Текст книги "Мир на краю бездны. От глобального кризиса к мировой войне. 1929-1941 годы"

Автор книги: Александр Шубин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 42 страниц)

Третий вариант: Рузвельт мог считать, что японцы ведут «войну нервов» с США, прежде чем напасть на СССР или Великобританию. Поэтому в повышенной боеготовности находились американские силы на Филиппинах, а не в Перл-Харборе. Американские генералы не верили в техническую возможность серьезного нападения на Перл-Харбор, считая, что база находится в глубоком тылу. Повторилась трагедия Сталина – Рузвельт и его адмиралы ошибались в оценке военных планов противника. 25 ноября, которое было обозначено японским руководством как «крайний срок», Рузвельт оценивал как дату принятия решения японцами. Нужно было как-то напугать японцев, заставить их воздержаться от решительных шагов. Именно 25 ноября Рузвельт впервые сказал своим соратникам: «на нас, по-видимому, будет совершено нападение, быть может, не позднее следующего понедельника, ибо японцы, как известно, атакуют без предупреждения» [1048]1048
  Цит. по: Яковлев Н. Н. Указ. соч. С.660.


[Закрыть]. Понедельник – это 30 ноября. Но в этот день ничего не произошло. Это напоминало ситуацию, в которой оказалось советское руководство в мае-июне 1941 г. Вице-адмирал Ф. Шерман вспоминал: «Неоднократно возникавшая на протяжении многих лет опасность войны с Японией заставила очень многих уподобиться людям, которых часто пугали волком» [1049]1049
  Шерман Ф. Война на Тихом океане. Авианосцы в бою. М., С-Пб., 2000. С.20.


[Закрыть].

В США было не меньше бюрократической неразберихи, чем в СССР и Германии. Из-за нестыковок многочисленных разведывательных и командных служб Перл-Харбор не был предупрежден о непосредственной угрозе нападения. Тем более, что эта угроза казалась незначительной.

Сегодня, когда мы знаем, что Перл-Харбору грозила смертельная опасность, легко задаваться вопросом – почему флот не отвели на западное побережье США, вне досягаемости японских авианосцев? Но такой отход был бы равнозначен сдаче Японии всего Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии. На такую капитуляцию Рузвельт пойти не мог. И он доверял своим военным, считая, что Тихоокеанский флот защищен от удара. Внимание было приковано к Филиппинам, находившимся в самом средоточии конфликта.

Перл-Харбор оказался аналогом Западного фронта Красной армии. Он был готов нанести сокрушительный удар по врагу, когда тот покусится на Юго-Восточную Азию. Но враг нанес первый удар не там, где ожидалось.

Москва и Перл-Харбор

Пока Тихоокеанский регион висел между войной и миром, 29 сентября, сосредоточив, наконец, ударный кулак, немцы перешли в наступление на Москву. Сначала операция «Тайфун» развивалась более чем успешно. Русские по-прежнему неважно оборонялись. Два советских фронта были разгромлены, и их основные силы оказались в котле у Вязьмы. Теперь наступление шло не так, как летом. Оно вязло сначала в «фанатичной» стойкости советских солдат, а потом наступающим стали мешать и дожди. Гальдер вспоминает, что «с 10 октября осенняя погода ухудшилась, и мы впервые попали в период грязи и распутицы… Потеря времени была использована противником» [1050]1050
  Итоги Второй мировой войны. С. 121–122.


[Закрыть]. Грязь мешала перебрасывать силы и обороняющимся. Но, по признанию Гальдера, «следует принять во внимание умение русских использовать для передвижения своих войск дороги, которые мы из-за их состояния не можем использовать, а также умение русских скрытно наводить переправы через реки» [1051]1051
  Гальдер Ф. Указ. соч. С. 211.


[Закрыть]. Не так уж плоха была Красная армия, что-то она умела делать лучше вермахта. Это Гальдер заметил уже в августе, а в октябре это различие двух армий стало критическим. Русские (и не только танки) грязи не боятся.

Вяземский котел ликвидировало более трети группы «Центр». Окруженные части сопротивлялись до конца октября. Гигантскую дыру в центре советского фронта «затыкали» плохо подготовленными частями народного ополчения, меняя тысячи жизней на хотя бы часовую задержку немцев. На пути танков рыли рвы. Но фланги советского фронта уцелели и продолжали контратаковать. Понятно, что наступать на Москву в этих условиях было невозможно.

