Текст книги "Искра Свободы 6 (СИ)"
Автор книги: Александр Нова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Системного навыка на стрельбу и перезарядку плазмомёта у меня не было, так что учиться необходимо.
И если со стрельбой знатно выручал интеллектуальный прицел самого плазмомёта, то вот всё остальное приходилось нарабатывать по старинке. Повторением.
Я положил рядом пять полных картриджей. Отрабатывать движения «боевыми патронами» было немного стрёмно, но плазмомёт – это не земной огнестрел, случайно курок не зацепишь. Нужна чёткая, понятная мысленная команда. Так что никакого риска.
Я принялся за дело. Поворот против часовой. Щелчок. Выдернуть. Вставить новый до половины. Поворот по часовой. Щелчок. Проверить ободок. Снова против часовой.
Первые полсотни раз я смотрел на руки. Потом заставил себя смотреть в небо. Потом закрыл глаза.
На Земле я так учился слепой печати, ещё студентом. Медленно и ужасно скучно, зато потом это сэкономило годы. Здесь ставка была выше. Если в бою понадобится сменить картридж, времени у меня будет в обрез. И смотреть на трубку я не смогу, потому что смотреть придётся на тварь.
К полудню я перестал промахиваться мимо гнезда. К вечеру пальцы делали всё сами, а голова в это время могла думать о своём. Против часовой, выдернуть, вставить, по часовой, щелчок. Две секунды.
Лира заглядывала дважды. В первый раз посидела минуту и ушла, во второй – едва увидев, чем я занят, сразу вынесла вердикт:
– Скучно.
Лис пришёл под вечер. Амели с ним не было: у управляющей, надо думать, нашлись дела поважнее, чем смотреть, как я кручу цилиндрик. Охотник молча сел напротив и следил, как я в сотый раз выдёргиваю и вставляю картридж. Потом произнёс:
– Быстрее, чем я стрелу накладываю.
Помолчал и честно добавил:
– Почти.
Самая длинная похвала, которую я услышал от него за месяц.
* * *
На рассвете следующего дня Огюст ждал меня у своего дерева с копьём и мешком.
– Долго, – сказал он вместо приветствия и пошёл на запад, не оглядываясь.
Доспех бесполезен против твари весом в несколько тонн. Но я всё равно его надел: мы находились в землях монстров, и, кроме Мокрицы, здесь водились и другие твари. Попроще. На которых тратить картридж я не хотел.
Шпаги взял по той же причине. Так-то лезть к Мокрице с клинком – значит остаться без клинка. Но против остальных тварей оружие может пригодиться. Плазмомёт лежал в сумке на боку, там же – пять полных картриджей.
Шли молча. Огюст не из тех, кто говорит на ходу, а мне не хотелось. Один раз, часа через два, я позвал Лиса по мыслесвязи. Тишина.
Огюст вёл меня по лесу как по изученному дому, в котором давно живёт и знает, какие половицы скрипят. Пару раз он останавливался, слушал и шёл в обход, не объясняя, что именно обходим. Я не спрашивал.
К Чёрному ручью вышли часа за два до заката.
– Дальше я не пойду, – остановился Огюст. – Тебе туда, под скалу.
Я прикинул расстояние. Метров триста, не меньше.
– Насколько далеко Мокрица чует?
Огюст пожал плечами.
– Не знаю. Ближе никто не подходил. А кто подходил, уже расказать не могут.
Конечно, вести охоту ночью – вроде как глупость. Для обычного человека. Но модификации давно превратили меня в нечто большее, а «Улучшенное зрение» позволяло видеть ночью не хуже, чем днём.
Так что я выдвинулся к скале.
Глава 23
Мокрый камень среди мокрых камней
Карты местности у меня не было, так что составить хоть какой-то план охоты я не мог. Ну, кроме того, что нужно стрелять в Мокрицу, находясь за пределами досягаемости её удара.
Поэтому в первую очередь необходимо было осмотреться, найти подходящее место, желательно закрытое сверху, чтобы со спутника не увидели выстрелы из моей плазмопушки, и только после этого приступать к самой Мокрице.
Первые сто метров я прошёл по звериной тропе. Потом тропа расширилась, кусты по сторонам закончились, а под ногами появился голый грунт, утрамбованный так, что даже трава не росла. По краям виднелись глубокие борозды, словно здесь протащили большую лодку.
