Текст книги "Искра Свободы 6 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Кабинет епископа снова выглядел как склад архива. Всё вернулось на свои места: стопки, свитки, книга с закладками. Только Этьен на своё место не вернулся. Он стоял у стены, спиной к двери, и на звук не обернулся.

– Садись.

Я сел. Он ещё несколько секунд смотрел непонятно на что, потом развернулся, и я увидел лицо епископа.

Три ночи без сна выглядят одинаково у всех, кем бы ты ни был. Веки тяжёлые, под глазами серое, губы обмётаны. Но Этьена выдавало и другое. Пальцы правой руки слегка дёргались, и епископ, кажется, этого не замечал.

Епископ был зол. Не на меня. На ситуацию и на всё происходящее.

– У меня «гостили» люди кардинала. Из мелких, но с гонором, как у Папы, – произнёс Этьен, садясь. – Мы смогли договориться. Но мне это очень дорого обошлось. Мне срочно нужны ОР и редкие модификации. Ты уже придумал причину?

Я несколько секунд непонимающе смотрел на Этьена, а потом до меня дошло. Епископ не планировал собирать армию. Ему нужны ОР для взяток! Ну в самом деле, не за презренное же злато подкупать слуг Господних? И не покупать же ОР для «подарков» официально у Церкви, оставляя бумажный след?

– Придумал, – ответил я.

И рассказал про факторию, охоту и прочее. Этьен слушал, не перебивая. Где-то на середине нервный тик его пальцев прекратился.

– И ещё, – закончил я. – Подготовку к тому, чтобы разобраться с конкурентами, мы начали.

– С какими конкурентами? – Этьен нахмурился, и я понял, что три дня, проведённые с легатом кардинала, совсем выбили его из колеи.

– С теми, что повезут вверх по Валери очень важный груз, – я выдержал паузу. – Ты же сам говорил, что река – место ненадёжное.

Несколько секунд епископ смотрел на меня. Потом откинулся на спинку кресла и слегка улыбнулся.

– Какой сегодня, однако, хороший день, – сказал он. – «Гости» уехали, ты приносишь новости одну лучше другой.

Этьен потянулся к стопке, достал из середины небольшую карту и развернул её на столе.

– Земля за рекой, – он провёл ногтем вдоль извилистой линии, – формально ничья. Никто с землями монстров связываться не хочет.

– Значит, можно брать?

– Брать можно, но одному не удержать, – Этьен свернул карту. – Нужны те, кто подтвердит, что землю ты не отнял, а получил по праву сильного и смелого. С дядей Арно я договорюсь. А вот граф…

Епископ замолчал. Постучал пальцем по карте. И усмехнулся.

– Впрочем, граф мне должен. Но в любом случае это займет несколько недель.

Я был практически уверен, что это долг за Мартена. Но это не моё дело, так что уточнять детали я не стал.

– Тогда ещё одно, – сказал я. – Мне нужен для фактории особый режим. Чтобы там могли работать люди без бумаг.

Этьен молчал долго. Дольше, чем перед ответом на вопрос про Шар Правды. Он понимал не хуже меня, о чём речь. У тех, кто за рекой, никаких документов нет и быть не может. Имена им придумать можно. А вот запись в церковной книге уже не придумаешь.

Потом епископ выпрямился в кресле, лицо его изменилось. Усталость никуда не ушла, но поверх неё легло другое выражение. Такое лицо, наверное, бывает у епископа на кафедре, когда внизу сидит весь город и нужно сказать что-то, что запомнят.

– Владыка милостив к чадам своим, – произнёс он негромко, в голосе ни капли иронии. – И нет такого греха, который нельзя было бы искупить трудом во славу Его. Церковь всегда принимала раскаявшихся. Беглых. Безымянных. Тех, кому в другом месте не рады. Она давала им имя, кров и работу, чтобы искупление стало делом рук, а не только слов.

Несмотря на тон и осанку, в глазах епископа я не находил ничего возвышенного.

– Бумагу о покаянии выдаёт епископ. Проверяет её тоже епископ. Дознаватель Ордена может спросить, что за человек. Ответ он получит здесь, в этом кабинете. А дальше пусть докладывает Владыке. Только это будет без толку – Он всегда рад новой пастве.

