Текст книги "История Европы. Том 1. Древняя Европа."

Автор книги: Александр Чубарьян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 72 страниц)

Постепенно изменялся состав армии: уменьшилось ее греко-македонское ядро в результате потерь и за счет размещения части воинов в гарнизонах завоеванных сатрапий, а ее пополнение все более осложнялось огромным расстоянием, отделявшим армию от родины. Александр все чаще прибегал к набору воинов из подчиненных местных племен (ко времени индийской кампании в состав армии входили отряды даев, согдов, бактрийцев и др.), в управлении армий возросло значение военачальников из персов и из местного населения, обязанных своим положением Александру. Вместе с этим изменилось моральное состояние армии: цели похода уже не казались столь возвышенными, усилились тенденции к грабежу и личному обогащению, упала и дисциплина; для ее поддержания приходилось прибегать к жестким мерам (например, уничтожение накопленного обозного имущества). Все это находило отражение и в настроениях ближайшего окружения царя. Вновь возник заговор против Александра, вошедший в историю как «заговор пажей», т.е. знатной молодежи, несшей охрану царя. Древние авторы связывают с этим событием также опалу и казнь придворного историографа Каллисфена, племянника Аристотеля (сочинения которого впоследствии легли в основу апологетических «Историй Александра»), и смерть Клита, одного из близких друзей Александра, убитого им во время пира. Причину всего случившегося они видели в изменении характера и взглядов Александра, в его попытках навязать восточные, варварские и деспотические обычаи и идеи «свободолюбивым» эллинам и македонянам. Но эта морализующая оценка событий отражает лишь внешнюю сторону отмеченных выше изменений в армии. Основная масса воинов и командного состава, по-видимому, продолжала поддерживать Александра, и подавление заговора пажей не повлекло за собой каких-либо изменений в структуре и управлении войском. Однако самый факт заговора заставил Александра, по словам древних авторов, отказаться от намерения ввести обычай проскинесиса (падение ниц перед царем).

Подчинив среднеазиатские сатрапии отчасти силой, отчасти привлечением на свою сторону местной знати (в этом плане можно рассматривать и брак с Роксаной, дочерью одного из бактрийских династов), Александр направился весной 327 г. на юг, в Индию, о богатстве которой рассказывались легенды, и потому этот поход не встретил оппозиции в армии. Индийская кампания также длилась около двух лет. В результате сражений и с помощью мирных переговоров Александр подчинил западные царства, расположенные в Пятиречье (по притокам Инда). После победы над Пором, правителем наиболее сильного из них, македонская армия вышла к Гифасису – восточному притоку Инда, откуда открывался путь в Восточную Индию, в долину Ганга, о чем греки узнали лишь впервые. Согласно античной традиции, Александр, одержимый идеей подчинить всю ойкумену, был намерен продолжить поход, но армия, утомленная битвами и переходами в непривычных условиях, отказалась от дальнейшего движения на восток. Среди солдат начались волнения; созванное Александром совещание военачальников также высказалось за возвращение на родину.

Но и обратный путь оказался нелегким. По рекам – на судах и по берегу – армия спустилась к морю, подчиняя по пути города и крепости народов, живших по побережью Инда (в одной из этих экспедиций Александр едва не погиб). От устья Инда часть армии под командованием Неарха отправилась морем к устью Евфрата и Тигра, другую часть Александр повел по побережью Индийского моря через безводные районы Гедрозии, а еще одна часть – македонская пехота и слоны – еще задолго до прибытия к морю была отправлена во главе с Кратером через Арахозию и Дрангиану, по-видимому, по одному из известных в то время караванных путей. В начале 324 г. флот Неарха вошел в устье Тигра, а войска, отправившиеся сухопутным путем, прибыли в Сузы. Здесь было торжественно отпраздновано завершение похода. При этом, очевидно, в знак образования новой, македоно-персидской державы были отпразднованы свадьбы Александра, его военачальников и воинов с женщинами покоренных народов.

