Текст книги "История Европы. Том 1. Древняя Европа."

Автор книги: Александр Чубарьян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 72 страниц)

Каждый из них стремился объединить под своей властью внутренние и приморские области, обеспечить господство над важными путями, торговыми центрами и портами. Каждый нуждался в сильной армии как предпосылке и единственной реальной опоре власти. Основной костяк армии, как правило, состоял из македонян и греков, входивших ранее в царское войско и в состав гарнизонов, оставленных в крепостях во время походов Александра, а также из наемников, навербованных в Греции (на мысе Тенар в Пелопоннесе, на Крите и в других местах вербовки). Средства для их оплаты и содержания отчасти черпались из сокровищ, награбленных Александром или самими диадохами, но достаточно остро стоял вопрос и о сборах дани или податей с местного населения, а следовательно, об организации управления захваченными территориями и налаживании экономической жизни. Эти моменты, очевидно, оказались решающими для упрочения положения того или иного диадоха. Так, например, Антигон, захвативший все сокровища царской казны, остававшейся в Азии, по-видимому, меньше, чем другие диадохи, заботился о налаживании экономики и управления в подвластных землях, и это в какой-то мере предопределило исход борьбы.

Перед каждым из диадохов стояла проблема взаимоотношений с местным, негреческим населением. Здесь заметны две тенденции: одни продолжали политику Александра, направленную на сближение греко-македонской и местной знати и использование местных традиционных форм социальной и политической организации, другие проводили более жесткую политику по отношению к местным слоям населения, как к завоеванным и полностью бесправным. В отношениях с дальними восточными сатрапиями все диадохи вынуждены были придерживаться сложившейся при Александре практики (возможно, восходящей к персидскому времени): власть была предоставлена местной знати на условиях признания зависимости и выплаты определенных денежных и натуральных поставок. Селевк, совершивший поход по восточным сатрапиям, добился лишь признания своей верховной власти и соответствующих поставок. Птолемей Лаг, как показывают более поздние документы, сохранял без существенных изменений социально-политическую структуру Египта в качестве опоры своей монархической власти. Очевидно, в том же плане действовал Селевк в Вавилонии.

Одним из средств экономической и политической консолидации складывавшихся эллинистических государств было основание новых полисов. Диадохи продолжили практику основания новых городов, начатую Александром, но она приобрела некоторые новые черты. Новые полисы основывались и как стратегические пункты, и как административные и экономические центры. Одни из них возводились заново на пустующих землях, заселялись выходцами из Греции, Македонии и иных мест и получали полисную структуру; другие возникали путем добровольного или принудительного синойкизма, т.е. соединения в один полис двух или нескольких небольших городов или сельских поселений, третьи – путем реорганизации восточных городов, пополненных греко-македонским населением. Характерно, что новые полисы появляются во всех областях эллинистического мира, но их число, расположение и способ возникновения отражают и специфику времени, и исторические особенности отдельных областей. Так, во внутренних, густо заселенных и развитых районах Египта Птолемей основал лишь один полис – Птолемаиду в Верхнем Египте, в наиболее важном в стратегическом отношении районе; Селевк и его преемники основали значительное число полисов во внутренних сатрапиях, и особенно в приморских районах Сирии и Малой Азии, руководствуясь не только стратегическими, но и экономическими и политическими расчетами^[19]. Новые полисы были основаны и на территории Балканского полуострова: Лисимах основал город своего имени на Херсонесе Фракийском, разрушив город Кардию, Кассандр – Фессалоникию в Фермейском заливе, недалеко от Пеллы, и Кассандрию на Халкидике, на месте разрушенной Потидеи, Деметрий – город Деметриаду в Фессалии. Все они возникли как портовые города в результате принудительного синойкизма соседних мелких поселений.

Греческие полисы Западного Средиземноморья не принимали участия в походах Александра Македонского (в источниках встречаются лишь единичные упоминания о присутствии в армии Александра греков из Сицилии и Южной Италии), но в какой-то мере оказались втянутыми в напряженную военную и политическую борьбу периода диадохов. Очевидно, причину этого следует искать в том, что в Западном Средиземноморье в несколько иной форме шел тот же процесс вытеснения полиса как самостоятельной государственной единицы более крупными государственными объединениями, включающими и полисы, и племенные территории. Инициатива здесь принадлежала Риму и Карфагену, но и греческие политические деятели, и полководцы также пытались создать державу, сходную с царствами, возникавшими в Восточном Средиземноморье.

