Текст книги "История Европы. Том 1. Древняя Европа."

Автор книги: Александр Чубарьян

Жанр:

Историческая проза

сообщить о нарушении

Текущая страница: 72 (всего у книги 72 страниц)

Античная наука развивалась свободно, не испытывая стеснения со стороны какой-либо религиозной догмы, она достигла известных результатов, впоследствии послуживших основой для движения вперед науки нового времени. В первую очередь это относится к математике и астрономии, по мнению некоторых современных историков, испытавших сильное влияние Египта и Вавилона, но, очевидно, дополненных и развитых античными учеными. Так, Аристарх Самосский обосновал гелиоцентрическую теорию строения солнечной системы. Она была затем вытеснена геоцентрической теорией Птолемея, считавшего, что наблюдения за движением небесных светил не подтверждают теорию Аристарха. Но знакомство с последней натолкнуло Коперника на мысль о пересмотре системы Птолемея, и гелиоцентрическая система стала общепризнанной, когда Кеплер доказал, что расхождение теории Аристарха с наблюдениями было вызвано его ошибкой в определении орбит земли и планет: он считал их круговыми, а не эллиптическими. Однако главное сочинение Птолемея «Альмагест» – трактат об астрономии как отрасли математики, содержал положения, на много веков определившие астрономические представления и методы, которыми пользовался Птолемей, опиравшийся на сферическую геометрию и тригонометрию, разработанные Гиппархом и Менелаем Александрийским. Последующие астрономы пользовались уточненными им расчетами солнечных и лунных затмений, длины самого короткого и самого длинного дня на различных широтах, его таблицами, отражавшими положение планет для каждого дня, и координатами 1028 неподвижных звезд. В математике осталось применявшееся им деление круга на 360 градусов и деление градуса на минуты и секунды; в географии – его таблицы параллелей и меридианов, математические методы черчения карт; в оптике – его наблюдения над преломлением лучей в разной среде.

Труды Птолемея, как и труды Галена, исторически сыграли двоякую роль. Как авторитеты, признанные церковью (которая, однако отбросила то, что не соответствовало ее догмам, например, разделявшееся Птолемеем представление античных ученых о шарообразности Земли, что некоторых из них привело к выводу о существовании «антиподов» на каком-то находящемся за океаном материке), они тормозили развитие науки, опровергавшей их системы и приходившей в противоречие с церковными постулатами. Отрицательную роль играла и подкрепленная авторитетом Птолемея вера в астрологию, которой он посвятил особый трактат, хотя и оговаривал в нем, что его астрономические выводы основаны на достоверности, астрологические – только на вероятности. Но, с другой стороны, сочинения обоих ученых содержали и элементы, затем использованные наукой нового времени.

Немаловажна была и роль античной математики. «Начала» Евклида легли в основу изучения геометрии. Труды Аполлония из Перги и Серена о сечении конусов и цилиндров – стереометрии, а составленные Гиппархом и Менелаем Александрийским таблицы хорд, соответствовавшие таблицам синусов, – тригонометрии. Работами Диофанта, Паппа и других математиков, содержавших, между прочим, методы решения квадратных и кубических уравнений, извлечения корней, были заложены начала аналитической геометрии и алгебры, разработанной впоследствии арабскими учеными. В VI в. Аммоний разделил математику на арифметику, геометрию, астрономию и музыку и такое деление сохранилось вплоть до нового времени.

Еще более значительным было влияние на последующую культуру Европы античной философии. В средние века Аристотель был столь же непререкаемым авторитетом, как Птолемей, и, так же как Птолемей, использовался для обоснования церковной догматики. Со времени Возрождения и позже европейские мыслители познакомились со всем дошедшим до нас наследием античной философии, во многом от нее отталкиваясь.