«Переварив» плоды своей пирровой победы под Вязьмой, 15 ноября вермахт начал второе наступление на Москву, стремясь окружить столицу с севера и юга. При тех силах, которыми располагала группа армий «Центр» это было не лучшее решение, распылявшее силы. Но и попытка брать крупный город штурмом в лоб была бы обречена на провал.

Немецкие солдаты, выбиваясь из сил, увязая в грязи, а затем корчась от холода, приближались к Москве. Красная армия была лучше подготовлена к морозам. По словам Г. Гудериана, «лошади и моторы одинаково отказывались служить». У Красной армии они служили. Однако ударная мощь немецкой армии еще не была исчерпана. Немецкие клинья упорно продвигались, пытаясь охватить Москву. Они перемалывали полк за полком, теряя последние танки. Условия сражения были таковы, что по мере приближения немцев к Москве их фронт растягивался, а советский – уплотнялся. Но и у Красной армии на фронте сил оставалось крайне мало. Характерно указание штаба Западного фронта командарму 33 Ефремову: «Дать пока ничего не можем, нет у нас ничего. Маневрируйте своими силами, средствами, за счет пассивных участков» [1052]1052
  Цит. по: Военно-исторический архив. Вып. 3. М., 1998.


[Закрыть]. Это значило, что единая линия фронта распалась, и война приняла полупартизанский характер. Относительно небольшие немецкие части пытались пробиться через незанятые Красной армией места. 2 декабря немецкий пехотный полк при 30 танках вышел к Апрелевке. Между немцами и Москвой не было ничего. К этому времени клинья немецкого наступления, глубоко въевшиеся в советскую оборону, были уже очень хрупки. Удастся ли дотянуться до советской столицы? Вдруг это вызовет панику и дезорганизацию всей обороны? Командующий группой армий «Центр» Ф. Бок утверждал: «создалось такое положение, когда последний батальон, который может быть брошен в бой, может решить исход сражения» [1053]1053
  Цит. по: Бешанов В. Указ. соч. С. 502.


[Закрыть]. Нет, не мог решить исход сражения «последний батальон». Слишком долго шел он к Москве, давая время на мобилизацию и переброску к фронту все новых и новых советских дивизий, обмундированных для зимней войны.

В это время в резерве у командующего Западным фронтом Жукова уже было 18 дивизий. Их нельзя было пускать в дело раньше времени и нежелательно было бы снимать с позиций, на которых готовился мощнейший из советских контрударов. Но если бы «последний батальон» вермахта все же ворвался в Москву, у советского командования было, что ему противопоставить, даже если бы с противником не справились войска НКВД, охранявшие важнейшие объекты столицы. В начале декабря судьба мира была уже предрешена.

Еще 4 декабря немецкое командование было уверено, что «в общем же боеспособность противника не настолько велика, чтобы без значительного подкрепления можно было предпринять крупное наступление» [1054]1054
  Битва под Москвой. Хроника, люди, факты. Кн. 1. М., 2001. С. 874.


[Закрыть]. 6 декабря 1941 г. советская армия перешла в контрнаступление под Москвой. Германская армия потерпела первое крупное поражение. Блицкриг провалился. Начался поворот в ходе Второй мировой войны. Инициатива на какое-то время перешла к Красной армии. Немецкие оперативные сводки признавали: «Слабые части противника преследовали наши войска, отходящие по шоссе Михайлов-Горлово» [1055]1055
  Там же, Кн. 2. М., 2001. С. 36.


[Закрыть]. Теперь уже слабые части преследуют немецкие, в то время как прежде немцы били превосходящие силы советских войск.

8 декабря Гитлер издал приказ: «Внезапно наступившие морозы на Восточном фронте и связанные с этим трудности подвоза снабжения вынуждают немедленно прекратить все крупные наступательные операции и перейти к обороне» [1056]1056
  Там же, С. 46.


[Закрыть]. В декабре морозы «внезапно» наступают разве что в субтропиках. Внезапным для Гитлера было наступление Красной армии. 16 декабря, когда немецкие генералы думали только об отступлении, Гитлер отдал стоп-приказ. Солдаты должны были держаться там, где стоишь. Гитлер лучше своих генералов понимал, что неподготовленное заранее отступление могло превратиться в бегство и распад центральной части фронта. Гитлер понял то, что раньше понимал Сталин.

