Текст книги "Искра Свободы 6 (СИ)"
Автор книги: Александр Нова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
Я усмехнулся. Похоже, вечер у каждого складывался по-своему полезно, а Лис обнаружил занятие интереснее ухода за оружием.
Вернулся он часа через полтора. Выглядел при этом настолько довольным собой, что я не стал скрывать вопросительного взгляда. Лис с ответом тянуть не стал.
– Даже не начинай, командир, – предупредил Лис. – Я лишь проводил девушку до дома.
– Разумеется. Именно поэтому на дорогу в несколько сотен шагов тебе потребовалось полтора часа.
– Тропы здесь сложные, – совершенно серьёзно заметил охотник.
– Очень. Особенно после захода солнца.
Лис посмотрел на меня с укором и снова демонстративно занялся стрелами. Я решил не лезть в жизнь своего друга и больше говорить ничего не стал.
Остаток вечера, как и ночь, прошли тихо. Словно я действительно попал в сказку с добрыми эльфами.
* * *
Утром я проснулся раньше Лиса. Вышел наружу. Воздух был влажным и холодным. Я спустился вниз и увидел Гюго. Вождь разговаривал с кем-то из своих, и разговор выходил немного нервный. Вернее, Гюго нервничал, но всеми силами это скрывал. Только вот мою «Наблюдательность (F) (5/5)» не обманешь.
Немного последив за Гюго, я пожал плечами. Мало ли какие там проблемы у вождя? Твари не ловятся, а кормить несколько сотен народа нужно три раза в день. Я уже развернулся, собираясь идти к водопаду, когда из-за дерева вышел Огюст. Отец Амели пристально посмотрел на меня. Ни вчерашней насмешливости, ни радости от встречи с дочерью на его лице не осталось.
– Есть разговор. Для тебя и твоего товарища, – серьёзно произнёс он.
Я кивнул и пригласил его зайти. Мы поднялись к нам. Лис уже не спал. Мы оба выжидательно смотрели на Огюста.
– Я хочу проверить, на что ты годен, – выдал Огюст, глядя прямо на Лиса. – Хочешь быть с моей дочерью – это дело ваше. А вот если собираешься ходить с ней по реке или в лес, я должен знать: не придётся ли ей однажды тащить домой твой труп.
Лис молчал. Но я видел, что речь Огюста ему не понравилась. Проходить чьи-то проверки и аттестации охотник не собирался.
– Тварь серьёзная. (D-) ранг. Как раз такой, как ты до этого взял вместе с командиром. Так что можешь брать железного рыцаря с собой, – продолжил отец Амели. – Я с вами пойду, дорогу покажу.
Говорил Огюст почти ровно. Даже пытался немного издёвки в голос подпустить, чтобы поддеть Лиса, заставить его доказывать, на что он способен. Но лицедей из отца Амели был посредственный. За всей этой историей крылось что-то другое.
– А Лира когда вернётся? – спросил я. – Охота – дело хорошее, но задерживаться дольше необходимого не хотелось бы.
Огюст сразу помрачнел. Вот и закончились игры.
– Рассказывай прямо, – надавил я голосом на Огюста.
Глава 3
Живые не идут следом
Огюст резко выдохнул. Вздёрнул голову, мол, не указывай мне, что делать. Я в ответ сильнее надавил на него взглядом. В конце-концов, отец Амели сам пришёл к нам с каким-то надуманным предлогом и морочит мне голову.
Несколько секунд ны буравили друг друга взглядами, но всё же Огюст отвёл глаза.
– Лира должна была вернуться ещё вчера. Она ходила на охоту, как положено всем детям звёзд. Не вернулась. Посылать спасательную команду – против обычаев.
Огюст поднял на меня взгляд.
– Ну, ты же знаешь эти традиции искажённых? Если тебя взяла тварь – ты уже мёртв. Живые не должны идти следом и повторять твою судьбу. Оттого, что они теперь стали называть себя «детьми звёзд», обычаи не поменялись.
Огюст явно хотел сплюнуть, но не нашёл достаточно грязного угла в комнате и сдержался. Вместо этого он зло провёл языком по зубам. Видимо, к обычаям племени у старого охотника накопилось куда больше претензий, чем он собирался показать нам сейчас.
