Текст книги "История Европы. Том 1. Древняя Европа."

Автор книги: Александр Чубарьян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 72 страниц)

Раскопки в Пергаме позволили воспроизвести структуру здания библиотеки. Она находилась в центре акрополя на площади возле храма Афины. Фасад здания представлял собой двухэтажный портик с двойным рядом колонн, нижний портик упирался в опорную стену, примыкавшую к крутому склону холма, а на втором этаже позади портика, использовавшегося как своего рода читальный зал, находились четыре закрытых помещения, служивших хранилищем для книг, т.е. папирусных и пергаментных свитков. Крупнейшей библиотекой в древности считалась Александрийская, но ее описания не сохранилось, по-видимому, она примыкала или входила в комплекс Мусейона (Храма муз). По сообщению Страбона (XVII, 1, 8), Мусейон был частью дворцовых сооружений, и, помимо самого храма, ему принадлежал большой дом, где находилась общая столовая для ученых, состоявших при Мусейоне, экседра (крытая галерея с сиденьями для занятий) и место для прогулок.

Сооружение общественных зданий, служивших центрами научной работы, можно рассматривать как признак и как материальное выражение возросшей роли науки и в практической, и в духовной жизни эллинистического общества. Накопленный в предшествующую эпоху объем знаний в греческом и восточном мире и появившаяся возможность объединения этих двух потоков информации породили потребность в классификации имеющегося материала, подведении некоторых итогов. В слабо расчлененном комплексе научных представлений начинается дифференциация, отделяются от философии и зарождаются как особые науки, математика, астрономия, ботаника, география, медицина, филология.

Синтезом математических знаний древнего мира можно считать труд Евклида «Элементы» (или «Начала»). Изложенные в нем постулаты и аксиомы и дедуктивный метод доказательств служили в течение веков основой для учебников геометрии. Работы Аполлония из Перги о конических сечениях положили начало тригонометрии. С именем Архимеда Сиракузского связано открытие одного из основных законов гидростатики, начало исчисления бесконечно больших и малых величин, ряд важных положений механики и технических изобретений.

Существовавшие в Вавилонии при храмах центры изучения астрономических явлений и труды вавилонских ученых V-IV в. Кидинну и Сидина, ставшие доступными грекам после походов Александра Македонского, оказали большое влияние на развитие астрономии в эллинистический период. Аристарх из Самоса (310-230 гг.) выдвинул гипотезу, что Земля и планеты вращаются вокруг Солнца по круговым орбитам. Селевк Вавилонский пытался обосновать это положение. Гиппарх из Никеи (146-126 гг.) писал о явлении прецессии равноденствий, установил продолжительность лунного месяца, составил каталог 805 неподвижных звезд с определением их координат и разделил их на три класса по яркости. Однако он отклонил гипотезу Аристарха на том основании, что такие орбиты не соответствуют наблюдаемому движению планет, и его авторитет способствовал утверждению геоцентрической системы в античной науке. Наряду с развитием научных знаний во II в. широкое распространение получила астрология, восходящая к существовавшему в Междуречье культу звезд.

Походы Александра Македонского значительно расширили географические представления греков. Пользуясь накопившимися сведениями, Дикеарх (ок. 300 г.) составил карту мира и вычислил высоту многих гор Греции. Эрастосфен из Кирены (275-200 гг.), необычайно разносторонний ученый, возглавлявший некоторое время Александрийскую библиотеку, исходя из представления о шарообразности Земли, вычислил ее окружность в 252000 стадий (ок. 39700 км), что очень близко к действительной (40075,7 км). Он же утверждал, что все моря составляют единый океан и что возможно попасть в Индию, плывя вокруг Африки или на запад от Испании. Его гипотезу поддержал Посидоний из Апамеи (135-51 гг.), ученый широкого профиля, изучавший приливы и отливы Атлантического океана. Посидоний изучал также вулканические и метеорологические явления и выдвинул концепцию о пяти климатических поясах Земли. Во II в. Гиппал открыл муссоны, практическое значение которых показал Евдокс из Кизика, проплыв в Индию через открытое море. Многочисленные, не дошедшие до нас сочинения географов описательного характера послужили источником для сводной работы Страбона «География в 17 книгах», законченной им около 7 г. н.э. и содержащей описание всего известного к тому времени мира от Британии до Индии. Наряду с чисто географическими данными Страбон сообщает много исторических сведений об описываемых им странах и народах.