Борозды шли к скале, пересекали ручей и продолжались на почти отвесном камне. Светлые полосы на тёмном мху поднимались выше моей головы. Огюст не преувеличивал: ползать Мокрица могла где угодно.
Чёрный ручей оказался неглубоким. Вода перекатывалась через камни, собиралась в узкую струю и уходила под скалу. Та нависала над берегом широким козырьком, образуя просторный грот.
Саму Мокрицу я нашёл не сразу. Тепловое зрение её не выделяло: у дальней стены грота, рядом с водой, лежал продолговатый валун, чуть теплее ручья и чуть холоднее воздуха. Мокрый камень среди мокрых камней. Никаких ярких тепловых пятен, какие бывают у любого живого существа: вся поверхность Мокрицы примерно одной температуры.
Я бы ещё какое-то время считал тварь валуном, но «Наблюдательность (F) (5/5)» подсказала: на поверхности валуна нехарактерный для камня рисунок. Поперечные складки одна к одной, как у мокрицы под камнем. Только каждая складка в ладонь шириной.
– Вот ты какая, – пробормотал я себе под нос.
До твари оставалось метров сорок. Я достал плазмомёт из сумки. Перед глазами сразу же появились красная точка и заполненный ободок вокруг неё. Четыре запасных цилиндрика переложил в переднее отделение сумки, поближе к руке. Застёжку оставил открытой. Проверил, как рука входит в отделение. Пальцы немного цеплялись за край кожи, но не более того.
– Нужно сделать себе патронташ, как в вестернах, – сказал я вслух и понял, что меня бьёт мандраж. Я здесь совершенно один, рассчитывать на помощь не приходится, а передо мной тварь (D) ранга, которую ещё никто не брал.
Но вместе с тем во мне просыпался какой-то охотничий азарт. Я умнее, быстрее и вооружён по последнему слову техники. Я задвинул страх на задний план, насколько смог, оставив только предвкушение и кураж. И сделал шаг внутрь грота.
Грот оказался большим. Метров пятьдесят в глубину, двадцать в ширину, свод – метрах в пяти над головой. Ручей шёл посередине. По обе стороны от воды лежали валуны, между ними – голый каменный пол. Места для боя хватало.
Я занял позицию справа, за большим каменным зубом метрах в пяти от входа, и навёл плазмомёт на тварь. Красная точка сильно потускнела, почти пропала. Ясно, слишком далеко. Значит, её нужно приманить. Я поднял небольшой голыш и бросил его в ручей рядом с Мокрицей.
Плеск. Реакции нет.
Второй камень, покрупнее, бросил на сухое. Тот ударился, подскочил и покатился к стене. По туше прошла едва заметная волна, но с места Мокрица не сдвинулась.
Приманкой голыш не стал. Но услышала тварь его прекрасно. Вернее, почувствовала. Попробуем по-другому.
– Эй, тварь-переросток! – закричал я, и эхо подхватило мой голос. – Тут тебя ждёт свежее мясо! С Искрой (Е+) ранга, между прочим!
И опять никакой реакции. Я ещё раз проверил плазмомёт, шлем, шпаги, активировал «Наследие Героя» и пошёл на тварь.
На пятом шаге Мокрица зашевелилась. Медленно и совершенно бесшумно подалась ко мне. В освободившуюся ложбину потёк ручей.
Я сделал ещё один шаг, Мокрица чуть довернулась ко мне и плавно, словно текущая вода, начала приближаться.
Перемещалась тварь и впрямь медленно. Уйти от неё можно обычным шагом, если не путаться ногами в камнях. Это развеяло мои последние опасения, и я рванул навстречу Мокрице.
Тварь не успевала за мной поворачиваться. Я забежал к ней во фланг. Десять метров до Мокрицы. Точка на её боку горела ярко.
Двадцать процентов мощности.
Выстрел.
Белый сгусток неторопливо пересёк грот и вошёл в серую шкуру. Хлопнуло. Из бока вырвался короткий фонтан пара, тёмные капли застучали по камню. На месте попадания осталась глубокая чёрная яма с рваными краями.
Попал.
Тварь вздрогнула всем телом. Складки на спине на мгновение расправились, потом собрались обратно. Мокрица повернулась и продолжила ползти ко мне с той же скоростью.
