Текст книги "Мир на краю бездны. От глобального кризиса к мировой войне. 1929-1941 годы"

Автор книги: Александр Шубин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 42 страниц)

Свято место пусто не бывает. Движение протеста зимой 1932–1933 гг. нарастало стремительно. Радикальные вожди общенационального масштаба просто не могли не появиться. И они появились, но уже тогда, когда начало реформ Рузвельта сделало явление новых лидеров народу менее судьбоносным. Критическая точка в истории Америки была пройдена без великих потрясений. В каком направлении пошла страна?

«Новый курс» Рузвельта.

Острый кризис социально-экономической системы мог быть преодолен только с помощью ее изменения. Это можно было сделать двумя путями. Либо установить диктатуру, которая будет наводить порядок в экономике тоталитарными методами, либо наладить государственное регулирование хозяйства без разрушения независимых от правительства социальных структур. Второй путь был гораздо сложнее, но именно по нему пошел новый президент США Франклин Рузвельт.

ФДР не был первопроходцем в создании государственно-монополистической системы регулирования экономики. В период Первой мировой войны государство в основных воюющих странах активно вмешивалось в рыночные процессы. Не случайно, что «Франклин Рузвельт и многие из его сторонников, пришедших с ним в Вашингтон в 1933 г., получили свою закалку в области управления национальной экономикой именно в годы первой мировой войны» [72]72
  Шлезингер А. Указ. соч. С.341.


[Закрыть]. Но меры военного регулирования воспринимались как временные. В СССР проводилась политика НЭПа. Но этот вариант государственно-монополистической экономики оказался неустойчивым и сменился тоталитаризмом. Рузвельту предстояло создать систему, которая просуществует несколько десятилетий и проложит путь развития практически всех стран Запада.

Словосочетание «непродуманные реформы» редко применяется к преобразованиям Рузвельта (все-таки результат оказался удачен), но несомненно к ним относится. И непродуманные заранее реформы могут быть удачны, хотя отсутствие четкого плана всегда ведет к расточительству ресурсов и сил. Несмотря на работу «мозгового треста» Рузвельт пока не имел четкого представления о той системе, которую собирался построить, равно как и о природе происходившего кризиса. Но он нашел безошибочный способ оживления экономической жизни – нажимать на все педали и рычаги в надежде, что хозяйственная механика подаст признаки жизни. Затем можно будет развивать то направление, на котором наметились сдвиги. Особенно важно убедить американцев: что-то делается, нужно покончить с психологической депрессией, чтобы отступила депрессия экономическая. В своей инаугурационной речи Рузвельт пытался внушить согражданам оптимизм, призвал их бороться со страхом. Тем временем в США закрылись практически все банки. Наступил финансовый паралич.

Формируя правительство, как это часто бывает в таких случаях, Рузвельт подчеркивал намерение создать команду, очищенную от представителей финансовой олигархии. На деле это кончается чисткой от олигархических групп, которые стояли у власти при прежней администрации, и выдвижением и вовлечением во власть своих олигархов. Также поступил и Рузвельт, пригласив во власть крупных предпринимателей У. Вудина и Д. Кеннеди. Впрочем, немало мест досталось и «технократии».

Слово «технократия» подразумевает соединение власти и технологии, рациональности, разума. Мечта интеллектуалов о переходе к ним власти. Но от уровня интеллекта прорвавшихся к чиновничьим креслам людей сама система кресел не меняется. Тихой сапой кресло превращает своего седока в бюрократа. Или седок меняет систему отношений вокруг своего кресла настолько, что оно рассыпается.

Рузвельт никогда не забывал о том, чтобы кресло стояло прочно. Он выстраивал систему, в которой власть над экономикой наряду с капиталом получала бюрократия.

Президент располагал поддержкой Конгресса и немедленно приступил к реформам. В первые «100 дней» своего правления он поставил задачу добиться конкретных результатов в борьбе с депрессией. Президент направил в Конгресс серию законопроектов, которые одобрялись один за другим. Всего за 100 дней конгресс по инициативе Рузвельта принял более 60 законов.

