разведкой и соответственно отложилась в источниках. П. Судоплатов вспоминал: «мы подкинули дезинформацию о том, что якобы Сталин выступает последовательным сторонником мирного урегулирования соглашений, в отличие от военных кругов СССР, придерживающихся жестких позиций военного противостояния Германии» [966]966
  Судоплатов П. Указ. соч. С.168.


[Закрыть].

Г. Городецкий считает, что «все ссылки Сталина на войну как на средство для распространения революции проистекали из „страха перед войной“ и имели исключительно оборонительное звучание» [967]967
  Городецкий Г. Миф «Ледокола». С.35.


[Закрыть]. Хорошо, что Г. Городецкий не применил эту смелую гипотезу к Гитлеру, а то фюрер стал бы первым из миротворцев. Но предположим, что Сталин действительно пугал всех революционной войной, боясь нападения на СССР, брал империалистов на испуг. В 1930-е гг. разговоры о революционной войне стали все реже слетать с уст вождя. Значит ли это, что Сталин перестал бояться войны? Мы видели, что нет. Пока подъем мировой революции зависел не от Сталина, а от рабочего класса стран Запада, Сталин и Коминтерн призывали пролетариев к выступлению. Затем, когда «расширение социализма» стало отождествляться с расширением границ СССР, Сталин стал высказываться «оборонительно», но действовать все более наступательно.

Все же и Г. Городецкий признает, что советские стратегии предусматривали «превентивные действия. Нацеленность на превентивный удар была лишена агрессивной направленности, поскольку он считался законным лишь в случае начала мобилизации и развертывания войск противником» [968]968
  Там же, С.68.


[Закрыть]. Это значит, что версия В. Суворова является «мифом» (как характеризует ее Г. Городецкий) лишь отчасти. Во-первых, конечно, в ее эмоционально-идеологической части, о чем мы уже говорили. В обстановке 1939–1941 гг. можно говорить об агрессивности антигерманских намерений Сталина только признавая миролюбие Гитлера. Во-вторых, не Сталин определял сроки подготовки к войне. Германия была мобилизована, признаки развертывания ее сил на востоке были уже в 1940 г. Так что моральное оправдание для «превентивного удара» налицо, и если бы книга Г. Городецкого называлась не «Миф „Ледокола“» (требование конъюнктуры), а, скажем, «Полет Гесса» (которому в книге посвящено больше места, чем собственно В. Суворову), то израильский автор мог бы признать, что объект его критики частично прав.

Полет Гесса и вообще неясность англо-германских отношений осложняли принятие решений в Москве. Одновременно с поступлением тревожных сигналов о переброске войск на восток (а не в сторону Англии) возникли опасения, что Гитлер вообще может договориться с британцами о мире. Такой мир мог быть прелюдией к нападению – прежде чем начинать вторжение в СССР Гитлеру не лишне было бы развязать себе руки на Западе. «Уже в начале марта 1941 г. советскому правительству по разведывательным каналам стало известно, что Гитлер отказался от планов вторжения в Великобританию» [969]969
  Вишлёв О. В. Указ. соч. С.37.


[Закрыть]. При этом Сталин не знал, что Гитлер увязывает нападение на СССР с задачей победы над Великобританией. Не знали этого и англичане, только усиливая своими высказываниями подозрительность Сталина. Посол С. Криппс в марте 1941 г. предлагал такой сценарий: «если Гитлер убедится, что он не сумеет победить Англию до того, как Америка сможет оказать ей помощь, он попытается заключить мир с Англией на следующих условиях: восстановление Франции, Бельгии и Голландии и захват СССР.

Эти условия мира имеют хорошие шансы на то, чтобы они были приняты Англией, потому что как в Англии, так и в Америке имеются влиятельные группы, которые хотят видеть СССР уничтоженным, и, если положение Англии ухудшится, они сумеют принудить правительство принять гитлеровские условия мира. В этом случае Гитлер очень быстро совершит нападение на СССР» [970]970
  Секреты Гитлера на столе у Сталина. С.24.


[Закрыть].

10 мая один из ближайших сподвижников Гитлера Р. Гесс, перелетев на самолете в Британию, высадился на территории противника с парашютом. Он был немедленно арестован. В Германии Гесс был объявлен перебежчиком. Но некоторое время в СССР не знали, чем вызваны эти события. То ли Гесс сошел с ума, то ли это – хитрая игра Гитлера, которая может кончится внезапным заключением англо-германского мира.

Молотов рассказывал: «когда мы прочитали об этом, то прямо ошалели! Это же надо! Не только сам сел за управление самолетом, но и выбросился с парашютом, когда кончился бензин… Гесс назвал себя чужим именем. Чем не подвиг разведчика?! Сталин спросил у меня, кто бы из наших членов Политбюро способен решиться на такое? Я порекомендовал Маленкова, поскольку он шефствовал в ЦК над авиацией. Смеху было. Сталин предложил сбросить Маленкова на парашюте к Гитлеру, пусть, мол, усовестит его не нападать на СССР. А тут как раз и Маленков зашел в кабинет. Мы так хохотали, будто умом тронулись…» Комментируя эту веселую сцену, М. И. Мельтюхов пишет: «Но смех смехом, а ситуация становилась все более запутанной; для того, чтобы разобраться в ней, требовалось время. Вероятно, именно в эти критические дни в Кремле было решено отложить советское нападение на Германию, запланированное на 12 июня 1941 г. Вместе с тем полностью прекратить военные приготовления было, скорее всего, невозможно, не ломая полностью все расчеты и планы. Поэтому начавшееся 13–22 мая сосредоточение советских войск на Западной границе было замедлено и проходило при сохранении мирного графика работы железных дорог» [971]971
  Мельтюхов М. Указ. соч. С.290.


[Закрыть].

Но именно 13 мая началось выдвижение на запад армий стратегического резерва. Это произошло уже после полета Гесса. Так что полет мог вызвать не замедление выдвижения войск, а его начало. Вся история с Гессом могла смущать советское руководство только до 20 мая, когда на Крит, занятый британцами, посыпались немецкие парашютисты. Стало ясно, что англичане и немцы не договорились, и война между ними выходит на новый виток. После этого выдвижение советских войск стало проходить уже в более спокойном режиме.