Теперь на первое место перед Александром и его «друзьями» выдвинулась задача организации управления этой державой. Во время похода Александр поручал управление завоеванными областями (сохраняя в основном прежнее административное деление) стратегам – командирам гарнизонов и сатрапам, которых он выбирал из числа «друзей» или перешедших на его сторону персидских вельмож; для сбора податей иногда назначались специальные лица. Однако многие из сатрапов и начальников гарнизонов или оказались неблагонадежными, или своими хищениями и вымогательством вызывали недовольство местного населения, или просто не справились со своими обязанностями. Не меняя сложившейся системы управления, Александр смещал и казнил провинившихся и заменял их новыми.

Сразу же по возвращении из похода встал вопрос о реорганизации армии. Александр объявил о роспуске и отправке на родину значительной части ветеранов из македонской пехоты и конницы, предполагая пополнить фалангу и гетайров воинами из восточных сатрапий, обученных македонскому военному искусству. Однако это вызвало возмущение в армии, стоявшей в это время в Описе; конфликт был урегулирован взаимными уступками: ветераны, щедро награжденные Александром, под командованием Кратера, который должен был сменить Антипатра, направлялись в Македонию, а Антипатр должен был привести пополнение для македонских частей. В полках из обученных по-македонски туземных воинов в каждом подразделении македонянам предоставлялись командные должности и повышенное жалованье. Примирение с ветеранами закончилось грандиозным пиром, на котором, по словам Арриана (VII, 11, 9), совершались возлияния и молились «о согласии и единении царств македонского и персидского».

Важным элементом в организации управления державой становились вновь основанные Александром (или уже существовавшие ранее) города, где размещались гарнизоны и поселялись непригодные к дальнейшей военной службе македоняне и греки. Новые города возводились в стратегически важных пунктах и на перекрестках торговых путей; некоторые из них впоследствии выросли в крупные административно-торговые центры, получили статус полиса.

В научной литературе большое внимание уделяется отношению Александра к полисам Греции, Эгеиды и Малой Азии. Несомненно, что позиция Александра в этом вопросе не была однозначной и определялась конкретной политической ситуацией (что было отмечено еще И. Дройзеном). Если в начале похода, чтобы обеспечить прочность тыла и успех военных операций в Малой Азии, осуществлялась политика освобождения полисов от персидского господства и связанных с ним экономических и политических тягот, в частности от олигархических и тиранических режимов, поддерживаемых персами, то постепенно эта политика меняется, и после завершения похода и создания огромной державы с центром в Месопотамии полисы Греции и Малой Азии стали рассматриваться уже как мелкие политические единицы на периферии державы, обязанные подчиняться предписаниям верховной власти. Отражением этой политики является оглашенное в 324 г. на Олимпийских играх предписание Александра о возвращении в греческие полисы всех изгнанников, кроме виновных в святотатстве и убийстве. При этом Антипатру поручалось применить силу к тем полисам, которые откажутся принять изгнанных. Этот акт был открытым нарушением постановлений Коринфского конгресса: по сути дела, Александр вмешивался во внутренние дела полиса, отменял решения народных собраний.

Осуществление царского предписания привело к обострению социальной борьбы внутри полисов, новому перераспределению собственности в пользу возвращавшихся. Политическая обстановка в Греции накалилась. В Афинах, для которых эдикт об изгнанниках грозил выселением клерухов с Самоса, шли бурные дебаты в народном собрании. Как раз в это время в Пирее появился Гарпал, казначей Александра в Вавилонии, бежавший от расправы за расхищение казны. Распоряжаясь флотом, наемниками и большой суммой денег, он рассчитывал найти благоприятный прием и укрепиться в Афинах. Однако афиняне не решились на открытое выступление против царя и отказались впустить Гарпала с войском в город^[17]. Вопрос об изгнанниках они надеялись решить мирным путем, отправив к царю послов. Видимо, в связи с отправкой посольства обсуждался на народном собрании и вопрос о признании Александра богом. Но пришедшее вскоре известие о смерти Александра резко изменило позицию афинян и всю политическую ситуацию в Греции в целом.

К весне 323 г. Александр, объехав после возвращения из индийского похода Перейду, Сузиану и Мидию, прибыл в Вавилон и начал подготовку к новому походу – к берегам Аравии. Но когда уже был назначен срок выступления войска и флота, он заболел и через несколько дней, 10 июня 323 г., скончался. Это неожиданное событие имело весьма серьезные последствия. Из наследников династии никого не осталось, кроме слабоумного Арридея – побочного сына Филинпа. В окружении Александра было несколько талантливых военачальников и администраторов, но не было человека, чей авторитет как полководца и политика приближался бы к царскому, и потому сразу же развернулась ожесточенная борьба за власть между преемниками Александра.