Была проведена проверка банков. Левые сенаторы Лафолетт и Костиган убеждали Рузвельта национализировать банки. К чему бы это привело? В банках не было реальных ресурсов – только специалисты по движению бумаги, символизирующей ресурсы. Банкиры и так были напуганы, а принципиальной альтернативы старой банковской системе не было – ни какой-то структуры прямого обмена продуктами между предприятиями, ни бюрократической структуры вроде советского Госплана. Рузвельт не пошел за своими союзниками слева, не стал создавать альтернативы банковской системе. Он подверг чистке то, что есть. Право на дальнейшую работу получили те банки, которые смогли доказать государству свою кредитоспособность. Часть банков не смогла это сделать и исчезла. Отныне банковские вклады должны были страховаться на случай разорения. Банкам, сохранившим доверие государства, выдавались из казны займы под низкие проценты. 12 марта 1933 г., в первом из своих радиовыступлений, известных как «беседы у камина», президент призвал граждан нести деньги в банки: «Уверяю вас, что безопаснее хранить деньги во вновь открытом банке, чем под матрасом» [73]73
  Roosevelt F. D. Op. cit. P. 37.


[Закрыть]. Граждане вняли призыву.

Но финансовая система получит прочную основу, только если заработает производство. А это нужно организовать. Создавались специальные «администрации» – государственные организации, управлявшие сферами, в которые раньше государство почти не вмешивалось.

16 июня 1933 г. по инициативе Рузвельта Конгресс принял Национальный акт восстановления промышленности, который президент считал тогда ядром своих преобразований: «История возможно запишет Национальный акт восстановления промышленности как наиболее важное и далеко идущее законодательство, которое принималось американским конгрессом» [74]74
  Cit.: Freidel F. P. FDR. Launching the New Deal. Boston-Toronto, 1973. P.422.


[Закрыть]. История, как мы увидим, рассудит иначе. Но масштаб реформы был действительно впечатляющим – по закону о восстановлении промышленности (НИРА) создавалась Национальная администрация восстановления (НРА), которая провела принудительное объединение всех предприятий в 17 групп. Внутри каждой группы ограничивалась конкуренция, вводились единые цены и распределялись рынки сбыта, условия кредита. Эти супермонополии занимались унификацией технологии, разделом рынков. Официально это называлось «предотвращением нечестной конкуренции» и «гибельного перепроизводства». Скрепляющим раствором обязательных монополий стали «кодексы честной торговли». Они вырабатывались предпринимательскими группами с участием организаций АФТ. Эта работа велась под давлением главы НРА генерала Х. Джонсона. После того, как кодекс подписывался президентом, он был обязателен к исполнению. Те предприятия и корпорации, которые не участвовали в этих соглашениях, не могли рассчитывать на поддержку государства. Более того, на продукцию тех, кто участвовал в кодексах, ставились символы НРА – синий орел, и покупателей призывали покупать только эти «патриотические» товары. В итоге кодексы охватили 99 % промышленности и торговли.

Полномочия созданной еще Гувером Реконструктивной финансовой корпорации были резко расширены. Опасения экс-президента оправдались – деньги налогоплательщика пошли в промышленность. Тем корпорациям, которые были теснее связаны с администрацией, перепадало больше. Сращивание власти и капитала не было новостью для Америки. Но если раньше музыку заказывал капитал, то теперь – администрация.

Пока Рузвельт вел предвыборную кампанию, в центре его выступлений была антимонополистическая риторика. Придя к власти, Рузвельт принялся строить сверхмонополии. Еще один пример предвыборной демагогии? Не вполне. Рузвельт в данном случае не был просто демагогом – организованный государством монополизм был продолжением прежней борьбы за ограничение власти монополистов. Только теперь эта власть ограничивалась не рынком, а государством. А государство – это и есть сверхмонополия. Иногда утверждается, что НИРА – институт, «необычайно похожий на систему корпоративного государства Муссолини» [75]75
  Яковлев Н. Н. Указ. соч. С.163.


[Закрыть]. Впрочем, «Муссолини в 20-е гг. был подлинным любимцем Европы» [76]76
  Пленков О. Ю. Мифы нации против мифов демократии: немецкая политическая традиция и нацизм. С-Пб., 1997. С.293.


[Закрыть]. Система НИРА действительно похожа на фашистский экономический эксперимент, который на практике осуществлялся в те же годы, и некоторые меры Рузвельта даже опережали действия Муссолини. Мир шагал разными путями в одном направлении.

