Текст книги "История Европы. Том 1. Древняя Европа."

Автор книги: Александр Чубарьян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 72 страниц)

Более всего выиграли от установления империи те слои мелких и средних провинциальных землевладельцев на территориях городов, которые во время гражданских войн поддерживали сначала Цезаря, а затем Октавиана. Галлия, Испания, Африка, Сицилия и Сардиния, так же как Италия перед войной с Антонием, принесли ему присягу. Его избирали патроном не только многие города, но и еще только начинавшие конституироваться в города племена, как, например, посвятившие Августу как патрону надписи нантуаты и седуны из Нарбонской Галлии (CIL, XII, 136, 145). После длительной (26-19 гг. до н.э.) и тяжелой войны Агриппа покорил племена астуров и кантабров, завершив длившееся 200 лет завоевание Испании и присоединив новые богатейшие месторождения серебра, золота, железа и других металлов. Подчинены были и альпийские племена, что обеспечивало безопасность Северной Италии и открывало через вновь образованные провинции Рецию и Норик более прямой путь к Дунаю. Префектом над 14 племенными общинами был назначен получивший римское гражданство сын царя Донна М. Юлий Котий, что, видимо, должно было примирить эти племена с римским господством. Со стратегическими целями была основана колония Августа Претория, к которой в качестве incolae было приписано племя салассов, посвятившее надпись Августу как своему патрону (Dessau, 6753).

Провинциям была придана новая организация. Испания была разделена на Бетику, Лузитанию и Тарраконскую провинции, Галлия – на Лугдунскую Галлию, Аквитанию и Бельгику. Провинции подразделялись на civitates, населенные одним большим или несколькими мелкими объединенными племенами с городским центром. На смену некоторым старым туземным укрепленным городам пришли новые, например Бибракта, вместо которой был как столица эдуев выстроен Августодун, вместо Аварика – Битурига, вместо Герговии у арвернов – Августонемет. Кроме того, были основаны колонии Августобона трикассиев, Аквы Августовы тарбеллов и др. В Лугдуне был сооружен алтарь Рима и Августа, где ежегодно собирались представители трех Галлий для жертвоприношений. Первым жрецом здесь стал эдуй Г. Юлий Веркондаридубн.

Получавшие римское гражданство «принцепсы» начали заменять старые формы управления городами новыми, соответствующими римским. Так, в Медиолане Сантонов в Аквитании некий галл Юлий, сын Риковериуга, фламин Рима и Августа, был и квестором города, и вергобретом (одна из местных магистратур).

Много колоний было основано в Испании. Важнейшими из них были Астурика Августа, центр рудников, укрепленный, как и другая колония, Лукус Августа, против астуров, Цезаравгуста на р. Эбро, заменившая туземную Сальдубу, Бракара Августа, тоже важный металлургический центр, Клуния, Эмерита Августа в Лузитании, Паке Юлия, Норба Цезариана. В Нарбонской Галлии были основаны 12 колоний. При активном участии Агриппы в провинциях проводились новые дороги, имевшие в основном стратегическое назначение, но вместе с тем, связывая отдельные провинции и их районы, способствовавшие оживлению торговых связей между Италией и провинциями и между самими провинциями. Видимо, какие-то новые привилегии получили и старые римские города, в связи с чем, например, в Нарбонской Галлии именем Августа были названы такие прежние колонии, как Юлия Апта, Аквы Секстиевы, Немаус, Араузион, Арелата. Именем Ливии был назван колонизованный еще греками Гланум.