Первой эфемерной попыткой в этом направлении были завоевания царя эпиротов Александра Молосского (334-331 гг.). Более долговременной и обширной по территории была держава Агафокла (316-289 гг.). Захватив с помощью наемного войска власть в Сиракузах, Агафокл, провозглашенный стратегом-автократором и эпимелетом полиса, истребил или изгнал враждебную ему олигархию и начал подчинение соседних сицилийских полисов, что неизбежно привело к столкновению с Карфагеном, владевшим западным побережьем острова. Потерпев поражение, осажденный в Сиракузах Агафокл совершил с отрядом наемников и освобожденных рабов дерзкую экспедицию на территорию Карфагена в Африке, и ему удалось достичь немалых успехов. Кроме того, он заключил военный союз с правителем Киренаики македонским полководцем Офеллой и сумел привлечь на свою сторону некоторые подвластные Карфагену города.

Война в Африке ослабила позиции противников в Сицилии, где греческие полисы во главе с Акрагантом не только освободили всю южную часть острова, но и поставили под угрозу господство Агафокла в Сиракузах. Это заставило Агафокла вернуться в Сиракузы, бросив войско в Африке на произвол судьбы. В 306 г. он заключил мир с Карфагеном на выгодных для него условиях (владения Карфагена в Сицилии ограничивались территорией, которой он владел до начала войны) и в течение 307-304 гг. подчинил своей власти восточную часть Сицилии. В это же время Агафокл вслед за диадохами провозгласил себя царем: этот титул появляется на выпускаемых им монетах. Упрочив свое положение в Сицилии, он начал завоевания в Южной Италии и Адриатике, поддерживая тесные дипломатические связи с царями Египта, Эпира, Македонии. К концу 290-х годов политическая борьба в державе Агафокла обострилась, и после его смерти в 289 г. держава распалась, в Сиракузах была восстановлена демократия.

О характере власти Агафокла в науке нет единого мнения: одни видят в ней вариант позднегреческой тирании с присущей ей демагогической окраской, другие сближают ее с властью эллинистических монархов, но, видимо, более правы те, кто рассматривает ее как синтез тех и других начал: тирания в отношении к Сиракузам и авторитарная монархическая власть на завоеванной территории.

Еще одну попытку создать в Западном Средиземноморье державу эллинистического типа сделал царь эпиротов Пирр. После неудачной попытки завладеть македонским троном он отправился в 280 г. с войском в Италию на помощь Таренту, воевавшему в союзе с южноиталийскими племенами против Рима. Одержав в первом столкновении с римлянами победу, в результате которой Лукания и большинство греческих полисов Италии перешли на его сторону, Пирр двинулся в Апулию; в сражении под Аускулом в 279 г. он вновь добился победы, но ценой слишком больших потерь («Пиррова победа»). К тому же испортились его отношения с Тарентом и другими греческими полисами. Поэтому, оставив гарнизоны в Таренте (поскольку Рим отклонил мирные предложения), Пирр в 278 г. по просьбе Сиракуз отправился в Сицилию для борьбы с Карфагеном, по-видимому надеясь восстановить державу Агафокла. Вначале сицилийская кампания шла успешно, греческие города без сопротивления переходили на сторону Пирра, и ему удалось почти полностью вытеснить карфагенян, но его державные планы и отношение к сицилийским полисам как к подданным вызвали у сицилийцев возмущение. Этим воспользовались карфагеняне, и в результате к 275 г. под властью Пирра остались лишь Сиракузы. Тем временем римляне в Южной Италии перешли в наступление, и по просьбе союзников Пирр вернулся в Италию. Новое сражение с римлянами произошло весной 275 г. под Беневентом, где Пирр потерпел полное поражение и вынужден был вернуться в Эпир. Таким образом, и его попытка создать на базе полисов Великой Греции государство, аналогичное державам Селевка и Птолемея, окончилась крахом.

