Текст книги "История Европы. Том 1. Древняя Европа."

Автор книги: Александр Чубарьян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 72 страниц)

Смерть Филиппа обнаружила непрочность созданной им коалиции и оживила антимакедонские настроения и среди греческих полисов (в Афинах, Беотии, Фессалии, на Пелопоннесе), и среди фракийских и иллирийских племен. Но внутри Македонии убийство царя не повлекло за собой обычной междоусобицы, большинство македонской знати безоговорочно признало наследником престола Александра, сына Олимпиады (отвергнутой Филиппом первой жены), хотя и были подозрения о причастности его матери к убийству, и поддержало его усилия в упрочении своей власти.

В первые же месяцы правления Александра проявились его таланты политика и полководца. Прежде всего он принял меры для восстановления македонского господства в Греции: с этой целью он внезапно появился со своим войском в Фессалии и путем переговоров добился признания своей гегемонии и обещания помощи со стороны государств Северной Греции; вслед за этим он без промедления ввел войска в Беотию. Появление македонского лагеря возле Фив при полной неготовности греческих полисов к войне заставило даже таких ярых врагов Македонии, как Демосфен, признать бесполезность сопротивления. В Коринфе вновь собрались члены союзного совета и представители греческих полисов и подтвердили полномочия македонского царя в организации и военном руководстве походом против державы Ахеменидов.

Оставив гарнизон в Кадмее (акрополе Фив), Александр вернулся в Македонию и с наступлением весны направился против восставших фракийских племен трибаллов и поддерживавших их «независимых фракийцев». Одержав победу в сражениях на перевалах Гема, войска Александра вышли к берегу Истра. Для устрашения скрывшихся на одном из речных островов трибаллов и живших за Истром гетов Александр с частью своей армии совершил успешную экспедицию на другой берег Дуная, разрушив там «город» гетов. В результате этого похода с трибаллами и другими независимыми племенами, в том числе и с кельтами, был заключен дружеский союз, очевидно, с обязательством не нарушать македонских границ и поставлять воинов в армию Александра. От берегов Истра Александр отправился на юго-запад, в Иллирию, через земли союзных с Македонией агриан и пеонов с намерением пополнить там свои войска или договориться о присылке пополнений. По пути он получил сообщение, что в Иллирии отпали дарданы во главе с Клитом и тавлантии и что с тыла на него собираются напасть автариаты. Усмирение автариатов взяли на себя агриане, а Александр направился к городу Пелию, где укрепился Клит. Лишь после ряда трудных и кровопролитных сражений Александру удалось разгромить объединенные силы тавлантиев и Клита.

Тем временем в Греции распространился слух о гибели Александра в Иллирии, и это опять оживило антимакедонские настроения. Первыми выступили против македонской гегемонии фиванцы и осадили македонский гарнизон в Кадмее, на помощь им двинулись аркадяне. В Элиде изгнали сторонников македонян; этолийские племена также выступили против Македонии. Хотя афиняне никаких конкретных действий против Македонии не предприняли, однако их не без основания считали вдохновителями фиванского восстания. Когда Александр узнал о событиях в Фивах, он в кратчайший для того времени срок – за две недели – из Иллирии привел войска к Фивам. Город был взят и разрушен, население продано в рабство. Неожиданное появление и жестокая расправа с Фивами произвели ошеломляющее впечатление на греков^[10]. Греческие полисы немедленно отказались от всякого противодействия Александру и направили к нему послов с изъявлениями лояльности. Поэтому остальные участники антимакедонских выступлений отделались более легкими наказаниями. От Афин Александр потребовал выдачи всех антимакедонски настроенных политических деятелей, но по настойчивым просьбам афинян ограничился изгнанием лишь одного из них.

Обеспечив безопасность северных границ и добившись от греков безусловного признания македонской гегемонии, Александр приступил к непосредственной подготовке похода против персов. По сообщению Диодора (XVII, 16, 1-2), вопрос о походе в Азию обсуждался на совете военачальников и влиятельных гетайров и Александр вопреки мнению полководцев Филиппа – Антипатра и Пармениона настоял на немедленном начале кампании. Опытные военачальники мотивировали отсрочку необходимостью «нарожать детей», но, вероятно, немаловажными были и финансовые соображения: к началу похода в царской сокровищнице, по сообщению Арриана (VII, 9, 6), оставалось менее 60 талантов (Плутарх в биографии Александра говорит о 70 талантах). Распродажей взятых в плен фиванцев, за которых Александр выручил 440 талантов, он, по-видимому, покрыл долги Филиппа, но, чтобы начать поход, ему пришлось взять в долг несколько сотен талантов. Кто финансировал поход Александра, источники молчат. Можно предположить, что это были те из «друзей» Александра, которым он перед отправлением в поход раздал и расписал царское имущество – земли, деревни, доходы с поселений или гаваней.

