Текст книги "История Европы. Том 1. Древняя Европа."

Автор книги: Александр Чубарьян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 72 страниц)

По всему своему складу, столь ярко отразившемуся в его творчестве, Эсхил был человеком переходной эпохи. На его глазах рождалась и укреплялась демократия в Афинах, сторонником которой он был, несмотря на свое аристократическое происхождение. В «Персах» Эсхил прославляет свободу греков, противопоставляя ее рабству персов. В «Прикованном Прометее» отчетливо проявляются даже богоборческие мотивы, хотя, видимо, в «Освобожденном Прометее» происходило примирение Зевса и Прометея. Эсхила волновали те проблемы, в которых сконцентрировались наиболее острые для переходного времени вопросы: нравственный долг человека и долг перед родным полисом; проблема рока как силы, стоящей не только над людьми, но и над народами и богами; проблема возмездия.

К следующему поколению принадлежал Софокл (497-406 гг.), ставший соперником Эсхила. За 60 лет творчества Софокл написал, согласно античной традиции, 123 произведения, из которых до нас тоже дошло только 7. Они пользовались огромной популярностью; 24 раза Софокл получал первый приз и ни разу не оказался на последнем месте. Софокл завершил начатое Эсхилом превращение трагедии в пьесу. Важнейшее «техническое» нововведение Софокла – третий актер. Одновременное участие трех актеров позволило разнообразить действие, сделать его более динамичным. Этим нововведением Софокла воспользовался в своих поздних трагедиях и Эсхил.

Софокл был настоящим афинянином эпохи Перикла, его идейные позиции оставались неизменными и в годы Пелопоннесской войны, когда рушился созданный Периклом миропорядок. В отличие от Эсхила Софокл не стремился показать в действиях людей проявление высших сил, его герои действуют вполне самостоятельно и сами определяют свое поведение. В центре внимания Софокла люди, их отношения друг с другом и с государством. Отсюда большой интерес Софокла к проблемам нравственности, в частности к проблеме моральной ответственности, особенно когда герой обладает властью над людьми. Наиболее отчетливо эти идеи предстают в трагедии «Эдип-царь», где слились в органическом единстве две темы: моральной ответственности и ограниченности человеческого знания. Основная идея трагедии – мужество человека, до конца осушившего уготованную ему чашу страданий. Герои Софокла более человечны, душевная жизнь их богаче, чем у прямолинейных и однозначных героев Эсхила.

Третий великий трагик V в. – Еврипид (480-406 гг.), творчество которого приходится почти на те же годы, что и Софокла, но воодушевлялось совершенно иными идеями. Он свыше 20 раз выступал со своими произведениями на состязаниях, но только 5 раз получал первые призы, причем последний раз посмертно. Огромную популярность он приобрел позднее, в эллинистическую эпоху. Во всяком случае, Плутарх, живший намного позже, рассказывает в биографии Никия (XXIX) о популярности Еврипида, приводя несколько тому примеров. Так, многие афиняне, вернувшиеся из Сицилии после плена (речь идет о Пелопоннесской войне), славили Еврипида, так как получили свободу благодаря ему (обучив хозяев песням из трагедий Еврипида). Из 92 трагедий Еврипида сохранилось 19.

С точки зрения технической трагедии Еврипида отличает изменившаяся роль хора. Хор все больше обособляется от действия, партии хора становятся скорее самостоятельными лирическими партиями, лишь навеянными ходом драмы. Значительную роль играют «состязания в речах» – действующие лица рассуждают, доказывая по всем правилам ораторского искусства правильность своей позиции. В этом нельзя не видеть влияния софистов, что и естественно, поскольку Еврипид учился у них. Еще одна особенность трагедий Еврипида – монологи героев, которые раскрывают их внутреннюю, душевную борьбу.