Я кивнул. Ну да, схема как тогда с «искуплением». Да и суть похожа: тогда речь шла о рейде на монстров, а здесь – о проживании рядом с монстрами и охоте на них же.

– Понадобятся списки, – добавил Этьен уже обычным, деловым голосом. – Имена, сколько человек. И никто из них ни при каких обстоятельствах факторию покидать не должен. Только в лес на охоту и к Владыке.

Разговор был окончен. Я кивнул и поднялся. Вышел через калитку на улицу Свечников и вернулся в таверну.

* * *

Прошло ещё три дня. Руки, да и всё остальное, полностью восстановились, и я снова мог играть роль героя. Или «стального болвана», в зависимости от обстоятельств. Я покрутился на рынке Монтлиона и, громко и долго торгуясь, купил сотню портняжных игл. Расходов всего 5 лоренов, но они создавали второе дно моей легенды. В то, что я и мои люди во время нападения на «Смирение» находились в окрестностях Сен-Бернара и промышляли обычной охотой, Орден может и не поверить. А в торговлю с искажёнными – вполне. Это, по словам Ирвина, Орден может мне простить, если я не перехожу границы. Вот я и купил публично востребованный у детей звёзд товар.

Завтра истекал срок, назначенный Раулем. Зелёная лодка вышла из-за поворота на закате.

Я спустился вниз. К тому моменту, когда борт лодки ткнулся в сваю, я стоял на пирсе. Амели бросила мне конец. Я его поймал и закрепил. Девушка спрыгнула на доски и посмотрела на меня. Обошлась без приветствия, без любимого «командир». Просто сказала:

– Всё готово.

Глава 17
Добрый следователь

О проделанной работе соратники отчитались по пути в таверну. Они всё сделали как надо, но в плане оставалось достаточно узких мест. Главное из них – это погода и скорость корабля.

Если пойдёт дождь, то корабль будет гореть медленнее, и потушить его станет легче.

Если не получится с первого раза, повторить не выйдет. «Смирение» идёт довольно быстро. Мы будем атаковать на встречном курсе, спускаясь вниз по течению. И если не зацепимся за корабль, то нас снесёт ниже. А на вёслах «Смирение» мы не догоним никогда.

Уже после ужина мы обсудили ещё кое-какие детали и договорились покинуть город с первыми лучами солнца. Оставалось подготовиться к завтрашнему путешествию.

Лис с Амели пошли к лодке загружать провиант, а я – на улицу Свечников. Через калитку – в собор, и дальше в ризницу к отцу Марко.

– Я хочу забрать свои… вещи, – произнёс я. – А ещё купить шесть «Средних Топливных Картриджей». Ну, тех, что для «Нагревателя (F)». И шесть «малых».

Что «Малые Топливные Картриджи» мне нужны для «Перста Владыки (D+)» отец Марко понял и без пояснений.

– Сын мой, мне приготовить для тебя сменную одежду заранее?

– Нет, святой отец. Я уплываю. И все эти… предметы уплывут со мной, – ответил я. – Но спасибо за заботу.

Отец Марко вздохнул – облегчённо или обречённо, я не разобрал – и вышел. На этот раз отсутствовал он неожиданно долго, наверное, с полчаса. Вернувшись, выложил передо мной ничем не примечательный свёрток, в который я сразу же заглянул. Всё на месте. И светошумовые гранаты, и плазмомёт.

Рядом на стол встали два ящика. Абсолютно одинаковые, если не считать размера: один больше, другой меньше. Оба деревянные, с крышкой. И оба до боли напоминающую земную заводскую упаковку с шестью гнездами под картриджи.

Малый ящик заполнен. А вот в большем два гнезда пустовали.

– «Средних» осталось всего четыре штуки. Все остальное в резерве, заберёт «Смирение» в ближайший рейс и отвезёт в храм настоятеля Савара. У них там всё закончилось, – отец Марко посмотрел на картриджи. – Так, вообще-то делать нельзя. На одном корабле слишком много картриджей, да и ещё рядом с ценным грузом… Правила Владыки такое запрещают. Но его преосвященство нашёл нормальных людей, которые смогли войти в наше положение.

Марко вновь поднял взгляд на меня и продолжил уже немного сварливым тоном:

– Зачем Савару столько? Всё ведь выгребли. Так что могу тебе продать только четыре штуки. Да и то, два из них я для себя откладывал.