Весной 334 г., назначив наместником Македонии и Греции Антипатра и оставив при нем половину всей македонской армии, Александр с основными македонскими силами и союзническими отрядами подошел к Геллеспонту. Большая часть войска под руководством Пармениона была переправлена из Сеста в Абидос, Александр же, следуя героям «Илиады», отплыл из Элеунта и пристал к Ахейской гавани, вблизи Трои. По сообщению Арриана и Плутарха, он посетил Илион, в храме Афины Илионской принес жертву и оставил полное вооружение, взяв оттуда из священного оружия щит, будто бы хранившийся со времен Троянской войны, а также принес жертву Приаму и почтил венками могилы Ахилла, Аякса, Патрокла и других ахейских героев – все это должно было означать, что Александр выступает наследником древних эллинских традиций. Эти акты наряду с провозглашенной на Коринфском конгрессе программой отмщения персам за нанесенные ими обиды и разорение греческих полисов призваны были вдохновить небольшое по сравнению с персидскими силами греко-македонское войско и внушить ему уверенность в успехе предпринятого похода.

В сообщениях древних авторов число воинов в армии Александра, высадившейся в Малой Азии, колеблется от 30 тыс. до 43 тыс. пехоты и от 4 тыс. до 5 тыс. конницы. Согласно Диодору (XVII, 17, 3-4), эта армия включала 13,5 тыс. македонян, 14 тыс. эллинов (в том числе 5 тыс. наемников) и около 7 тыс. воинов из фракийско-иллирийских племен. При относительной достоверности этих цифр они все же показывают, что в восточном походе приняли участие все основные этносы Балканского полуострова. Армию сопровождала масса обслуживающего персонала: оружейники и другие ремесленники, конюхи, торговцы, слуги и пр. В свите Александра находились историографы, философы и другие ученые (Каллисфен, Пиррон, Анаксарх и др.). Это был своего рода колонизационный поток, устремившийся с Балканского полуострова в страны Востока.

Высадившись в Малой Азии, греко-македонская армия вначале двинулась по побережью на северо-восток, в Геллеспонтскую Фригию. Это был стратегически важный район: отсюда был доступ и к портам Пропонтиды, и к переправам через Геллеспонт. Персы заранее начали стягивать сюда войска: в районе города Зелеи дислоцировались эллинские наемники, конные отряды, набранные в восточных сатрапиях державы Ахеменидов, пехотинцы из малоазийских сатрапий. Однако стремительный переход Александра из Пеллы к берегам Геллеспонта не оставил времени ни для похода персидского флота, ни для занятия персами гаваней на малоазийском побережье Геллеспонта. Таким же быстрым маршем греко-македонская армия двинулась по территории Троады навстречу персам.

На реке Граник (в мае 334 г.) произошло первое крупное сражение между персидской и греко-македонской армиями. Превосходство в военной технике и выучке, стратегии и тактике боя, моральная стойкость солдат обеспечили победу армии Александра, несмотря на численное превосходство персов. Политическое значение этой победы нашло отражение в последовавших актах. Павшие в битве были похоронены с большими почестями, семьи погибших воинов были освобождены от поземельных и прочих налогов и от обязательных работ. Александр поручил знаменитому скульптору Лисиппу воздвигнуть медные статуи в память о погибших гетайрах, вступивших первыми в бой. В Аттику в дар Афине Палладе было отправлено 300 комплектов персидского воинского снаряжения от имени Александра и «всех эллинов, кроме лакедемонян». Взятые в плен греки – наемники персов – были подвергнуты суровому наказанию: они были закованы в кандалы и отправлены на работы, «ибо, – по словам Арриана (I, 16, 6), – они, эллины, пошли наперекор общему решению эллинов и сражались за варваров, против Эллады».