В общем, основными вопросами в античной философии были те же, которые ставились в облеченной в религиозную форму философии средних веков и в философии нового времени, и примерно по тем же линиям проходил водораздел между разными ее направлениями: признававшими приоритет духа, мышления и признававшими приоритет бытия, материи, то есть между идеализмом и материализмом; между признанием возможности познания мира, адекватно отражаемого нашими чувствами и утверждением непознаваемости мира недоступного чувственному восприятию, допустимости только вероятностных суждений о реальной действительности на основании умозрительных заключений; самое суждение одни подчиняли формальной логике, детально разработанной Аристотелем, другие логике диалектической; споры шли о том, был ли космос некогда сотворен и конечен ли он, или вечен и бесконечен; о природе души – отлична ли она от телесности и бессмертна, или телесна и умирает вместе с телом. Правда, в античной философии ответы на подобные вопросы не всегда связывались в той же последовательности и с той же определенностью, как в философских системах нового времени, поскольку для греков и римлян до времен поздней античности вопросы религии не играли такой роли, как в средние века и новое время. Так, например, эпикурейцы, учившие, что мир материален, что он не был создан, а возник из комбинации атомов, что он познаваем и познание его законов – высочайшая задача человека, отрицавшие бессмертие души и вмешательство богов в судьбы космоса и человечества, все же признавали бытие богов как идеальных, блаженных существ, не требующих ни жертв, ни обрядов в свою честь. Бытие бога как некоей первопричины, «первого двигателя» признавал Аристотель, хотя в его концепции было много элементов материализма и он выступал с критикой идеализма Платона. Секст Эмпирик, ставя во главу угла науки опыт и обобщение, вместе с тем как скептик, отрицал возможность какого-либо познания мира и его законов, достоверности каких-либо общих, основанных на умозаключениях, «догматических» суждений в области точных наук, истории, этики.

И все же последующие философы постоянно обращались к трудам философов античных, видели в них истоки собственных систем. Так, в борьбе с католической церковью материалисты XVIII в. искали подтверждения своим положениям у эпикурейцев, особенно в поэме Лукреция «О природе вещей», но, в отличие от него, отрицали бытие бога. Идеалисты, напротив, нередко возводили свои концепции к Платону или Плотину. Как считают некоторые современные исследователи, экзистенциалисты многое заимствовали у стоиков. И в работах, посвященных какому-нибудь античному философу, их авторы часто стремятся видеть в нем предшественника того или иного, наиболее близкого им философа нового времени.

Но, пожалуй, еще большее значение имели созданные античными мыслителями политические учения и политическая практика античного мира. Первые в истории человечества демократические республики Греции и Рима, идеи политического равноправия и юридического равенства граждан, свободных, подчиняющихся только закону, ими самими установленному, верховной власти народа, вдохновляли борцов за республику, демократию и свободу против тиранической власти монархов и церкви во все последующие времена. На деле античные демократии были в достаточной мере ограниченными. К ним не были причастны рабы, а в Афинах и вольноотпущенники; граждане, особенно в Риме, могли только принять или отвергнуть внесенный магистратом закон, не обсуждая его, не внося свои предложения; пополнявшие сенат магистраты избирались обычно из ограниченного круга знати; известное экономическое благополучие граждан, лежавшее в основе их независимости и равенства, поддерживалось эксплуатацией не только своих рабов, но и других городов и народов: в Афинах их союзников, в Риме – покоренных племен и государств. Самое понятие «свободы» было довольно неопределенно, в то или иное время разные политические группировки во взаимных столкновениях использовали его как лозунг, но вкладывали в него разный смысл.

Но все это отступало на задний план для идеализировавших Афины и Рим приверженцев республики и демократии в новое время. С другой стороны, своих приверженцев имели и античные монархии, особенно Римская империя, начиная от пытавшегося ее восстановить Карла Великого и до Наполеона. Соответственно, вновь и вновь последующие поколения обращались не только к сочинениям греческих и римских авторов, ища в них подтверждения своих идей, но и к переосмысляемым образам античных деятелей – Перикла, Александра Македонского, Гракхов, Цицерона, Цезаря, Брута и Кассия, Августа, Нерона. В одних видели борцов за свободу против тирании, в других – воплощение тирании или, напротив, героев, победителей, устроителей государства и порядка. Так, Данте помещал Брута и Кассия в последнем круге ада, а деятели Французской революции прославляли их как тираноубийц. Для почитателя Бисмарка Моммзена Цезарь был основателем «демократической монархии», подавившим пагубное господство аристократии; а для французских и английских историков времен Второй мировой войны Цезарь был антиподом «республиканца» Цицерона, душителем демократии в Риме и свободы покоренных им галлов. Не только отдельные деятели, но и те или иные периоды истории Греции и Рима привлекали особое внимание, когда в них искали аналогий с современностью и ее актуальными вопросами. Так, когда шла борьба за буржуазную демократию, усиленно изучалась история афинской демократии. В России XIX – начала XX в. много внимания уделялось аграрному вопросу в Риме, пагубному влиянию концентрации земли и закрепощения колонов. Буржуазные культурологи XX в. пытаются сопоставить кризис и гибель античной культуры с кризисом современной культуры Запада и на основании такого сопоставления предсказать его исход.