Заметно продвинулось изучение природы и человека. Феофраст, ученик и преемник Аристотеля в школе перипатетиков, по образцу аристотелевской «Истории животных» создал «Историю растений», в которой систематизировал все накопленные к началу III в. знания в области ботаники, включая сведения, почерпнутые во время походов Александра Македонского. Последующие работы античных ботаников внесли существенные дополнения лишь в изучение лекарственных растений, что было связано с развитием медицины. В области медицинских знаний в эллинистическую эпоху существовали два направления: «догматическое», или «книжное», выдвигавшее задачу умозрительного познания природы человека и скрытых в ней причин недугов, и эмпирическое, ставившее целью изучение и врачевание каждого конкретного заболевания. В изучение анатомии человека большой вклад внес работавший в Александрии Герофил Халкедонский (III в.). Он обнаружил нервы и установил их связь с мозгом, высказал гипотезу, что с мозгом связаны и мыслительные способности человека; он установил также, что по венам и артериям циркулирует кровь, а не воздух, т.е. фактически открыл кровообращение. Очевидно, его выводы основывались на практике рассечения трупов и опыте египетских врачей и мумификаторов. Не меньшей известностью пользовался Эрасистрат с острова Кеоса (III в.): он различал двигательные и чувствительные нервы, изучал анатомию сердца. Оба они умели делать сложные операции и имели свои школы учеников. Гераклид Тарентский и другие врачи-эмпирики большое внимание уделяли изучению лекарств.

Этот далеко не исчерпывающий перечень научных достижений эллинистического времени говорит о том, что наука в целом приобретает значение одной из важнейших форм общественного сознания. Это проявляется и в том, что при дворах эллинистических царей (для повышения их престижа) создаются специальные учреждения, мусейоны и библиотеки, где ученым и поэтам предоставлялись пропитание и необходимые условия для творческой работы. Практика создания мусейонов, по-видимому, восходит к Платоновой Академии, где по словам Диогена Лаэртского (IV, 3, 19), в саду были святилище муз и крытая галерея для прогулок, а ученики жили в хижинах поблизости от святилища. Такую же организацию приобрела и школа перипатетиков – Ликей – при преемнике Аристотеля Феофрасте; как сообщает Диоген Лаэртский (V, 2, 51-53), в завещании Феофраста (умер в 286 г.) предписывалось довершить сооружение (скорее – восстановление) святилища муз и статуй муз, восстановить при святилище портики и в нижнем поместить картины и алтарь. Сад, прогулочное место и все постройки при саде Феофраст завещает названным в завещании ученикам и преемникам с примечательной оговоркой: «И пусть они ничего себе не оттягивают и не присваивают, а располагают всем сообща, словно храмом, и живут между собой по-домашнему дружно, по пристойности и справедливости» (пер. М.Л. Гаспарова). Содержание и Академии, и Ликея обеспечивалось за счет средств руководителя школы, учеников и последователей, а также пожертвований «благодетелей» (часто царей).

Крупнейшим научным центром эллинистического мира были Мусейон и библиотека Александрии, насчитывавшая более полумиллиона книг. Сюда приезжали работать выдающиеся ученые, поэты и художники со всего Средиземноморья. Но материальная и моральная зависимость от царского двора налагала определенный отпечаток на форму и содержание научного и художественного творчества. И не случайно скептик Тимон называл ученых и поэтов александрийского Мусейона «откормленными курами в курятнике». Наиболее отчетливо это проявилось в литературных произведениях.

Литература эллинистической эпохи необычайно обширна по количеству произведений и многообразию жанров: в источниках упоминается более тысячи имен писателей и поэтов (включая науку и философию). Продолжали разрабатываться традиционные жанры – эпос, трагедия, комедия, лирика, риторическая и историческая проза, но появились и новые виды произведений – филологические исследования (например, Зенодота Эфесского о подлинном тексте поэм Гомера и т.п.), словари (первый греческий лексикон составлен Филетом Косским ок. 300 г.), биографии, переложения в стихах научных трактатов, эпистолография и др. Художественная литература эллинистического периода в отличие от греческой литературы V-IV вв. не касается широких общественно-политических и этических проблем своего времени, ее сюжеты ограничиваются интересами, моралью и бытом той или иной узкой социальной группы, к которой принадлежали авторы. Поэтому многие произведения быстро утратили свою общественную и художественную значимость и были забыты, лишь некоторые из них оставили след в истории культуры.