Поражение при Гранике парализовало способность персов к сопротивлению в северо-западном регионе Малой Азии. Парменион без труда взял порт Даскилий на побережье Пропонтиды, а Александр занял Сарды, без боя сданные ему персидским гарнизоном; так же без боя достался ему Эфес, покинутый гарнизоном персидских наемников. Вступление грекомакедонских войск в Эфес сопровождалось демократическим переворотом и избиением олигархов, сторонников персов. Такие же явления наблюдались и в других полисах Эолиды и Ионии. Сопротивление оказали лишь Милет и Галикарнас, имевшие сильные гарнизоны и рассчитывавшие на помощь персидского флота. Но греческий флот опередил персидскую эскадру и, не вступая в бой с персами, запер вход в милетскую гавань; после непродолжительной осады город был взят. Более трудной оказалась осада Галикарнаса, но, после того как Александр занял и разрушил нижнюю часть города, он счел бесполезным тратить силы на штурм акрополя, оставил отряд, необходимый для длительной осады, и двинулся дальше.

Рис. Завоевания Александра.

Осуществляя свою тактику подчинения прибрежных городов (чтобы лишить гаваней персидский флот) и стратегически важных пунктов на путях в глубь полуострова, Александр дошел до города Сида на побережье Памфилии, почти не встречая сопротивления. Отсюда он повернул во внутренние районы Малой Азии и, пройдя с боями через Писидию, где местное население враждебно встретило греко-македонян, остановился на зимний отдых в Гордионе^[11]. С началом весны 333 г. Александр вновь двинулся в поход, подчинил западные районы Каппадокии и портовые города Киликии.

Таким образом, за первый год войны греко-македонские войска прошли с боями по всему западному и южному побережью Малой Азии и заняли основные, стратегически важные внутренние районы полуострова. Практически малоазийские сатрапии для персов были потеряны. Чтобы как-то компенсировать поражение на суше, родосец Мемнон, которому Дарий III вручил верховное командование персидским флотом, начал наступательные операции в Эгейском море и захватил Хиос и Лесбос, где сопротивление оказала лишь Митилена. Смерть Мемнона несколько ослабила активность персидского флота, но назначенный вместо него Фарнабаз продолжил ту же тактику. Главные силы персидского флота направились к Геллеспонту и заняли находящийся недалеко от входа в пролив остров Тенедос, другая эскадра была направлена к Кикладским островам.

О составе морских сил греков и македонян сообщения древних авторов не очень ясны. Арриан пишет (I, 19-20), что греко-македонский флот был почти вдвое меньше персидского и уступал по боевым качествам финикийским и кипрским кораблям из флотилии персов. Рассчитывать на успех в морском сражении не приходилось, а так как средств на содержание флота не хватало, Александр распустил его, оставив, как сообщает Диодор (XVII, 22, 5), лишь небольшое количество кораблей (в их числе 20 афинских), необходимых для перевозки стенобитных машин. Очевидно, большая часть македонского флота состояла из кораблей союзников, и, отпуская их, Александр тем самым предоставлял союзникам заботиться об охране своих берегов от нападений персов. Однако продвижение персидского флота к Геллеспонту вынудило Александра отдать распоряжение вновь комплектовать флот. Для создания его были приняты самые энергичные меры вплоть до конфискации греческих торговых судов.

Тем временем Дарий стянул основные силы к границе Киликии и Сирии. Битва произошла осенью 333 г. в узкой долине возле города Исса, где персы не могли использовать свое огромное численное превосходство. Войска Дария были разбиты и рассеяны, сам он бежал за Евфрат, а обоз и его семья были захвачены македонянами.

Это поражение персов имело огромный политический и моральный резонанс. Возросла уверенность греко-македонской армии в своих силах и возможностях, вера в своих предводителей. Дарий, по сообщениям древних авторов, вынужден был обратиться к Александру с предложением о мирных переговорах. В ответ Александр направил письмо, текст которого явился своего рода манифестом, рассчитанным на обнародование его среди греко-македонского войска и, возможно, на подвластной территории в Азии и Греции [если только Арриан (II, 14, 4-9) точно передает его содержание]. Выступая как победоносный предводитель эллинов, Александр перечисляет прежние обиды, нанесенные персами Элладе и Македонии, обвиняет Дария в том, что он посылал эллинам письма, призывая их к войне с царем Македонии, отправлял им деньги (но ни один город их не принял, кроме лакедемонян), что послы персов подкупами постарались разрушить мир в Элладе. Далее он говорит о своих победах и праве на завоеванную территорию, требуя от Дария безоговорочного подчинения.