– Но я – человек. Лира мне помогла, а долги нужно отдавать. Сам я тварь (D-) ранга не потяну. Да и (Е+) не потяну, будем откровенны. Но вы, если не соврали – дело другое, – Огюст сделал глубокий вдох. – Так что мы не идём спасать дочь вождя, а проверяем лучника в деле. Верно?
– Почему сразу правду не сказал? – спросил я.
Огюст поморщился.
– Я вас первый раз вижу. Откуда мне знать, что вы не откажетесь? Или ещё хуже, не пожалуетесь Гюго на нарушение обычаев? Тогда он запрёт меня здесь до возвращения Лиры. Или пока не станет ясно, что возвращаться уже некому.
Я переглянулся с Лисом. Это всё меняло кардинально. Девчонка не вернулась из леса, и её собственное племя записало её в мёртвые. Разговаривать тут не о чём. Рука Лиса сразу потянулась к колчану, я проверил шпаги и кинжал.
– Выдвигаемся, – скомандовал я.
Мы спустились вниз. Огюст повёл нас не в сторону леса, а к своему дому, возле которого мы встретили Амели. Завидел Лиса, девушка радостно улыбнулась, но услышав металлический звук моих доспехов, резко скривилась.
– Куда вы?
– На охоту, – ответил Огюст, уже поднимаясь по лестнице.
Через минуту он спустился с луком за спиной и коротким копьём с широким наконечником в руке. Уже на ходу надел на палец «Кольцо Сопряжения (F)». Я кинул Огюсту «Амулет Ментальной Связи (F)», и старый охотник ловко закрепил артефакт на виске. Даже не спросил, как пользоваться: явно знаком с амулетом.
Завидев снаряжение отца, Амели шагнула вперёд.
– Я с вами.
– Нет.
– Отец…
– Я сказал «нет», – голос Огюста стал жёстким, без всякой попытки смягчить отказ. – Ты остаёшься. Если к вечеру не вернёмся – идёшь к Гюго и говоришь всё как есть. Поняла?
Амели сжала губы. Взгляд её метнулся к Лису. Тот стоял чуть в стороне. Он не сказал ни слова. Но то, как он отрицательно покрутил головой, глядя ей в глаза, было красноречивее любой речи. Амели выдохнула сквозь зубы, развернулась и зашла в дом, громко хлопнув дверью.
Огюст смотрел дочери вслед ещё секунду, потом махнул нам рукой.
– Вот теперь можно идти.
Он больше ни разу не обернулся.
Мы двигались по едва заметной тропе, петляющей между деревьями. Через две сотни шагов Огюст, не оборачиваясь, заговорил:
– Лира ушла пять дней назад. Одна. А через три дня мы нашли следы Кукловода (D-) ранга. Он утащил одного из племени. Мы думали… надеялись, что на жрицу тварь не нападёт. Но когда Лира не вернулась, всё стало ясно.
Огюст помолчал, перепрыгнул ручей и продолжил:
– Тварь сильная. Но главная опасность не в зубах и когтях. Кукловод плюётся ядовитой иглой. Яд отключает управление мышцами. Человек остаётся в сознании, всё видит и слышит. Но тело больше не слушается.
Нейротоксин. Не самый приятный способ умереть. Лежать в собственном теле, как в запертом гробу, и ждать, пока тварь решит, что с тобой делать дальше.
– Лёгкий доспех игла пробивает как бумагу, – продолжил Огюст. – Полные латы… вряд ли.
Ну или пробивает, только об этом ещё никто не знает. Или тварь может оказаться меткой и попасть в сочленение. Я автоматически проверил, насколько плотно сидят наплечники и налокотники. Астра и Тенебра тихо лязгнули, будто соглашаясь.
– Думаешь, Лира ещё жива? – спросил я.
Огюст кивнул, не замедляя шага.
– Кукловод редко ест сразу. Ему нужно подготовить жертву. Добыча может до недели оставаться живой в его логове.
Лис поморщился.
– Значит, небольшой шанс успеть у нас есть.
– Есть, – согласился Огюст. – Но где логово, я не знаю. Кукловод осторожный, часто ходит по ручьям и мелким речушкам. Я проведу вас до того места, где исчез один из племени.
Мы шли дальше. Огюст вёл нас вниз, к сети мелких ручьёв, стекающих со склона. Лис шёл чуть сбоку, глаза прищурены, взгляд цепкий. Я тоже смотрел – «Наблюдательность (F) (5/5)» работала на полную, выхватывая каждую сломанную ветку, каждый подозрительный след на влажной земле.