При дворах эллинистических царей процветала пышная, утонченная, полная мифологии и учености, но лишенная искреннего чувства и связи с жизнью придворная поэзия, образцами которой были идиллии и гимны Каллимаха из Кирены (310-245 гг.), Арата из Сол (III в.), эпическая поэма «Аргонавтика» Аполлония Родосского (III в.) и др. Более интимный и жизненный характер имели короткие и выразительные эпиграммы – жанр, которым пользовались все поэты, и особенно широко во II-I вв. Выросшие из посвятительных и надгробных надписей, эпиграммы в эллинистической литературе многообразны по содержанию: в них даются краткая оценка произведений поэтов, художников, зодчих, характеристика отдельных лиц, сентенции по поводу событий, зарисовки бытовых и эротических сценок. Эпиграмма отражала чувства, настроения и размышления поэта – лишь в римскую эпоху она приобрела преимущественно сатирический характер. Наибольшей известностью в конце IV – начале III в. пользовались эпиграммы Асклепиада, Посидиппа, Леонида Тарентского, а во II-I вв. —эпиграммы Антипатра Сидонского, Мелеагра и Филодема из Гадары.

Крупнейшим лирическим поэтом был Феокрит из Сиракуз (род. в 305 г.), живший какое-то время в Александрии и на Косе, автор буколических (пастушеских) идиллий. Этот жанр возник из существовавшего в Сицилии состязания пастухов (буколов) в поочередном исполнении песен или двух– и четырехстиший. В своих буколиках Феокрит создал яркие реалистические описания природы, живые образы пастухов, в других его идиллиях – зарисовки сцен городской жизни, близкие к мимам, но с лирической окраской.

Если эпос, гимны, идиллии и даже в значительной мере эпиграммы удовлетворяли главным образом вкусы привилегированных и высокообразованных слоев эллинистического общества, то мим и комедия в большей степени, чем другие жанры, отражали интересы и вкусы широких слоев населения. Из многочисленных (известно 64 имени) авторов возникшей в конце IV в. до н.э. в Греции «новой комедии», или «комедии нравов», сюжетом которой стала не общественная, а частная жизнь граждан, наибольшей популярностью пользовался Менандр (342-291 гг.), чьи произведения оказали большое влияние на римских комедиографов. Творчество Менандра и постановка его комедий на сцене приходятся на начальный период становления эллинистических государств. Политическая неустойчивость, участившаяся смена олигархических и демократических режимов, бедствия, обусловленные военными действиями на территории Эллады, внезапные разорения одних и обогащения других – все это вносило-смятение в сознание граждан, подрывало устои полисной идеологии. Если беднейшая часть граждан и олигархическая верхушка еще сохраняют политическую активность, то средние слои отстраняются от общественной деятельности, замыкаются в узкий круг своих семейных и бытовых интересов. Растет неуверенность в завтрашнем дне, вера в судьбу, в случай. Эти настроения и нашли отражение в «новой комедии».

О популярности Менандра в эллинистическом обществе и позднее, в римскую эпоху, говорит тот факт, что многие его произведения – «Третейский суд», «Самиянка», «Остриженная», «Брюзга», «Щит», «Сикионец», «Ненавистный» и др. – сохранились в папирусах II-IV вв., найденных в периферийных городах и комах Египта и лишь недавно ставших достоянием современной науки. Такая живучесть произведений Менандра обусловлена тем, что он не только выводил в своих комедиях типичные для его времени персонажи, но и выявлял в них индивидуальность, подчеркивал их лучшие черты, утверждал новое, гуманистическое отношение к каждому человеку независимо от его положения в обществе, к женщинам, чужестранцам, рабам.