Смертью Александра завершился краткий, но весьма важный, переломный период в истории Восточного Средиземноморья и Передней Азии, тесно связанный в памяти потомков с его именем.

Личность Александра и в античности, и в новое время привлекала к себе огромное внимание. Существует обширная литература – от легенд и сказаний до серьезнейших и детальных исследований, где даются самые различные (и анологетические, и критические) оценки его деятельности, его взглядов и характера. Прослеживается влияние на формирование морального облика и взглядов Александра его матери – страстной почитательницы Диониса, жестокой и фанатичной Олимпиады, его отца Филиппа II, необузданного в частной жизни, но трезвого, расчетливого политика и одаренного правителя, его воспитателей и учителей – родственника по матери Леонида, с раннего детства прививавшего ему моральные нормы, навыки и знания, необходимые для знатного македонянина, и Аристотеля, обучавшего его в 13-17-летнем возрасте греческой литературе, философии и природоведению и ознакомившего его со своими концепциями государственного устройства; рассматривается также влияние на Александра той среды, в которой он вырос и жил, – его друзей и соратников, чьей помощью и поддержкой он пользовался в осуществлении своих замыслов. Одни авторы подчеркивают неуравновешенность, мистическую настроенность Александра, усиление со временем деспотических черт его характера, недальновидность и непродуманность его деятельности как правителя огромной империи; другие акцентируют внимание на его полководческом таланте, личном мужестве, умении воодушевлять и поддерживать боевой дух в армии, на его одержимости идеей подчинить всю ойкумену, его неукротимой энергии и любознательности. Его изображают то филэллином, то истинным македонянином, то провозвестником идеи о всемирном братстве народов. Но как бы ни оценивать самого Александра и его деятельность, остается несомненным, что результаты предпринятого им и его сподвижниками похода открыли новую эпоху в истории и культуре европейских и азиатских народов.

2. ОБРАЗОВАНИЕ ЭЛЛИНИСТИЧЕСКИХ ГОСУДАРСТВ

К моменту смерти Александра Македонского его держава охватывала Балканский полуостров, острова Эгейского моря, Малую Азию, Египет, всю Переднюю Азию, южные районы Средней Азии и часть Центральной Азии до нижнего течения Инда. Впервые в истории такая огромная территория оказалась в рамках одной политической структуры. В процессе завоеваний были разведаны и освоены (путем основания городов, размещения гарнизонов, устройства колодцев и т.п.) пути сообщения и торговли между отдаленными областями. Избыточному населению греческих полисов и городов Финикии и Междуречья были открыты широкие возможности для колонизации и эксплуатации завоеванных территорий. Однако переход к мирному освоению новых земель произошел не сразу, первые десятилетия были наполнены ожесточенными столкновениями между полководцами Александра – их обычно называют диадохами (преемниками), – боровшимися за раздел его наследия.

Важнейшей политической силой и материальной опорой государственной власти в державе Александра была армия, она и определила формы управления государством после его смерти. В результате непродолжительной борьбы между пехотой и гетайрами было достигнуто соглашение, по которому держава сохранялась как единое целое, а наследниками Александра были провозглашены Арридей (ставленник пехоты, получивший по воцарении имя Филипп III) и рожденный Роксаной спустя некоторое время после смерти Александра его сын Александр IV. Фактически же власть оказалась в руках небольшой группы знатных македонян, занимавших при Александре высшие воинские и придворные должности; регентом, по существу, оказался Пердикка, так как Кратер, назначенный простатом (главой, правителем) царства, был в пути, сопровождая ветеранов в Грецию. Управление Грецией и Македонией было оставлено за Антипатром, Фракия передана Лисимаху. В Малой Азии самое влиятельное положение занимал Антигон, сатрап Великой Фригии, получивший к тому же Ликию и Памфилию; доставшиеся греку Евмену из Кардии (занимавшему должность секретаря при Александре) сатрапии Пафлагонию и Каппадокию, по существу, еще предстояло завоевать, так как они лишь номинально входили в державу Александра. Египет был передан в управление Птолемею Лагу, восточные области остались под властью сатрапов, назначенных Александром. Командующим конницей гетайров был поставлен Селевк.