Развитию экономики способствовало упорядочение налогообложения. Так, Галлия должна была платить 1/40 своих доходов, не считая того, что платили арендаторы городской земли. Все же проведение ценза, согласно которому устанавливался налог, вызывало недовольство. В Бельгике и других частях Галлии вспыхивали мятежи в 31-29, 28-27, 16 гг. до н.э., видимо, в связи с проведением ценза. В значительной мере положением в Галлии определялась политика Августа на рейнской границе империи. С одной стороны, Галлию надо было укрепить против возможного вторжения германских племен, с другой – лишить мятежников надежды на союз с этими племенами. Август и его приближенные действовали дипломатическими методами: переселили, наделив землями, на левый берег Рейна убиев, трибоков, сигамбров. В цари маркоманнам был дан воспитанный при дворе Августа Маробод; увеличена была территория племени хаттов и гермундуров, союзных племен. В устье Рейна осели батавы и каннинефаты. Большая часть племен свевского союза стали клиентами империи. С другой стороны, укреплялась граница по Рейну, сооружались большие лагеря легионов и вспомогательных частей. Как центр тревиров была основана Augusta Treverorum (совр. Трир; имела ли она статус колонии – неизвестно), у убиев – Аrа Ubiorum. Все же набеги германцев не прекращались, и в 12 г. до н.э. под командой пасынка Августа Друза было предпринято большое наступление за Рейн. Римские войска продвинулись вплоть до Эльбы, но закрепиться там им не удалось, и дальнейшее продвижение прекратилось со смертью Друза. Продолжались лишь сравнительно незначительные столкновения, между прочим, с б´оями, к которым бежали галлы, недовольные проводимым цензом, с каннинефатами, бруктерами, херусками. В то же время Маробод, подчинив лугиев, семнонов, лангобардов, создал кельто-германское царство, которое могло стать опасным для Рима; Тиберий уже готовился начать против него кампанию, но вспыхнувшее панноно-далматское восстание заставило римлян договориться с Марободом.

С германскими «принцепсами» за Рейном римляне пытались проводить ту же политику, что и в провинциях, наделяя их римским гражданством, зачисляя в армию в качестве командиров вспомогательных частей, состоявших из их соплеменников. Однако здесь эта политика потерпела неудачу. Германцы были еще слишком слабо дифференцированы в социальном отношении, чтобы среди них могла сложиться сильная аристократическая проримская партия, готовая признать власть Рима и опереться на нее в борьбе с простым народом. Римляне могли рассчитывать только на поддержку отдельных «принцепсов», враждовавших между собой, но ее оказалось недостаточно. В 9 г. до н.э., недовольные римским проникновением, требованием податей и рекрутов, херуски восстали под предводительством Арминия и нанесли римлянам сокрушительное поражение в Тевтобургском лесу. Погибли два легиона и их командир Квинтилий Вар. Дальнейшее продвижение за Рейн стало временно невозможным, и Август в своем завещании рекомендовал римлянам воздерживаться от расширения границ империи, которые и без того уже стало трудно оборонять. Лозунгом его был мир. Все же благодаря прежним победам и особенно договору с Парфией, по которому Риму были возвращены трофеи, захваченные после гибели Красса, Август мог слыть и за продолжателя тех, кто создал мощь и славу Рима.

* * *

Вся политика Августа нуждалась в соответственном идеологическом оформлении, что он прекрасно понимал чутьем крупнейшего политического деятеля и действовал в этом направлении с помощью Мецената, Азиния Поллиона и других своих приближенных. В значительной мере их задача облегчалась несомненной популярностью Августа как правителя, давшего, наконец, успокоение после гражданских войн.

Основными лозунгами Августа были: восстановление республики и «нравов предков», прекращение войн и смут, наступление «золотого века» и процветания. Часто считают, что «восстановление республики» было сознательной ложью, имевшей целью скрыть монархическую сущность режима. Но это неверно, поскольку римляне отнюдь не связывали со словом «республика» то представление, которое связываем с ним мы. Республика, например, с точки зрения Цицерона, не расходившейся с общепринятой, означала res populi – дело или достояние народа, т.е такую форму человеческого общежития, которая регулировалась законами, направленными на пользу всего гражданского коллектива, обязанного повиноваться законам и трудиться для общего блага. А подобное общественное устройство было для того же Цицерона совместимо и с демократией, и с аристократией, и с монархией, если только они не вырождались в беззаконную и своекорыстную охлократию, олигархию, тиранию. Поэтому Август, став единоличным правителем, но, по общепринятому мнению, избавив римский народ от тирании предшествующих времен, обеспечив законность и порядок «ко всеобщему благу», мог, никого не шокируя противоречием между словом и делом, говорить о восстановлении «свободной республики». А чтобы подчеркнуть, что то была дорогая сердцу каждого римлянина, к какому бы направлению он ни принадлежал, «республика предков», он тщательно заботился о восстановлении «добрых нравов» (его знаменитые законы против прелюбодеяний, укреплявшие власть отца и мужа для охраны нравственности дочерей и жен, законы против безбрачия и привилегии многодетным семьям), реставрировал полузабытые религиозные обряды, жреческие коллегии, старинные храмы. Он поощрял любовь к старине, когда жены сами ткали тоги мужьям, фамилию связывала pietas, римские граждане гордились своим положением властелинов мира. Отсюда его предписания носить всем римлянам тогу, осуждение иноземных культов и более скупое, чем при Цезаре, дарование римского гражданства.