В интересах Александра было распространить как можно шире и быстрее известие о поражении персов при Иссе, особенно важно было, чтобы об этом узнали греческие полисы, так как успехи персидского флота в Эгейском море делали македонский тыл неустойчивым и Александр, видимо, уже был осведомлен о сношениях спартанского царя Агиса III с персами. Поскольку основную часть персидских морских сил составляли кипрский и финикийский флот, то первоочередной задачей стало подчинение восточного побережья Средиземного моря с тем, чтобы заставить киприотов и финикийцев отколоться от персов и перейти на сторону Александра, после того как Финикия окажется под властью македонян. Эта стратегическая задача четко сформулирована в приводимой Аррианом (II, 17) речи Александра на совете «друзей» и военачальников перед осадой Тира. Не тратя времени на преследование Дария и его рассеявшихся войск, Александр двинулся в Финикию. Города Арад, Мараф, Библ, Сидон и Дамаск сдались без сопротивления, в Дамаске была захвачена царская казна и прочее имущество Дария и его приближенных, а также прибывшие к Дарию для переговоров послы из Спарты, Фив и Афин^[12]. Уже через два месяца после битвы при Иссе греко-македонская армия подошла к Тиру – крупнейшему и наиболее укрепленному из финикийских городов. Тирийцы, надеясь на неприступность своей крепости, расположенной на острове, и стремясь сохранить нейтралитет в войне между Персией и Македонией, не открывая военных действий, отказались впустить Александра внутрь города для жертвоприношения. Македоняне расценили это как враждебный акт и начали осаду города.

Взять островной город, не имея флота, едва ли было возможно, хотя Александр и предпринял небывалое для того времени сооружение – постройку дамбы от материка к острову через пролив шириной в 4 стадия (около 740 м). Но, как и рассчитывал Александр, военные корабли Сидона, Арада, Библа, узнав о подчинении своих городов македонянами, покинули персидскую флотилию и перешли под власть Александра (80 судов), а вскоре присоединились к нему и 120 кораблей киприотов. Объединенными усилиями пехотных частей и флота после семимесячной осады Тир был взят и разграблен, большая часть населения истреблена или продана в рабство. Потери греко-македонских войск тоже были значительны.

Затянувшаяся осада Тира осложнила положение в тылу у македонской армии. Собрав остатки воинских частей, рассеявшихся после поражения при Иссе во внутренних районах Малой Азии, уцелевшие военачальники Дария попытались вернуть под власть персов Лидию, очевидно, рассчитывая выйти к побережью и соединиться с персидским флотом, продолжавшим удерживать под своей властью ряд островов в Эгейском море. Но Антигону, оставленному сатрапом Фригии, удалось разбить персов и ликвидировать эту угрозу. Еще более опасная ситуация для македонян возникла в это время в Греции: Спарта, не участвовавшая в Коринфском конгрессе и в восточном походе Александра, попыталась поднять греческие полисы против Македонии и восстановить свое влияние в Греции, возглавив антимакедонское движение. Так как выступление Спарты было на руку персам, не исключено, что в какой-то мере они его инспирировали. Спартанский царь Агис III обратился к командованию персидским флотом с просьбой о военной помощи в тот момент, когда персы заняли остров Сифнос, ближайшую к Пелопоннесу удобную гавань на Кикладах. Агис, получив от персов 10 триер и 30 талантов денег, отправился на Крит, один из главных районов вербовки наемников, и, как пишет Диодор (XVII, 48, 2), «захватив большинство городов, принудил их принять персидскую сторону».

Однако переход финикийского и кипрского флотов на сторону Александра резко ослабил позиции персов в Эгейском море. На севере Эгеиды греко-македонский флот при поддержке враждебных персам демократических слоев изгнал персидские гарнизоны с Тенедоса, Хиоса, из городов Лесбоса, с Коса и других островов. Персидская эскадра у о. Сифноса также была разбита. Таким образом, к концу 332 – началу 331 г. в Эгеиде была восстановлена македонская гегемония.