Но если Муссолини и Гитлер подмяли профсоюзы под государство, Рузвельт предпочитал компромисс с организациями труда. Этим он сделал профсоюзы своей опорой в политических сражениях. Уже закон НИРА предусмотрел важные уступки трудящимся. Был ограничен рабочий день и введены минимальные зарплаты, споры между предпринимателями и профсоюзами разрешало Национальное бюро труда. Достичь этого удалось не сразу. 6 апреля 1933 г. под давлением профсоюзов Конгресс принял закон Блэка о 30-часовом рабочем дне. Рузвельт планировал другие меры, и без колебаний наложил вето на этот закон. По мнению ФДР, Америку должен был лечить только один врач. Рузвельт выступил против, ссылаясь на те отрасли производства, где регламентировать рабочий день нельзя. Но под этим предлогом идея была «зарублена», хотя могла бы существенно уменьшить безработицу и расширить внутренний рынок. Увеличение количества занятых при относительно низких прибылях позволяло выйти из кризиса за счет капитала. Рузвельт сохранил потогонную систему.

Баланс бюрократии и капитала – ключевая формула политики Рузвельта. В этой формуле бюрократия, действующая от имени государства – почти синоним нации, представляла все остальные социальные слои, прежде всего бедствующие и потому особенно опасные для капитала: безработных, фермеров, рабочих.

Чтобы справиться с безработицей, администрация общественных работ организовала строительство дорог и других сооружений силами безработных. Был создан гражданский корпус сохранения ресурсов (ССС) для безработных ветеранов и молодежи. Корпус занялся обустройством инфраструктуры США, лесопосадками, развитием системы национальных парков и заповедников. Молодежь проходила здесь и военную подготовку. Заместитель военного министра Г. Вудрин в приливе административного восторга заявил: «Лагеря ССС – предвестники великих грандиозных армий труда будущего» [77]77
  Яковлев Н. Н. Указ. соч. С.158.


[Закрыть]. В ответ лидер профсоюзов У. Грин заявил, что от этой идеи попахивает фашизмом. Действительно, со времен военного коммунизма трудовые армии, состоящие из граждан, а не заключенных, не применялись даже в СССР. Но если военизация общественных работ вызывала опасения рабочих, то государственное финансирование работ вызывало их поддержку. «Профсоюзы и организованное движение безработных решительно настаивали на расширении и планомерном развитии общественных работ. Многие влиятельные представители Вашингтонской администрации разделяли эту установку… Гопкинс, например, выступая в сентябре 1938 г. в Сиэтле, говорил, что он предвидит осуществление „великой программы федеральных общественных работ“, продолжительностью в 20 и более лет… „Я рассматриваю такую программу в сочетании системой социального страхования по безработице в качестве единственной возможности обеспечения средствами существования армии хронически безработных людей“, – сказал он. Руководитель Администрации общественных работ Г. Икес с самого начала проводил мысль о создании постоянно действующей системы общественных работ в качестве своеобразного придатка частнокапиталистической экономики, выполняющего роль поплавка и стимулятора роста.

Рузвельт всегда с опаской относился к подобным настроениям» [78]78
  Мальков В. Л. Указ. соч. С. 87.


[Закрыть]. И его можно понять. Дальнейшее расширение затратного бюрократического сектора ставило финансы на грань краха или требовало кардинального переустройства всей экономики на нерыночных основаниях.

Всего в общественных работах в начале 1934 г. участвовало около 5 млн. человек. На эти нужды было потрачено 3,3 млрд. долл. И это было только одной из крайне затратных программ Рузвельта. Зимой 1933–1934 гг. действовала также администрация помощи, которая оказывала прямую поддержку безработным и бездомным, создавая для них рабочие места, организуя бесплатное питание и медицинскую помощь. Администрация гражданских работ во главе с Г. Гопкинсом заняла 4 млн. безработных, поддерживала жизнь 20 миллионов человек, потратила 1,5 млрд. долл. на строительство дорог, школ, аэродромов. Проблема безработицы если и не была решена, то потеряла былую остроту. Всего на общественные работы привлекли 10 млн. человек, на них было затрачено 16 млрд. долл.

Разрастание администраций привлекло на сторону Рузвельта значительную часть среднего слоя, прежде всего общественно-активную часть интеллигенции, перед которой открылась возможность получить работу – в том числе и в аппарате новых администраций. Интеллигенция шла в технократы. Но основная масса среднего класса стала чувствовать себя обманутой: «часть средних слоев, связанная с мелким бизнесом, поначалу поверившая обещанию Вашингтона восстановить права „независимого предпринимательства“ и „честную конкуренцию“ путем ограничения произвола крупного капитала, вскоре убедилась, что правительство, во-первых, бессильно приостановить процесс концентрации экономической мощи и, во-вторых, не склонно этим заниматься»[79]79
  Там же, С. 48.