Почти полувековой период борьбы диадохов, наполненный острой социально-политической борьбой и непрерывными войнами с опустошением земель, разрушением городов, порабощением и гибелью массы людей, оставил глубокий след в общественном сознании и культуре античного мира. Неустойчивость социального бытия, трагические события, сопровождавшие войны и политические перевороты, порождали у людей неуверенность, страх перед будущим, критическое отношение к традиционным политическим взглядам и морали. В то же время в результате восточных походов и последовавших за тем мирных контактов со странами Востока, их населением, культурой и обычаями расширился кругозор не только философов и ученых, но и рядовых граждан полиса. Все это в совокупности вело к переоценке греками прежних этических и правовых норм, заставляло их по-новому осмысливать окружающий мир и место в нем человека. И потому именно в этот период зарождаются новые философские учения, новые направления в искусстве и литературе, новые политические и религиозные представления. В Афинах в 306 г. открывает свою философскую школу Эпикур, в 301 г. Зенон основывает школу стоиков. Утрачивает свое значение политическое ораторское искусство, меняются политические доктрины. Если в 324 г. в афинском народном собрании вопрос о божеских почестях Александру Македонскому вызывал ироническое отношение и споры, то в 307 г. афиняне за освобождение города из-под власти Кассандра не только объявляют Антигона и Деметрия богами и возводят им статуи, но и создают в их честь две новые филы, сооружают алтарь, учреждают ежегодные празднества с процессиями и пр. Этим актом афиняне ввели обожествление царей-благодетелей в политическую практику греческих полисов.

Тенденции, наметившиеся в период борьбы диадохов в культуре и социально-экономической и политической жизни эллинистического общества, получили отчетливое выражение в III-II вв.

3. ВОСТОЧНОЕ СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ В III В. ДО Н.Э. ФОРМИРОВАНИЕ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ И ПОЛИТИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЫ ЭЛЛИНИСТИЧЕСКИХ ГОСУДАРСТВ

К середине 70-х годов III в. в основном определились границы эллинистических государств, и с этого времени начинается новый этап в политической истории Восточного Средиземноморья и Передней Азии. Между державами Селевкидов, Птолемеев и Антигонидов начинается упорная борьба за лидерство, подчинение своей власти или влиянию независимых городов и государств Малой Азии, Греции, Келесирии, островов Средиземного и Эгейского морей. Эта борьба велась не только в форме открытых военных столкновений соперников, но и путем дипломатических интриг, использования политических и социальных противоречий внутри отдельных полисов.

Птолемеевский Египет, консолидировавшийся в самостоятельное государство несколько раньше других эллинистических государств, в течение первой половины III в. имел некоторый перевес над своими соперниками – царством Селевкидов и Македонией. Интересы Египта и государства Селевкидов сталкивались прежде всего в Южной Сирии и Палестине, так как, помимо огромных доходов, которые поступали из этих стран в качестве податей, владение ими обеспечивало превалирующую роль в торговле с арабскими племенами, а кроме того, эти области имели стратегическое значение как по своему географическому положению, так и благодаря богатым запасам основного строительного материала для военного и торгового флота – кедрового леса. Соперничество Птолемеев и Селевкидов в этом регионе вылилось в серию так называемых Сирийских войн.

Те же причины, т.е. стремление обеспечить поступление доходов и закрепить за собой торговые и стратегические базы, сталкивали Египет, государство Селевкидов и Македонию и на Малоазийском полуострове. Но в Малой Азии захватнические интересы крупных эллинистических государств сталкивались не только между собой, но и со стремлением складывавшихся малых эллинистических государств (Пергам, Вифиния и др.) отстоять свою самостоятельность.

Очагом противоречий между Египтом и Македонией были острова Эгейского моря и Греция, области, являвшиеся потребителями сельскохозяйственных продуктов, производителями ремесленных изделий и поставщиками военной и квалифицированной рабочей силы. Политическая и социальная борьба внутри греческих полисов предоставляла широкие возможности для вмешательства той или иной эллинистической державы во внутренние дела Греции.