Александр в это время со своим сухопутным войском двигался к Египту. Сопротивление ему оказала лишь Газа, важный пункт караванной торговли между Месопотамией и Египтом, Южной Аравией и Средиземным морем; осада считавшейся неприступной и имевшей значительный гарнизон крепости длилась два месяца. После ее падения сатрап Египта Мазака, не имея прочного тыла в стране и достаточных сил для обороны, без боя сдался Александру. От пограничной крепости Пелусия греко-македонское войско направилось к древней египетской столице Мемфису. Здесь Александр принес жертвы египетским богам в знак уважения к местным традициям, а затем с частью войска спустился в дельту Нила по одному из его рукавов и на побережье между озером Мареотида и морем выбрал место для строительства нового города и порта – Александрии Египетской.

Основанием Александрии был завершен первый этап похода Александра и осуществлена важнейшая, может быть, еще не вполне отчетливо осознававшаяся в то время, но продиктованная потребностями экономической жизни задача – сделать восточную половину Средиземного моря внутренним морем эллинского мира, обеспечив тем самым прочность и постоянство морских, в первую очередь торговых, коммуникаций. В это время как раз пришло сообщение об изгнании персидских морских и сухопутных сил с Лесбоса, Хиоса, Коса и большей части Киклад. Персидский флот был полностью отрезан от внутренних районов Персии и практически перестал существовать.

Возможно, Александр отдавал себе отчет, что теперь перед ним стоит новая, еще более трудная задача – поход в глубь Персидской державы, чтобы нанести ей такой удар, который лишил бы ее возможности вернуть захваченные Македонией территории. Для осуществления этой задачи было необходимо новое идеологическое обоснование в дополнение к уже ставшей привычной и в какой-то мере реализованной идее отмщения персам. И в этом плане экспедиция в Сиутский оазис к оракулу Амона, предпринятая Александром, была важным звеном в цепи его действий в Египте: оракул, пользовавшийся в Греции широкой известностью и почитанием, должен был гарантировать ему покровительство могущественнейшего из египетских богов – Амона (которого греки отождествляли с Зевсом) в дальнейшей войне против персов. Согласно традиции, в результате посещения храма Амона Александр был провозглашен сыном бога и ему были предсказаны непобедимость и успех во всех его предприятиях.

В античной и современной историографии немало внимания уделяется мистическому аспекту посещения Сиутского оазиса и провозглашения Александра сыном бога, и, возможно, это провозглашение действительно оказало какое-то влияние на умонастроение если не ближайшего окружения Александра, то населения завоеванных восточных территорий. Но большее значение имели реальные социально-политические последствия^[13] этого акта: жрецы Амона признали Александра законным владыкой Египта, что обеспечивало ему прочный тыл и необходимые материальные ресурсы для дальнейшей войны с персами. А предсказание о непобедимости Александра должно было стать мощным моральным стимулом для его солдат в последующих сражениях.

По возвращении в Мемфис Александр устроил празднество по эллинскому образцу с гимнастическими и музыкально-театральными состязаниями, на которые прибыли многие знаменитости из Греции и посольства городов. В начале 331 г., получив пополнение от Антипатра, Александр направился во внутренние области Персии, оставив в Египте сухопутный и морской гарнизоны и назначив надежных лиц во главе военного, гражданского и финансового управлений.

Тем временем в Европе на Балканском полуострове ширились антимакедонские выступления. Весной 331 г. отложился от Македонии наместник Александра во Фракии Мемнон. Вероятно, это событие было как-то связано с неудачной экспедицией стратега Зопириона в Северное Причерноморье: гибель Зопириона и его войска на обратном пути послужила стимулом для возобновления борьбы за независимость фракийских племен. Антипатр вынужден был с основной массой македонских войск направиться во Фракию. По-видимому, в это же время Агис III, призывавший эллинов «единодушно отстаивать свободу», со своими наемниками и спартанским ополчением нанес поражение македонскому гарнизону, находившемуся на Пелопоннесе, после чего к нему присоединились полисы Ахеи, Элиды и Аркадии, за исключением Мегалополя и Пеллены. Однако полисы Северной и Средней Греции медлили с определением своей позиции в возникшем конфликте. Антипатр, по словам Диодора (XVII, 63, 1), узнав об этом, поспешил кое-как закончить войну с Мемноном, направил все свои войска в Пелопоннес и обратился к членам Коринфского союза за помощью против Спарты. Ему удалось пополнить армию эллинами из союзных полисов и в кровопролитном сражении разгромить спартанцев и их союзников. Следуя тактике Александра, рассмотрение вопроса о судьбе побежденных Антипатр вынес на решение синедриона членов Коринфского союза. На собрании союзников «много речей было сказано и за, и против» лакедемонян, но в конечном счете союзники, по словам Диодора (XVII, 73, 5), «постановили предоставить решение Александру». Лакедемоняне выдали заложников Антипатру и отправили послов к Александру с просьбой о прощении. Как полагают исследователи, в итоге Спарта вынуждена была смириться с утратой Мессении и гегемонии на Пелопоннесе и присоединиться к Коринфскому союзу.