Еврипид прекрасно отразил настроения афинского общества своего времени, особенно последней трети V в. Его собственные политические убеждения были достаточно четкими: он прославляет афинскую демократию как строй свободы и равенства, осуждает тиранию, олигархию, а также спартанцев. Основу демократии Еврипид видит в средних слоях, особое сочувствие проявляя к крестьянам, собственными руками обрабатывающим свои участки. Резко отрицательно Еврипид относился к «радикальной демократии». В трагедии «Орест» дана острая сатира на дебаты в народном собрании, где тон задают демагоги. Непримирим он и к военным авантюрам «радикальной демократии», выступая с резким протестом против войны. Для творчества Еврипида характерен огромный интерес к отдельной личности, ее стремлениям, переживаниям, но его герои отличаются от Софокловых. На это различие, как пишет Аристотель в «Поэтике» (25), указал сам Софокл, заметивший, что «сам он изображает людей такими, какими они должны быть, а Еврипид – каковы они есть». Еврипид изображает не героев, а обыкновенных людей, с их индивидуальными чертами, влечениями и страстями. Воспитанник софистов, он с огромной силой поднимал самые животрепещущие вопросы жизни афинского общества. Еврипид весьма критически настроен по отношению к традиционным мифологическим и религиозным представлениям, зрителю внушается сомнение в нравственной правоте богов. Касается он и проблемы рабства, причем высказывает мысль, что нравственно раб может быть выше свободного. Место женщины в семье, «деятельная» и «созерцательная» жизнь – все эти проблемы волновали Еврипида. Неудовлетворенность настоящим, поиски выхода из него – все это делает Еврипида поистине «зеркалом» тех катаклизмов в общественной жизни Афин, которыми отмечены годы Пелопоннесской войны. Ответов на эти жгучие вопросы Еврипид не находил, отсюда ощущение безысходности, которое сильно в творчестве Еврипида, этого, по словам Аристотеля, «трагичнейшего из поэтов» (Там же, 13).

С Еврипидом закончилась греческая классическая трагедия, но пути, намеченные им, оказались плодотворными для последующего развития театра.

Расцвет греческой трагедии был блестящим, но коротким. Буквально на протяжении одного века трагедия возникла, достигла своих вершин и склонилась к упадку. И хотя в последующие века трагедия продолжала существовать, она никогда более не занимала того места в жизни греков, которое имела в V в., имена ее посредственных создателей оказались почти забытыми, а произведения трех великих трагиков стали предметом изучения в школах и переписывались из столетия в столетие.

Рождение комедии как особого жанра, видимо, связано с Сицилией, где протекала деятельность Эпихарма, который первым стал активно разрабатывать пародийно-мифологическую и бытовую тематику в форме целостных пьес. Античные авторы, однако, предпочитали называть эти пьесы драмами, ибо в них почти никакой роли не играл хор. Несколько позднее появились комедии и в Афинах, где официальное признание они получили позднее, чем трагедии: на Великих Дионисиях комедии стали ставиться в 488-486 гг., а на Ленеях – около 448 г. Несмотря на признанное влияние Эпихарма, аттическая комедия отличалась от сицилийской: ее объект – не мифологическое прошлое, а живая современность, злободневные вопросы политической и культурной жизни полиса, в ней чрезвычайно силен обличительный пафос. В аттической комедии эта обличительная тенденция обычно находит выражение в издевке над конкретными лицами, часто в очень грубой форме. Способом осмеяния общественных явлений и граждан служит, как правило, карикатура. Осмеиваемые лица практически всегда подаются в грубо карикатурном виде, автора комедии мало волнует истинный облик героя. Дошедшие до нас фрагменты, например, комедий Кратина полны яростных нападок на Перикла, изображаемого сумасбродным тираном; высмеивается все, даже внешность Перикла. Наконец, сюжет комедии носит нередко фантастический характер. Бурная политическая жизнь Афин давала обильный материал для развития комедии. Наиболее выдающиеся ее представители – Кратин, Евполид и Аристофан, но, к сожалению, от произведений первых двух дошли только фрагменты, а из 44 комедий Аристофана сохранились полностью лишь 11.

Литературная деятельность Аристофана протекала между 427 и 388 гг., в основном она приходится на годы Пелопоннесской войны. Все основные животрепещущие вопросы политической и культурной жизни Афин того времени нашли в его комедиях ярчайшее отражение. Идеи, которыми воодушевлен Аристофан в своей жесточайшей критике настоящего, – это идеи, принадлежащие прошлому. В глубине души Аристофан остается человеком Периклова века: он – сторонник демократии, противник аристократии и олигархии, но самые сильные удары он наносит по «радикально-демократическим» группировкам и их вождям. Его комедии передают настроения афинского крестьянства – одной из важнейших опор афинской демократии, недовольного войной. И в идеологии Аристофан – сторонник традиций и противник всего новомодного. Аристофан издевается над наиболее известным вождем «радикальной демократии» Клеоном («Всадники»), над гелиеей («Осы»), над сторонниками войны («Ахарняне»), над софистами («Облака»), Еврипидом («Лягушки»); все отрицательные, с его точки зрения, стороны жизни Афин подвергаются осмеянию в «Птицах». Пьесы Аристофана наполнены живым юмором, комическими ситуациями, сценами с переодеванием, а также песнями, плясками, остротами, иной раз и непристойными эротическими сценами.