Вдохновляли деятелей Возрождения и нового времени и другие, зародившиеся в античном мире идеи. Огромную роль играла идея «гармонически развитого человека» и вообще мысль о значении человеческой личности в борьбе за освобождение человека от пут средневековой церковной идеологии. Идея эта нашла свое отражение в скульптуре и живописи эпохи Возрождения и нового времени, воспроизводивших античные сюжеты^[25]. Она присутствовала в сочинениях гуманистов, в литературе как прошлого так и настоящего времени, в соответствовавших античной эстетике изображениях людей и природы, прославлениях деятельности, героизма, воли человека. К сюжетам греческих трагедий и событиям греческой и римской истории обращались для утверждения собственных идеалов и идей Шекспир, Корнель, Расин, а в наше время Брехт, Ануй, Сартр и др. Использовались мотивы комедии Плавта (например, «Менехмы» в «Комедии ошибок» Шекспира, «Ларчик» в «Скупом» Мольера и отчасти «Не было ни гроша, да вдруг алтын» Островского, «Амфитрион» Мольера и многие другие). А умные, ловкие рабы его комедий стали прообразами слуг в комедиях Мольера, Гольдони, Бомарше, героев «плутовских романов» и других произведений эпохи Возрождения, когда простой человек стал противопоставляться аристократу. Античные, сюжеты разрабатывались также в поэзии и прозе, например, сказка об Амуре и Психее, включенная Апулеем в его «Метаморфозы», анекдот об «Эфесской вдове» из «Сатирикона» Петрония; буколическая поэзия Феокрита и Вергилия служила образцом пасторалям, так же как и все творчество поэтов «золотого века» римской литературы давало образцы для творчества последующих поэтов. Несколько стихов Горация переложил, адекватно великому оригиналу, Пушкин, а до него «Памятник» Горация использовал и Державин.

Возможно, к античности восходит популярная в разных слоях общества средних веков и нового времени фигура «благородного разбойника», храброго, умного, великодушного, грабившего богатых и знатных и помогавшего бедным и угнетенным. «Благородный разбойник» был хорошо известен в античных романах и в историографии (например, у Диона Кассия – Булла Феликс, совершавший со своими соратниками из рабов и бедняков много подвигов, пойманный из-за предательства своей любовницы, и на вопрос префекта претория: Как ты стал атаманом разбойников? – ответивший, а как ты стал префектом претория?). Впоследствии «благородные разбойники» (наиболее известен Робин Гуд) становились и героями крестьян, и героями таких литературных произведений, как «Сбогар» Ш. Нодье, «Разбойники» Ф. Шиллера, «Эрнани» В. Гюго, «Дубровский» Пушкина. Видимо, и в античности, и впоследствии популярность этого образа обусловливалась протестом в разных социальных слоях против существующего строя, при отсутствии ясного представления о реальных методах борьбы за его переустройство.