От места, где Кукловод утащил одного из племени, мы стали идти по расширяющейся спирали, выискивая хоть какие-то следы. Огюст почти не говорил, только изредка кивал в сторону очередного размытого отпечатка. Лис внимательно осматривал находки, но только качал головой – настоящего следа не было. Кукловод умел прятаться.
Мы прошли километров пять, когда Лис остановился.
– Здесь, – произнёс он.
Я и Огюст подошли ближе. На влажной глине у кромки ручья виднелась глубокая вмятина. Не отпечаток лапы. Скорее, след чего-то тяжёлого, что волокло добычу. Вмятин обнаружилось несколько десятков, и они располагались симметрично. Лис присел, провёл пальцами по краю следа.
– Четыре лапы, – буркнул он. – У Кукловода шесть лап, но ходить он может только на четырёх.
Огюст кивнул, черты лица ещё заострились.
– Он тащил добычу вверх по склону.
Никто не произнёс имя Лиры. Не понадобилось.
Мы пошли в направлении следов. Они то пропадали в ручье, то снова появлялись на берегу. Но теперь, когда мы знали, что нужно идти вверх, запутать нас не удавалось. Стоило следу пропасть, как мы его находили минут за пять.
Вскоре лес начал меняться. Деревья стали старше, стволы – толще, корни – огромными, как змеи. Воздух сделался тяжелее, будто сама земля здесь дышала гнилью.
И вот мы увидели его.
Огромный выворот древнего дуба. Корни, выдранные из земли, торчали вверх, как обломанные рёбра. Яма под ними уходила в темноту метров на пять, а может, и глубже. Вокруг – примятая трава, обломки веток, пятна, которые не хотелось рассматривать. В воздухе едва заметный сладковатый запах.
– Логово нашли, – тихо проговорил Лис. – Осталось проверить, дома ли хозяин. Если отправился на охоту, то забираем Лиру и уходим.
Я посмотрел на чёрный провал под корнями. Вспомнил про яд, который отключает мышцы. Перевёл взгляд на свой полный латный доспех. И вздохнул. Ну что ж, господин, «стальной болван», похоже, ваш выход. Вернее, вход.
Очень хотелось, чтобы на этот раз кличка оказалась не оскорблением, а точным описанием боевого преимущества.
Разделяться перед логовом твари идея так себе. Если Кукловод внутри, понадобятся все силы. Если на охоте, тем более лучше вытащить Лиру быстро, пока тварь не вернулась.
Я шагнул вперёд. Латы тихо звякнули, когда я пригнулся и проскользнул под вывороченными корнями. За мной последовал Лис, потом Огюст. Снаружи логово выглядело почти невинно – просто дыра под мёртвым дубом. Внутри начинался другой мир.
В нос ударил тёплый воздух. Влажный, густой, противно-сладковатый. Солнечный свет пробивался с трудом и вскоре нас окружил полумрак. Мы оказались в первой камере – не тоннеле, а неправильной полости под корневой системой. Толстые корни пересекали пространство, деля его на несколько связанных между собой залов. Встать во весь рост можно, но размахнуться шпагой – уже проблема. Корни нависали слишком близко. Впрочем, шпага предназначена для уколов, а не рубки.
На стенах и потолке пульсировали бледно-розовые, с едва заметными прожилками, мясистые узлы. Небольшие, размером с голову взрослого человека. Они медленно сокращались, будто дышали. Каждый узел держал свою жертву.
Узел находился на животе или спине пойманного, растекаясь по поверхности кожи. Жертвы разнообразные, но в основном звери: олень, пара крупных зайцев, что-то похожее на кабанёнка. Глаза у части из них ещё оставались открытыми. Звери смотрели, но не моргали.
А в дальнем углу лежал человек.
– Пропавший член племени, – произнёс Огюст по мыслесвязи, как только заметил его.
Искажённый уже был мёртв. Узел на его животе растянулся почти на всё тело и потемнел. Пульсация в нём прекратилась.
– Узел закончил подготовку пленника и умер, – произнёс Лис. – Теперь Кукловод съест и то, и другое.
Очень подробное объяснение. И совершенно не помогающее забыть, что вокруг нас находилась кладовая с ещё живыми консервами.