Согласно наиболее распространенной периодизации историю греческого изобразительного искусства и архитектуры V в. принято делить на два больших периода: искусство ранней классики, или строгого стиля, и искусство высокой, или развитой, классики. Граница между ними проходит примерно в середине века, однако границы в искусстве вообще довольно условны, и переход из одного качества в другое происходит постепенно и в разных сферах искусства с различной скоростью. Это наблюдение верно не только для рубежа между ранней и высокой классикой, но и между архаическим и раннеклассическим искусством.

В эпоху ранней классики полисы Малой Азии теряют ведущее место в развитии искусства, которое они до того занимали. Важнейшими центрами деятельности художников, скульпторов, архитекторов становятся Северный Пелопоннес, Афины и греческий Запад. Искусство этой поры освещено идеями освободительной борьбы против персов и торжества полиса. Героический характер и повышение внимания к человеку-гражданину, создавшему мир, где он свободен и где уважается его достоинство, отличает искусство ранней классики. Искусство освобождается от тех жестких рамок, которые сковывали его в эпоху архаики, это время поисков нового и в силу этого время интенсивного развития различных школ и направлений, создания разнородных произведений. На смену ранее господствовавшим в скульптуре двум типам фигур – куросу и коре – приходит гораздо большее разнообразие типов; скульпторы стремятся к передаче сложного движения человеческого тела. В архитектуре оформляется классический тип периптерального храма и его скульптурного декора.

Этапными в развитии раннеклассической архитектуры и скульптуры стали такие сооружения, как сокровищница афинян в Дельфах, храм Афины Афайи на о. Эгина, так называемый храм Е в Селинунте и храм Зевса в Олимпии. По скульптурам и рельефам, украшавшим эти сооружения, можно ясно проследить, как менялись их композиция и стиль в разные периоды – при переходе от архаики к строгому стилю и далее – к высокой классике, что именно характерно для каждого из периодов. Архаическое искусство создало совершенные в своей законченности, но условные произведения искусства. Задачей классики стало изобразить человека в движении. Мастер поры ранней классики сделал первый шаг по пути к большему реализму, к изображению личности, и естественно, что этот процесс начался с решения более легкой задачи – передачи движения человеческого тела. На долю высокой классики выпала следующая, более сложная задача – передать движение души.

Метопы скромной сокровищницы афинян в Дельфах украшены изображениями подвигов Геракла и Тесея. Чрезмерная подчеркнутость мускулатуры героев еще напоминает произведения архаики, но в некоторых сценах уже проявляется новый подход, в частности в образе Афины. Выдающееся произведение ранней классики представляет храм Афины Афайи. Прекрасно расположенный на высоком холме, господствующем над побережьем, этот храм с точки зрения и архитектуры, и скульптуры – самый яркий образец искусства переходного периода. По пропорциям он уже приближается к классическому храму (6 колонн по фасаду и 12 боковых). Поскольку скульптуры фронтонов храма создавались с промежутком в 20 лет (512-500 гг. – западный и 490-480 гг. – восточный), то один этот храм показывает стремительную эволюцию греческой скульптуры. Ранний имеет в центре фронтально стоящую фигуру богини Афины, по обе стороны – зеркально повторяющие друг друга сцены, в которых поражает странное сочетание движения и неподвижности. Иная картина на более позднем фронтоне, где сохраняется некоторая скованность, лица еще застывшие, но уже убедительно передано движение тела.