В этом плане, видимо, можно рассматривать и влияние античных утопий на утопии последующих веков. В античном мире они принимали различные формы: представлений о «золотом веке» на заре человечества, когда земля сама давала все плоды, не было ни собственности, ни рабства, ни бедности, все были равны, жили в невинности и счастье; повествований о неких «островах блаженных» или фантастических странах, куда случайно попадали путешественники, а вернувшись, рассказывали о справедливом устройстве общества, которое они там видели. Были и конкретные, но столь же утопические планы идеального, с точки зрения их авторов, социального устройства, которое они и призывали установить. Один из них пародировал Аристофан в комедии «Женщины в народном собрании»: вся власть переходила к женщинам, они обобществляли все имущество и мужчин. Как противник демократии Платон разрабатывал утопические теории устройства совершенного полиса, управляемого философами, не знающими внутренних раздоров, так как у них общим должно быть и имущество, и жены, и жестко контролирующими все стороны жизни простых граждан. Ксенофонт в сочинении о персидском царевиче Кире намечал утопический образ «идеального монарха», и «идеальный император» был также любимой темой авторов Римской империи. В то же время широко распространилась вера в периодическое обновление Вселенной: боги, разгневанные нечестием людей, пошлют на них страшные беды, земля сгорит в мировом пожаре, но затем возникнет новый, прекрасный мир, вернется на землю «золотой век». С христианством большую популярность приобрела идея «тысячелетнего царства», которое должно наступить после второго пришествия Христа, когда злые будут наказаны, а «праведные» станут жить блаженно, как братья. Одни пассивно ждали «тысячелетнего царства», другие (например, поэт Коммодиан) – призывали бедных и угнетенных бороться за него с оружием в руках, сокрушить власть римского императора, сената, богатых и знатных обратить в рабов их рабов.

Подобные мотивы нашли свое продолжение и развитие в последующие века. Учение о «тысячелетнем царстве» стало основой многочисленных средневековых крестьянских и бюргерских ересей, идеологически оформлявших борьбу, вплоть до массовых восстаний, с феодальной эксплуатацией и идеологией официальной церкви. Утопические планы создания справедливого общества, конечно, отличались от античных настолько же, насколько зарождавшийся и развивавшийся капиталистический способ производства отличался от античного, но на первых порах их авторы пользовались теми же приемами изложения; планы эти легли в основу утопического социализма, предшествовавшего научному.

Самое христианство, определившее культуру феодальную и раннебуржуазную, было также наследием античности, внесшей в его генезис немалый вклад. И если официальная церковь стала орудием в руках эксплуататорских классов, то многие идеи, сложившиеся в раннем христианстве, еще боровшемся против идеологического нажима римской государственной машины, и пришедшие в христианство из фонда идей угнетенных классов Римской империи, продолжали вдохновлять простой народ европейских стран, создававший свою идеологию протеста против идеологии верхов. То были идеи равенства всех хороших людей, независимо от происхождения и статуса, очищающей силы труда, тезиса, согласно которому «не трудящийся, да не ест», предпочтение честной трудовой бедности, простой жизни – богатству, неизбежно нажитому нечестным путем, жажде власти, ведущей к насилию и злодейству, простодушия и бесхитростности софизмам изощренных умов, мира и согласия вражде и войне. Призывы вернуться к первоначальному христианству играли прогрессивную роль, когда крестьянство, бюргерство и нарождающаяся буржуазия боролась с феодальньм строем и католической церковью. Но на первых порах своей истории и официальная церковь не пренебрегала античным наследием. В монастырях переписывались и хранились сочинения античных авторов, и там их отыскивали (а затем издавали) ученые Возрождения.

Как уже упоминалось, в Византии древние рукописи сохранялись и переписывались постоянно. На Западе в VI-VII вв. хранение и переписка рукописей были введены в монастырях по инициативе наиболее просвещенных деятелей церкви. От этих веков дошли список «Дигест» и отрывки некоторых авторов. Но в основном списки античных трудов дошли от IX-XI вв. В IX в. работу по сбору и переписке рукописей поощряли Карл Великий, считавший себя наследником римских императоров, и его преемники. Некоторые рукописи дошли только в списках XII-XIII вв. С X в. начинается и перевод на латынь греческих авторов; от X-XI вв. дошли рукописи работ Аристотеля, Эпиктета, Диона Кассия, Страбона, Дионисия Галикарнасского и др. Знакомство с латинскими авторами влияло и на средневековую литературу – например, стихи Овидия на любовную поэзию и на риторику. Влияние греческих и, особенно, римских ораторов, в первую очередь Цицерона, в западных романоязычных странах сохранялось почти до наших дней. Хотя и в мистифицированной, религиозной форме, теологи, развивая учение Августина, создавали философию истории, построенную на идее прогресса, затем, в очищенном от религиозной оболочки виде, ставшей основой философии истории передовых ученых XVIII и XIX вв. Простые клирики нередко становились вождями и идеологами борьбы крестьян и бюргеров, соответственно толкуя христианское вероучение.