Я благодарно кивнул.

– Спасибо, святой отец, вы меня очень выручили.

Я забрал вещи и протянул плату за картриджи – 150 лоренов.

– Да хранит тебя Владыка, сын мой, – пробормотал Марко, принимая монеты.

Я только кивнул и задумался над теологическим казусом: если операция по уничтожению алтарной Чаши Владыки пройдёт успешно, можно ли считать, что я делаю богоугодное дело?

Эти мысли крутились в голове почти до самой лавки при соборе. Раз я потратил на картриджи меньше запланировано, значит, можно прикупить немного алхимии для детей звёзд.

Взял 4 зелья «Среднего Исцеления (Е)» и направился на пристань. Там достал из сумки предметы, полученные от Марко и обратился к Амели.

– Нужно спрятать это на лодке так, чтобы никто не нашёл. Ни на пристани, ни на заставе, ни при беглом обыске.

– Тогда только под воду, – без раздумий ответила девушка.

Дальше она всё сделала сама. Достала из мешка кусок промасленной кожи, завернула предметы, перетянула бечёвкой, сверху обмотала мешковиной и обмазала смолой из бочки на пирсе. Вышло что-то вроде короткого чёрного полена. Дождалась, когда чиновник на пристани будет смотреть в другую сторону, скинула сапоги и ушла под воду.

Вынырнула Амели минуты через две. Мокрая и очень довольная.

– Привязала под днищем, возле кормы. Лодку досматривают все. Реку – никто.

Она выжала волосы и добавила уже обычным тоном, в котором яда снова было в достатке:

– Только, командир, на заставе на корму не садись. У тебя лицо такое, что любой досмотрщик сразу поймёт, где искать.

Я лишь кивнул, и мы отправились в таверну отдыхать.

Завтра заканчивался срок моей «подписки о невыезде», и уведомлять Орден или о чём-то его спрашивать я не планировал. Я собирался улизнуть по-тихому.

* * *

Улизнуть не получилось.

За мной пришли на рассвете, когда Лис укладывал в зелёную лодку последний мешок, а Амели ругалась на заедающую уключину.

Пришли двое. В сером, без знаков различия, но агентов Ордена в пришедших я узнал сразу. А одного даже вспомнил: именно он в моих покоях пересчитывал соляры и докладывал, что «не сходится».

Мысль метнулась к свёртку под кормой. Тот, у кого «не сходится», стоял в трёх шагах от борта. Если он с той же дотошностью осмотрит лодку… За «Перст Владыки (D+)» в подвал отправят нас всех. А там уже и остальное выяснят.

Я заставил себя не смотреть на воду у кормы. Амели, судя по всему, заставлять было не нужно. Она сидела над тайником, и по-прежнему ругала уключину. Громче, чем та заслуживала.

– Господин Фир, вас ждут в Ордене.

Ни «просим», ни «извольте». Вариант «не пойду» явно не предусматривался.

Срок Рауля истекал сегодня. Формально я ещё никуда не исчез и ничего не нарушил. Более того, я на самом деле за эту неделю ничего не сделал. Что Ордену от меня опять надо?

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас, – ответил агент. – Оружие оставьте. Оно вам не понадобится.

Последняя фраза могла означать что угодно. Я отстегнул Астру и Тенебру и протянул их Лису. Охотник взял шпаги молча, но посмотрел так, что стало ясно: скажи я слово, оба агента лягут прямо на пирсе. Амели внимательно наблюдала за происходящим, и я не знал, о чём она думает. То ли готовится выводить лодку на середину реки и уходить по воде вместе с Лисом, мной и двумя трупами орденских на борту. То ли планирует нырнуть и уплыть сама.

В какой-то момент девушка кинула взгляд на Лиса, потом на «Звезду», потом перевела полный бешенства взгляд на меня и вцепилась в руль лодки. Амели приняла решение.

– Ждите здесь, – приказал я своим и развернулся к агентам.

К лодке агенты не подошли. Не заглянули под мешки. Значит, пришли за мной, а не за грузом. Пока. Легче от этого не стало: обыскать лодку можно и без меня.

Мы шли молча. Один агент впереди, второй сзади, я посередине. Связывать меня не стали, и это давало основания считать, что меня ведут на очередной разговор, и не более того.