Мим издавна существовал в Греции наряду с комедией. Часто это была импровизация, которую исполнял на площади или в частном доме во время пира актер (или актриса) без маски, изображая мимикой, жестом и голосом разных действующих лиц. В эллинистическую эпоху мим стал особенно популярен, появились художественные обработки мимов. Однако тексты, кроме принадлежавших Героду, до нас не дошли, а сохранившиеся в папирусах мимы Герода не были предназначены для широкой публики: они намеренно написаны на устаревшем к тому времени эолийском диалекте и тем не менее дают представление о стиле и содержании такого рода произведений. В написанных Геродом сценках изображены сводница, содержатель публичного дома, сапожник, ревнивая госпожа, истязающая своего раба-любовника, и другие персонажи. Колоритна сценка в школе: бедная женщина, жалующаяся, как ей трудно платить за обучение сына, просит учителя нещадно выпороть ее бездельника-сына, занимающегося вместо учебы игрой в кости, что и делает весьма охотно учитель с помощью других учеников. Стиль мима был использован поэтом Сотадом из Маронеи (III в.), сторонником кинической философии, для нападок на литературных противников и царя Птолемея II Филадельфа, за что он был заключен в тюрьму, где и умер.

В комедиях, идиллиях, эпиграммах часто отражаются раздумья над смыслом человеческой жизни, пессимизм, беспомощность человека перед неумолимой судьбой и в то же время – стремление воспользоваться радостями жизни, благами, которые посылает всевластная судьба.

Образы, темы и настроения, свойственные художественной литературе, находят свои параллели в изобразительном искусстве. Продолжает развиваться монументальная скульптура, предназначенная для площадей, храмов, общественных сооружений. Для нее характерны мифологические сюжеты, грандиозность, сложность композиции. Так, Родосский колосс – бронзовая статуя Гелиоса, созданная Харесом из Линда (III в. до н.э.), – достигал высоты 35 м и считался чудом искусства и техники. Изображение битвы богов и гигантов на знаменитом (длиной более 120 м) фризе алтаря Зевса в Пергаме (II в. до н.э.) отличается сложной многофигурной композицией, динамичностью поз, необычайной выразительностью и драматизмом. Складываются родосская и пергамская школы ваятелей, продолжавшие традиции Лисиппа, Скопаса и Праксителя. Шедеврами эллинистической скульптуры считаются статуя богини Тюхе (Судьбы), покровительницы города Антиохии, изваянная родосцем Евтихидом, статуя Афродиты с о. Мелоса (Венера Милосская), автором которой считают Александра, изваянные неизвестными скульпторами Ника с о. Самофракия, Афродита Анадиомена из Кирены, «Умирающий галл» и «Галл, убивающий жену» и др. Подчеркнутый драматизм скульптурных изображений со временем вырождается в холодную театральность, присущую таким скульптурным группам, как «Лаокоон» родосских скульпторов Агесандра, Афинодора и Полидора и «Дирка» – тоже родосцев Аполлония и Тавриска. Широкого распространения и высокого мастерства достигли портретная скульптура (образцами ее являются портреты Александра Македонского работы Лисиппа, статуя Демосфена работы Полиевкта) и портретная живопись (фаюмские портреты). Очевидно, те же настроения и вкусы, которые породили буколическую идиллию Феокрита, эпиграммы, «новую комедию» и мимы, нашли отражение в реалистических скульптурных образах старых рыбаков, пастухов, многочисленных терракотовых фигурках женщин, крестьян, рабов (иногда гротескных), в комедийных персонажах, бытовых сценах, сельском пейзаже, в мозаике и росписи стен.

Если в художественной литературе и изобразительном искусстве отражаются преимущественно те аспекты мировоззрения, которые связаны с частной жизнью и внутренним миром человека, то в исторических и философских сочинениях раскрывается его отношение к обществу, политическим и социальным проблемам своего времени. Сюжетами исторических сочинений обычно служат события недавнего прошлого и современные авторам. По своей форме произведения многих историков стоят на грани художественной литературы: изложение событий искусно драматизируется, используются риторические приемы, рассчитанные на эмоциональное воздействие на широкую аудиторию. В такой манере писали историю Александра Македонского Каллисфен (конец IV в.) и Клитарх Александрийский (середина III в.), историю греков Западного Средиземноморья – Тимей из Тавромения (середина III в.), историю Греции с 280 по 219 г. – Филарх, сторонник реформ Клеомена (конец III в.). Другое направление историографии придерживалось более строгого и сухого изложения фактов – в этом стиле выдержаны дошедшие во фрагментах история походов Александра, написанная Птолемеем I (после 301г.), история периода борьбы диадохов Гиеронима из Кардии (середина III в.) и др. Крупнейшим историком II в. был Полибий (198-117 гг.), автор «Всеобщей истории» в 40 книгах, посвященной событиям от 221 до 146 г., т.е. периоду, когда Рим превратился в средиземноморскую державу и подчинил Грецию и Македонию. Вслед за Полибием всемирную историю писали Посидоний из Апамеи, Николай Дамасский, Агатархид Книдский, Диодор Сицилийский. Но продолжала разрабатываться и история отдельных государств, изучались хроники и декреты греческих полисов, возрос интерес к истории восточных стран. Уже в начале III в. появились написанные на греческом языке местными жрецами-учеными история фараоновского Египта Манефона и история Вавилонии Бероса, позднее Аполлодор из Артемиты написал историю парфян. Появлялись исторические сочинения и на местных языках («Книги Маккавеев» – о восстании иудеев против Селевкидов).