На народное, а затем и литературное творчество, осмеивающее различные пороки высших классов повлияли и античные басни Эзопа, Федра, Авиана, по их собственным словам, оформлявших сюжеты и рассказы, ходившие в среде простого народа. Особенно ярки в этом плане басни Федра, неоднократно переводившиеся и перефразировавшиеся.

Говоря о влиянии античного наследия, нельзя упускать из виду тот факт, что до сравнительно недавнего времени, все образование в европейских странах, в значительной мере, строилось на изучении латинского и греческого языков, римских и греческих авторов. Если они и перестали быть, как то было в эпоху Возрождения «абсолютными», «классическими» авторитетами и образцами для подражания, то все же они оставались хорошо знакомыми и в какой-то мере близкими любому образованному европейцу. Не только общепонятны были созданные на античные темы картины, скульптуры, пьесы, но и у самих авторов произведений искусства, литературы и даже науки, постоянно встречались античные реминисценции, именно потому, что они были понятны зрителю и читателю. Когда Пушкин писал, что в лицее он «читал охотно Апулея, а Цицерона не читал», он знал, что людям его круга хорошо известны и Апулей, и Цицерон, и шутка его будет всем понятна. Понятными, вызывавшими соответственные ассоциации были постоянно заимствовавшиеся русскими и западноевропейскими классиками сравнения, образы, ситуации античных мифов, литературы, истории.

Изучение эпохи античности необходимо не только для суждения о характере особенностей классового общества и государства у различных народов Европейского континента и взаимоотношений более развитых обществ с племенным миром, но и для понимания основных закономерностей дальнейшего развития Европы.

notes

Примечания

Чоппер – орудие, изготовленное из гальки или булыжника путем скалывания несколькими ударами верхушки или края, в результате чего образовывался рабочий край, или лезвие неправильной формы. Остальная поверхность гальки не имела обработки. Чоппер мог использоваться как универсальное орудие.

Во многом сходная ситуация «культурного вакуума» сложилась в Индии в промежутке между гибелью хараппской цивилизации (XIX-XVII вв.) и приходом ариев (XII-XI вв.). См.: Бонгард-Левин Г.М., Ильин Г.Ф. Древняя Индия М 1969, с. 126.

«Варварами» греки называли все иноязычные племена и народы, не делая исключения даже и для таких носителей древнейших культур Востока, как египтяне в вавилоняне. Этим словом, скорее всего возникшим из простого звукоподражания (звуками «бар-бар» греки пытались передать непонятное для них звучание чужой речи), первоначально не заключало в себе того негативного, пренебрежительного оттенка, который оно приобрело позже, когда отчетливо обозначился антагонизм между эллинским и варварским миром.

Архонты (букв, «начальствующие») – правящая коллегия должностных лиц, состоявшая из девяти человек. Первый архонт считался председателем коллегии. По его имени в Афинах обозначался год.

Медимн – мера жидких и сыпучих тел, приблизительно равная 52,6 литра.

Стратегами в Афинах назывались военачальники, командовавшие армией и флотом. Коллегия из десяти стратегов была впервые учреждена Клисфеном.

В древности обычным наименованием всего спартанского государства было Лакедемон. Спартой назывался только полис или, точнее, группа поселков на берегу Еврота.

О жизни и деятельности Ликурга достоверных свидетельств пе сохранилось. Многие из современных историков считают его вымышленной личпостью.

Археологические раскопки на территории Спарты показали, что в VII – первой половине VI в. здесь находился один из самых значительных центров художественного ремесла во всей Греции. Изделия лаконских ремесленников этого времени могут соперничать с лучшими изделиями афинских, коринфских и эвбейских мастеров.