[Закрыть].

Действительно, НИРА вел именно к концентрации. Переход «прогрессистской» интеллигенции в массе своей на сторону президента оставил протест средних слоев без интеллектуального лидерства, что облегчило властям задачу борьбы с этой угрозой.

Чтобы получить средства на все администрации и помощь обедневшему народу, иные правительства печатали деньги, обесценивая доходы населения. Чтобы восстановить банковскую систему, Рузвельт добился единовременного выпуска 2 млрд. долларов. Дальнейший выпуск денег мог привести к неуправляемой инфляции. Рузвельт провел девальвацию доллара, которая ослабила финансовый капитал. Ведь долги банкам исчислялись в долларах. Производственный капитал и фермеры, производители конкретной продукции выиграли. Наступление на финансовую олигархию соответствовало и интересам экономики, о чем с гордостью говорил ФДР: (45)В то же время в своих поисках денег на реформы президент сумел избежать неуправляемой инфляции, хотя и сделал доллар менее устойчивым, не опирающимся на «золотой стандарт». Но в тех условиях это было меньшее из зол. «Рузвельт достиг умеренной степени быстрого оздоровления, отчасти отказавшись от „золотого стандарта“, отчасти создав возможности для будущей инфляции» [80]80
  Freidel F. Op. cit. P. 339.


[Закрыть], – комментирует Ф. Фрейдел первые последствия финансовой политики президента. Однако постоянная инфляция мешает производству и обесценивает зарплаты. Поэтому далее Рузвельт пошел другим путем – почти советским. Была введена государственная монополия на золото.

Денег на президентские программы не хватало. Рузвельт отказывался удовлетворить требования ветеранов выплатить «бонус» (денежное вознаграждение). Ветераны, особенно голосовавшие за Рузвельта, считали себя обманутыми. В мае 1933 г. они снова пошли на Вашингтон, готовые к столкновениям с полицией. Это могло нанести сильнейший удар по авторитету ФДР. Но он лучше Гувера понимал психологию масс. Рузвельт предоставил участникам похода военный лагерь, помещения и трехразовое питание. Апогеем стал визит жены Рузвельта Элеоноры в лагерь. «Контраст был очевиден: Гувер выслал против них армию, а Рузвельт прислал жену» [81]81
  Яковлев Н. Н. Указ. соч. С.158.


[Закрыть]. Пособия им не дали, но ветераны стали с энтузиазмом записываться в ССС, где им отводились командные должности. Вместо подачек ветераны получили государственную работу. Начался исход безработных в леса. Количество недовольных, готовых к социальной конфронтации людей в городах резко уменьшилось. До второй мировой войны через лагеря ССС прошло 3 млн. человек.

Оздоравливая социальную обстановку в городах, Рузвельт не всегда делал это за счет приобщения граждан к здоровому образу жизни. Так, он отменил сухой закон, подорвав тем самым теневой рынок мафии. Теперь работники этого сектора выходили из «тени». Противникам «спаивания населения» президент отвечал: «потребность в рабочих местах на разрешенных законом вино-водочных заводах сделали морализм слишком дорогим удовольствием» [82]82
  Бурстин Д. Американцы: демократический опыт. М., 1993. С.114.


[Закрыть].

Еще одним проектом Рузвельта стала администрация реки Теннеси (ТВА). Это была попытка объединить два направления реформ – управление рыночной экономикой со стороны государства и общественные работы по обустройству США. Для начала Рузвельт решил попробовать это соединение на местном уровне, а потом распространить опыт на другие регионы США. ТВА представляла собой принадлежавшую государству корпорацию, которая развернула строительство электростанций на Теннеси и продажу электроэнергии. В ХХ веке экономику контролирует тот, кто контролирует источники энергии. Не случайно и Ленин начинал индустриализацию с электрификации. В США государство является мотором технической модернизации, плодами которой затем пользуется частный капитал. Но в начале пути капитал был не в восторге: конкуренция со стороны государства сбила цены на энергию в этом регионе. Электроэнергетические монополисты протестовали. Само государство нарушало им же установленные правила «честной конкуренции» (то есть прекращения конкуренции путем раздела рынков).