Однако, хотя реставраторская политика Августа встречала горячую поддержку в самых широких слоях населения, блестящий расцвет культуры в годы его правления (время принципата Августа недаром считают «золотым веком» римской культуры) обусловливался не только ею. То была эпоха, когда нашел свое завершение издавна шедший синтез римских и греческих (классических и эллинистических) элементов культуры. Римские ценности, римская религия, предания о доблести «предков», миф о предназначенной Риму богами и судьбой власти над миром не только были живы, но теперь всячески подчеркивались, были одной из основных тем всех тогдашних деятелей культуры. Но под влиянием освоения и переработки эллинского наследия не только высокого совершенства достигли формы в поэзии, прозе, искусстве, но эллинская философия, мифология, наука стали органической частью культуры уже не чисто римской и не чисто греческой, а той теперь окончательно сформировавшейся общеантичной культуры, которая, постепенно распространяясь по провинциям, вошла затем как существенный компонент в состав культур различных эпох европейской истории.

Уже не как нечто чужое, заимствованное, а как свое, близкое и понятное воспринимались образы греческих мифов, на сюжеты которых писали стихи поэты и рисовали картины художники. Прежде чуждая римлянам, но развивавшаяся в эпоху эллинизма под воздействием платонизма и пифагореизма вера в бессмертие души, загробное воздаяние, переселение душ стала общераспространенной и вскоре стала определять этические представления населения империи. Стоические и эпикурейские положения в упрощенной форме были теперь общим достоянием и включались во вновь оживленную римскую систему ценностей. Само собой разумеющейся для людей разных профессий и статусов стала необходимость образования, знакомство с астрономией, математикой, философией, римской и греческой литературой. Еще Варрон считал, что вилик должен быть не только грамотным и разбираться в сельском хозяйстве, но иметь некоторые сведения по астрономии, медицине, ветеринарии. Современник Августа архитектор Витрувий требовал от строителя знаний, не только нужных для его специальности, но и в области философии, астрономии, мифологии, медицины. Протест против греческой науки, дававшей себя знать при «предках», отошел в далекое прошлое.

Идеология принципата Августа стимулировала синтез греческой и римской концепции мирового космического процесса, теперь приведенного во взаимосвязь с историей Рима и ролью в ней Августа. Идея непрерывного, восходящего развития Рима от маленького городка на Тибре до властелина мира, развития, предначертанного богами и судьбой, гарантирующих Риму вечное величие (отсюда лозунг «вечного Рима»), сочеталась с эллинским учением о смене веков и периодическом обновлении космоса, наступлении в очищенном мире нового «золотого века». Такое обновление, согласно официальной версии, принес миру и Риму Август, благодаря его добродетелям, его божественному происхождению от Анхиза и Венеры, его изначально предопределенной судьбе. Его правление – завершение старой эры и наступление новой для всей римской общины, отныне и вечно господствующей над всем «кругом земель», благодетельствующей покоренные народы, «милуя кротких и подавляя надменных», по знаменитому выражению Вергилия. Так, «римский миф», обогащенный новыми идеями, сливался с «мифом Августа». «Вечный Рим» и «непобедимый император» стали с этих пор краеугольным камнем официальной идеологии империи. Все эти мотивы так или иначе отразились в творчестве современников Августа.

Литературой тогда занимались все образованные люди, начиная с самого Августа, пытавшегося написать трагедию об Аяксе и к концу жизни составившего перечень своих деяний и заслуг перед римскими гражданами, выгравированный на бронзовых таблицах и размещенный в разных городах. Деятели культуры были уроженцами всех италийских и отчасти провинциальных городов: Корнелий Галл и Трог Помпей происходили из Нарбонской Галлии, Сенека Старший – из Испании, Диодор – из Сицилии, Дионисий – из Галикарнасса. Многие, особенно из грамматиков и риторов, были отпущенными на волю рабами провинциального происхождения. В «Искусстве поэзии» Гораций писал, что теперь все горят желанием сочинять стихи. Самых талантливых поэтов объединяли в своих кружках Меценат, Азиний Поллион, Мессала. Сам Август читал их произведения еще до опубликования.