Следует обратить внимание на позицию в этой войне Афин и других полисов Средней и Северной Греции: их отказ поддержать Спарту в борьбе с Македонией, по-видимому, был обусловлен не столько старыми счетами и прежним соперничеством и противоборством, сколько текущими экономическими интересами. Ведь такое грандиозное военное предприятие, как поход против Персии и подчинение всего Восточного Средиземноморья, потребовало значительного материального обеспечения, прежде всего оружием, военными кораблями, транспортными средствами, одеждой и обувью. Если продовольствие армия Александра получила с завоеванной территории, то оружие и снаряжение, очевидно, в значительной мере привозились из Македонии и Греции, так как едва ли была возможность организовать его производство в достаточных масштабах при армии, находящейся все время в движении. И не случайно, что именно на годы восточного похода Александра приходится последний экономический подъем Афин, и при этом отчетливо проявляется его связь с военно-техническим производством – возрождением и усилением флота (считается, что именно в это время Афины обладали наибольшим в их истории количеством судов), строительством верфи, доков, арсенала, производством и накоплением военного и военно-морского снаряжения. И не случайно также, что даже такой принципиальный враг Македонии, как Демосфен, занимал нейтральную позицию во время выступления Агиса III, а позднее согласился воздать божеские почести Александру. Демосфен принадлежал к тому слою афинского общества, который был связан с торгово-ростовщическими операциями, а для торгово-ремесленных слоев Греции восточный поход был выгодным предприятием. Можно предполагать, что благожелательное отношение Александра к Афинам тоже обусловливалось не только (или даже не столько) уважением к славному прошлому Афин и их вкладу в развитие эллинской культуры, сколько заинтересованностью в афинском ремесленном производстве и ремесленниках, в афинском торгово-транспортном флоте. Вероятно, и другие ремесленные центры Греции, производившие необходимые для действующей армии и для постоянно набиравшихся пополнений снаряжение и оружие, как и Афины, предпочитали сохранять союзные отношения с Македонией.

Поражение Спарты и ее союзников произошло накануне или после (мнения исследователей расходятся) решающего сражения в октябре 331 г. между греко-македонской и персидской армиями при Гавгамелах, недалеко от города Арбел. Дарий и его военачальники позволили Александру почти беспрепятственно перейти через Евфрат, пересечь Междуречье в направлении от Фапсака к древней Ниневии и даже переправиться через Тигр, ограничиваясь опустошением территорий, по которым должны были двигаться войска Александра. Для сражения была выбрана широкая равнина, где персы развернули огромную армию, включавшую не только пехоту и конницу, но и серпоносные колесницы и слонов Греко-македонская армия, далеко углубившаяся во вражескую территорию и оторвавшаяся от своего тыла, оказалась перед противником, вдвое превосходящим ее по численности. Но опять высокая выучка солдат и дисциплина, их бесстрашие и вера в свои силы и непобедимость, накопленный опыт и полководческий талант командиров, и прежде всего Александра, обеспечили победу и разгром армии персов, разноязычной, плохо управляемой, недостаточно обученной.

