Текст книги "История Европы. Том 1. Древняя Европа."

Автор книги: Александр Чубарьян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 72 страниц)

У истоков сравнительно-исторического изучения индоевропейской мифологии и религии стоят А. Мейе и Ж. Вандриес. Мейе впервые высказал мысль о параллелизме между терминами, обозначающими божество у индоевропейских народов. Он показал, что древнеинд. devah, литовск. devas, древнепрусск. deiws «бог», латинск, divus «божественный» могут быть связаны с индоевропейским корнем *di-e/ow – «день, свет». Мейе не обнаружил общеиндоевропейских терминов для обозначения культа, жрецов, жертвоприношения; он отмечал, что в индоевропейском мире отсутствовали боги как таковые, вместо них выступали «природные и общественные силы». Проблема получила дальнейшее развитие у Вандриеса, который исследовал такие ее аспекты, как круг терминов, связанных с понятием веры (латинск. credo, древнеирланд. cretim, древнеинд. сrad и др.), сакрально-административные функции (например, обозначение жреца: латинск. flamen, древнеинд. brahman), конкретные сакральные действия и предметы (священный огонь, обращение к божеству и т.п.). Анализируя соответствующие термины, Вандриес пришел к выводу о существовании религиозных традиций, общих для индоиранских, латинского и кельтских этноязыковых групп. Он указал основную причину, по которой, как он считал, языки, так далеко отстоящие друг от друга, удерживают эти традиции: лишь в Индии и Иране, в Риме и у кельтов (но нигде более в индоевропейском мире) сохранились их носители – коллегии жрецов. Несмотря на ограниченность методологической базы отмеченных исследований, опиравшихся в первую очередь на данные этимологического анализа, они, несомненно, открыли новые перспективы перед исторической мифологией.

Следующим этапом, связанным с общим прогрессом развития филологических наук, был переход от исследования конкретных мифологических единиц к исследованию индоевропейской мифологии как системы, имеющей определенную структуру, отдельные элементы которой находятся в отношениях оппозиции, распределения и т.п. В работах Ж. Дюмезиля, во многом определивших историко-мифологические разыскания последних десятилетий, последовательно проводилась мысль о трехчастной структуре индоевропейской идеологии, соотносимой с представлениями индоевропейцев о человеке, природе, Космосе.

Для обеспечения существования и процветания архаических коллективов было необходимо выполнять три основные функции, сопоставимые с тремя социальными группами, которые условно можно обозначить как «цари»/«жрецы» (олицетворение власти), «воины» (олицетворение силы), «общинники» (обеспечение плодородия). Это соответственно древнеинд. brahman/raja, ksatriya и vaiсya (четвертый древнеинд. класс – сudra – первоначально включал автохтонное неиндоевропейское население, которое, по Ригведе, выполняло подчиненные функции относительно первых трех классов), аналогично – у кельтов, судя по «Запискам о Галльской войне» Цезаря и некоторым ирландским текстам христианского периода, – druida «жрецы», fir flatha «военная аристократия, владеющая землей», boairi «свободные общинники, владеющие скотом»; в Риме – триада Юпитер, Марс, Квирин (ср. родственную италийскую традицию: умбрск. Juu-, Mart-, Vofion(o)-). С ней сходна трехчленная структура древнеинд. пантеона: Митра – Варуна (жреческо-сакральная функция), Индра (военная функция), Насатья – Ашвины (хозяйственные функции). Даже у тех индоевропейских народов, где троичное распределение функций отчетливо не выражено, оно, по мнению Дюмезиля и его последователей, может быть, как правило, восстановлено. Так, греческие авторы (Страбон, Платон, Плутарх) подчеркивают функциональный характер ионийских племен, которые согласно традиции связываются с начальным периодом существования Афин: жрецы (или религиозные правители), воины (—охраняющие), пахари/ремесленники. Эти различные типы жизнедеятельности (образы жизни) находят отражение в трех классах идеальной республики Платона.

Несмотря на некоторую искусственность и жесткие рамки ряда построений Дюмезиля, они знаменовали собой поворот к изучению индоевропейской мифологии и ритуалов как знаковых систем – подход, перспективность которого стала особенно очевидна в последние десятилетия. Многочисленные работы западных и советских исследователей, посвященные анализу индоевропейских культовых систем и ритуально-мифологических мотивов, позволили выявить наиболее архаичные пласты представлений, характеризующих мировоззрение древних индоевропейцев.