Известие о смерти Александра вызвало новую вспышку антимакедонского движения в Греции, и прежде всего в Афинах. В афинском народном собрании преобладание получили враждебные Македонии группировки во главе с Гиперидом. Совет пятисот вступил в переговоры с Леосфеном, одним из командиров наемников, участвовавшим в походах Александра, афинянином по происхождению, находившимся в это время с отрядом в 8 тыс. воинов у мыса Тенар в Пелопоннесе; во многие полисы были разосланы посольства с призывом начать войну за освобождение Греции; Демосфен, находившийся в изгнании, с торжеством вернулся на родину. К Афинам примкнули Этолия, Фокида, Локрида, часть фессалийцев и некоторые города Пелопоннеса. Армиям афинян и их союзников под командованием Леосфена удалось оттеснить войска Антипатра за Фермопилы и осадить в городе Ламии (поэтому последующие события обычно называют Ламийской войной), после чего к восставшим присоединились остальные фессалийцы, Аргос и Коринф. Но затем с подходом Кратера перевес сил оказался на стороне македонян: греческий флот был разбит у о. Аморгос, а сухопутные войска – в битве при Кранноне (322 г.). Сопротивление греков было сломлено. Антипатр сурово расправился с побежденными. Наибольшее наказание понесли Афины, как зачинщик войны: на город была наложена контрибуция, в Мунихии размещен македонский гарнизон, на Самос возвращены изгнанники, демократия была ликвидирована, вожди казнены (Демосфен, спасаясь от преследователей, принял яд). По установленному цензу (владение имуществом в 2000 драхм), как сообщает Плутарх (Фокион, XXVIII), более 12 тыс. афинян лишились гражданских прав и часть их была переселена Антипатром во вновь основанный полис во Фракию.

Во Фракии в это время назначенный туда сатрапом Лисимах вел войну с царем одрисов Севтом III, пытаясь вновь подчинить его Македонии. А в восточной половине державы Пердикка, используя настроения в армии, привыкшей жить грабежом завоеванных территорий, пытался упрочить свое единовластие. Ему удалось подчинить Каппадокию, по его поручению сатрап Мидии Пифон подавил восстание греко-македонских войск в Бактрии, покинувших гарнизоны и двигавшихся на запад с намерением вернуться на родину. Но действия Пердикки против Птолемея, захватившего отправленный в Македонию гроб с телом Александра, натолкнулись на сопротивление других сатрапов и военачальников и положили начало длительному периоду борьбы диадохов. Сведения об этом периоде, сохранившиеся в источниках, отрывочны и запутанны, можно наметить лишь основные линии исторического процесса.

Поход Пердикки в Египет (321 г.) оказался малоуспешным, вызвал недовольство армии, в результате чего он был убит своими же командирами. В это время в Малой Азии в столкновении с Евменом, оставленным Пердиккой для обороны тыла, погиб Кратер. После этих событий в Трипарадисе (в Сирии) произошло второе распределение должностей и сатрапий (321 г.). Регентство перешло к Антипатру, правившему Грецией и Македонией, к нему вскоре была перевезена царская семья. Антигон получил полномочия стратега-автократора Азии, и в его ведение перешли все царские войска, находившиеся там. Таким образом, центр державы как бы переносился на запад, но так как большая часть армии оставалась на востоке, то значение должности регента, естественно, уменьшалось. Селевк получил сатрапию Вавилонию, были произведены некоторые перемещения среди второстепенных сатрапов. Война с Евменом и другими сторонниками Пердикки была поручена Антигону. Решения, принятые в Трипарадисе, свидетельствуют о том, что диадохи, сохраняя номинальное единство державы под властью македонской династии, фактически уже начинают отказываться от организационного единства империи.