Я сделал осторожный шаг, когда Лис передал мне короткий образ: слева он услышал тихое «эй». Я резко развернулся и в небольшой каверне увидел Лиру.
Девочка лежала, свернувшись в клубок. И только рука торчала наружу, по локоть погружённая в чахлый, почти высохший узел. Впрочем, рука Лиры выглядела не лучше. Тонкая, словно иссохшая ветвь. Скорее всего, девочка до сих пор жива только благодаря такому неудачному для Кукловода и удачному для Лиры расположению узла.
Глаза Лиры медленно поднялись на меня. Взгляд цепкий, отчаянный. Она мельком посмотрела мне в глаза, а потом её взгляд пополз выше, куда-то под потолок. Что она хотела мне сказать, понял я не сразу.
Слишком долго смотрел на её иссохшую руку, на почти мёртвый узел, радовался тому, что она всё ещё дышит. Мозг упорно твердил: «девочка жива, надо вытащить». А глаза Лиры продолжали ползти вверх. Только когда её взгляд остановился, и она начала судорожно моргать, я поднял голову.
На корнях, под самым потолком, сидел Кукловод.
Шестиногий хищник размером с крупного кабана. Тело плоское, широкое, без всякой шеи. Корпус покрыт панцирем, из которого торчат глаза и шипометалка, точно как у краба. Четыре задние конечности – мощные, ходильные. Две передние – длинные, хватательные, сложенные вдоль боков и заканчивающиеся острыми клешнями. Такими можно и схватить, и проткнуть. Весь покрыт тёмным, слегка матовым хитином.
Шипометалка направлена прямо на меня. Это не мы нашли Кукловода. Это он позволил нам войти.
Игла вылетает раньше, чем я успеваю моргнуть. Короткий свист и удар в нагрудник. Острый наконечник с хрустом разлетается на мелкие осколки, не оставляя даже царапины на металле. В воздухе на миг появляется едва уловимый сладковатый запах.
Я задерживаю дыхание. Возможно, нейротоксин работает и при вдохе, как яд из пневморужья Джона. Лучше не рисковать. Активирую «Наследие Героя (Е)». Все Атрибуты, включая Здоровье, увеличиваются на +10. Теперь, даже если яд и просочился, его встретит более упрямый организм.
Кукловод тоже всё понимает. Атака главным оружием провалилась. Значит, нужно менять тактику. Тварь прыгает.
Я отшатываюсь назад, но пространство под корнями слишком тесное, разорвать дистанцию не получается. Кукловод приземляется, мгновенно отталкивается от земли и врезается в меня всем телом. Удар выбивает воздух из лёгких. Я падаю на землю, выпуская из рук Астру и Тенебру. Лучше потерять оружие, чем сломать его.
Тварь пробегает надо мной, цепляя своим брюхом, волочит по земле и вращает, словно пытается раздавить. Я успеваю прижать руки к корпусу, чтобы не перемололо суставы. Мой доспех держит удар, не позволяя превратить меня в фарш. Хитин скребёт по стали с таким звуком, что сводит зубы. Земля, корни и клочья какой-то дряни мелькают перед забралом. Успеваю заметить, что снизу у Кукловода тоже панцирь. Гладкий, холодный, без видимых слабых мест и зазоров.
Лис отпрыгивает в сторону, вцепляется в ближайший корень и зависает, пока Кукловод проносится мимо. Огюст упирает копьё в землю, надеясь насадить тварь на него. Копьё сталкивается с хитиновым панцырем и с хрустом разлетается на щепки. Огюст в последний момент успевает уйти кувырком в сторону, едва не попав под лапы.
Кукловод пробегает ещё метров пять, но логова не покидает. Вместо этого взбегает по стенке вверх и останавливается, но не замирает. Тело твари постоянно качается, словно на шарнирах, отклоняясь на ладонь то в одну, то в другую сторону.
Прыгаю в сторону, успеваю подобрать Тенебру и чувствую, как мышцы начинают слушаться чуть хуже. Похоже, яд таки действует. Нужно спешить, пока меня не сковало. Я делаю шаг вперёд, и в этот момент Лис и Кукловод стреляют почти одновременно. Почти, но тварь успевает выстрелить на мгновение раньше. Игла входит в тело Огюста, и отец Амели с громким «ох!» падает у стены логова.