К числу центральных индоевропейских мифологических мотивов относится мотив единства неба-земли как прародителей всего сущего; во многих индоевропейских традициях наблюдается связь названия человека и обозначения земли (литовск. zmones «люди» < zeme «земля», латинск. homo «человек», humus «почва»), которая находит типологическое соответствие в мотиве происхождения человека из глины, распространенном в мифологиях Ближнего Востока.

Важное место в индоевропейской системе представлений занимает идея близнечности, отраженная уже в мотиве первоначальной неразделенности земли и неба. Во всех индоевропейских традициях прослеживается связь божественных близнецов с культом коня (Диоскуры, Ашвины и др.). С идеей близнечности связан мотив инцеста близнецов, присутствующий в древнейших индоевропейских мифологиях (хеттской, древнеиндийской, балтийской и др.) и имеющий определенные типологические параллели (хотя и социально обусловленные) в высших слоях некоторых древневосточных обществ.

Центральный образ индоевропейской мифологии – громовержец (древнеинд. Parjanyа-, хеттск. Pirua-, славянск. Реrunъ, литовск. Реrkunas и др.), находящийся «наверху» (отсюда связь его имени с названием скалы, горы) и вступающий в единоборство с противником, представляющим «низ», – он обычно находится под деревом, горой и т.д. Чаще всего противник громовержца предстает в виде змееподобного существа, соотносимого с нижним миром, хаотическим и враждебным человеку. В то же время важно отметить, что существа нижнего мира также символизируют плодородие, богатство, жизненную силу. Ряд индоевропейских мифологических мотивов (сотворение вселенной из хаоса, мифы, связанные с первым культурным героем, различение языка богов и людей, определенная последовательность в смене поколений богов и др.) находит параллели в древневосточных мифологиях, что может объясняться древнейшими контактами индоевропейцев с народами Ближнего Востока.

Дуальная социальная организация древнего индоевропейского общества оказывала прямое воздействие на формирование структуры духовных понятий и мифологической картины мира. Установлено, что основные индоевропейские мифологические мотивы (боги старые и новые, близнечный культ, инцест и т.п.) и ритуально значимые противопоставления (верх – низ, правый – левый, закат – восход и др.), основанные на принципе двоичности, носят универсальный характер и обнаруживаются в различных неродственных традициях, связанных с определенной ступенью общественного развития, несомненно более ранней, чем та, которая отражена в реконструкциях Дюмезиля и его школы. Отсутствие классических индоевропейских троичных распределений в анатолийском ареале, в целом испытавшем сильное влияние древневосточных культур (ср. также отчасти греческий), делает возможным соотнесение двух различных систем представлений с хронологически различными периодами существования индоевропейской диалектной общности.

Глава V

ЕВРОПА ВО II ТЫС. ДО Н.Э.

Начало бронзового века в Европе относится к рубежу III и II тыс. до н.э., за исключением юга Балканского полуострова и Северного Кавказа, где, как мы видели, этот период датируется первой половиной III тыс., и крайнего северо-запада и северо-востока, где сложение культур бронзового века относят к концу первой половины II тыс. до н.э. Бронзовый век Европы – период многообразный и противоречивый. Неравномерность экономического и социального развития Европы, впервые отмеченная уже в палеолите, резко усиливается в бронзовом веке. В то время как в Эгеиде во II тыс. до н.э. существовали древнейшие европейские цивилизации – минойская и микенская, города и государства, на крайнем севере и северо-востоке Европы сохранялись племена охотников и рыболовов, стоявшие на уровне первобытного общества. Европа в бронзовом веке – это сложный конгломерат различных культурно-исторических общностей, культур и культурных групп, обладавших разными ареалами, традициями, связями, уровнями развития. Изучение бронзового века должно вестись в рамках четкой периодизации, однако она для Европы в целом еще не создана. Существует лишь ряд региональных периодизаций, предложенных как для крупных регионов (например, Северная Европа), так и для более мелких ареалов (Паннония, Потисье). Тем не менее принято говорить о раннем, среднем и позднем бронзовом веке, хотя в каждый из этих периодов для разных частей Европы вкладывается свой исторический и хронологический смысл. Так, эгейский ранний бронзовый век датируется III тыс. и стоит уже на пороге цивилизации; среднеевропейский ранний бронзовый век датируется первой половиной II тыс. до н.э. и представляет ступень разложения первобытнообщинного строя; североевропейский ранний бронзовый век относится к началу второй половины II тыс. до н.э. и представляет первобытнообщинный строй.