Зрелость раннеклассического искусства демонстрируют фронтонные композиции храма Зевса Олимпийского. В центре восточного фронтона – величественная фигура Зевса, по обе стороны которой готовые к состязанию колесницы героев Пелопса и Эномая. Основная тема – божественное определение судьбы человека. В центре западного фронтона представлен Аполлон, по обе стороны от него – бурные сцены борьбы лапифов с кентаврами. Превосходство разума человека над стихийными силами природы – такова гуманистическая идея этих скульптур. Ее образный смысл близок гордым словам Софокла: «Много есть чудес на свете, но сильней всех – человек» (Антигона, ст. 332-334. Пер. Ф. Зелинского). Создатели фронтонных композиций храма Зевса уже умели передавать сложные движения фигур и чувства, но чувствами – яростью, злобой, болью – искажены лица кентавров, тогда как лица героев спокойны и мужественны.

Утверждение достоинства и величия человека-гражданина становится главной задачей греческой скульптуры эпохи классики. В статуях, отлитых из бронзы или высеченных из мрамора, мастера стремятся передать обобщенный образ человека-героя во всем совершенстве его физической и нравственной красоты. Этот идеал имел большое этическое и общественно-воспитательное значение. Искусство оказывало непосредственное воздействие на чувства и умы современников, воспитывая в них представление о том, каким должен быть человек. Из сохранившихся скульптурных изображений, не связанных с архитектурой, наибольшее внимание привлекают две знаменитые бронзовые статуи – бога Посейдона (по другому толкованию – Зевса) и возничего из Дельф. Бог моря представлен наступающим на врага, фигура его передана в сложном повороте тела, когда он на миг застыл, собираясь метнуть трезубец, тогда как лицо безупречно красиво, сурово, но совершенно спокойно. Статуя возничего – часть группы, изображавшей победителя в состязании колесниц. Ее также отличает полная свобода в передаче движения и возвышенное спокойствие идеально прекрасного лица, лишенного индивидуальных черт.

Вторая четверть V в. – годы деятельности самого выдающегося из художников ранней классики – Полигнота. Судя по свидетельствам древних авторов, Полигнот, стремясь показать людей в пространстве, располагал фигуры заднего плана над передними, частично скрывая их на неровностях почвы. Этот прием засвидетельствован и в вазописи. Однако для вазописи этого времени наиболее характерно уже не следование за живописью в области стилистики, а самостоятельное развитие. В поисках изобразительных средств вазописцы не только шли за монументальным искусством, но, как представители наиболее демократического вида искусства, кое в чем и обгоняли его, изображая сцены из реальной жизни. В эти же десятилетия наблюдается упадок чернофигурного стиля и расцвет краснофигурного, когда для фигур сохраняли естественный цвет глины, пространство же между ними заполняли черным лаком.

Искусство высокой классики, подготовленное творческими исканиями художников предшествующего поколения, имеет одну важную особенность – наиболее значительным центром его развития становятся Афины, и влияние афинской идеологии все более определяет развитие искусства всей Эллады.

Искусство высокой классики – явное продолжение того, что возникло ранее, но есть одна область, где в это время рождается принципиально новое, – урбанистика. Хотя накопление опыта и некоторых эмпирически найденных принципов градостроительства было результатом создания новых городов в период Великой колонизации, именно на время высокой классики приходится теоретическое обобщение этого опыта, создание цельной концепции и осуществление ее на практике. Рождение градостроительства как теоретической и практической дисциплины, соединявшей в себе художественные и утилитарные цели, связано с именем Гипподама Милетского. Две основные черты характеризуют его схему: регулярность плана города, в котором улицы пересекаются под прямым углом, создавая систему прямоугольных кварталов, и зонирование, т.е. четкое выделение различных по функциональному назначению районов города (общественный центр, жилые кварталы, торговая часть и т.д.). По плану Гипподама начал строиться Милет после персидского разгрома, по этой же схеме перестраивался Пирей. Влияние его идей начало сказываться уже в V в. – в конце этого века Родос был перестроен в соответствии с системой Гипподама.