Здание Ордена встретило нас серым камнем, узкими окнами и дверью, которая открылась изнутри раньше, чем мы поднялись по ступеням.

Северин Брен ждал меня в комнате на втором этаже. Стол, два стула, шкаф с папками, окно на площадь. Дознаватель сидел за столом, выбритый, подтянутый, и смотрел на меня тем же ровным взглядом, что и при обыске в моих покоях. Ни тени узнавания.

– Рауль де Верне отсутствует, так что я старший по званию, – произнёс Брен вместо приветствия. – И это к лучшему. Господин старший инквизитор слишком мягок к посланникам бога.

«Посланникам» он сказал с небрежной презрительностью. А потом едва заметно шевельнул пальцами.

Заломили меня профессионально. Локти назад и вверх, так что любое движение отдавалось в плечах, лицом ткнули в столешницу, коленом надавили на поясницу. Верёвка легла на запястья быстрее, чем я успел сообразить, что происходит.

А сообразив, я едва не активировал «Время Охотника».

Несколько секунд ускорения. Двое агентов и дознаватель. Без оружия, в здании Ордена, посреди города. Даже если я выйду отсюда, я выйду беглым еретиком. За нападение на Инквизицию искать меня будут тщательно. И найдут. Не только меня. Найдут всех: Лиса, Амели, тех-кто-за-рекой.

Я подавил желание и дал себя связать.

Из комнаты меня вывели через другую дверь. Лестница за ней шла вниз. Пролёт. Ещё пролёт. Появились масляные лампы на стенах, тёсаный камень сменился необработанным, потянуло холодом и плесенью. Брен шёл следом. Я слышал его шаги: ровные, неторопливые. Один раз оглянулся. Дознаватель смотрел мимо меня.

И мне стало по-настоящему страшно.

«Месяц, от силы два», – сказал Северин на пристани у детей звёзд. Прошло меньше трёх недель. Не-бог ошибся в сроках? Или внушение не спало само, а его сняли? Северин каждый день ходит мимо Алтаря. Каждый день докладывает. Если Владыка заметил, что дознаватель его Ордена верит не в него, а в его главного врага… Одна ночь – и Северина перепрошили обратно. Только теперь он помнил всё. Пещеру. Первоотца. Лиру. Гюго. Меня.

Дальше думать не хотелось. Потому что после «меня» в этом списке шли все, кого я хотел сберечь.

Пыточная выглядела почти так же, как и любая другая, что я видел до этого. Низкий свод, копоть на камне, кольца в стенах, стол у дальней стены. Посередине дыба: массивная деревянная рама, ремни, ворот. Верёвку с меня срезали, уложили спиной на раму, затянули ремни на запястьях и лодыжках, и один из агентов провернул ворот на пол-оборота. Ровно настолько, чтобы суставы поняли, что их ждёт. Впрочем, неприятные ощущения остались где-то там, за «Контролем Боли».

В углу стоял ящик.

Громоздкий, в половину человеческого роста, из тёмного металла, с рядом медных клемм на боку. От клемм тянулись толстые провода в тканевой оплётке и заканчивались ремешками с круглыми металлическими пластинками. В последний раз такие штуки я видел на Земле, в кабинете физиотерапии.

Брен подошёл к дыбе и посмотрел на меня сверху.

– У тебя «Контроль Боли» пятого уровня, Фир. Пытать тебя бесполезно: ты будешь лежать и рассказывать мне про погоду, – дознаватель повернулся к ящику. – Но у Ордена, милостью Владыки, есть методы.

По знаку Брена агенты стянули с меня сапоги, распороли штанины и рукава рубахи, а потом застегнули ремешки. Две пластины – на запястья, две – на лодыжки. Металл электродов неприятно холодил голую кожу.

Брен положил ладонь на ящик.

Ничего не вспыхнуло, не загудело, не ударило током. Но суставы сразу же отозвались тупой, ноющей болью. Словно модификацию отключили. Я вызвал «статус» – и он не открылся. Пыточная стала темнее, хотя масляные лампы горели как горели: «Улучшенное Зрение» больше не вытягивало из полумрака детали.

Я снова стал обычным человеком. Неинициированным. Крестьянином без единой модификации. Пугающее состояние, но в полной мере испугаться потери Системы я не успел. Судьба подсунула более весомый повод для страха.