Внешнеполитическая обстановка на Балканском полуострове продолжала оставаться весьма неустойчивой. Вскоре после воцарения Антигона Гоната в борьбу за македонский престол вновь вступил вернувшийся из Италии Пирр. В 274 г., пополнив свое войско наемниками-галатами (деньги для этого, по-видимому, ему предоставил Птолемей), он вторгся в Македонию и в короткий срок захватил ее западные области и Фессалию. Немалую роль сыграли в этом его старые связи с македонскими военачальниками и популярность среди рядовых воинов, однако вскоре бесчинства наемников Пирра несколько пошатнули его популярность в Македонии. Антигон продолжал удерживать Фессалоникию с прилегающими наиболее развитыми районами и Коринф в Пелопоннесе (в Акрокоринфе стоял македонский гарнизон). Чтобы вытеснить Антигона из Пелопоннеса, Пирр вмешался в династическую борьбу в Спарте, попытался захватить Аргос и здесь в уличной битве погиб (272 г.). В ближайшие после смерти Пирра годы Антигон не только вновь утвердился в Македонии, но и значительно упрочил свои позиции в Пелопоннесе: в Аргосе, Элиде, Мегалополе к власти пришли сторонники Македонии.

Расширение македонского влияния в Греции натолкнулось на противодействие Птолемея II, начавшего активно поддерживать антимакедонские настроения в Афинах, Спарте и других полисах. Был заключен общий союз между Спартой и ее союзниками, Афинами и Птолемеем II, направленный, как указывает афинский декрет, являющийся своего рода ратификацией союзного договора, против «пытающихся разрушать законы и отеческие гражданские правления», т.е. против Македонии и ее сторонников. Лакедемонскую коалицию, куда, кроме Спарты, входили Элида, Ахайя, аркадские города и некоторые из критских городов, возглавлял царь Арей; простатами (представителями) афинского народа были вожди демократии Хремонид и Главкон. По имени первого из них, являвшегося, по-видимому, инициатором заключенного союза, и называется начавшаяся вскоре после этого война.

Вопрос о хронологии Хремонидовой войны не вполне ясен, большинство исследователей датируют ее 267-262 гг. Антигон, как сообщает Павсаний (III, 6, 4-5), двинулся походом на Афины с пешим войском и флотом, опустошил Аттику и окружил город тесным кольцом. Войска пелопоннесцев под командованием Арея пройти через Истм не смогли, Антигон сосредоточил против них значительные силы и разбил их у Коринфа, царь Арей погиб (265 г.). Египетский флот под командой Патрокла, отправленный Птолемеем на помощь Афинам, находился около мыса Суний, его попытка высадиться в Аттике и прорвать блокаду не имела успеха. После длительной осады Афины капитулировали.

Ученик стоика Зенона, царь-философ, каким часто изображают Антигона, проявил себя по отношению к побежденным Афинам таким же жестоким властителем, как и его предшественники: македонские гарнизоны были поставлены не только в Пирее и стратегически важных пунктах Аттики, но и в самом городе – в Музеуме, противники Македонии были изгнаны, введены какие-то, позднее отмененные (256 г.), ограничения свободы полиса, в том числе права чеканки монеты.

Результаты Хремонидовой войны имели важные последствия и для Македонии, и для греческих полисов, прежде всего для Афин. За 70 лет от Ламийской до конца Хремонидовой войны Афины пережили две тяжелейшие осады, три поражения с последующей уплатой контрибуции, неоднократные опустошения территории Аттики войсками диадохов и длительные оккупации их гарнизонами Пирея. Эти разорительные для всего населения войны сопровождались олигархическими или демократическими переворотами в зависимости от внешнеполитической обстановки, при этом неоднократно пересматривались законы и структура органов власти. Так, при Деметрии Фалерском было отменено избрание должностных лиц по жребию, сокращена выплата жалования, введена ежемесячная отчетность магистратов перед Советом, создана коллегия номофилаков (стражей законов), санкционировавших законосообразность вносимых в народное собрание предложений, отменена выплата зрелищных денег (теорикона); на основании ценза в 1000 драхм была проведена перепись населения, ограничившая число граждан 21 тыс. человек. В результате демократического переворота, последовавшего за «освобождением» Афин Деметрием Полиоркетом, ограничения гражданских прав были отменены, были избраны номофеты (законодатели) для пересмотра законов, но о результатах их деятельности сведений не сохранилось, известны лишь декреты народного собрания в честь Полиоркета, в том числе принятое под его давлением постановление о том, что все решения Деметрия угодны богам и справедливы (Плутарх, Деметрий, XXIV). В 297 г. в Афинах власть захватил тиран Леохар, также опиравшийся на какие-то демократические группировки, он продержался до 294 г., когда после тяжелейшей осады афиняне сдались Деметрию Полиоркету. Накануне Хремонидовой войны произошел новый подъем демократических и патриотических настроений, а после поражения истощенные и обезлюдевшие Афины надолго примирились с македонским господством.