Понятия среднеевропейского раннего, среднего и позднего бронзового века были выработаны первоначально для Верхнего Подунавья и Чехии, где ход развития хорошо укладывается в трехчленную схему. Ранний бронзовый век здесь представлен культурой Унетице с бескурганными могильниками и скорченным трупоположением как основным погребальным обрядом. Средний бронзовый век характеризуется культурой курганных могил, в погребальном обряде которой трупоположение сочетается с кремацией. Поздний бронзовый век представлен культурно-исторической общностью полей погребальных урн. Она охватывает Центральную Европу и выходит за ее пределы.

Иногда европейский бронзовый век делят лишь на ранний и поздний с целью подчеркнуть, что лишь в поздней бронзе изделия из металла прочно входят в жизнь населения Европы.

Характер и уровень экономического развития Италии II тыс. до н.э. по-разному оцениваются исследователями. Одни утверждают, что носители апеннинской культуры были пастухами-номадами, которые летом уходили в горы со стадами овец и коз и там занимались молочным хозяйством. Другие, указывая на многочисленные поселения на равнине и на появление костей свиньи в остеологическом материале, полагают, что население Центральной Италии занималось возделыванием зерновых культур и оседлым животноводством. Третья группа ученых настаивает на значительном региональном разнообразии хозяйственной деятельности при общем главенстве смешанного сельского хозяйства. В Абруцци, например, поселения бронзового века находились и в долинах, и на соседних хребтах, и в предгорьях Апеннин, и на высоте от 1000 до 2000 м, причем последние могли быть только временными летними лагерями. В Марке открыты поселения на равнине, где люди занимались разведением рогатого скота и свиней. В сухие летние месяцы крупный и мелкий рогатый скот могли перегонять на 30-40 км в глубь страны. Свидетельства отгонного скотоводства – поселения с незначительным культурным слоем – находятся в долинах Апеннин. Во внутренних районах имеются и более крупные поселения типа Монте Санто Кроче, роль мелкого рогатого скота здесь невелика.

В Тоскане и Умбрии поселения бронзового века распространены от прибрежной равнины до Апеннин. Основной памятник апеннинской культуры Бельверде дает свидетельства выращивания пшеницы, ячменя, проса, гороха, винограда, конских бобов. На других поселениях найдены пшеница и конские бобы. Среди фаунистических материалов кости овец и коз преобладают, но много и костей свиньи. Зимние пастбища для скота могли находиться на прибрежной равнине, где расположены некоторые, вероятно временные (зимние), поселения, дополнявшие круглогодичные поселения во внутренних районах страны.

В Лации встречаются большие земледельческие поселения, такие, как Луни, где выращивались карликовая пшеница, ячмень, бобы и горох, а также содержался скот, хотя в летние месяцы травостой здесь плохой. Предполагают, что в летние месяцы скот могли перегонять в Апеннины, а зимой выпасать его на прибрежной равнине. Имеются свидетельства интенсификации производства пищи и расширения сферы обитания. Постоянные поселения засвидетельствованы и во внутренних долинах Апеннин. Обитатели их занимались выращиванием каштанов и содержали свиней наряду с другими домашними животными. Появление поселений во внутренних районах Лация и в Абруцци в конце II тыс. до н.э. совпадает с увеличением количества поселений в низменности, с общим увеличением заселенности этих районов.

Земледельцы Пиренейского полуострова в бронзовом веке выращивали разные виды пшениц и ячменя, лен и бобовые культуры. Свидетельства культивации оливы восходят едва ли не к позднему неолиту. В слоях медного века найдены косточки винограда. Есть данные о культивации фиг и рожкового дерева. Примитивные формы ирригации уже, видимо, существовали. Ведь там, где расположены поселения культуры Эль Аргар, на высоте около 1000 м на плато с коротким жарким летом, население так или иначе должно было решать проблему искусственного орошения, использовать водные ресурсы. Памятники бронзового века юго-восточной Испании располагаются на слиянии сезонных потоков для максимального использования паводковых вод. Оросительные каналы, восходящие к медному веку, открыты в Cerro de la Virgin. На некоторых поселениях имеются большие цистерны для воды. Но тем не менее ирригационные системы в Испании бронзового века были незначительны.