Это событие надолго сохранилось в памяти греков. Последующая литературная традиция всячески пыталась оправдать действия Александра: сохранились сообщения, что он специально медлил начать штурм Фив, ожидая мирных акций с их стороны, что штурм был начат без приказания Александра, что судьбу Фив после взятия города решал не Александр, а его союзники – фокейцы, платейцы и прочие враги Фив – и они настояли на срытии стен и продаже людей в рабство, что Александр позднее жалел о совершившемся, и т.п.

С пребыванием в Гордионе связана легенда о решении Александром загадки Гордиева узла: по одной версии, он развязал, по другой – разрубил узел на ярме повозки, завязанный некогда царем Фригии Гордием. Оракул же предсказывал, что распустивший узел получит владычество над Азией.

Фиванцев Александр отпустил, афинянина Ификрата оставил в своей свите, а спартанца отдал под стражу.

Уже древние авторы отмечали, что в этом предприятии Александра проявились не только его мистическая настроенность или желание подражать мифическим героям Гераклу и Персею, обращавшимся к этому оракулу, но и трезвый политический расчет. Арриан, например, пишет (III, 3, 2): «Итак, он отправился к Амону, рассчитывая, что в точности узнает о том, что его касается, или, по крайней мере, сможет сказать, что узнал».

По Арриану (III, 16, 7), было захвачено 50 тыс. талантов! Напомним, что к началу похода в македонской казне было 60 талантов.

В том числе статуи тираноборцев Гармодия и Аристогитона, которые Александр вернул в Афины.

Некоторые современные исследователи считают, что это произошло позднее, после смерти Дария.

Когда же Гарпал, отведя флот к мысу Тенар, снова прибыл в Афины для переговоров, его взяли под стражу, чтобы выдать царю; лишь с помощью подкупа ему удалось бежать. За этим последовал длительный политический процесс по делу Гарпала, в ходе которого Демосфен и другие политические деятели были обвинены во взяточничестве.

Птолемей Керавн был старшим сыном Птолемея I, а по матери – внуком Антипатра и кузеном Кассандра. Незадолго до этого (в 285 г.) он бежал из Египта, так как Птолемей объявил своим соправителем и наследником младшего сына – Птолемея II.

По сообщению Аппиана (Syr., 57), Селевк основал около 55 городов. Вообще о городах, основанных на территории державы Селевкидов, см.: Кошеленко Г.А. Греческий полис на эллинистическом Востоке. М., 1979, с. 80-180.

Напомним, что годовой доход царей Македонии составлял немногим более 200 талантов.

Гиерон II был провозглашен царем Сиракуз после победы над мамертинцами в 269 г. Благодаря его осторожной и гибкой политике в отношениях с Римом Сиракузское царство просуществовало до 215 г. до н.э.

Современные исследователи в этих словах Августа, а также в показном уважении к сенату усматривают некую «республиканскую фикцию», маскировку монархии под республику, отличавшую власть Августа от власти Цезаря. Однако современников Августа эта «фикция» не обманывала, хотя и льстила самолюбию сената.

Существуют и другие варианты названия этого сочинения: «Размышления», «Наедине с собой», «Для самого себя».

Основоположник, заложивший основы медицины как науки в V в. до н.э., Гиппократ из Коса изучал влияние на организм человека климата, питания, симптомы болезней, разработал методы лечения костей и повреждений черепа. На все последующие века сохранилась даваемая врачами «клятва Гиппократа», определяющая врачебную этику.

Можно назвать следующие античные мотивы: Сивиллы (фрески Микеланджело в Сикстинской капелле); Парнас, Венера и Адонис (Тициан и Рубенс); Вакханалии, Суд Париса, Возвращение Дианы с охоты, Меркурий и Аргус, Юпитер и Каллисто (Рубенс); Рождение Венеры, Паллада и Кентавр (Боттичелли); Спящая Венера (Джорджоне); Марс и Венера, Минерва (Веронезе); Диоген, Наказание Марсия (Рибера); Венера, Даная, Флора (Тициан); Даная (Рембрандт) и др. В русской живописи использовались античные сюжеты: Последний день Помпеи (Брюллов), Аполлон, Иакинф и Кипарис (Иванов); Похищение Европы (Серов); Пан (Врубель) и многие другие.

Назад к карточке книги "История Европы. Том 1. Древняя Европа."