Не вскрик. Скорее удивлённый выдох. Ноги у него складываются, лук выскальзывает из пальцев, а сам Огюст остаётся неподвижно лежать с широко открытыми глазами. В сознании. Именно так, как предупреждал.
Стрела Лиса попадает в морду твари, буквально в сантиметре от глаза. Лис промахивается совсем чуть-чуть из-за постоянного непредсказуемого качания Кукловода. Но это промах. Стрела скользит по лобной кости и рикошетит в сторону. Кукловод даже не вздрагивает.
– Придержи её, – слышу я безэмоциональный голос Лиса в своей голове.
Легко сказать. Особенно когда «её» весит несколько центнеров, носит панцирь и только что одним движением превратила копьё в лучины.
Кукловод делает качающееся движение вбок, и шипометалка поворачивается прямо на Лиса, который накладывает на тетиву новую стрелу. Тело обгоняет мысль, и я рвусь вперёд, вставая между Лисом и тварью.
Короткий свист. Удар. Игла снова разлетается о сталь, а в воздухе повисает тот же сладковатый запах. Я не успеваю задержать дыхание. Вторая порция яда входит в кровь. Мышцы отзываются тупой тяжестью, будто кто-то медленно заливает их свинцом.
Но я уже бегу.
Тенебра лежит в левой руке. Я вытягиваю её вперёд и тыкаю прямо в морду твари. Туда, где пластины панциря сходятся сходится над шипометалкой. Клинок скользит по хитину, оставляя неглубокую царапину. Кукловод шипит – звук получается низкий, дребезжащий, будто камень трётся о камень – и прыгает на меня.
В этот раз я жду прыжка.
И не уворачиваюсь. Вместо этого выхватываю кинжал правой рукой и подставляю его под клешню. Тварь хватает. Металл сопротивляется мгновение, а потом, оставляя глубокую борозду на клешне, хрустит. Прочнейшее лезвие из рога Пятирога рассыпается.
Осколки стучат по металлу наручей. Кукловод дёргает клешню назад для новой атаки, открывая мне окно.
Я бью гардой Тенебры в морду твари, попадаю в глаз, ус крестовины погружается до самой чашки, но тварь только шипит и второй клешнёй хватает меня за левую руку.
Сначала я чувствую давление. Чудовищное, сминающее. Потом слышу звук. Кости хрустят, превращаясь в осколки, как кинжал до этого.
Боль ударяет так, что «Контроль боли (Е) (⅗)» не справляется. Мир вспыхивает белым. Я кричу. Или, может, только думаю, что кричу. Левая рука превращается в бесполезный мешок с острыми осколками внутри. Но главного я добиваюсь – чтобы поймать мою руку, Кукловоду приходится на миг замереть. В этой белой пустоте остаётся только одна мысль, которую я буквально ору по ментальной связи: «Сейчас!».
Лис стреляет. Хлопок тетивы почти теряется за грохочущим пульсом в ушах.
Стрела входит точно в оставшийся глаз Кукловода. На треть. Тварь дёргается, выпускает мою руку, отступает на шаг. Но не падает. Чёрная жидкость течёт по хитину. Тварь всё ещё жива.
Раненая рука безвольно падает вдоль тела. Каждое движение корпуса отзывается в ней новой вспышкой, но разбираться с этим будем потом. Если будет «потом».
Я активирую «Время охотника (Е) (⅗)».
Мир замедляется. Клешня начинает поворачиваться ко мне. Где-то сбоку Лис уже тянется за следующей стрелой. Но второй раз на месте удержать тварь я не смогу.
Я шагаю вперёд, хватаю торчащее древко стрелы здоровой рукой и всей массой тела вдавливаю стрелу глубже. Стрела идёт с трудом, медленно. Древко прогибается. Ладонь скользит по древесине, и я сжимаю пальцы сильнее.
Секунда. Стрела погружается ещё на ладонь. Кукловод пытается отойти, но под «временем» и «наследием» я быстрее.
Секунда. Тварь колет меня в доспех. Сталь выдерживает, и клешня с противным скрежетом соскальзывает по металлу.
Секунда. Древко входит в глаз по оперение. Кукловод содрогается всем телом, клешни беспорядочно скрежещут по земле и затихают.
Ещё секунду я продолжаю давить, не веря тишине. Жду движения лапы. Щелчка шипометалки. Хоть чего-нибудь.