«Стоп-приказ» означал возвращение к военному искусству Первой мировой войны. Позиционная война на центральном участке фронта в 1942–1943 гг. завалит трупами пространство Смоленской и Калужской областей. Красная армия будет сызнова учиться наступать, уже в новый условиях – не массировано по всему фронту, а на отдельных участках, где удастся накопить силы. А немцы покажут, что при локальных наступлениях русских они хорошо обороняются. Эта учеба будет дорого стоить Красной армии. Новые победы 1942 г. позволят немцам протянуть руку к Бакинской нефти и к путям ее транспортировки по Волге. Также, как Сталин в 1941 г. почти дотянулся до нефтяной артерии Германии, так и Гитлер в 1942 г. приставил свой нож к нефтяной артерии СССР, к тому месту, где Волга в нижнем течении ближе всего выдвигается на запад. Но форсировать Волгу под Сталинградом, пересечь важнейшие советские коммуникации у вермахта уже не было сил. Но это будет уже тогда, когда война охватит весь мир. А сейчас, в декабре 1941 г., советское контрнаступление под Москвой поставило все точки над i в расстановке мировых сил. Ход сражения под Москвой показал японскому руководству, что в ближайшее время на севере делать будет нечего.

После ультиматума 26 ноября 1941 г. японское руководство решило сорвать стратегические планы Рузвельта, который, прикрываясь нейтралитетом как щитом, блокировал экспансию Японии в Тихом океане и поддерживал своей военно-экономической мощью сражающийся Китай. В случае нападения только на британцев японцы имели бы США в качестве постоянной угрозы в тылу, в то время как американский военно-промышленный комплекс был бы неуязвимым тылом Британской империи. Японские авианосцы вышли в море и направились к самому сердцу американской военно-морской мощи.

7 декабря 1941 г. группировка японского флота в составе 6 авианосцев, 2 линкоров, 3 крейсеров, 11 эсминцев и 3 подводных лодок скрытно приблизилась к базе американского флота на Гаваях в Перл-Харборе. С авианосцев в воздух поднялись сотни самолетов и нанесли торпедно-бомбовых удар по американскому флоту. Были потоплены или выведены из строя все из находившихся на рейде 8 линкоров, 6 из 8 крейсеров. Сгорело 272 самолета. Погибло 2402 американца. Японцы потеряли 29 самолетов.

Но американские авианосцы отсутствовали в Перл-Харборе и не пострадали. Несмотря на это удар был сокрушительным и значительно ослабил американские силы на Тихом океане.

В ответ на нападение президент США Рузвельт объявил войну Японии. 9 декабря 1941 г. он заявил: «Всегда помните, что Германия и Италия, несмотря на отсутствие официального объявления войны, считают себя в настоящее время в состоянии войны с Соединенными Штатами в такой же степени, в которой они считают себя находящимися в состоянии войны с Великобританией и Россией» [1057]1057
  Цит по: Иванян Э. А. Указ. соч. С. 211–212.


[Закрыть]. Гитлер решил, что теперь нет уже никаких резонов соблюдать американский нейтралитет и 11 декабря объявил войну США. Но японцы не сделали ответную любезность и не объявили войну СССР, что в условиях советского контрнаступления под Москвой было вполне понятно. Теперь против Оси действовали ресурсы Великобритании, СССР и США. Война окончательно стала мировой.

Вступление США в войну завершило формирование антигитлеровской коалиции, а значит – конфигурации послевоенного мира. Европейские весы так и не пришли в равновесие, и развитие Европы было определено обстоятельствами мировой войны. Мотором индустриального общества стал военно-промышленный комплекс, который требовал жертв. Хозяевами послевоенного мира суждено было стать тоталитарной системе, развивавшейся под социалистическими лозунгами, и крупнейшей системе государственно-монополистического капитализма, написавшего на своих знаменах лозунги либерализма и демократии. Вершителями судеб мира стали не Гитлер, Муссолини и Чемберлен, а Сталин, Рузвельт и Черчилль. Исторический процесс, запущенный Великой депрессией, нашел свою развязку.

1 января 1942 г. в Вашингтоне СССР, США, Великобритания и Китай, а также еще 22 страны подписали Декларацию Объединенных наций. Был оформлена Антигитлеровская коалиция, из недр которой выйдет система «Объединенных наций», которая определила правила мировой игры в послевоенную эпоху 1945–1991 гг.

Погосты и уроки

Никакая война не оставила после себя столько погостов, сколько Вторая мировая. Поэтому уроки событий, которые привели к ней, важны для каждого из нас, ибо повторение чего-либо подобного не обойдет стороной никого.

Была ли альтернатива Второй мировой войне? Это вопрос о ее глубинных причинах, о той точке, поле которой мир уже не мог остановиться от сползания в пропасть. Вопрос не праздный, ведь мы живем в эпоху нового кризиса глобальной экономики, и прежние ошибки могут быть лишь тенью будущих.