Поэтическое творчество, во II в. до н.э. бывшее уделом плебеев и перегринов, а накануне падения республики предназначавшееся кружком «неотериков» для избранных интеллектуалов, теперь стало занятием уважаемым и популярным среди самой широкой публики. Содержание поэтических произведений, как и их форма, было очень разнообразным. Они включали и любовные стихи, и сатиру, и темы, непосредственно связанные с политической и социальной пропагандой Августа.

По единодушному мнению современников и потомков, величайшим поэтом Рима был Вергилий (70-21 до н.э.). Уроженец Мантуи, он лишился своего имения во время конфискаций земель для ветеранов, но затем получил другое от Октавиана, обратившего внимание на первое прославившее Вергилия сочинение – сборник «Эклоги», написанный под влиянием эллинистической буколической поэзии. Он посвящен в основном любовным переживаниям пастухов и пастушек, со множеством идиллических картин сельской жизни, обрядов, любовной магии. Но уже в этом сборнике Вергилий дает понять свою преданность Октавиану как благодетельному божеству. Особенно знаменита его IV «Эклога» с пророчеством о рождении ребенка, которому суждено принести людям «золотой век». Кого подразумевал Вергилий, осталось неизвестным как его античным, так и современным комментаторам. Христиане относили его пророчество к Иисусу, что сделало его особенно среди них популярным. По совету Мецената, в кружок которого он вошел в 37 г. до н.э., Вергилий начал писать законченную к 30 г. поэму о сельском хозяйстве «Георгики», созвучную стараниям Октавиана возродить пострадавшее от гражданских войн земледелие. Наряду с конкретными советами по выращиванию зерновых, винограда, оливок, фруктовых деревьев, разведению скота и пчел в поэме содержится много исполненных высокой поэзии описаний природы Италии, ее обычаев, выдержанное в эпикурейских тонах прославление простой сельской жизни и в соответствии с римской традицией – крестьянского труда и счастья, даваемого исследованием законов природы. В век Сатурна, говорит Вергилий, природа все сама давала людям, они жили беззаботно, в невинности и неведении. Но Юпитер пожелал, чтобы люди, вынужденные в его век трудиться, научились мыслить и изобретать. «Все побеждает труд», – заключает он. Самым великим созданием Вергилия была его поэма «Энеида» о странствованиях Энея, ушедшего из горящей Трои с отцом Анхизом и сыном Юлом (предком рода Юлиев, возводивших, таким образом, свою родословную к матери Энея Венере). Попав в Карфаген, он стал возлюбленным его царицы Дидоны, но Юпитер приказал ему оставить ее (разрыв Энея с Дидоной, покончившей с собой, предзнаменовал вражду Карфагена и Рима) и плыть в Италию, где ему суждено после многих бедствий, трудов, сражений жениться на дочери царя латинов Лавинии, соединить в один народ троянцев и латинов и стать предком основателей Рима. Повествуя о судьбе Энея, Вергилий делает подробные экскурсы в мифическую историю италийских племен, их богов и героев, что особенно поднимало ее значение в глазах всех почитателей римской старины и самого Августа. Вместе с тем Вергилий излагает свои философские воззрения.

Вергилий был сторонником концепции мирового духа, искорки которого, воплощаясь, становятся душами людей, переходящими из одного тела в другое в соответствии со своими заслугами и степенью посмертного очищения. Жестокие мучения в загробном мире терпят души тех, кто возбуждал нечестивые гражданские войны, кто предал родину тиранам, кто нарушал древнюю pietas. Напротив, в полях блаженных пребывают души тех, кто погиб за родину, кто своим искусством и знаниями служил ее благу. Спустившись в загробное царство, Эней видит тех, кому предназначено стать героями Рима, и самого великого из них – Августа. В «Энеиде» особенно отразилось свойственное и прежним римским авторам отношение к прошлому Рима как к залогу его великого настоящего. Эней прошел через все испытания, потому что ему предстояло по воле Юпитера стать предком основателя Рима Ромула и спасителя Рима – Августа. Герои Вергилия так же тверды, мужественны и верны Риму, как герои старых римских преданий. Но их образы усложняются: служа Риму, они служат всему человечеству, повинуются правящему космосом закону и познают его тайны. В этом известное сходство их с образом Сципиона у Цицерона. Но для последнего Сципион – пример, которому должны следовать все дорожащие величием Рима, для Вергилия кульминационный пункт его истории уже достигнут при Августе, и она для него уже по существу завершена.