Несмотря на то что Афины и Спарта уже не играли прежней роли ведущих греческих государств, но в силу традиций, а также вследствие того что Афины оставались крупнейшим торговым (благодаря порту Пирею) и ремесленным центром, а Спарта – сильнейшим в военном отношении полисом Пелопоннеса, одержанная над ними победа значительно повысила военно-политический престиж Антигона Гоната. Его позиции заметно усилились не только в Пелопоннесе, но и в Средней Греции. Возросло также влияние Македонии в Эгеиде и соответственно обострились ее отношения, с Египтом.

Хремонидова война была последней попыткой прежних лидеров эллинского мира – Афин и Спарты – объединенными силами отстоять независимость греческих полисов от Македонии и восстановить свое влияние в Греции. Однако их поражение не означало примирения греков с македонской гегемонией, напротив, если в некоторых крупных и экономически развитых полисах к власти пришли сторонники Македонии, то в остальных полисах, особенно там, где сохранились элементы старой племенной и раннеполисной организации, антимакедонские настроения усилились. Присоединение к Македонии не давало этим полисам существенных экономических и политических преимуществ. В то же время вековые традиции независимости и автаркии здесь были особенно сильны. Поэтому экспансия Македонии встречала упорное сопротивление, и прежде всего среди демократических слоев, так как введение македонских гарнизонов сопровождалось обычно установлением олигархических режимов. Однако существование мелких независимых полисов в условиях системы эллинистических монархий становилось практически невозможным, к тому же и тенденции социально-экономического развития самих полисов, проявившиеся уже в IV в. до н.э., требовали создания более широких государственных объединений.

К концу IV в. в Греции существовали разные формы объединения полисов: это и культовые объединения типа Дельфийской амфиктионии, и политические союзы, создаваемые диадохами (Ионийский и Эллинский, Союз несиотов и т.п.), и союзы полисов, сложившиеся на основе племенной или исторической общности (Фессалийский, Этолийский, Беотийский, Аркадский и др.). На протяжении III в. формируется новый тип политического объединения полисов: на договорной основе возникают союзные государства, выступающие на международной арене как единое целое при сохранении автономии во внутренней жизни и равноправии полисов в общесоюзных делах. Характерно, что инициатива образования федераций исходит не из старых экономических и политических центров Греции, а из районов сравнительно слабо развитых.

Уже в начале III в. приобретает значение Этолийская федерация, возникшая из союза этолийских племен. Авторитет этолийцев возрос после того, как они отстояли Дельфы от нашествия галатов и стали во главе Дельфийской амфиктионии; к их союзу присоединяются соседние с ними области Средней Греции. Во время Хремонидовой войны в Этолийский союз (занимавший нейтральную позицию) были включены южная часть Акарнании, Фокида и Северная Локрида. В 245 г. этолийцы насильственно присоединили Беотию и, таким образом, не вступая в открытый конфликт с Македонией, объединили все полисы Средней Греции, кроме Аттики, охраняемой македонским гарнизоном.

В 280 г. возродился распавшийся во время войн диадохов союз ахейских полисов (вероятно, возникший когда-то на этнической основе). Одной из побудительных причин объединения могло быть стремление противостоять экспансии этолийцев, подчинивших северное побережье Коринфского залива. Важной вехой в истории Ахейского союза было присоединение к нему в 251 г. Сикиона, крупного и экономически развитого полиса Северного Пелопоннеса. Большую роль в этом сыграл сикионец Арат, сын Клиния, инициатор свержения промакедонской тирании в Сикионе, ставший затем наиболее влиятельным политическим деятелем в федерации; его энергия и предприимчивость способствовали превращению Ахейского союза в сильнейшего противника Македонии на Пелопоннесе. Особенно важным успехом Арата было изгнание в 243 г. македонского гарнизона из Коринфа и захват Акрокоринфа – крепости, расположенной на высоком холме, контролировавшей проход в Пелопоннес через Истмийский перешеек. Эта операция имела широкий политический резонанс: к Ахейскому союзу присоединился ряд крупных полисов. Арат пытался также освободить Афины от македонского гарнизона и присоединить их к союзу, но не встретил поддержки у афинян.