На полученные ТВА средства строилась новая инфраструктура Среднего запада США, оказана помощь фермерам, остановлена эрозия почвы, которая превращала в пустыню эти некогда процветающие регионы.

Рузвельт мог предъявить результат. Но его подарок принимали без восторга. Пресса обвиняла президента во введении государственного социализма в бассейне Теннеси как преддверии огосударствления всех Соединенных штатов. Возражая догматикам либерализма, Рузвельт призывал к прагматизму: «Называйте ТВА хоть рыбой, хоть мясом, но оно удивительно вкусно для жителей долины Теннеси» [83]83
  Яковлев Н. Н. Указ. соч. С.166.


[Закрыть]. Но от дальнейшего распространения опыта ТВА Рузвельт отказался.

Параллельно решалась проблема фермеров. 12 мая 1933 г., за день до объявленного начала всеобщей крестьянской забастовки, актом о регулировании сельского хозяйства (ААА) была создана Администрация по регулированию сельского хозяйства (тоже ААА), которая распределяла рынки сбыта продуктов, добиваясь сокращения «лишнего» производства. Фермерам предоставлялись премии за незасеянные площади, компенсации за забой скота. Было забито около 30 миллионов голов скота (то же самое тремя годами ранее по другим причинам и с другими результатами происходило в СССР во время коллективизации). Власти, оплатившие этот коровий геноцид, не решились направить полученное мясо на помощь голодающим – это могло сбить цены, которые желательно было вернуть к довоенному уровню. Мясо уничтожали. Трактора перепахали 10 млн. га уже засеянных пространств, уничтожая результаты фермерского труда.

Доходило до принудительного уничтожения посевов и скота, чтобы от избытка продуктов не падали цены на них. Сохранение уровня цен спасало фермеров от разорения. Но не проще ли было датировать их труд за счет инфляции? В дальнейшем правительства стран Запада примеряли именно этот метод, не повторяя рузвельтовского варварства.

Под угрозой крестьянской войны фермерское лобби победило финансовое – цены на сельскохозяйственную продукцию были искусственно повышены, фермерские долги, составлявшие 12 млрд. долларов, частично обесценены, а частично погашены государством.

Помощь фермерам сопровождалась «разбазариванием выделенных средств, неоправданно высокими премиями крупным производителям, перепроизводством тех или иных видов сельскохозяйственной продукции. Но это было дело поправимое» [84]84
  Шлезингер А. Указ. соч. С.344.


[Закрыть]. В США происходило нечто прямо обратное тому, что случилось в СССР – массированная помощь сельской инфраструктуре, селу в ущерб части городских слоев. Поэтому забой скота не привел, как в СССР, к подрыву животноводства. Производительность труда в сельском хозяйстве выросла на 5 % в год (в других отраслях 1–2%).

Засуха нанесла новый «спасительный» удар по сельскому хозяйству – цены достигли искомого уровня, и доходы оставшихся фермеров (10 % хозяйств все же разорилось) выросли на половину. Отсеялись прежде всего мелкие фермы, концентрация сельского хозяйства усилилась.

Ситуация на внешнем рынке была хуже. Он был перегружен, население потребляло меньше – меньше можно было и продать. США не решились на экспорт продовольствия по демпинговым ценам, опасаясь ответных мер. В поисках внешних рынков США стали отказываться от протекционизма – 2 марта 1934 г. был принят закон о внешней торговле, который позволял президенту заключать договор с другими странами о взаимном снижении тарифов на 50 %. Экономические отношения перестраивались на двусторонней основе. Рузвельт не стал восстанавливать старую систему глобального рынка. 3 июля 1933 г. в своем послании он отчитал международную конференцию по стабилизации валют, призвав правительства мира сначала лечить «основные экономические язвы» у себя дома и жить по средствам. Потом, став одним из ведущих мировых лидеров, Рузвельт считал ошибкой, что не использовал конференцию для усиления роли США. Но сохранить прежние принципы организации рынка было невозможно, так что Рузвельт правильно не поехал на конференцию. Он сэкономил средства для внутренних реформ. Глобальный рынок необратимо распадался, и в этой ситуации выигрывал тот, кто укреплял свой рынок. В 1936 г. США стали импортировать продовольствие. Мировой рынок постепенно оживал, хотя и не достиг прежних объемов.