«Энеида» пользовалась необычайной популярностью. Ее комментировали, по ней гадали, отрывки из нее приводили авторы эпитафий, их выцарапывали на стенах. Популярность «Энеиды», несомненно, способствовала распространению не только официальной идеологии Августа, но и прежде совершенно чуждой широким массам римлян идеи космической родины души, ее бессмертия и загробного воздаяния за пороки и добродетели, что сыграло огромную роль.

О победах и величии Августа писали и другие поэты. Но вместе с тем они посвящали свои произведения и другим темам, доведя до совершенства все стили и жанры. Много появлялось любовных стихов. Их авторы – Овидий, Тибулл, Проперций – благодаря изяществу их стихов и разнообразию сюжетов пользовались большим успехом. Особенно надо выделить «Героиды» и «Метаморфозы» Овидия, прилагавшего любовную тематику к обработке мифов, и его «Искусство любви», остроумное подражание дидактическим поэмам с наставлениями, как выбрать и удержать любовника или любовницу, обмануть мужа, утешиться в случае измены. По слухам, именно за эту поэму Август, увидя в ней насмешку над своим брачным законодательством, сослал Овидия в страну гетов, откуда тот писал в Рим грустные послания – «Тристии», надеясь на прощение, но так его и не дождавшись, умер в изгнании.

Овидий (43 г. до н.э. – 18 г. н.э.), не заставший уже гражданских войн и не знавший той жажды умиротворения, которая обусловливала у его старших современников особое восхищение Августом, вращавшийся в кругу «золотой молодежи», которая тяготилась брачным законодательством Августа и требуемой им строгой моралью, значительно меньше, чем другие поэты, уделял внимание политическим мотивам. Правда, «Метаморфозы» он завершил превращением души Цезаря в звезду, но восхваления Августа как милосердного бога в основном содержатся в его «Тристиях» вместе с мольбой о прощении. В более ранних произведениях этот мотив почти отсутствует. Но зато Овидий отдал должное интересу к римской религии, написав (неоконченную) поэму «Фасты» о праздниках римского календаря. В ней римские божества легко отождествляются с греческими (говоря о боге Янусе, поэт выражает некоторое недоумение, поскольку аналогичного бога в Греции не было), греческие мифы переносятся на римскую почву, сведения о древних ритуалах перемежаются со сценами любовных игр между богами и нимфами. Благоговейное отношение к римской традиции, характерное для Вергилия, стушевывается, но сохраняется умиление простыми сельскими праздниками в честь древних крестьянских божеств.

Овидий прекрасно знал не только греческую поэзию, но и греческую науку и философию. В подражание Арату он написал (не дошедшую до нас) поэму о небесных явлениях; в «Метаморфозы» он вставил длинное изложение философии Пифагора и теорию смены веков.

По мнению некоторых современных исследователей, творчество Овидия знаменовало начало перехода от поэзии «золотого века» к более поздней римской поэзии.

По оценке современников, вторым после Вергилия поэтом был Гораций (65-8 гг. до н.э.), введенный Вергилием в кружок Мецената. Гораций писал и о любви, но он был гораздо более глубоким мыслителем, чем его коллеги, и его стихи сочетают совершенство формы с философскими раздумиями и меткими наблюдениями над нравами современников. Отчасти Горацию был близок эпикурейский идеал жизни вдали от суеты, в сельском уединении, без мыслей о будущем, о быстротечности жизни. Досуг и независимость, скромный праздник в кругу сельских рабов, маленькая пирушка по случаю встречи со старым другом – вот что дороже богатства, знатности, высокого положения и всех связанных с ними забот и унижений. Лучше всего держаться золотой середины и ни к чему не стремиться, ведь заботы будут следовать за нами повсюду, и нигде человек не уйдет от самого себя, а поднявшись высоко, станет вызывать зависть и ненависть. Из стоицизма он заимствует призыв искать счастья в добродетели, которая не ищет одобрения и довольствуется сама собой. Пусть рушится Вселенная, осколки ее могут задеть, но не сбить с пути мудрого и добродетельного человека.

Вместе с тем Гораций не может не видеть противоречий в самом себе и в окружающем мире. Он призывает к умеренности, незаметности, независимости и вместе с тем добивается признания и славы, волнуется, не получив от Мецената приглашения на обед. Восхваляя древнюю простоту, люди уже не могут к ней вернуться: роскошь безвозвратно убила старые добрые нравы. Мы хуже наших отцов, а наши дети будут хуже нас, люди стали слишком смелы и требовательны, для них нет уже узды и предела. Но если бы люди держались только за старое, не было бы прогресса, теперь заметного на каждом шагу, так что уже невозможно вернуться от Рима Августа к Риму Ромула или даже Катона.