Многослойные поселения раннего и среднего бронзового века Подунавья открыты в восточной части Среднедунайского бассейна и свидетельствуют об устойчивой земледельческо-скотоводческой экономике. В качестве основных зерновых культур здесь возделывали древние пленчатые пшеницы – эммер (полбу) и однозернянку, а также шестирядный, пленчатый ячмень. Хлебная пшеница очень редка, голозерного ячменя нет совсем, а пленчатый двурядный встречается редко. В Словакии имеются свидетельства отдельных посевов эммера. Однозернянка же встречается редко. Интересно появление ржи. Из бобовых культур выращивались полевой горох и чечевица.

На поселениях позднего бронзового века, изученных на территории ФРГ, среди зерновых культур преобладал шестирядный ячмень с плотным колосом. Пшеницы (эммер и спельта) значительно уступали ему. Представлен дикий и культурный овес. В позднем бронзовом веке Голландии самой распространенной злаковой культурой был эммер (полба). На его долю приходится ³/₄ всех растительных остатков. На втором месте стоит голозерный шестирядный ячмень. Имеются просо и дикий овес. В посевах бронзового века Англии увеличилось количество ячменя, другие виды зерновых растений почти не представлены. В конце бронзового века на территории Польши основными зерновыми культурами были эммер и шестирядный ячмень. Рожь и овес гораздо менее обычны. В разных количествах выращивались бобовые, а в Бискупине культивировались масличные – мак и рапс, в небольших количествах – лен.

Большая часть населения Европы в бронзовом веке занималась смешанным сельским хозяйством, т.е. земледелием и животноводством, но долю той или иной отрасли в общей системе экономики определить трудно. Пыльцевой анализ, проведенный в Англии, Голландии и Дании, показал, что предпринимались и небольшие, и более крупные расчистки лесов, но все же недостаточные, чтобы допустить сколько-нибудь значительное пастушеское скотоводство. Древняя дневная поверхность, открываемая под курганными насыпями в Северной Европе, указывает на открытый ландшафт, на землю, поросшую грубыми травами, старые поля, заросшие травой и превращенные в пастбища. Полагают, что в поисках возможностей для выпаса скота население бронзового века Европы все дальше поднималось на плато и плоскогорья.

В составе стада почти повсеместно на первом плане был крупный рогатый скот. О значительной роли крупного рогатого скота свидетельствуют ритуальные захоронения быков и коров, встречающиеся уже с середины III тыс. Уменьшение величины особей крупного рогатого скота и свиней, наблюдающееся в Европе с неолита вплоть до железного века, объясняется возрастающим давлением поголовья скота на размеры пастбищ и как следствие недостаточным питанием. Роль овец, коз и свиней в снабжении населения мясом оставалась второстепенной. Несколько иначе дело обстояло в Средиземноморье. Например, в Фиаве (Италия) 60% костей животных принадлежали овцам и козам и лишь 20% – крупному рогатому скоту. Аналогичное явление наблюдается в Испании. Ведущая роль крупного рогатого скота в хозяйстве, однако, обусловливалась тем, что он оставался основной тягловой силой, несмотря на распространение домашней лошади. В Центральной и Западной Европе домашняя лошадь распространялась с культурой колоколовидных кубков. Около 1800 г. до н.э. домашняя лошадь появилась в Греции. В первой половине II тыс. до н.э. характерным явлением становится всадничество, которое в степной зоне Европы могло развиться и ранее. Однако в качестве упряжного животного лошадь стали использовать лишь позже.