Еще одной антикризисной мерой Рузвельта стало установление дипломатических отношений с СССР 16 ноября 1933 г. Нужно было срочно расширять торговлю с Советским Союзом. Нарком иностранных дел Литвинов обещал разместить в странах Запада заказы на 1 млрд. долларов. Это могло помочь выходу из кризиса американской промышленности.

В результате реформ «100 дней» индекс Доу Джонса вырос с 56 до 101 (предкризисного уровня он достигнет только в середине 50-х гг.). Цены выросли на 10 %, но доходы населения тоже начали расти, хотя и неравномерно – «честная конкуренция» в нескольких отраслях привела к падению уровня заработной платы. Занятость выросла на 4 миллиона человек. Это повлекло за собой рост емкости внутреннего рынка, стало вытягивать производство.

Несмотря на то, что из острой фазы кризиса выкарабкаться удалось, жизнь все еще была бедной – в 1935 г. доходы городского населения отставали от уровня января 1929 г. на 13 %. 10 миллионов людей оставались без работы. В это время США как раз и достигли того «горизонтального плато», которое либеральные экономисты ожидали увидеть после завершения бума. Но только плато было достигнуто на уровне значительно ниже состояния 1929 г.

Государственные расходы выросли почти в 2,5 раза, а производство – на 60 %. Реформы Рузвельта были весьма затратными. Их нельзя было продолжать, не найдя нового источника ресурсов. Может быть, экспроприировать капиталистов? Но удастся ли найти соответствующее количество грамотных управленцев, чтобы бюрократическим путем управлять хозяйством, которое привыкло регулироваться рыночным путем. Рузвельт понимал, что этот путь приведет к еще большим разрушениям, чем Великая депрессия. И раз уж из нее начали выходить, то дальше следовало действовать как-то иначе. Оставалось еще два ресурса – доходы рабочих и фермеров или (а может быть и) внешние ресурсы. И то, и другое государству могла дать война. Но это – на крайний случай. А пока Рузвельт пытался маневрировать, пытаясь найти менее расточительный путь реформ.

Возникшая система была неустоявшейся и неустойчивой. Рузвельт пока не создал общество, которое защищало бы рядовых американцев от превратностей судьбы. Он вколол Америке лекарство, которое сняло острую боль, но болезни не вылечило. Ряд мер Рузвельта носили столь же временный характер, что и регулирование хозяйства времен Первой мировой войны. Чтобы придать реформам «ста дней» системную целостность, Рузвельт должен был сохранить НИРА и ААА, а также распространить ТВА на всю страну. В этом случае затратные программы общественных работ и помощь фермерам приобрели бы опору в мощном государственном секторе, контролирующем энергетику (а в перспективе, возможно, и транспорт, другие важные отрасли). Разделив США на «федеральные округа», включающие по несколько штатов (ТВА действовала на междуштатном уровне), Рузвельт мог ограничить власть губернаторов в свою пользу. НИРА обеспечивал контроль над промышленниками, а ААА – над сельской глубинкой. Таким образом, все ресурсы страны оказывались бы под контролем правительственных технократов. Это были бы другие Соединенные Штаты, нежели те, что мы видим в реальности. Они были бы еще более обюрокраченными и авторитарными, менее динамичными, с более усредненным уровнем жизни. Идеалом Рузвельта было «всеобщее разумное благосостояние». (Рузвельт Ф. Беседы у камина. С. 46.)Разумное – то есть ограниченное возможностями страны. И еще одно важное для всего мира обстоятельство – по этому пути США могли бы развиваться преимущественно за счет внутренних ресурсов страны. А не за счет ресурсов остальных стран мира.

Рузвельт сравнивал свои реформы 1933–1934 гг. с перестройкой храма, «который, когда мы его завершим, больше не будет храмом менял и нищих», «камень за камнем мы возводим колонны, которые будут поддерживать этот храм». (Рузвельт Ф. Ук. соч. С. 56.).Эти колонны – НИРА, ААА, ТВА, ФЕРА, ССС. В реальности развитие пошло иными путями. Рузвельт подчинялся конституционным правилам игры, и его противники нанесли ряд болезненных ударов по реформам «ста дней», после чего Рузвельт фактически отказался от достраивания здания, заложенного в начале его правления. «Колонны» сносились одна за другой. В 1933 г. Рузвельту удалось добиться введения основных администраций лишь как временных, попытка узаконить их не удалась. В мае 1935 г. Верховный суд США отменил НИРА. В январе 1936 г. он же признал ААА неконституционной, и ее пришлось ликвидировать. Характерно, что законники подождали, пока меры Рузвельта принесут эффект, и только потом обратили внимание на незаконность его действий. Мавр сделал свое дело, и мог уйти.