На выборе темы и освещении событий авторами, несомненно, отражались политическая борьба, политические и философские теории современной им эпохи, но часто выявить это очень трудно, так как большинство исторических сочинений эллинистического периода дошло до нас в незначительных фрагментах или пересказе поздних авторов. Лишь относительно хорошо сохранившийся труд Полибия позволяет проследить и методы исторического исследования, и некоторые характерные для его времени историко-философские концепции. Полибий, видный политический деятель Ахейского союза, после поражения Македонии в 168 г. был в числе тысячи заложников отправлен в Рим, там сблизился со Сципионом и его окружением, ознакомился с политической идеологией римлян и проникся идеей провиденциальной роли Рима. В своем труде он ставит перед собой задачу объяснить, почему и каким образом весь известный мир оказался под властью римлян. Определяющую роль в истории играет, по его мнению, судьба: это она – Тюхе – насильственно направила в одну сторону события во всем мире и слила историю отдельных стран во всемирную историю, она даровала римлянам мировое владычество. Ее власть проявляется в причинной связи всех событий. Вместе с тем Полибий отводит большую роль и человеку, особенно выдающимся личностям. Он стремится доказать, что римляне создали могущественную державу благодаря совершенству своего государственного строя, сочетавшего в себе элементы монархии, аристократии и демократии, а также благодаря мудрости и моральному превосходству своих политических деятелей. Идеализируя римлян и их государственный строй, Полибий пытается примирить своих сограждан с мыслью о неизбежности подчинения Риму и утраты политической самостоятельности греческих полисов. Появление такого рода концепций говорит о том, что политические воззрения эллинистического общества далеко отошли от полисной идеологии.

Еще более отчетливо этот отход проявляется в философских учениях. Школы Платона и Аристотеля, отражавшие мировоззрение гражданского коллектива классического города-государства, с упадком политического значения полиса теряют свою прежнюю ведущую роль. Одновременно возрастает влияние существовавших уже в IV в. и порожденных кризисом полисной идеологии течений киников и скептиков. Однако наиболее популярны в эллинистическом мире были возникшие на рубеже IV и III вв. учения стоиков и Эпикура, вобравшие в себя основные черты мировоззрения новой эпохи. К школе стоиков, основанной в 302 г. в Афинах Зеноном из Кития на Кипре (около 336-264 гг.), принадлежали многие крупные философы и ученые эллинистического времени – Хрисипп из Сол (III в.), Панетий Родосский (II в.), Посидоний из Апамеи (I в.) и др., люди разной политической ориентации – от советчиков царей (Зенон) до вдохновителей социальных преобразований (Сфер в Спарте, Блоссий в Пергаме). Особое внимание стоики сосредоточивают на этических проблемах и человеке как индивидуальной личности. Их цель – найти морально-философскую опору для человека в условиях кризиса полисных устоев, ослабления связей индивидуума с коллективом граждан, общиной, в условиях непрерывных военных и социальных конфликтов. Если порождаемое этими условиями представление о неустойчивости социального бытия гражданина воплощалось литературой и искусством в образе всесильной судьбы, то стоиками оно осмысляется как зависимость человека от высшей благой силы (логоса, природы, бога), разумно управляющей всем существующим. Человек в их представлении уже не гражданин полиса, а гражданин космоса; для достижения счастья он должен познать закономерность явлений, предопределенных высшей силой, и жить в согласии с природой, что означает жить добродетельно. Основными добродетелями стоики считали разумение (т.е. «знание, что есть зло, что – добро»), мужество, справедливость, здравомыслие и их разновидности – величие души, воздержание, упорство, решительность и добрую волю (Диоген Лаэртский, VII, 1, 92). Согласно их учению, только нравственно-прекрасное есть благо; но вместе с тем благо есть нечто, приносящее пользу. Среди этических категорий стоиков следует также отметить представления о «надлежащем», должном как действии разумном, соответствующем законам природы и общества. Мудрец в изображении стоиков разумен, бесстрастен, беспристрастен, добродетелен, общителен и деятелен. Эклектизм, многозначность основных положений стоиков обеспечивали им популярность в разных слоях (в том числе и в правящих кругах) эллинистического, а затем и римского обществ, допускали (при сохранении некоторых элементов материализма, главным образом в гносеологии) слияние доктрин стоицизма с мистическими верованиями и астрологией.