Победа под Арбелами открыла путь в центральные области державы Ахеменидов и положила начало ее распаду. Отложив преследование Дария, Александр повел армию в Вавилон и Сузы, сдавшиеся ему без сопротивления. В Сузах была захвачена царская казна^[14] и прочее царское имущество, среди которого и ценности, вывезенные из Греции во время греко-персидских войн^[15]. Лишь на пути в Персеполь и Пасаргады, древние столицы персов, македонские войска встретили некоторое сопротивление. Захватив хранившиеся здесь богатства, Александр сжег царский дворец в Персеполе – знаменитый памятник персидского зодчества и символ могущества Ахеменидов, как объясняет Арриан, в возмездие за разрушение Афин и сожжение храмов во время греко-персидских войн. Подчинив важнейшие центры Персидской державы, Александр направился в Мидию к Экбатанам, где Дарий пытался снова собрать войска, чтобы приостановить вторжение в северные и восточные сатрапии, но из-за разногласий среди его военачальников и свиты это ему не удалось. Упорно преследуемый Александром, он бежал в Гирканию и там был убит низложившими его сатрапами; преемником Дария был провозглашен Бесс, сатрап Бактрии.

По сообщению Арриана (III, 19, 5-6), еще в Экбатанах Александр отпустил домой войска греческих союзников и фессалийскую конницу, уплатив им условленное вознаграждение^[16]. Этот акт означал, что, и по мнению Александра и македонян, и по мнению командиров и воинов союзных контингентов, поход против Персидской державы, провозглашенный на Коринфском конгрессе, был уже завершен. Дальнейшее продолжение войны становилось делом только Македонии или скорее македонского царя. И хотя многие из отпущенных остались в войске Александра, но остались они уже, как говорит Арриан (III, 19, 6), «на свой страх», т.е. в качестве наемников. С этого момента и цель похода, и ее идеологическое оформление меняются. После смерти Дария Александр стал считать себя законным владыкой Персидской державы. Он наказал убийц Дария, распорядился похоронить его в соответствии с персидскими традициями и начал преследование Бесса, как узурпатора.

Стремление Александра продолжить поход, чтобы подчинить все ранее подвластные персам земли, назначение на административные должности местных правителей, добровольно перешедших на сторону македонян, включение в царскую свиту персов, введение в употребление некоторых элементов персидской одежды и персидских обычаев – все это свидетельствовало о том, что Александр уже считал себя не только басилевсом македонян, но и царем персидской, а вернее – всей подвластной ему державы. Эту новую политическую доктрину принимали далеко не все македоняне из царского окружения. Недовольство вылилось в заговор против Александра, в котором был замешан один из виднейших командиров – хилиарх конницы гетайров Филота, сын Пармениона. Дело о заговоре Александр вынес на судебное решение македонского войскового собрания, большинство которого поддержало Александра. Филота и другие заговорщики были признаны виновными и казнены, был также осужден и убит Парменион, находившийся в то время в Мидии. Одновременно было проведено переформирование воинских частей: войска, подчинявшиеся ранее Пармениону, были разделены между тремя стратегами, подчинявшуюся Филоте конницу гетайров также разделили между двумя гиппархами. Кроме того, по словам Диодора (XVII, 80, 4), Александр «отобрал тех македонян, которые дурно говорили о нем, кто негодовал на гибель Пармениона, тех, кто в письмах, отправленных родным в Македонию, дурно отзывался о царских намерениях; он соединил их в один отряд под названием "отряд беспорядочных", так как боялся, чтобы они своим ропотом и свободными речами не развратили остальное войско».

Справившись с оппозицией в армии, Александр продолжил поход в северо-восточные сатрапии – Парфию, Арию, Дрангиану, Арахозию, Бактрию и Согдиану. Но обстановка в этих сатрапиях и отношение к македонянам и грекам были совершенно иными. Уцелевшие сатрапы и местная знать, пользуясь крахом державы Ахеменидов и надеясь на труднодоступность своих резиденций, рассчитывали сохранить независимость. Бактрийская конница и другие воинские контингенты из восточных сатрапий, составлявшие наиболее боеспособную часть персидской армии, отступив к границам своих земель, стали оказывать упорное сопротивление завоевателям. Греко-македонская армия испытывала трудности со снабжением, проходя по опустошенным врагами или бесплодным территориям, в тылу у нее неоднократно вспыхивали восстания, но тем не менее она упорно двигалась на восток. Потребовалось около двух лет, чтобы подчинить население Согдианы и Бактрии, неоднократно восстававшее против македонского господства; приходилось строить города-крепости, оставлять там сильные гарнизоны.