Земледелие было пахотным. Легкие плуги, датирующиеся первой половиной II тыс. до н.э., найдены в Дании и Италии. Изображения плуга имеются среди петроглифов Швеции и Южных Альп (Валь Камоника), отнесенных к бронзовому веку. В одном случае изображена сцена с парой животных, тянущих плуг, и человеком, идущим за ним с киркой или мотыгой. Следы вспашки открыты под курганными насыпями, некоторые из них восходят даже к началу III тыс. Свидетельствами пашенного земледелия являются и так называемые кельтские поля – система полей в странах Северо-Западной Европы. В Англии многие из этих полей относятся ко II тыс. до н.э., а в Ирландии – даже к III тыс. Высокий уровень содержания фосфора в почвах полей бронзового века в Дартмуре (Англия) указывает на использование удобрений. Пахотное земледелие означало большой прогресс в сельском хозяйстве. Плугом, в который были впряжены волы, человек мог обрабатывать гораздо большие участки земли, причем более эффективно, чем при мотыжной обработке, а в условиях Средиземноморья рыхление почвы помогало сохранить необходимую влажность. На хороших почвах даже легкие плуги способствовали увеличению продуктивности земледелия.

Сельскохозяйственные орудия бронзового века известны недостаточно. Использование бронзовых орудий в земледелии начинается довольно поздно, не ранее середины II тыс. до н.э. Речь идет главным образом о серпах различной формы со стержнем для прикрепления рукояти, ручкой и пр.

Интересен факт освоения с середины II тыс. до н.э. менее плодородных, ранее почти не использовавшихся земель. Так, в Скании (южная Швеция) большая часть высокоплодородных земель обрабатывалась уже в ранний период бронзового века, а во второй его половине стали расчищаться гораздо менее плодородные земли. В южных Нидерландах и Бельгии интенсивное земледелие издавно велось в низких сырых долинах. В позднем бронзовом веке и песчаные почвы возвышенностей были включены в сельскохозяйственное производство, леса расчищены, тогда как долины стали использоваться меньше.

В бронзовом веке активно охотились на тура, зубра, благородного оленя, косулю, кабана, особенно в умеренной зоне, но количество дикой фауны постоянно сокращалось из-за все более плотного заселения Европы человеком. Судя по наскальным изображениям, на охоте применялись преследование с копьями, западни и ловушки, поимка в сети и использование какого-то оружия типа бумеранга. Лишь на севере и северо-востоке Европы сохранялись в значительной степени нетронутыми леса, которые давали приют диким животным. Имеются свидетельства специализированной охоты на пушных животных, в частности стоянки охотников на бобров.

Интересные материалы указывают на развитие морского промысла, например охоты на тюленей и китов у берегов Дании. На Аландских островах найдены остатки сезонных поселений охотников на серого тюленя, где жили лишь в апреле-мае, когда проводилась заготовка тюленьего жира. Рыболовство, несомненно, играло важную роль, особенно в хозяйстве населения северных регионов Европы. Рыбу ловили с лодок и даже кораблей, тысячи изображений которых найдены среди петроглифов Швеции, Финляндии и Карелии. Реже встречаются сами деревянные каноэ. Но лодки и корабли были лишь одним из видов транспорта в бронзовом веке, достаточно надежным и широко распространенным на берегах Средиземного, Северного и Балтийского морей. Другим важным видом был колесный транспорт – телеги и повозки. Сначала у них были сплошные деревянные колеса, позже – со спицами. Во II тыс. до н.э. они уже широко известны в Европе. Наскальные изображения показывают двухколесные повозки, запряженные парой волов или лошадей. В зимнее время применялись сани и лыжи.

Во II тыс. до н.э. в Европе все большее значение приобретают добыча медных и оловянных руд, разработка золотоносных месторождений, плавка меди, олова, бронзы, золота, металлообработка. Рудные залежи распространены в Европе далеко не равномерно, и те регионы, где имелись источники сырья, или те, через которые проходили большие торговые пути, начинают играть более важную роль. Медные руды находились на Атлантическом побережье, в Альпах, Чешских Рудных горах, Карпатах и Балканах, на Кавказе и Урале, Месторождения олова встречались реже: на Атлантическом побережье, в Чешских Рудных горах и на Апеннинском полуострове. Сплав меди с оловом имеет большую твердость, чем чистая медь. Естественно, что регионы, где были залежи тех, или иных руд, приобретали особое значение. Первые разработки медных руд в Европе начались на Балканах и в Карпатах, С 1700/1500 г. до н.э. добыча металлических руд в значительных масштабах проводилась в Восточных Альпах. Техника горнорудных работ II тыс. до н.э. хорошо изучена в районе Зальцбурга (Австрия). В Миттерберге, например, шахты были врезаны в склон холма на глубину до 100 м, следуя жилам медных пиритов. Подсчитано, что для разработки каждой из 32 шахт понадобилось около семи лет. На этих разработках могли быть заняты максимум 180 рабочих.