Философия Эпикура в вопросах онтологии была дальнейшим шагом в развитии материализма Демокрита: принимая его атомистическую теорию строения Вселенной, Эпикур высказал предположение о спонтанном отклонении атомов от прямолинейного движения, выдвинув тем самым проблему сочетания закономерного и случайного. Проблемы онтологии у Эпикура тесно связаны с этическими, центральное место в его философии занимает человек. Свою задачу Эпикур видел в освобождении людей от страха перед смертью и судьбой: он отрицал вмешательство богов в жизнь природы и человека и доказывал материальность души. Признавая существование божеств, он выступал против «ложных домыслов толпы» о богах. Так как согласно его концепции заботы и деятельность несовместимы с состоянием блаженства, бог как «существо блаженное и бессмертное ни само забот не имеет, ни другим не доставляет, а поэтому не подвержено ни гневу, ни благоволению» (Диоген Лаэртский, X, 1, 139). Душа, как и тело, состоит из атомов, но только более тонких, и именно она является главной причиной ощущений, пока замкнута в оболочке тела; когда оболочка разрушается, атомы души рассеиваются, ощущения исчезают. А так как для человека хорошее и плохое заключается в ощущении, а смерть – лишение ощущений, то самое страшное из зол – смерть – не должно пугать человека, ибо «когда мы есть, то смерти еще нет, а когда смерть наступает, то нас уже нет» (Там же, Х, 1, 125). Поэтому мудрый человек в изображении эпикурейцев «о богах мыслит благочестиво», но свободен от страха смерти и «смеется над судьбою, кем-то именуемой владычицей всего» (Там же, X, 1, 133). Для него, как и для стоического мудреца, характерна прежде всего разумность, но в отличие от стоика эпикуреец доступен страстям, чувствам боли, горя, жалости, он воздерживается от государственных дел, не станет тираном, киником, не будет нищенствовать. Счастье человека Эпикур видел в «наслаждении», т.е. в обретении спокойствия, невозмутимости (атараксии), которой можно достигнуть только путем познания и самоусовершенствования, избегая страстей и страданий и воздерживаясь от активной деятельности. В приводимых Диогеном Лаэртским «Посланиях» и «Главных мыслях» Эпикура (в подлинности которых исследователи сомневаются) неоднократно говорится о «безопасности от людей», о ценности дружбы, что, по-видимому, отражает социально-психологический климат его времени.

Скептики, постепенно сблизившиеся с последователями платоновской Академии (так называемая Средняя Академия), направили свою критику главным образом против гносеологии Эпикура и стоиков. Они также отождествляли счастье с понятием «атараксия», но толковали его как осознание невозможности познать мир (Тимон Скептик, III в.), что означало отказ от познания окружающей их действительности, от решения вопросов, поставленных жизнью.

Учения стоиков, Эпикура, скептиков, хотя и отражали некоторые общие черты мировоззрения своей эпохи, были рассчитаны на наиболее культурные и привилегированные круги. В отличие от них киники выступали перед толпой на улицах, площадях, в портах, доказывая неразумность существующих порядков и прославляя бедность не только на словах, но и своим образом жизни. Наиболее известными из киников эллинистического времени были Кратет из Фив (ок. 365-285 гг.) и Бион Борисфенит (III в.). Кратет, происходивший из богатой фиванской семьи, увлекшись кинизмом, отпустил рабов, раздал имущество и, подобно Диогену, стал вести жизнь философа-нищего. Резко выступая против своих философских противников, Кратет проповедовал умеренный кинизм и был известен своим человеколюбием. Характерны строки из не дошедшей до нас трагедии Кратета: «Мне родина – не крепость и не дом, мне вся земля – обитель и приют, в котором – все, что нужно, чтобы жить» (Диоген Лаэртский, VI, 7, 98, пер. М.Я. Гаспарова).