«Крестовый поход», объявленный Рузвельтом в начале его правления, завершился. Но американцы ждали от своего президента новых походов, в крайнем случае, они могли отправиться в них и без него.

Как и большевикам после их первой попытки потеснить капитализм своим военным коммунизмом пришлось отходить на позиции НЭПа, так и Рузвельту с его «военным» капитализмом в 1934–1935 гг. пришлось отступать. Это означало, что страна может просто вернуться к социальной системе 1929 г., которая, в свою очередь, вернет общество к депрессии. Нужны были новые реформы, и споры вокруг их возможного направления накалили социально-политическую ситуацию. У движения протеста появились новые влиятельные вожди, которые «дышали в затылок» Рузвельту. «Революционная ситуация» не ушла в прошлое.

Радикалы и система

Сегодня мы знаем, что Рузвельт закладывал основы одного из вариантов государственно-монополистического общества, которое стало преобладать в индустриальных странах во второй половине ХХ века. Через два года после избрания Рузвельта контуры этой модели все еще были не ясны, и не было очевидно, возникнет ли «рузвельтовская» система вообще. То, что уже получилось – это политический стиль, особенности режима. Политика, как это часто бывает при проведении реформ, определяет развитие экономики. Поняв особенности политического режима времен Рузвельта, мы сможем определить его вариант преобразований как «демократический» (наиболее распространенная сейчас оценка) или какой-нибудь еще.

В чем заключался демократический характер режима президента Рузвельта? Избрание лидера и приход его к власти конституционным путем – еще не демократия. Гитлер возглавлял крупнейшую фракцию парламента и был назначен на пост канцлера вполне конституционно. Такая уж в Германии была конституция. Согласие соблюдать конституцию – тоже не демократия, потому что сама конституция может быть недемократической. Демократия – власть народа, а не элиты. В современном обществе демократический режим, пожалуй, является столь же недостижимым идеалом, как и социализм (строй без эксплуатации и угнетения). В США, как и в других обществах, называющих себя демократическими, демократия присутствует в виде элементов как воздействие большинства членов общества на правящие элиты и как самоуправление, где люди, не являющиеся профессиональными политиками, действительно могут принимать решения по вопросам, от которых зависит их жизнь. Кроме демократии в современном обществе существуют и весьма авторитарные элементы. Организация чиновничества и силовых структур, армии, скажем, отнюдь не демократичны. Далеки от демократии отношения менеджера и рабочего на фабрике. Сосуществование разных систем в одном общественном организме, свободное соревнование разных групп элиты, которое позволяет и народу иногда вставлять свое слово в борьбу олигархий – это не демократия, а плюрализм (система, основанная на многообразии). Политический режим США в ХХ веке носит не демократический, а именно плюралистический характер.

Плюралистический режим имеет две стороны, которые наиболее ярко проявляются в экстремальных ситуациях (а в 30-е гг. в США сложилась именно экстремальная ситуация). С одной стороны, действия правящей элиты против конкурирующих с ней групп бывают с авторитарными, с другой – взаимоотношения с населением, способным поддержать политика, должны создавать видимость предельной демократичности. Правящая группа всегда пытается представить дело так, будто она отражает интересы большинства членов общества. Она готова по возможности действительно удовлетворять хотя бы часть требований тех групп народа, на которые опирается.

Работу по «мобилизации» населения в поддержку влиятельных политических групп выполняют партии. Особенностью политической культуры США была нетвердость партийной дисциплины. Партии демократов и республиканцев представляли собой политические конфедерации различных групп со своими интересами. Перетягивая на свою сторону часть рыхлой массы республиканцев, Рузвельт в то же время укреплял дисциплину своих демократических депутатов, заставляя их поддерживать президентские законопроекты, даже если депутаты не были с ними согласны. В результате двухпартийная система США превратилась в «полуторопартийную», при которой республиканская партия не могла прийти к власти в прямой конкуренции с демократами, и республиканцы стали входить в администрацию демократов. Такое сращивание двух партий, потеря соревновательности между двумя традиционными политическими гегемонами привело к потере устойчивости политической системы. На авансцену стали выдвигаться новые силы.