В ближайшие два года Антигон почти полностью вытеснил Евмена из Малой Азии, но в 319 г. умер Антипатр, передав свои полномочия Полиперхонту, одному из старых и преданных македонской династии полководцев, и политическая ситуация вновь резко изменилась. Против Полиперхонта выступил сын Антипатра Кассандр, нашедший поддержку у Антигона. В ответ на это Полиперхонт вступил в сношения с Евменом и от имени царей назначил его стратегом Азии (взамен Антигона), предоставив ему полномочия распоряжаться царской казной для набора войска. В короткое время Евмен набрал значительную армию, война диадохов возобновилась с новой силой.

Важнейшим плацдармом стали Греция и Македония, где в борьбу между Полиперхонтом и Кассандром были втянуты и царский дом, и македонская знать, и греческие полисы.

Чтобы ослабить Кассандра, гарнизоны которого стояли в Афинах и других городах, и привлечь на свою сторону греческие полисы, Полиперхонт от имени царей издал указ (сохранившийся в пересказе Диодора – XVIII, 56) о восстановлении в Греции «свободы» – политического статуса, существовавшего до Ламийской войны, в результате чего в Афинах и других городах произошли антиолигархические перевороты. Для повышения авторитета своей власти Полиперхонт пригласил переехать в Македонию царицу Олимпиаду, мать Александра, жившую в Эпире при дворе своего брата, и взять на себя воспитание внука. Олимпиада, издавна враждовавшая с домом Антипатра, вторглась в Македонию с небольшим войском из эпиротов, захватила и казнила Филиппа III Арридея, его жену Евридику и еще ряд знатных македонян, в том числе брата Кассандра, сводя старые счеты.

Кассандр поспешно двинулся в Македонию, окружил Пидну, где укрылась Олимпиада, и после длительной осады в 316 г. добился ее выдачи. Не решаясь самовластно учинить расправу над старой царицей, женой Филиппа II и матерью Александра, он передал ее суду войскового собрания и с помощью родственников казненных Олимпиадой знатных македонян добился ее осуждения и казни. Александр IV и его мать Роксана также оказались в руках Кассандра, но уже не на положении царствующей семьи, а скорее в качестве пленников или заложников.

Успехи Кассандра в Македонии, нерешительность и неудачи Полиперхонта имели следствием смену ориентации в греческих полисах. Афины, не получая помощи от Полиперхонта, начали переговоры с Кассандром, гарнизон которого занимал Пирей. В результате заключенного компромиссного договора афиняне сохранили свою территорию и флот, но в Мунихии и в Панакте (пограничной с Беотией крепости) были оставлены македонские гарнизоны; восстанавливалась введенная Антипатром цензовая конституция, но ценз был снижен с 2000 до 1000 драхм; во главе полиса был поставлен наместник (эпимелет) Деметрий Фалерский, философ-перипатетик умеренно-олигархических взглядов, управлявший Афинами в течение 10 лет (318-308 гг.).

Снисходительное отношение Кассандра к Афинам и предпринятое им восстановление Фив, разрушенных Александром в 335 г., способствовали расширению его влияния в Греции. Женитьба на Фессалонике, дочери Филиппа II, сводной сестре Александра, открывала Кассандру легитимный путь к македонскому престолу, но ситуация в восточной половине державы удерживала его от последнего решительного шага к царской власти.

К 316 г. Антигон, одержав победу над Евменом и сатрапами Мидии, Персиды и Вавилонии, стал самым могущественным из диадохов: помимо названных сатрапий, в его владения входила значительная часть Малой Азии, к тому же он обладал огромными денежными средствами для найма и содержания армии. Возникла угроза распространения его власти и на другие сатрапии. Это заставило Птолемея, Селевка и Кассандра заключить союз против Антигона, к ним примкнул и Лисимах, до сих пор не вмешивавшийся в борьбу диадохов, так как был занят расширением и укреплением своих владений во Фракии и на западном побережье Черного моря. Началась новая серия сражений на море и на суше в пределах Сирии, Финикии, Вавилонии, Малой Азии, Греции и Фракии.