Ведущим типом зданий по-прежнему оставался храм. Храмы дорического ордера активно строятся на греческом Западе: несколько храмов в Агригенте, среди которых выделяется так называемый храм Конкордии (в действительности – Геры Аргейи), считающийся лучшим из дорийских храмов в Италии. Однако масштабы строительства зданий общественного назначения в Афинах далеко превосходят все то, что мы наблюдаем в других частях Греции. Сознательная и целенаправленная политика афинской демократии, возглавляемой Периклом, – превратить Афины не только в самый могучий, но и в самый культурный и прекрасный полис Эллады, сделать родной город средоточием всего лучшего, что есть в мире, – находила практическое воплощение и в широкой строительной программе. Возводятся храм Посейдона на мысе Сунии и храм Немесиды в Рамнунте, в самих Афинах – Одеон и храмы Гефеста и Диониса. Но центральное место в этой программе заняла перестройка Акрополя. Перикл доверил руководство ее замечательному скульптору Фидию, верно и глубоко понимавшему стоящие перед ним задачи. Осуществление перестройки растянулось на несколько десятилетий и завершилось, когда уже не было в живых ни Перикла, ни Фидия, но, несмотря на это, ансамбль Акрополя поражает продуманностью и цельностью. В 447-437 гг. архитекторы Иктин и Калликрат возвели Парфенон, в 437-432 гг. Мнесикл построил Пропилеи, к 427-424 гг. относится маленький храм Афины-Ники у Пропилей, и, наконец, в 421-405 гг. осуществляется строительство Эрехтейона.

Архитектура высокой классики характеризуется поразительной соразмерностью, сочетающейся с праздничной монументальностью. Продолжая традиции предшествующего времени, архитекторы вместе с тем не следовали рабски канонам, они смело искали новые средства, усиливающие выразительность создаваемых ими сооружений, наиболее полно отражающие заложенные в них идеи. При строительстве Парфенона, в частности, Иктин и Калликрат смело пошли на соединение в одном здании черт дорического и ионийского ордера: снаружи Парфенон представляет типичный дорический периптер, но украшает его характерный для ионийского ордера сплошной скульптурный фриз. Соединение дорики и ионики применено и в Пропилеях. Чрезвычайно своеобразен Эрехтейон – единственный в греческой архитектуре храм с абсолютно асимметричным планом. Оригинально и решение одного из его портиков, где колонны заменены шестью фигурами девушек-кариатид.

В скульптуре искусство высокой классики ассоциируется прежде всего с творчеством Мирона, Фидия и Поликлета. Мирон завершил искания мастеров предшествующего времени, стремившихся передать в скульптуре движение человека. В самом прославленном из его созданий – Дискоболе впервые в греческом искусстве решена задача передачи моментального перехода от одного движения к другому, окончательно преодолена идущая от архаики статичность. Полностью решив задачу передачи движения, Мирон, однако, не смог овладеть искусством выражения возвышенных чувств. Эта задача выпала на долю Фидия – крупнейшего из греческих скульпторов. Фидий прославился своими скульптурными изображениями божеств, особенно Зевса и Афины. Ранние его произведения известны еще мало; возможно, к их числу относятся две великолепные бронзовые статуи воинов, найденные в море близ Риачче (Южная Италия) в 1972 г. Предполагают, что они входили в находившуюся в Дельфах скульптурную группу, изображавшую победителя при Марафоне Мильтиада в окружении героев-эпонимов Аттики. В 60-е годы Фидий создает колоссальную статую Афины Промахос, возвышавшуюся в центре Акрополя.

Важнейшее место в творчестве Фидия заняло создание скульптур и рельефов для Парфенона. Синтез архитектуры и скульптуры, столь характерный для греческого искусства, находит здесь свое идеальное воплощение. Фидию принадлежала общая идея скульптурного оформления Парфенона и руководство его осуществлением, им же выполнена часть скульптур и рельефов. Фронтонные композиции изображали два важнейших мифа об Афине – ее рождение из головы Зевса и ее спор с Посейдоном за власть над Аттикой. Новаторской была композиция: вместо одной центральной осевой фигуры Фидий на каждом из фронтонов поместил в центре по две: Афину и Зевса, Афину и Посейдона. На метопах дорического фриза изображены борьба богов и гигантов, битва лапифов с кентаврами и сражение греков с троянцами. Идейная основа объединяет все сюжеты: борьба света, добра и цивилизации с силами тьмы, дикости и отсталости. В единый смысловой ряд поставлены боги, лапифы и греки, в другой – гиганты, кентавры и троянцы. Все три мифа заключали аллегорию борьбы греков с персами, прекрасно осознаваемую современниками. Завершает скульптурный декор Парфенона ионический фриз, на котором представлено торжественное шествие афинского народа на Акрополь в день празднования Великих Дионисий. Фриз Парфенона по праву считается одной из вершин классического искусства. При всем его композиционном единстве он поражает своим разнообразием: из более чем 500 фигур юношей, старцев, девушек, пеших и всадников ни одна не повторяет другую. С изумительным мастерством переданы полные естественности и свободы движения людей и животных. Величие родного города Фидий воплотил в статуе Афины-Девы (Партенос), помещенной в центре целлы храма. В фигуре девушки, стоящей в торжественно-спокойной позе, Фидий явил миру новый образ Афины: богини-воительницы, победительницы и богини мудрости – истинной покровительницы находившегося на вершине своей славы и могущества афинского полиса. Художественный идеал торжествующей демократии находит законченное воплощение в величественных произведениях Фидия – бесспорной вершине искусства высокой классики.