Я отступил на пару шагов и осмотрел рану. Шкуру пробило, под ней виднелось что-то красное, плотное, разделённое светлыми прослойками. Мышцы. По краям они обуглились, а в глубине ещё шевелились.
Я бы после такого лежал и очень надеялся на «Регенерацию». Тварь двигалась так, словно я всего лишь испортил ей причёску.
Ну да. В человеке за такой дырой оказалось бы что-нибудь нужное. Например, сердце или печень. Или лёгкие. В человеке нужного хватало. У твари же за мышцами лежали другие мышцы.
Я медленно пятился, держа Мокрицу на прицеле. Внезапно передний край твари остановился. Задний продолжал ползти вперёд, складки на спине начали налезать одна на другую. Туша становилась короче и выше.
Я сделал ещё шаг назад. До твари оставалось метров пятнадцать, достать не должна. На всякий случай активировал «Время Охотника (Е) (5/5)».
Мир замедляется. Я вижу, как серый бок выгибается наружу, как короткие ноги вдавливаются в грунт. Тварь сжимается почти вдвое. Передний край приподнимается, и под ним мелькает влажная продольная щель. Рот.
А в следующий момент Мокрица распрямляется. До меня она не достаёт, но ей это и не нужно. Серое тело выстреливает вперёд и бьёт по валунам перед собой. Даже под ускорением удар происходит быстро. И камни, словно шрапнель, выпущенная из гигантской пушки, летят в мою сторону.
Прикрываю плазмомёт рукой и делаю рывок вбок, но опаздываю. Что-то ударяет в правую ногу чуть ниже колена. Звенит металл доспеха, ногу сносит в сторону. Я падаю на руку, отталкиваюсь и ухожу перекатом.
Тварь как ни в чём не бывало продолжает ползти ко мне. Никаких следов того, что она только что била телом по булыжникам. Камням явно досталось сильнее.
Вскакиваю, стараясь опираться на левую ногу. Правая держит, но по ней уже разливаются неприятные ощущения. «Контроль Боли» убирает лишнее, оставляя вполне понятное предупреждение: сюда мне только что очень сильно прилетело.
– Хорошо, что не в колено. А то бы Мокрица догнала, – бурчу я, краем глаза осматривая доспех. Сталь вмялась. Крови не видно. Пальцы ноги слушаются, колено сгибается.
На более подробный осмотр времени не осталось. Мокрица стягивала тело обратно. Обожжённый бок оказался рядом, метрах в семи. Рана была хорошо видна, но туша продолжала собираться, и попасть в ту же дыру я мог не успеть. Но и ждать новой атаки твари я не собирался.
Открыл мысленный кран почти до упора. Восемьдесят процентов.
Выстрел.
Сгусток плазмы ударил в середину бока, чуть в стороне от первой раны.
Грохнуло так, что удар отдался в груди. Над выступом пронеслось облако пара, в лицо дохнуло жаром. На рукав легло несколько тёмных капель. Одна расплылась по доспеху и просочилась в стык пластин. Кожу сразу же обожгло, и «Контроль Боли» взялся ещё за одну небольшую работу.
Ободок исчез. Я отходил от Мокрицы, забирая вбок, чтобы не выйти из грота. Передвигался медленно, но всё равно быстрее твари.
Повернул отработанный картридж против часовой. Выдернул. Бросил на пол.
Рука нырнула в сумку и зацепилась за край. Чёрт! Я не отрабатывал это движение. И перезарядку на ходу тоже. Даже под ускорением эта задержка обошлась мне в несколько секунд. Наконец пальцы ухватили цилиндрик картриджа.
Вставить. Повернуть по часовой. Щелчок. Готов.
В боку Мокрицы зияла полость, в которой поместилась бы бочка.
Края спеклись в чёрную корку, глубже красное мясо переходило в серое, сваренное. Из полости вытекала мутная жидкость, шла по складкам и капала на камни. По всему гроту воняло горелым.
И несмотря на всё это, Мокрица продолжала ползти ко мне. Так, словно никаких повреждений у неё не было. Каким образом она вообще оставалась единым целым, я не понимал.
Я уже не ждал, что тварь упадёт от боли. Но надеялся хотя бы на то, что такая рана помешает ей двигаться. Надежда выглядела всё менее обоснованной.
Продолжаю отступать, выбирая момент для выстрела. Под правой ногой попадается круглый камень, стопа уезжает в сторону. Я удерживаюсь, но замираю на месте.