Война между Антигоном и коалицией шла с переменным успехом. Антигон сделал попытку закрепиться во Фракии. Вероятно, не без его влияния против Лисимаха восстали Каллатия и другие западнопонтийские города в союзе с соседними скифскими и фракийскими племенами. В поддержку им Антигон выслал флот и сухопутную армию и заключил военный союз с царем одрисов Севтом. Однако Лисимах успешно справился с противниками, не дав им объединить свои силы (сопротивление продолжала оказывать лишь Каллатия). В 311 г. между Антигоном, Птолемеем, Кассандром и Лисимахом был заключен мир, свидетельствующий, что никто из них не достиг своей цели: Антигон вынужден был признать Кассандра стратегом Европы, Кассандр – согласиться с предоставлением независимости греческим городам, Птолемей – отказаться от притязаний на Сирию, а Лисимах – на Геллеспонтскую Фригию. Хотя в соглашении о мире еще фигурировало имя царя Александра IV, фактически о единстве державы уже не было речи, диадохи выступали как самостоятельные независимые правители подвластных им территорий. К тому же во многом соглашение оказалось фикцией, и война возобновилась.

К 307 г. исчезла последняя формальная связь между частями бывшей державы Александра: Роксана и ее сын были убиты по распоряжению Кассандра. С целью завладеть Македонией и македонским престолом Антигон начал подготовку стратегической базы в Греции. Еще до этого на Кикладах под его протекторатом был создан Союз несиотов (островитян) с центром на Делосе. В 307 г. Антигон отправил своего сына Деметрия с сильным флотом к Афинам и провозгласил «освобождение» греческих полисов. Деметрий изгнал гарнизоны Кассандра из Аттики, в Афинах была восстановлена демократия, за что демос декретировал божеские почести Антигону и Деметрию.

Греческие полисы играли важную роль в первую очередь как стратегические опорные пункты, но, очевидно, не в меньшей степени и как арсеналы вооружения и источники пополнения командного и рядового состава армии. Вопрос о взаимоотношениях диадохов с полисами имел и социально-психологический аспект, так как значительная часть армий состояла из греческих наемников. Используя социально-политическую борьбу внутри полисов и традиционные тенденции к политической независимости, диадохи – Полиперхонт, Антигон, Птолемей – провозглашали «свободу» греческих полисов. Демагогический характер манифестов об «освобождении» греческих полисов отчетливо вырисовывается из сохранившейся надписи из Скепсиса (OGIS, 5), содержащей послание Антигона в связи с заключением мира в 311 г., в котором соглашение, заключенное диадохами, изображается как забота Антигона о «свободе эллинов, ради которой мы (т.е. Антигон) делали немалые уступки». Оказывая поддержку то демосу, то олигархии, диадохи добивались при этом права размещать свои гарнизоны на территории полисов. Политические перевороты сопровождались конфискациями, изгнаниями и казнями, столкновения диадохов из-за того или иного полиса влекли за собой жестокие репрессии и разграбление.

Но успех в Греции во многом зависел от господства на море, где наиболее серьезным соперником был Птолемей, располагавший мощным флотом и портами в союзных с ним греческих полисах. В 306 г. возле Саламина на Кипре Деметрий, сын Антигона, разгромил флот Птолемея. После этой крупной победы Антигон присвоил себе и Деметрию царские титулы, заявив тем самым уже открыто претензию на македонский престол. В ответ на это Лисимах, Кассандр, Птолемей и Селевк также провозглашают себя царями. Предпринятый затем поход против Египта оказался неудачным для Антигона, тогда он направил удар против Родоса, одного из наиболее важных в стратегическом и экономическом отношении союзников Птолемея. В результате двухлетней (305-304 гг.) осады Деметрием (получившим за искусную осаду прозвище Полиоркета – Осаждателя города) Родос вынужден был заключить мир с Антигоном. Только после этого Деметрию удалось добиться значительных успехов в Греции: он изгнал гарнизоны Кассандра из ряда городов Пелопоннеса, возобновил Коринфский союз, объявил «свободной» всю Грецию и двинулся в Фессалию. Возникла реальная угроза для Кассандра и Лисимаха.