Добыча руды, выплавка бронзы, изготовление бронзовых орудий, оружия, украшений из бронзы и золота – все это требовало определенных знаний, опыта, навыков, специализации и разделения труда. Кто занимался добычей руды, промывкой золота, выплавкой металлов и производством изделий из него? Насколько далеко зашла специализация в металлургии и металлообработке в Европе во II тыс. до н.э.? Можно ли утверждать, что в это время уже произошло второе общественное разделение труда и первое отделившееся от сельскохозяйственного производства ремесло – металлурга и кузнеца – уже существовало? В современной науке нет единой точки зрения на эти вопросы. По мнению одних ученых, металлургия бронзы и производство орудий из нее были столь сложным процессом, что требовали присутствия в общине или в регионе специалистов-ремесленников, которые занимались только металлургией и металлообработкой. При этом линия разделения проходила не внутри общины, а меж общинами, и существовали целые этнические группы, которые специализировались в качестве кузнецов или медников и обслуживали другие группы и общины. Предполагают, что такие группы ремесленников были странствующими и перевозили с собой орудия, сырье или полуфабрикаты.

Другие ученые, анализируя данные этнографии, считают, что в Европе II тыс. до н.э., за исключением, вероятно, минойского Крита и микенской Греции, ремесло еще не отделилось полностью от сельскохозяйственного производства, а кузнецы и медники отнюдь не были полновременными специалистами. Поскольку потребность в орудиях труда, оружии была сезонной, кузнецы могли работать над ними лишь несколько месяцев в году. В некоторых обществах кузнецы вкладывали в производство орудий лишь свои знания и мастерство, а сырье, топливо и даже частично труд принадлежали заказчику. Специализация наблюдалась внутри самого кузнечного ремесла, например на производстве мечей, бронзовых чаш или котлов.

Полновременные специалисты, видимо, появлялись лишь там, где их существование мог поддерживать избыточный продукт, изымаемый у населения администрацией, т.е. в сложных объединениях и древнейших государствах, где перераспределение общественного продукта зашло уже достаточно далеко. В Европе II тыс. до н.э. свидетельств этого (вне микено-минойского мира) немного. Определенные общины, несомненно, уже с середины II тыс. до н.э. должны были специализироваться на добыче руд и выплавке металлов, как ранее специализировались на добыче высококачественного кремня или другого поделочного камня. Металла, особенно в первой половине бронзового века, было еще мало для удовлетворения всех потребностей. Каменные орудия продолжали изготавливать и использовать на протяжении всего бронзового века, но им часто придавали формы металлических. Металл – бронза, серебро и золото – находился преимущественно в руках верхушки общества. Из него в раннем и среднем бронзовом веке изготавливали украшения и оружие, и лишь в начале позднего бронзового века были сделаны первые сельскохозяйственные орудия – серпы. Еще в позднем бронзовом веке с целью сберечь ценный металл в могилы в некоторых культурах помещали миниатюрные изображения металлических предметов. Только в конце II – начале I тыс. до н.э. металла стало больше и бронзовые изделия действительно вошли в обиход населения южных и центральных регионов Европы. К этому времени относится и появление поселков ремесленников-металлистов, таких, как Велем-Сентвид (ВНР). Здесь на большом поселении, расположенном террасами на горе, ремесленники на протяжении 500 лет занимались изготовлением бронзовых изделий и оружия и снабжали ими обширные области Паннонии.

В бронзовом веке, особенно во второй его половине, все большее экономическое значение приобретают добыча и экспорт соли. Соль не только вошла в ежедневный рацион питания, но использовалась для консервирования и хранения продуктов, в производстве сыра и при обработке кожи. Районы добычи и производства соли имели особую важность. Лучше всего известны соляные копи в Верхней Австрии. В районе Галле (Заале, ГДР) методом производства было выпаривание раствора соли у соляных источников или соленых озер. Оставшаяся после выпаривания, еще влажная соль прессовалась в кубках или формах, а затем высушивалась в виде «соляных голов». Добыча соли началась здесь в раннем бронзовом веке, в Гальштатте (Австрия) – в позднем.