Тварь реагирует мгновенно. В этот раз она сжимается заметно быстрее.
Ухожу влево, туда, где есть место. Обожжённый бок Мокрицы собирается толстыми неровными складками. Здоровая сторона уже стянулась, а эта ещё движется. Край большой раны расходится, из-под чёрной корки показывается красная трещина.
Мокрица распрямляется, и переднюю часть туши бросает наискось. Прямо туда, куда я ухожу.
Чёрт!
Отталкиваюсь левой ногой, прыгаю через ручей. Плазмомёт прижимаю к груди. Серый бок проходит рядом, задевает воду, и та взлетает почти до свода. Приземляюсь на обе ноги. Колено правой подламывается. Приходится ещё раз уходить перекатом.
Камни летят в стену, отскакивают от неё и стучат по моему доспеху. Но главная проблема не в этом. Мы с Мокрицей поменялись местами. И теперь между мной и выходом из грота находится тварь. Уйти уже не получится.
И что ещё хуже: если Мокрица умеет менять направление броска, то как от неё теперь уворачиваться?
Тварь продолжает движение. Я встаю и хромаю вглубь грота, разрывая дистанцию и пытаясь понять, что мне делать. Чтобы испепелить её целиком, мне не хватит ни картриджей, ни времени. Да и какой тогда смысл в охоте, если в итоге останется лишь зола?
Я немного оторвался от Мокрицы и остановился, ожидая, пока сердце забьётся ровнее. Получалось плохо. Внезапно «Наблюдательность» заставила присмотреться к красной трещине на обожжённом боку твари.
Трещина тянулась от края ожога почти до брюха. Из неё сочилась жидкость. С каждым движением края расходились всё сильнее, и ближайшие к ране ноги цеплялись за камень как-то вяло, с запозданием.
Твари не всё равно.
Я не помнил точных температур, при которых сворачивается тот или иной белок, но прекрасно помнил, как легко рвётся переваренное мясо. У Мокрицы мышцы держали всё тело. И эти же мышцы она сжимала перед ударом.
Часть из них я ей сварил. А потом Мокрица попробовала воспользоваться ими как обычно.
Я ещё раз осмотрел разрыв. После второго выстрела рана выглядела иначе, раньше она была меньше. Значит, тварь доделала работу сама. Вернее, начала доделывать. До полного результата пока далеко.
Мокрица приблизилась. Я отступил ещё на три шага.
Если прожечь бок ещё глубже и заставить тварь сделать ещё один удар, она, вероятно, окончательно лишится возможности бросаться. Или даже сама себя разорвёт на две части.
Слово «вероятно» мне не нравилось. Но более надёжных идей у меня не было. А конец грота приближался. Значит, нужно действовать.
Проблема только в том, как попасть в ту же рану. Если стрелять с десяти метров, то шар плазмы будет лететь почти секунду. За это время Мокрица сместится. Или сожмётся. И заряд попадёт в неповреждённый участок тела.
Значит, нужно подойти ближе. Не просто ближе, а оказаться прямо у бока Мокрицы. Звучит как безумие, но другого выхода нет.
Отталкиваюсь от камней и бегу влево, закручивая Мокрицу. Расстояние между нами быстро сокращается.
Пятнадцать метров. Десять.
Мокрица начинает сжиматься. Добежав до стены, прыгаю и отталкиваюсь от неё, как заправский паркурщик. 17+10 Ловкости позволяют сделать это легко. А вот силы в одной левой ноге маловато. Чуть не падаю, но всё же меняю направление движения на противоположное, и бегу к правой стене грота.
Мокрица замирает, перестаёт складываться и пытается довернуться за мной. Получается у неё даже медленнее, чем в «разложенном» состоянии.
Вижу повреждённый бок твари. Четыре метра. Бегу прямо на него.
Врезаюсь всем телом в Мокрицу. Она упругая и жёсткая, гасит мою скорость. Засовываю руку с плазмомётом внутрь раны.
Открываю кран до упора. Сто процентов.
Выстрел.
Сгусток исчезает в ране, и из-под серых складок вырывается белый свет. Я успеваю отдёрнуть руку вместе с плазмомётом.