Брен развернул на столе свёрток. Металл звякнул о металл. Щипцы, крючья, винтовые зажимы, иглы разной длины, что-то с зубцами. Половину инструментов я узнал: ими до сих пор пользуются хирурги. Вторую половину видел неоднократно в пыточной. Когда сам нависал над пленником, растянутым на дыбе.

– Вот теперь мы поговорим, – произнёс дознаватель, не поднимая головы. – И ты расскажешь мне всё. Всё-всё.

Агенты переглянулись. Тот, что считал мои соляры, шагнул к столу.

– Дознаватель, старший инквизитор не давал…

– Вон, – не повышая голоса, ответил Брен. – Оба. Ждите наверху.

Секунду агенты колебались. Потом вышли. Дверь за ними закрылась плотно, с глухим стуком, как крышка сундука. Брен перебрал инструменты. Взял винтовой зажим.

– Эту пыточную редко используют. Слишком глубоко. Алтарная сеть сюда не достаёт.

Это должно было прозвучать угрозой. И прозвучало. Но та часть меня, которая даже на дыбе, преодолевая панику, пыталась раскладывать факты по полочкам, зацепилась за фразу. Дознаватель Ордена только что сообщил подозреваемому, что Владыка его не слышит. Зачем?

Додумать я не успел.

Зажим лёг на левый локоть. Не на сустав, а чуть выше, туда, где локтевой нерв проходит по кости почти под самой кожей. Туда, где даже случайный удар о дверной косяк вышибает искры из глаз. Брен прекрасно знал анатомию.

Винт пошёл.

Боль была не такой, как от перелома. Белая, электрическая, она выстрелила от локтя в мизинец, вернулась и заполнила всё. Я заорал. Не потому, что решил заорать: тело решило за меня, а меня в этот момент в теле не было. Был локоть, был винт и был крик под низким сводом.

Брен ждал. И смотрел. Не на меня, а на дверь.

А потом ящик в углу выключился. Я это понял сразу, потому что боль исчезла. Не утихла – исчезла, как свет, когда щёлкают выключателем. «Контроль Боли (E) (5/5)» вернулся первым, и никогда в жизни я так не радовался этой строчке в «статусе». Следом подтянулось зрение, копоть на своде обрела текстуру. Суставы перестали ныть. Голова прояснилась.

Вряд ли это сбой артефакта. Скорее всего, дознаватель управлял ящиком удалённо. Да и «Кольцо Сопряжения (E)» на его пальце давало такую техническую возможность.

Северин наклонился ко мне. Близко, почти касаясь своим носом моего. И заговорил быстро, но чётко, как диктуют рапорт.

– Времени мало. Рауль скоро вернётся. Через три дня «Смирение» повезёт Чашу в храм. Я буду на борту, со мной двое агентов. Задача: наблюдение за грузом и расследование на месте, почему рухнул прошлый алтарный зал, – Северин кинул взгляд на дверь, замолчал на несколько секунд, прислушался и продолжил: – При мне будет артефакт для связи с Орденом. Размером с сундук, тяжёлый. Работает где угодно, лишь бы над головой было открытое небо.

Открытое небо. Ну разумеется. Терминал спутниковой связи.

– Если что-то случится, я обязан доложить. Сразу, – Брен снова глянул на дверь. – Что именно я должен передать?

И замолчал.

Он не сказал «когда ты нападёшь на корабль». Не сказал «я знаю, что ты задумал». Он спросил, что передать, если что-то случится. Так, будто ещё ничего не решено и он всего лишь уточняет инструкцию на случай неприятностей. Дознаватель до кончиков ногтей.

Я лежал на дыбе и молчал. Секунду. Две.

Если внушение спало и передо мной прежний Северин, то это идеальная ловушка. Ящик выключен, боль ушла, «брат» наклонился и спрашивает шёпотом, что ему передать. Скажи «тварь» – и вот оно, признание. Без Шара Правды, без свидетелей, зато с дознавателем, который запомнит каждое слово.

Только вот прежнему Северину моё признание не нужно. Прежний Северин помнит пещеру, Алтарь и Лиру. Ему есть что доложить и без всякого корабля. И будь передо мной прошлый Северин, я бы сейчас вместо дыбы был бы привязан к столбу для сожжения. Пропавший капитан – этого для костра мало. А вот найденного не-бога хватит с запасом.