Гораций, сам сын небогатого вольноотпущенника, иногда страдавший от косых взглядов «светских снобов», вместе с тем подчеркивал, что хочет творить для избранных, а не для толпы, способной предпочесть ему гладиаторов и дрессированных медведей. Но притом он высоко ценил миссию поэта. Поэты, писал он в «Искусстве поэзии», некогда смягчали грубые нравы первобытных людей, в стихах были составлены первые законы. Покоренная Греция покорила сурового победителя, внеся искусство в сельский Лаций. Здесь оно прошло долгий путь, и теперь римские поэты не только сравнялись с греками, но кое в чем и превзошли их. Форма стиха важна и требует большого труда, но главное в поэзии – сочетать приятное с полезным: и развлекать, и поучать. Поэт не смеет довольствоваться мелкими и средними достижениями: если во всех иных делах посредственность может быть и полезной, и уважаемой, то в поэзии ее не терпят ни боги, ни люди, ни книгопродавцы. Не достигший первого места неизбежно скатывается на последнее. Совершенство требует сочетания таланта и культуры. Поэт должен изучать философию, дабы знать сущность вещей, знать, каков его долг перед родиной, семьей, друзьями, каковы права и обязанности консула, сенатора, патрона, отца. Главное же, он должен изучать человеческую природу, дабы каждый его персонаж действовал и говорил соответственно своему характеру, возрасту, положению. Так вслед за Цицероном Гораций утверждал принцип реалистического отображения действительности и психологии людей в их обыденной жизни.

В творчестве Горация очень ярко отражены противоречия культуры и идеологии эпохи Августа: преклонение перед Римом и Августом, признание долга им служить и призыв к уходу от общественной жизни; известная усталость от городской цивилизации и неспособность без нее обходиться; почитание «предков» и сознание неизбежности движения вперед; прославление эпикурейских и стоических добродетелей и отсутствие истинного понимания цели, которой они должны служить. Однако все эти противоречия сказались в основном при преемниках Августа. Сам же он делал все возможное, чтобы официальная пропаганда была достаточно эффективна. Она поддерживалась и торжественными празднествами, из которых особенно пышно были проведены секулярные игры «на благо Августа и народа». Эти игры начиная с 249 г. до н.э. справлялись каждые 100 (или 110) лет с ночными жертвоприношениями подземным богам для очищения народа и отвращения всякого зла. В 17 г. до н.э. Август торжественно справил их в ознаменование наступления нового века. Знаток сакрального права юрист Атей Капитон разработал ритуал праздника: жертвоприношения в течение трех дней и трех ночей хтоническим богам, Юпитеру и Юноне, и покровителям Августа, Аполлону и Диане, игры на Марсовом поле, торжественные процессии юношей и девушек. Для них Гораций написал свой знаменитый «Секулярный гимн». Как считают некоторые современные историки, в гимне и самом ритуале праздника особенно ярко проявилось сочетание идей римской традиционной религии – обряды очищения и плодородия, направленные на увековечение римской общины, – с аполлоновской религией обновления, конца старого периода истории и наступления нового, принесенного Августом, и с религией Капитолия, увековечивавшей власть Рима. В гимне Гораций обращается ко всем богам, моля их, чтобы солнце никогда не увидело ничего более великого, чем Рим, чтобы Август правил всеми народами, и благодарил их за дарованное Риму счастье, за то, что на землю вернулись мир, честь, доблесть, скромность.