Несомненно, в бронзовом веке Европы увеличивается количество добываемого сырья, готовых продуктов и товаров, предназначенных для обмена и торговли, различные регионы специализируются на производстве особых видов сырья и готовых изделий для обмена. Об этом говорят находки изделий из привозных материалов в различных частях Европы. Предметами широкого обмена были медь, бронза, золото и изделия из них, фаянсовые бусы, янтарь и янтарные украшения, морские раковины.

Минойская и микенская цивилизации имели, вероятно, прямые торговые связи с обществами на периферии их политического контроля. Может быть, эти связи поддерживались специальными торговцами. Устойчивая межрегиональная система обмена существовала между Эгеидой и Адриатикой, судя по значительной концентрации находок микенской керамики на побережье южной Италии. Возможно, здесь существовали даже микенские торговые фактории или колонии. Местные общины были посредниками в торговле между Эгеидой и северной Италией. Южноиталийские поселения II тыс. до н.э. малы, менее 1 га, но некоторые из них укреплены каменными стенами. Вероятно, с севера сюда поступали медь и олово вместе с бронзовыми изделиями североиталийских типов. Может быть, эта италийская торговля была лишь частью более обширной системы обмена, охватившей Западную, Центральную и Северную Европу в XIV-XII вв. Доказан и систематический регулярный обмен через альпийские перевалы. Крушение микенской цивилизации привело в упадок эгейско-адриатическую торговлю, которая могла стимулировать развитие городов у населения южной Италии.

Основная часть Европы в бронзовом веке не достигла уровня развития государственности, а торговля и обмен проходили в условиях гораздо менее централизованных обществ. Торгово-обменная сеть должна была включать сотни и тысячи малых независимых социополитических единиц. Обмен осуществлялся между общинами, племенами и регионами, причем в обмен малоценными товарами могли быть включены все члены общества.

Никаких свидетельств существования в бронзовом веке Европы специальных торговцев, бродячих торговцев или рынков нет. Видимо, существовал целый ряд взаимосвязанных региональных сетей обмена, в которых и происходило движение товаров путем использования таких механизмов, как подарки, разного рода дары, а в периферийных районах и между различными сетями – путем меновой торговли. Объектами торговли и обмена были сырье, ремесленные изделия и престижные ценности, поэтому торговые отношения затрагивали в основном элиту различных племенных союзов и групп, тогда как большинство населения не было вовлечено в эту торговлю.

Наиболее ярким примером европейской торговли-обмена в бронзовом веке служит торговля янтарем. Месторождения янтаря находятся в различных частях Европы, но преимущественно на южном побережье Балтики, а также в Португалии, Сицилии, южной Италии, Франции и Румынии. Анализ янтарных изделий из шахтных могил в Микенах показал, что янтарь, из которого они сделаны, происходил из Прибалтики и пересек Европу с севера на юг. Янтарь экспортировался в основном в виде готовых изделий. Из Средиземноморья в другие районы Европы поступали главным образом раковины типа Cardium, Columella rustiса и Dentalium, а также, возможно, фаянсовые бусы и ткани. Фаянсовые бусы, как показал анализ находок, сделанных в Англии, имеют восточное происхождение.

Дунайские культуры раннего и особенно среднего бронзового века типа Отомань, Дюлаваршанд, Фюзешабонь показывают достаточно развитую систему поселений двух иерархических уровней: малые сельские поселения – на нижнем, более обширные, укрепленные поселения – на верхнем. Как полагают, в укрепленных поселениях жили ремесленники и верхушка общества. Примером может служить поселение культуры Отомань в Словакии – Спишски Штврток, расположенное на важной торговой дороге через горный перевал в Карпатах. Оно имело площадь около 6600 кв. м и было укреплено рвом и валом, достигавшим высоты 6 м с палисадом по верху. Внутри укрепленного поселения находился акрополь площадью 660 кв. м, где дома были возведены на каменных основаниях и где сделаны богатые находки, в том числе клад из бронзовых и золотых изделий.