А ещё обыск. Брен взял тогда мою отёкшую руку, покрутил на свету и соврал старшему инквизитору прямо в лицо.

И письмо про «фениксов», которое Брен оставил у привратника. Из этого письма выросло всё, что я теперь собирался сделать на Валери. Каждый из этих фактов по отдельности можно было объяснить игрой. Все вместе – уже нет.

Значит, внушение держится. Значит, дознавателю можно доверять.

– Речной монстр напал на корабль, – прошептал я, – а потом из-за схватки на борту начался пожар.

Северин кивнул, а я уже открыл рот, чтобы попросить его помочь изнутри, но он перебил меня.

– Больше я ничем помочь не смогу. Всё должно выглядеть достоверно. Ни одной зацепки, связанной со мной, не должно быть.

Жаль. Впрочем, дезинформация Ордена – и так королевский подарок. Северин кинул ещё один взгляд на дверь, снова прислушался, а потом сказал тем же голосом, каким когда-то на пристани у детей звёзд говорил про «месяц, от силы два»:

– Убить нужно всех, кто будет на борту. Команду. «Фениксов». Меня, – пауза. – Особенно меня. Я чувствую, что моя вера слабеет, брат. Неделя, может, две. Я могу рассчитывать на тебя?

Вот так. Без пафоса, без дрожи в голосе. Он стоял надо мной и просил, чтобы через несколько дней я его убил. Не «спаси». Не «спрячь». «Могу ли я рассчитывать?». Он всё уже решил. Ещё тогда, на пристани, когда я предложил инсценировать смерть, а он одной фразой объяснил, почему это не выход.

Ответить я не успел. Может, и к лучшему. Не знаю, что бы я ответил.

Брен отстранился. Через мгновение мир снова стал белым от боли. Я заорал. В этот раз даже не пытался сдержаться. Незачем.

Дверь распахнулась через несколько секунд.

– Брен!

Рауль де Верне вошёл так, словно дверь была лично перед ним виновата. За ним – те самые двое агентов. Старший инквизитор окинул взглядом дыбу, меня, зажим на локте, ящик в углу.

– Кто разрешил артефакт? Кто вообще разрешил допрос?

– Я счёл это допустимым… – начал Брен, и лицо у него оставалось пустым, как у человека, которого отчитывают за перерасход свечей.

– Счёл?.. – перебил его Рауль. – Это посланник бога. Немедленно развязать.

В следующий миг пыточная снова обрела цвета и глубину. Агенты возились с ремнями. А я висел и анализировал ситуацию.

Рауль пришёл слишком вовремя. Вот его нет, Брен за старшего, а вот он прибегает и ратует за права попаданца. Тут и без дедукции всё довольно очевидно.

Допрос предложил Брен ради этой пыточной вне алтарного покрытия и возможности со мной поговорить без свидетелей. Но санкционировал его Рауль. Мягкий старший инквизитор дал жёсткому дознавателю выключить меня из Системы и посмотреть, что вылетит из обычного человека на дыбе, а потом вошёл и спас. Добрый полицейский, злой полицейский. Старая земная схема. Вопрос только в том, что и когда «по дружбе» спросит у меня Рауль.

Меня поставили на ноги. Локоть распух, но пальцы сжимались. До завтра «Улучшенная Регенерация (E)» должна всё исправить.

Из пыточной меня вывели под руки. Лестница вверх мне показалась длиннее, чем вниз. На втором пролёте Рауль, не оборачиваясь, произнёс:

– «Фениксы» прислали официальное заявление, что их капитан нашёлся. Так что вопросов к тебе у Ордена больше нет.

Ну да, нашёлся. Запасной.

– Рад за капитана, – ответил я. Голос слушался плохо.

Я, пока мы не дошли до двери, заставил себя перейти на обычный тон, каким говорят о делах:

– Я планирую отплыть в Сен-Бернар, господин старший инквизитор. На охоту. Может, ещё одну тварь ранга (D) возьму. Церковь за них хорошо платит.

Рауль отмахнулся. Коротко, раздражённо, как тогда, в моих покоях, от вопроса о долге.

– Плыви, Фир. И чем дальше, тем лучше.