Включение Коринфа в Ахейский союз совпало с 3-й Сирийской войной (246-241 гг.) и, по-видимому, не случайно: Арат, будучи союзным стратегом, поддерживал контакт с Птолемеями и получал от них денежные субсидии. События на Пелопоннесе отвлекли Антигона от активного участия в борьбе между державами Птолемеев и Селевкидов за гегемонию в Восточном Средиземноморье. В результате этой войны Египту удалось вернуть прежние владения в Эгеиде и Малой Азии, в том числе города Милет, Эфес и остров Самос; были вновь присоединены Херсонес Фракийский и о. Фасос; расширились владения Птолемеев в Сирии. Успеху Птолемея III в 3-й Сирийской войне, очевидно, способствовала внутренняя нестабильность державы Селевкидов. Около 250 г. отложились наместники восточных сатрапий Диодот и Евтидем, и спустя несколько лет Бактрия, Согдиана и Маргиана образовали независимое греко-бактрийское государство. Почти одновременно отложился наместник Парфии Андрагор, но вскоре он и греко-македонский гарнизон были уничтожены восставшими местными племенами парнов-даев во главе с Аршаком, основавшим новую – парфянскую – династию Аршакидов, начало правления которой традиция относит к 247 г. до н.э.

Соотношение политических сил в Восточном Средиземноморье, сложившееся в результате 3-й Сирийской войны, сохранялось без существенных изменений и в последующие десятилетия. Политическую обстановку на Балканском полуострове в этот период в значительной мере определяли взаимоотношения Македонии, Этолийского и Ахейского союзов, но с конца 40-х годов начинает действовать еще один очень важный фактор – социальное движение в Спарте, нашедшее отклик и в других полисах Греции. К концу III в. до н.э. ситуация резко меняется во всем эллинистическом мире, и причину этого следует искать в ходе предшествующего социально-экономического развития эллинистических государств.

Наиболее характерной чертой экономического развития эллинистического общества в конце IV и начале III в. до н.э. был рост торговли и товарного производства. Несмотря на частые военные столкновения, установились регулярные морские связи между Египтом, Сирией, Малой Азией, Грецией и Македонией; были налажены торговые пути по Красному морю, Персидскому заливу и дальше в Индию, упрочились торговые связи эллинистических государств с Причерноморьем, Карфагеном и Римом. Возникли новые крупные торговые и ремесленные центры, эллинистические по своему облику, – Александрия в Египте, Антиохия на Оронте, Селевкия на Тигре, Пергам, Фессалоникия, Деметриада и др., ремесленное производство которых в значительной мере было рассчитано на внешний рынок. Селевкиды основали ряд полисов вдоль старых караванных дорог, соединявших верхние сатрапии и Междуречье со Средиземным морем; Птолемеи основали несколько гаваней на Красном море. Появление новых торговых центров в Восточном Средиземноморье повлекло за собой перемещение торговых путей в Эгейском море, выросла роль Родоса и Коринфа как портов транзитной торговли, упало значение Афин. Значительно расширились денежное обращение и денежные операции, чему способствовала унификация монетного дела, начавшаяся еще при Александре Македонском с введением в обращение по всей державе серебряных и золотых монет, чеканившихся по аттическому весовому стандарту, принятому затем в большинстве эллинистических государств.

Многочисленные полисы, возникшие на Востоке, притягивали к себе ремесленников, торговцев и людей других профессий. Греки и македоняне приносили с собой привычный для них рабовладельческий уклад, что означало увеличение населения полиса и за счет рабского персонала. Потребность в снабжении продовольствием торгово-ремесленных слоев требовала увеличения производства сельскохозяйственных продуктов, предназначенных для продажи. Денежные отношения начали проникать и в кому (деревню), разлагая традиционные отношения и усиливая эксплуатацию сельского населения. Самый факт развития торговли свидетельствует о том, что экономический потенциал эллинистических государств заметно вырос: увеличился объем ремесленного производства и возрос уровень техники, увеличились и масштабы сельскохозяйственного производства как за счет расширения площади обрабатываемых земель, так и в результате более интенсивного их использования.