Ничего.
Я падаю на колени. Яд уже забирается глубоко. Дыхание становится поверхностным. Пальцы разжимаются сами. Тенебра выпадает и глухо ударяется о землю.
Что-то переключается во мне, и я теряю сознание. Последнее, что успеваю увидеть: глаза Лиры в дальнем углу. Всё ещё открытые. Всё ещё живые.
Глава 4
Истинно верующий
Я пришёл в себя после обеда. Не от боли, а от голода. Всеобъемлющего, животного, такого, что он заглушил даже пульсирующую агонию в левой руке. Казалось, желудок уже давно переварил сам себя и теперь нетерпеливо примерялся к остальным внутренностям.
Когда я открыл глаза, мир поплыл мутными пятнами света и тени, и первое, что вырвалось у меня изо рта, было не «пить» и не «как там Лира?».
– Дай пожрать, – прохрипел я.
Лис оказался рядом мгновенно. Протянул кусок вяленого мяса. Я схватил его здоровой рукой и проглотил почти не жуя. Потом ещё один. И ещё. Только когда третья порция осела в желудке, мозг наконец согласился работать. А вместе с осознанием вернулась и боль.
Я посмотрел на руку.
Наручи Лис уже снял. Предплечье и кисть превратились в сплошной сине-багровый мешок. Кожа натянута до предела, в нескольких местах под ней угадывались острые края осколков, пальцы скрючены под неестественными углами. Двигаться рука не собиралась. Даже пальцами пошевелить не выходило. Нервам и связкам, похоже, тоже досталось.
Я вызвал «статус». Осталось 460 ОР. Без колебаний направил 400 ОР в «Контроль боли (Е) (⅗)», поднимая его до четвёртого уровня. Только после этого я осмотрелся.
Мы всё ещё находились в логове, но уже ближе к выходу. Солнечный свет косо падал сквозь дыру в земле, служившую входом. Огюст сидел у стены, прислонившись спиной к толстому корню. Лицо серое, губы почти белые. Глаза открыты, но взгляд мутный – яд всё ещё держал мышцы в полупараличе. Рядом со старым охотником, закутанная в плащ, сидела Лира. Худенькая, с запавшими щеками и иссохшей рукой. Но в её ярко-бирюзовых глазах снова горел огонь жизни и жажда деятельности. Она перехватила мой взгляд и улыбнулась. Я ответил кивком.
– Какой план? – спросил я.
Лис присел на корточки рядом со мной.
– Только тебя ждали, пока очнёшься. На носилках тебя тащить некому. Я здоровый один остался. Эти двое еле на ногах держатся.
Я перевёл взгляд с одного на другого. Получалась великолепная спасательная экспедиция: один парализованный, одна едва не высохшая заживо девчонка, один человек с рукой, напоминающей мешок битого стекла. И Лис.
Лира хрипло, но вполне бодро произнесла:
– Я в порядке. Просто… немного полежала. А теперь могу идти. Даже хочу.
Последнее прозвучало с такой искренностью, будто несколько дней в коконе были всего лишь затянувшимся послеобеденным сном.
– Я бы хотел ещё посидеть, но до заката не так уж много времени осталось, нужно идти. Дайте мне какую-то палку, и обузой я не стану, – произнёс Огюст.
Я осторожно встал, стараясь не тревожить раздробленную руку. Получилось плохо, и несколько раз я чуть не упал от пронзившей меня боли. И это сквозь модификацию! В итоге попросил Лиса, чтобы он принёс мне подходящие палки и я наложил шину. Зафиксированная рука беспокоила намного меньше.
Мы поднялись. Лира шла сама, опираясь на Огюста. Тот шагал, опираясь на палку. Лис нёс за всех уцелевшее оружие и снаряжение. Я шёл последним. Со стороны мы, наверное, больше напоминали остатки проигравшего войну отряда, чем победителей твари (D-) ранга.
Первые полчаса ещё пытались держать какой-то темп, потом просто переставляли ноги. К поселению вышли вечером, держась на одном упрямстве: Огюста с Лирой шатало, а моя рука простреливала всё сильнее.
Гюго ждал у края поселения. Едва завидев нас, чуть не побежал вперёд, к Лире. Но вождь сумел сдержаться.
– Ходили спасать мою дочь?
Я покачал головой.