К этому времени Селевк, пользуясь тем, что силы и цели Антигона были направлены на усиление его позиции на западе, совершил поход по восточным сатрапиям вплоть до Индии и вернулся в Вавилон, обладая достаточно крупными материальными ресурсами и военными силами, чтобы вступить в борьбу с Антигоном. Вновь против Антигона объединились все его противники, в решающем сражении при Ипсе в 301 г. Лисимах, Селевк и Кассандр нанесли полное поражение Антигону, сам он погиб в бою. Деметрий с остатками войска отступил к Эфесу; в его власти оставались еще сильный флот и некоторые города Малой Азии, Греции и Финикии. Владения Антигона были поделены главным образом между Селевком и Лисимахом; Птолемей, ограничившийся захватом Южной Сирии и не участвовавший в разгроме Антигона, удержал лишь фактически занятые им районы. Битву при Ипсе в известной мере можно считать рубежом, положившим начало существованию одного из крупнейших эллинистических государств – царства Селевкидов, включившего в себя все восточные и переднеазиатские сатрапии державы Александра и некоторые районы Малой Азии. Несколько раньше определились границы царства Птолемеев: в него вошли Египет, Киренаика и Келесирия. Только этим можно объяснить тот факт, что Птолемей Керавн вскоре после убийства им в 280 г. Селевка был провозглашен царем Македонии, почти не имея для этого законных оснований^[18].

Помимо разорительных династических войн, в начале 270-х годов Македония и Греция подверглись опустошительному вторжению кельтских племен, массовые передвижения которых с конца IV в. охватили всю Южную Европу. По сообщению Павсания (X, 19-23), кельты-галаты тремя отрядами двинулись на Балканский полуостров; в начале 279 г. отряд во главе с Болгием вторгся в Македонию. В первом же столкновении с кельтами македоняне потерпели поражение, Птолемей Керавн погиб. Около двух лет Болгий разорял страну, пока не осел в Иллирии. Второй отряд кельтов под предводительством Бренна направился в Среднюю Грецию. Попытка греков остановить его у Фермопил оказалась безуспешной. Опустошая по пути греческие города, Бренн направился к Дельфам, рассчитывая захватить сокровища храма Аполлона. Силы защищавших храм фокейцев и других членов дельфийской амфиктионии были незначительны, но тяжелое ранение Бренна, начавшееся землетрясение и сильные морозы и снег – что было истолковано как гнев богов – вызвали паническое отступление кельтов, во время которого они были разгромлены этолийцами. Третья волна кельтского вторжения захлестнула Фракию. Отсюда в 278 г. часть кельтов переправилась через проливы в Малую Азию (где они в течение ряда лет совершали опустошительные походы, а затем осели в Галатии), часть осталась на территории Фракии, угрожая новыми вторжениями в соседние государства.

Однако в 277 г. Антигону Гонату, сыну Деметрия Полиоркета, который продолжал удерживать под своей властью некоторые греческие города, захваченные еще Деметрием, и располагал значительными военными силами и флотом, удалось в сражении под Лисимахией во Фракии нанести сокрушительный разгром крупному отряду галатов. Тем самым он не только освободил Македонию и Грецию от угрозы кельтских вторжений, но и обеспечил себе доступ к македонскому престолу. Вскоре Антигон Гонат был провозглашен царем Македонии и положил начало новой династии – Антигонидов. Таким образом, третье крупное эллинистическое государство также обрело относительную территориальную и политическую стабильность.

Полувековой период борьбы диадохов был, по существу, периодом становления нового эллинистического общества со сложной социальной структурой и новым типом государства. В деятельности диадохов, руководствовавшихся субъективными интересами, проявлялись в конечном счете объективные тенденции исторического развития Юго-Восточной Европы, Средиземноморья и Передней Азии – потребность в установлении тесных экономических связей глубинных районов с морским побережьем и связей между отдельными областями Средиземноморья, а вместе с тем тенденция к сохранению сложившейся этнической общности и традиционного политического и культурного единства отдельных районов; потребность в обеспечении безопасности и регулярности торговых сношений, развития городов как центров торговли и ремесла; потребность в освоении новых земель для прокормления возросшего населения и, наконец, потребность культурного взаимодействия как необходимого условия дальнейшего развития культуры. Несомненно, что индивидуальные особенности государственных деятелей, соперничавших в борьбе за власть, их военные и организаторские таланты или, наоборот, бездарность и политическая близорукость, энергия и неразборчивость в средствах для достижения целей, жестокость, пренебрежение к человеческой жизни, корыстолюбие – все это осложнило ход событий, придало ему острую драматичность, усилило роль случайных факторов. И тем не менее в целом можно выявить некоторые общие черты политики диадохов.