Прославлению и укреплению нового режима служили также архитектура и искусство. Август ставил себе в заслугу, что, застав Рим кирпичным, оставил его мраморным. Он выстроил на Палатине дворцовый комплекс, включавший, помимо дворца, храм Аполлона и святилище Весты. Здесь теперь хранились Сивиллины книги и главные святыни Рима. При храме Аполлона была основана Августом первая в Риме публичная библиотека, где хранились книги и организовывались выступления поэтов, писателей, ораторов. По инициативе Августа были реставрированы 82 храма. К форуму Цезаря был присоединен форум Августа с главным его сооружением – храмом Марса Ультора (Мстителя). Форум окружала стена высотой 30 метров, в нишах которой были помещены статуи знаменитых римских героев прошлого с повествовавшими об их деяниях надписями на цоколях. В украшении Рима участвовали и члены семьи Августа. Марцелл выстроил театр, Агриппа – театр, термы, водопровод, подводивший воду к общественным фонтанам и домам богатых людей, и знаменитый Пантеон – «храм всех богов». Огромные размеры приобретали дома («инсулы») знати. В них, помимо комнат господ, размещались жилища сотен их слуг, кухни, бани, ремесленные мастерские. В подвалах были устройства для отопления комнат и бань горячим паром. Инсулы окружали парки, художественно оформлявшиеся специально обученными садовниками, занимавшими высокое место в рабской иерархии.

Архитектура достигла больших успехов. Благодаря усовершенствованию сооружения стен из бетона стены становились несущей конструкцией для кровель; применявшиеся с этой целью греками архитрав, фриз и карниз, составлявшие в совокупности антаблемент, превратились в элемент декора, так же как и в ряде случаев колонны. В многоэтажных зданиях к стене нижнего этажа пристраивались более тяжелые колонны дорического и тосканского ордера, к стенам верхних этажей более легкие, коринфского и ионического ордера, что создавало впечатление облегченности сооружения. Так как стены представляли теперь собой большую ровную поверхность, появилась возможность украшать их фресками. Такие стенные росписи известны из домов в Помпеях. Центральное место занимали картины на мифологические, культовые, бытовые сюжеты, любовные сцены, пейзажи – виды садов, сельских вилл и т.п. Иногда пейзажи рисовались так, что создавалась иллюзия ландшафта, продолжающего комнату на открытом воздухе. В других случаях фигуры помещались на черном или красном фоне. Краски преобладали зеленовато-голубые и фиолетовые. Помимо центральной картины, на стенах изображались колонны, перистили, цветочные гирлянды, маски, вазы, оружие; стены отделывались под алебастр, порфир.

Освоив конструкцию арок, сводов, куполов, римляне могли строить большие общественные сооружения, значительно превосходившие греческие. Из ранних сооружений особенно знаменит купол Пантеона (правда, Пантеон был перестроен при Адриане), почти не выдающийся снаружи, но внутри производящий большое впечатление своей высотой и размером.

Строились также многочисленные дороги, соединявшие разные части империи, мосты, акведуки, и не только в Италии, но и в провинциях. Так, в Немаусе (совр. Ним) до сих пор сохранился акведук Агриппы. Во время Августа были сооружены форумы и театры в Арелате (совр. Арль), Араузионе (совр. Оранж), Вьенне. В планировке городов, улиц, конструкции мостов сказывалось римское влияние, в прикладном искусстве – эллинистическое.

Греческая традиция влияла и на скульптуру. Ярким ее образцом служит посвященный сенатом Августу в 9 г. до н.э. Алтарь мира, прославляющий его век счастья и изобилия. Ежегодно на нем приносили жертвы магистраты, жрецы, весталки. Сравнительно небольшой по размеру, он богато украшен рельефами. В верхней зоне было изображено торжественное шествие; на передней стенке как символ изобилия – сидящая фигура Матери Земли с двумя детьми, быком и овцой у ног; на боковых стенках – богиня Рима – Рома, Ромул, Рем и Эней, приносящие жертвы, другие мифологические фигуры, цветочные гирлянды.

Августа изображали многочисленные статуи в Риме, Италии и провинциях. Наиболее знаменита и характерна его статуя, найденная в Примапорта, созданная по образцу «Копьеносца» Поликлета. На панцире императора – символические фигуры, посвященные возвращению парфянами знамен, отобранных ими у Красса, покорению Иллирика и Германии, а также Аполлона, Дианы и богини Земли с рогом изобилия. Эта статуя копировалась и частными лицами. Так, в Помпеях стоявшая на перекрестке двух улиц статуя некоего М. Голкония Руфа и по позе, и по изображениям на панцире воспроизводила статую Августа из Примапорта. Но несмотря на силу греческого влияния, в портретных скульптурах римлян сказывалось их стремление к реалистическому воспроизведению черт оригинала с присущей ему психологией и свойствами, без прикрас. В этом плане скульпторы сближались с Горацием, требовавшим, чтобы люди изображались такими, как они есть, а в своих «Сатирах» давшим галерею типов современников со всеми их смешными, а иногда и низкими чертами характеров.