– Разве можно нарушать обычаи? – как можно невиннее ответил я. – Огюст захотел проверить, на что годен Лис. А я увидел возможность подзаработать. Тварь (D-) ранга мы заберём с собой и продадим. Вы же можете её разделать так, чтобы всё ценное извлечь?
Гюго сделал вид, что поверил. Но глаза у него чуть блеснули. Благодарность он скрывал плохо.
– Хорошо. Разделка, доставка в деревню и упаковка обойдутся в 100 ОР.
Я прикинул: 20 лоренов. Ну и цены у них. С другой стороны, ни я, ни Лис понятия не имели, как правильно потрошить Кукловода, чтобы не испортить ни хитин, ни ядовитую железу, ни что там у него ещё ценного.
– Хорошо. Вычти из того, что вы мне должны. И завтра утром мне понадобится много кипятка и чистое, хорошо освещённое место, где меня не будут беспокоить.
– Договорились, – ответил Гюго.
Амели выскочила из-за ближайшего дома раньше, чем мы успели сделать ещё шаг. Увидела отца. И остановилась как вкопанная.
Потом бросилась к нему. Огюст успел только открыть рот, а она уже вцепилась в него обеими руками, уткнувшись лицом в его одежду. Плечи её мелко дрожали. Слова не шли. Только глухой, сдавленный звук, который Амели изо всех сил пыталась не выпустить наружу. Огюст осторожно положил ладонь ей на затылок и простоял так, не шевелясь, пока дрожь не утихла.
Лира стояла чуть в стороне и молча смотрела на них. Её улыбка постепенно исчезла. А потом она сделала шаг к своему отцу. Гюго лишь положил руку на её плечо, ничем больше не выдав своих эмоций.
Когда Амели отстранилась, глаза у неё были красные, но сухие. Она повернулась к Лису, осмотрела его и порывисто подойдя, поцеловала. Через минуту посмотрела на меня, задержалась на руке, и произнесла:
– Спасибо.
Одно короткое слово вместо красивых речей и ненужного пафоса. Но по тому, как Амели его произнесла, сомнений в искренности не возникало.
Я кивнул. Несколько секунд все молчали. Амели снова встала рядом с отцом. Гюго так и держал руку на плече Лиры, а Лис старательно смотрел куда-то в сторону. Я дал им всем немного времени прийти в себя и только потом решил закрыть последние дела.
– Твоя доля, Огюст. Можешь взять часть Кукловода. Или отдам серебром, но это только в следующий приезд к «Сумеречным охотникам».
Отец Амели задумался.
– На полноценную долю я не наработал. У вас и снаряжение лучше, и модификации. Меня устроит выплата в 200 ОР за мою работу проводника.
Я повернулся к Гюго, который всё-таки обнял Лиру.
– Я понял, человек. Выплачу Огюсту из нашего долга.
Дела были закончены, и мы с Лисом вернулись в свою комнату на дереве. Я сел на край постели, чувствуя, как яд и усталость снова накатывают волной. Комната слегка покачивалась перед глазами, хотя дерево, разумеется, стояло совершенно неподвижно. Организм явно намекал, что запас прочности исчерпан полностью. Но я сделал над собой ещё одно, последнее усилие.
– Лис. Дай 500 ОР в долг. Нужно поднять «Контроль боли» до пятого уровня.
Охотник протянул мне мешочек, даже не проверяя, сколько в нём. Я взял необходимое количество и запустил улучшение. Лис помог мне снять доспех, и я лёг на лавку. Глаза закрылись сами.
* * *
Когда я проснулся, Лис уже ушёл. А рука не болела вообще. Не потому, что чудесным образом выздоровела – как раз выглядеть она стала хуже, – а потому, что «Контроль боли (Е) (5/5)» позволял глушить любые, даже самые сильные ощущения полностью.
Я осмотрелся. Гюго сдержал слово. На столе ждали кипяток, чистая ткань и лампа, а рядом стояла широкая лавка. Я вымыл здоровую руку, бережно омыл больную, обработал инструменты, разложил их в том порядке, в каком собирался брать, и ремнями намертво притянул предплечье к доске. Работать предстояло одной рукой. Неудобно, но «Полевая Медицина (F)» пятого уровня в комплекте с 17 Ловкости позволяла и не такое проворачивать.