Всякая система бывает преимущественно саморегулируемой или преимущественно управляемой. К сожалению, предпосылки для ненасильственного согласования и саморегулирования глобальных процессов если и могут возникнуть, то только в постиндустриальном обществе. А пока это только перспектива, само существование глобальной системы порождает борьбу между мировыми олигархиями за управление ею, за определение правил игры и возможность принимать важнейшие решения. Глобальный рынок отдает пульт управления в руки монополистических объединений, по сути – транснациональной хозяйственной бюрократии. Действуя от имени рынка, она является реальным хозяином «безличной игры стихийных экономических сил». Это руководство привело к банкротству глобальную систему 20-х гг. Освободившееся место глобальной власти стали оспаривать между собой чиновники ведущих держав мира. Они вступили в сражение за то, по каким правилам будет строиться новый мировой порядок. Основные конкурирующие силы вскоре получили своих лидеров: Гитлера, Сталина и Чемберлена, а после крушения политики последнего – еще Рузвельта и Черчилля. Эти фигуры олицетворяли три модели мирового порядка, которые могли быть совместимы между собой только при условии, что одна сила признает гегемонию другой, и вместе они вытеснят третью. В противном случае миру предстояло пройти через кровавый раздел на сферы влияния с совершенно разными социальными порядками. Политическая вселенная Чемберлена, Черчилля и Рузвельта строилась на либеральных принципах, которые связывают отчужденных друг от друга индивидуумов с помощью символов денег и права. В этом мире господствует финансово-бюрократическая элита, которая способна наиболее эффективно манипулировать именно этими символами, сплачивая формально свободные массы вокруг собственных интересов, иногда совпадающих с интересами большинства жителей, а иногда – нет. Эти совпадения и несовпадения определяли сложные маршруты политики стран Запада. Политическая вселенная Гитлера строилась на принципах нации и расы, которые сплачивают отчужденных друг от друга людей вокруг этнических мифов, вождей и подчиненных им тоталитарных организаций. В этом мире господствует тоталитарная бюрократическая элита, подобранная по принципу национального происхождения и верности вождю. Она ведет борьбу за расширение «места под солнцем» для своего народа и превращение его в расу господ мира. Политическая вселенная Сталина строилась на коммунистических принципах ликвидации социально-классовых противоречий, создания мира, в котором стерты социальные и национальные различия, а отчужденные друг от друга индивидуумы объединены в единое общество вокруг руководящего центра, планирующего их жизнь. Эти три вселенные могли сосуществовать некоторое время, но в принципе они были непримиримы. Судьба мира зависела от того, удастся ли сохранить равновесие этих трех вселенных достаточно долго для того, чтобы взаимопроникновение разложило их четкие границы, либо между ними начнется борьба на уничтожение. Сдержать столкновение могла только коллективная безопасность, то есть немедленное и действенное наказание агрессора силами всего сообщества.

Для поддержания коллективной безопасности неважно, какими мотивами руководствуется агрессор – объединения нации (как Германия в 30-е гг. и Ирак в 90-е гг.) или борьбы с «плохими» режимами (как СССР в 1939–1940 гг. и блок НАТО на грани ХХ и XXI вв.). Любая агрессия подрывает коллективную безопасность и создает условия для того, чтобы новый кризис глобализма привел к новой глобальной войне.

Коллективная безопасность – лишь предпосылка для создания нового мирового порядка. Его основа – синтез очищенных от экстремизма либеральных, социалистических и национально-культурных традиций. Но увы, уже к 1939 г. стало ясно, что альтернативы мировой войне не состоялись и неумолимая логика борьбы национально-индустриальных военно-экономических машин, запущенной крахом глобального рынка, ведет к мировой бойне. С этого момента мир проиграл, и выигрывал тот, кто лучше подготовился к схватке. Вожди, воспитанные опытом ожесточенной борьбы за власть, решили, что самый надежный способ победить – это первым нанести решительный, смертельный удар по врагу. Но мудрость истории заключалась в том, что проигрывал самый агрессивный. Тот, кто нанес наибольшее количество ударов, поднял против себя наибольшее количество сил. Победителям предстояло разделить мировое наследство и начать новый раунд борьбы.

Эпоха ХХ века, черты которой были определены исходом двух мировых войн, уходит. Новая эпоха может породить новые принципы, которые, даст Бог, позволят сделать мир более свободным, солидарным, гуманным и духовным. В поисках этого нового будущего предстоит сделать немало ошибок, но важно не повторить ошибок первой половины ХХ столетия. Чтобы будущее не стало повторением прошлого. Чтобы новый век действительно стал новым.