Но, по мнению самих греков, величайшим творением Фидия была статуя Зевса Олимпийского. Зевс представлен сидящим на троне, в правой руке он держал фигуру богини победы Ники, в левой – символ власти – скипетр. В этой статуе также впервые для греческого искусства Фидий создал образ милостивого бога. Статую Зевса древние считали одним из чудес света.

Бог ли на землю сошел и явил тебе, Фидий, свой образ,

Или на небо ты сам бога узреть восходил?

Писал, покоренный ее совершенством, поэт Филипп Фессалоникийский, живший пять столетий спустя.

Идеальный гражданин полиса – основная тема творчества другого скульптора этого времени – Поликлета из Аргоса. Он исполнял главным образом статуи атлетов-победителей в спортивных состязаниях. Наиболее известна его статуя Дорифора (юноши с копьем), которую греки считали образцовым произведением. Дорифор Поликлета – воплощение физически и духовно совершенного человека.

В конце V в. в скульптуре начинают проявляться новые черты, получившие развитие в следующем веке. В рельефах балюстрады храма Ники Аптерос (Бескрылой) на Акрополе Афин особенно бросается в глаза динамизм. Те же черты мы видим и в скульптурном изображении Ники, выполненном Пеонием. Стремлением к передаче динамических композиций не исчерпывались искания скульпторов конца века. В искусстве этих десятилетий большое место занимают рельефы на надгробных памятниках. Обычно они создавались по единому типу: умерший в кругу близких. Основная черта этого круга рельефов (наиболее известный – надгробие Гегесо, дочери Проксена) – изображение естественных чувств простых людей. Тем самым в скульптуре решаются те же задачи, что и в литературе (трагедии Еврипида).

К сожалению, о великих греческих художниках (Аполлодор, Зевксис, Паррасий) мы не знаем почти ничего, кроме описания некоторых их картин и сведений об их мастерстве. Можно полагать, что эволюция живописи в основном шла в том же самом направлении, что и скульптуры. Согласно сообщениям древних авторов, Аполлодор Афинский открыл в конце V в. эффект светотени, т.е. положил начало живописи в современном смысле этого слова. Паррасий стремился к передаче средствами живописи душевных движений. В вазописи второй половины V в. все большее место занимают бытовые сцены.

В сознании последующих поколений V век до н.э. ассоциировался с величайшими победами, одержанными греками при Марафоне и Саламине, он воспринимался как время героических деяний предков, отстоявших независимость Эллады, спасших ее свободу. Это было время, когда единая цель – служить родине вдохновляла бойцов, когда высшей доблестью было погибнуть за отечество, а высшим благом считали благо родного полиса.

Глава VII

ГРЕЦИЯ В IV В. ДО Н.Э.

1. ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ

Пелопоннесская война послужила своего рода границей между двумя этапами развития греческого общества. Она оставила глубокий след в памяти и ее современников, и последующих поколений. Затяжное и кровопролитное столкновение афинского и спартанского союзов побудило Фукидида охарактеризовать эту войну как самую достопримечательную из всех предшествующих, вызвавшую величайшее движение среди эллинов (I, 1, 1-2). Период с 404 по 337 г. (с окончания Пелопоннесской войны до Коринфского конгресса, юридически закрепившего порабощение Эллады Македонией) перенасыщен событиями в сферах экономики, политики, социальной жизни. Процессы, протекавшие в Греции IV в., генетически связаны с предшествующим периодом и вместе с тем имеют качественные отличия, сформировавшие совершенно особую атмосферу этого времени.