Когда всё было готово, я несколько секунд смотрел на инструменты. Обычно в такой момент врач говорит пациенту, чтобы тот не волновался. Жаль, мой пациент оказался ещё и врачом. Я попробовал соврать самому себе. Вышло плохо. Мысленно махнул рукой, сделал несколько вдохов и приступил к делу.
Разрез сделал без спешки. Кожу развёл зажимами, убрал кровь, добрался до кости и только тогда активировал «Наследие Героя (Е) (5/5)». Ещё +10 Ловкости.
Пальцы правой руки двигались с такой точностью, что ассистент скорее мешал бы: нащупать осколок, подцепить, повернуть на долю градуса, поставить в нужное место, удержать зажимом.
Десять минут ушли на самое сложное: собрать раздробленную кость и вернуть ей правильную форму. Ошибка на несколько миллиметров могла означать неправильно сросшуюся кость и невозможность нормально фехтовать. Поэтому работал я методично и скрупулёзно, несмотря на отсчитывающий секунды таймер «наследия».
Один осколок. Второй. Третий. Сопоставить края. Проверить. Передвинуть. Снова проверить. Успел впритык. Но успел.
Я проверил положение фрагментов, промыл рану и занялся мягкими тканями. С нервами и связками всё оказалось не так плохо, как выглядело вчера: перебитых не было, их пережало отёком и смещёнными осколками. Будь я обычным человеком, чудес ждать не стоило. Но «Улучшенная Регенерация (Е+) (5/5)», после того как я всё правильно собрал, излечит мою руку дней за десять.
Закончив, я зашил разрез, наложил жёсткую фиксацию и убрал инструменты. Последний узел затянул с особой осторожностью и только после этого позволил себе откинуться назад. По лбу стекал пот, хотя боли я всё это время не чувствовал. Теперь оставалось только не угробить результат раньше, чем организм успеет сделать свою часть работы.
Передохнув пару часов, я спустился вниз. Захотелось подышать свежим воздухом. Отойти от двери я успел буквально на несколько шагов и встретил Лиру.
Глаза девочки блеснули.
– Спасибо, что спас, – сказала она без предисловий. – Но где Длинная?
Вот и вся благодарность. Один вдох – и сразу к действительно важным вопросам.
А как иначе? Когда мы прощались у Падшего Храма, Лира обещала нас пересчитать при новой встрече. А я обещал беречь своих людей. Формально своё обещание я выполнил. Все живы и почти здоровы.
Я пожал здоровым плечом и ответил почти безразлично:
– Селена вышла замуж. И больше не с нами.
Лира моргнула, будто не расслышала.
– Замуж? Не за тебя?
Я покачал головой. Она помолчала, потом тихо выдохнула:
– Она мне обещала совершенно другое. Все у вас, человеков, странно. Говорите одно, делаете другое, а думаете, небось, вообще третье.
Я решил не углубляться.
– Зато я привёз тебе подарок. Подожди, сейчас покажу.
Глаза Лиры сверкнули любопытством, и я быстро вынес подарок из комнаты.
– Держи, – произнёс я, вручая серебряного котёнка с сапфировыми глазами. – Я, конечно, думал, что подарю его тебе в более тёплой обстановке. Но вышло как вышло.
– Красивый… – протянула Лира, вертя украшение в руках.
Она поднесла котёнка ближе к глазам, заставляя сапфиры ловить солнечные блики, перевернула, внимательно изучила обратную сторону и даже провела ногтем по серебру.
– А что он делает? Увеличивает характеристики? Даёт невидимость? Или, может, монстров отпугивает?
Я улыбнулся и покачал головой.
– Он ничего не делает.
Лира медленно подняла на меня глаза.
– А зачем тогда эта шутка нужна? – недоуменно спросила девочка. – Зачем дарить бесполезную вещь?
Вопрос прозвучал совершенно искренне. Кажется, концепция декоративной ценности в Лирину картину мира не помещалась.
– Тебе нравится этот котёнок? – спросил я, и Лира кивнула. – Вот затем я его и подарил. Чтобы ты порадовалась.
Лира ещё некоторое время крутила украшение, будто надеялась, что скрытая функция всё-таки найдётся. Потом подозрительно посмотрела на меня. Потом снова на котёнка.
– Это какой-то человеческий обычай? Что он значит? – спросила она с совершенно серьёзным взглядом.