Биография Биона показательна для приверженцев кинизма. Он родился в Северном Причерноморье в семье отпущенника и гетеры» в юности был продан в рабство; получив после смерти хозяина свободу и наследство, приехал в Афины и примкнул к школе киников. С именем Биона связано появление диатриб – речей-бесед, наполненных едкой полемикой с противниками и острой критикой общепринятых взглядов. Однако дальше критики богачей и правителей киники не шли, достижение счастья они видели в отказе от потребностей и желаний, в «нищенской суме» и противопоставляли философа-нищего не только царям, но и «неразумной толпе».

Элемент социального протеста, звучавший в философии киников, нашел свое выражение и в возникшей в эллинистическую эпоху социальной утопии. Евгемер (конец IV – начало III в.) в фантастическом рассказе об острове Панхее и Ямбул (III в. до н.э.) в описании путешествия на острова Солнца создали идеал общества, свободного от рабства, социальных пороков и конфликтов. К сожалению, их произведения дошли только в пересказе Диодора Сицилийского. Согласно Ямбулу, на островах Солнца среди экзотической природы живут люди высокой духовной культуры, у них нет ни царей, ни жрецов, ни семьи, ни собственности, ни разделения на профессии. Счастливые, они трудятся все совместно, попеременно выполняя общественные работы. Евгемер в «Священной хронике» также описывает счастливую жизнь на затерянном в Индийском океане острове, где нет частного владения землей; люди у него делятся по роду занятий на жрецов и людей умственного труда, земледельцев, пастухов и воинов. На острове есть «священная запись» на золотой колонне о деяниях Урана, Кроноса и Зевса, устроителей жизни островитян. Излагая ее содержание, Евгемер дает свое объяснение происхождения религии: боги – это существовавшие некогда выдающиеся люди, устроители общественной жизни, объявившие себя богами и учредившие свой культ. Появление такой гипотезы перекликается с распространением царского культа в эллинистических государствах.

Если эллинистическая философия была результатом творчества привилегированных, глубоко эллинизированных слоев общества и в ней трудно проследить влияние восточных элементов, то эллинистическую религию создавали самые широкие слои населения, и наиболее характерной ее чертой является синкретизм, в котором восточное наследие играет огромную роль.

Боги греческого пантеона отождествлялись с древними восточными божествами, приобретали новые черты, менялись формы их почитания. Некоторые восточные культы (Исиды, Кибелы и др.) почти в неизменной форме воспринимались греками. До уровня главных божеств выросло значение богини судьбы Тюхе, покровительницы города Антиохии, столицы царства Селевкидов. Специфическим порождением эллинистической эпохи был культ Сараписа, божества, обязанного своим появлением религиозной политике Птолемеев. По-видимому, сама жизнь Александрии с ее многоязычным, с разными обычаями, верованиями и традициями населением подсказала Птолемею I мысль о создании нового религиозного культа, который мог бы идеологически объединить это пестрое в этническом отношении общество. Атмосфера духовной жизни того времени требовала мистического оформления такого акта. Источники сообщают о явлении Птолемею во сне неизвестного божества, об истолковании этого сна жрецами, о перенесении из Синопы в Александрию статуи божества в виде бородатого юноши и о провозглашении его Сараписом, богом, объединившим в себе черты мемфисского Осириса – Аписа и греческих богов Зевса, Гадеса и Асклепия. Главными помощниками Птолемея I в формировании культа Сараписа были афинянин Тимофей, жрец из Элевсина, и египтянин Манефон, жрец из Гелиополя. Очевидно, они сумели придать новому культу форму и содержание, отвечавшее духовным запросам своего времени, так как почитание Сараписа сравнительно быстро распространилось в Египте, а затем Сарапис и Исида стали популярнейшими эллинистическими божествами, культ которых просуществовал до победы христианства.