Окончание Пелопоннесской войны не принесло мира Элладе, наоборот, военные столкновения стали чаще и кровопролитнее, а методы ведения борьбы ожесточеннее. Все военные действия сопровождались опустошением и разорением территории врага. Еще не было подписано официальное соглашение об окончании войны, а спартанский полководец Лисандр уже приступил к планомерному наведению «порядка» в полисах, особенно тех, которые выступали на стороне побежденных Афин. На греческие города обрушился шквал репрессий, не было конца изгнаниям, казням, конфискациям имущества.

Лакедемон заботился не только об установлении нужных ему режимов, но и всячески поддерживал их. Власть в полисах, по существу, принадлежала спартанским наместникам (гармостам), которые хозяйничали в них, имея достаточно широкие полномочия казнить и миловать, вмешиваться в экономику, диктовать военные и политические акции. Как заметил в «Греческой истории» Ксенофонт (III, 1, 5), все эллинские города беспрекословно подчинялись указаниям каждого лакедемонянина. Этот жесткий военный диктат гарантировал существование и процветание декархий, советов из 10 правителей, представлявших 10 гетерий (тайных обществ). Плутарх описывает их в биографии Лисандра, сообщая, что власть из его рук получали «члены тайных обществ и друзья, связанные с ним узами гостеприимства … он предоставил им неограниченное право награждать и карать. Лично присутствуя при казнях, изгоняя врагов своих друзей, он дал грекам образчик лакедемонского правления» (VIII, 11-15).

Спарта стремилась привести всю Грецию к некоему единообразию, обеспечивающему оптимальные условия для господства. Карательные экспедиции Лакедемона следовали одна за другой. Создается впечатление, что не было ни одного города, которому бы торжествующие победители не отомстили за прошлые обиды, не покарали за неповиновение в настоящем, не дали урока на будущее. Изыскивая предлоги для вторжения, спартанцы проявляли большую гибкость: то они якобы восстанавливали справедливость, то заступались за обиженных, то радели о благе граждан, то действовали во имя свободы или высших целей.

Типичным примером спартанской практики может служить инцидент с Элидой (401-400 гг.). Поводом к походу против нее послужили старые счеты и отказ элейцев выполнить некоторые приказы Лакедемона. Войско под предводительством спартанского царя Агиса II, сына Архидама, первым делом подвергло местность вокруг города опустошению и сожжению, в мародерстве поспешили принять участие полисы, формально не объявившие войны Элиде. Среди защитников произошел раскол, сторонники Спарты предприняли попытку государственного переворота, которая не увенчалась успехом. В результате изнурительной осады Элида сдалась на милость победителя и выполнила все его требования.

Опьяненная успехами Спарта решила не ограничиться материковыми и островными полисами, а навести «порядок» и на побережье Малой Азии, в расположенных там греческих городах. В свое время Лакедемон признал власть персидского царя над ними в обмен на денежную помощь. Когда острая нужда в персидских деньгах миновала и в Спарту хлынул поток награбленной добычи, она пренебрегла прежним соглашением и сделала попытку распространить свою власть и на малоазийские города.

Но здесь ей пришлось столкнуться с сильным противником. Персия настороженно наблюдала за возрастающей активностью Лакедемона и готовилась ограничить его амбиции. Спартанцы ускорили события, вмешавшись в споры о персидском престолонаследии. На стороне одного из претендентов, Кира, сражались греческие наемники, в основном выходцы из Пелопоннеса. Их поддержка не помогла Киру: в одной из битв он погиб, а греческий отряд численностью 10 тыс. человек в течение долгого времени с боями пробивался в Элладу. Описанию этого похода посвящено одно из произведений историка Ксенофонта – «Анабасис».

Поддержка, оказанная Киру, предельно обострила отношения между Спартой и Персией, которая приняла свои контрмеры: отправила в малоазийские полисы войско с целью навести там порядок, совершенно противоположный спартанскому. Везде свергались олигархические режимы и устанавливались демократические. Спарта пыталась избежать открытой борьбы с Персией, но, осаждаемая просьбами своих сторонников о помощи, вынуждена была в 399 г. вступить с ней в вооруженный конфликт.