Важнейшим стимулом экономического и технического прогресса было взаимодействие в области материального производства местного и пришлого, греческого и негреческого населения, обмен опытом и производственными навыками в земледелии и ремесле, обмен сельскохозяйственными культурами и научными знаниями. Переселенцы из Греции и Малой Азии перенесли в Сирию и Египет свою технику оливководства и виноградарства и, в свою очередь, переняли у местного населения культивирование финиковых пальм. Папирусы сообщают о том, что в Фаюме пытались акклиматизировать милетскую породу овец. Вероятно, такого рода обмен породами скота и сельскохозяйственными культурами происходил и до эллинистического периода, но теперь для него сложились более благоприятные условия. Трудно выявить изменения в земледельческом инвентаре, но несомненно, что крупные масштабы ирригационных работ в Египте, выполнявшихся главным образом местными жителями под руководством греческих «архитекторов», говорят о сочетании техники и опыта тех и других. Усовершенствование одного из ирригационных приспособлений, применявшихся в Египте, связано с именем Архимеда (Архимедов винт).

В ремесле сочетание техники и навыков местных и пришлых ремесленников (греков и негреков) и повышение спроса на их продукцию привели к ряду важных изобретений, породивших новые виды ремесленного производства, более дробную специализацию ремесленников и возможность массового производства ряда изделий.

Уже в первые десятилетия эллинистической эпохи наблюдается интенсивное развитие техники судостроения и мореходства, военной техники и градостроительства. Наряду с сооружением триер и пентер, составлявших при Александре Македонском основную силу военного флота, афинские, коринфские и финикийские мастера по распоряжению Деметрия Полиоркета начали строить мощные и быстроходные 13– и 16-рядные суда. На верфях Александрии в III в. были построены 20– и 30-рядные суда. Увеличилась грузоподъемность и быстроходность торгового флота, благоустраивались гавани, сооружались молы и маяки. Самым грандиозным был Фаросский маяк в Александрии, построенный в 285-280 гг. Состратом из Книда.

Постоянные войны в период борьбы диадохов и позднее способствовали развитию осадной и оборонительной техники. Такие сложные технические средства, как тараны, разных видов катапульты (стрелометы), баллисты (камнеметы), осадные башни (гелеполы), изобретенные еще в IV в., в эллинистическую эпоху стали обязательным видом оружия, возросла их мощность, многообразнее стали формы, была улучшена конструкция. Одновременно совершенствовались и крепостные сооружения, что связано и с ростом техники градостроительства.

Практика основания полисов, свойственная всем эллинистическим правителям, создала благоприятные условия для развития строительного мастерства и архитектуры. Новые города строились в соответствии с принципами планировки, разработанными еще в V в. Гипподамом Милетским, с прямыми, пересекающимися под прямым углом улицами, ориентированными – если позволял рельеф местности – по странам света. К главной, самой широкой улице примыкала агора, окруженная с трех сторон общественными зданиями и торговыми портиками; поблизости от нее обычно возводились важнейшие храмы и гимнасии; театры и стадионы строили за пределами жилых кварталов на участках соответствующего рельефа. Город обносили оборонительными стенами с привратными и сторожевыми башнями; кроме того, на наиболее возвышенном и важном в стратегическом отношении участке возводился акрополь. Образцы планировки эллинистических городов дают раскопки Приены и Никеи в Малой Азии, Дура-Европос на Евфрате. По сообщению древних авторов, план Александрии Египетской был разработан архитектором Дейнократом Родосским. Ширина ее двух главных пересекающихся улиц равнялась 30 м. При строительстве городов большое внимание уделялось водоснабжению, правильности застройки жилых кварталов, отводу сточных вод. В III-II вв. сложился тот тип богатого частного дома с перистилем и расписанными стенами, который затем получил распространение на юге Италии. Представление о таком доме дают раскопки на Родосе. В это же время появились дома в несколько этажей, квартиры в которых предназначались для бедняков.