Внутри твари словно что-то взрывается. Из неё летят жидкость, пар, куски мяса. Меня отбрасывает к стене грота и прикладывает о камень. Доспех спасает. А потом до меня докатывается горячее облако. От него доспех уже не защищает. Лишь успеваю прикрыть рукой глазные щели в забрале, и чувствую, как меня обдаёт перегретым паром. Пар оставляет многочисленные ожоги.
Нельзя оставаться на месте. Откатываюсь в сторону. В этот момент заканчивается «время» и модификация отключается. Мир снова бежит вперёд.
Когда чувствую, что выкатился из облака пара, отнимаю руку от шлема и смотрю на происходящее.
Вижу Мокрицу, направленную прямо на меня. Тварь распрямляется, и я понимаю, что уйти не смогу. Но даже не успеваю испугаться, как передняя часть твари пролетает мимо. Выжженные мышцы на левом боку подвели, и удар ушёл вбок.
Серое тело проносится рядом, цепляя меня по касательной и откидывая метров на пять в сторону. Ещё в полёте слышу грохот камней и влажный треск. Падаю, воздух выбивает из лёгких. Понимаю, что несколько рёбер сломано.
Ожидаю ещё одного удара. На этот раз последнего.
Но его нет.
Перекатываюсь в сторону и пытаюсь что-то рассмотреть сквозь пар и пыль.
Мокрица лежит на боку. Передняя часть тела выгнулась, задняя медленно подтягивается к ней. Между ними провал, в котором что-то шевелится. Провал просматривается до противоположного края туши: обожжённые мышцы, мутная жидкость, обрывки волокон. Целыми остались только дальний бок и часть спины.
Тварь попыталась перевернуться. Ноги с одной стороны заскребли по земле, с другой – по воздуху. Передний край поднялся на полметра, задержался и рухнул обратно.
Получилось.
Именно в этот момент Мокрица решила напомнить мне, что она всё же тварь (D) ранга.
Её передняя половина растянулась, лапы зацепились за скальный выступ, и туша начала медленно подниматься по нему, волоча за собой всё остальное и одновременно переворачиваясь.
Я тоже начал подниматься. Встали на ноги одновременно. Я на две, а Мокрица на десятки, что идут у неё с обеих сторон тела.
По-прежнему живая тварь разворачивается ко мне.
Отхожу, придерживаясь за стену. Дёрганые сокращения прошли по телу твари, но собрать тело для броска она уже не смогла. Мокрица пыталась снова и снова, но безуспешно. Рана при каждой попытке растягивалась, из неё вытекала жидкость.
Вот теперь можно не торопиться.
Сменил картридж. Пустой убрал в сумку. Не стоит разбрасываться уликами. Первый тоже найду, но уже после того, как закончу с Мокрицей.
Тварь прекратила свои попытки спружинить и поползла ко мне. Наверное, хотела задавить весом. Рана открылась во всю ширину.
Посмотрел на свою ногу, ощутил ожоги и сломанные рёбра и открыл «кран» полностью.
Последний выстрел я решил направить в разрыв. На этот раз с дистанции в десять метров. Рана широкая, а двигалась Мокрица медленно, смысла рисковать я не видел.
Выстрел.
Не дожидаясь результата, спрятался за камнем и перезарядил плазмомёт.
Грот вновь заполнился паром. Вонь стала такой густой, что перехватывало дыхание. Мокрицу за белыми клубами стало трудно различать даже в тепловом зрении: горячее тело, горячая вода, горячая взвесь в воздухе.
Ждал.
Вначале слышалось скребущее движение. Потом отдельные удары. Один, пауза, ещё один. Наконец, затихли и они. Остался только шум ручья.
Через минуту я снова увидел тварь. Теперь она состояла из двух половинок. На обеих ещё подёргивались короткие лапы.
Я подождал, пока перестанут.
Поднял камень и бросил рядом. Никакой реакции. Второй попал в саму тварь. В её переднюю часть. Камень глухо стукнул, отскочил и остался в мокром песке.
Я подошёл на два шага, остановился и снова подождал. Очень хотелось поскорее закончить. Снять доспех, перевязать ногу, поесть. Впрочем, желаний у меня было много, главенствовало из которых желание жить. Поэтому я проявил осторожность и ещё немного понаблюдал за тварью.
Мокрица не двигалась. Я убрал плазмомёт в сумку и закрыл застёжку.
Охота закончилась.
Глава 24
Кресло его преосвященства
Триста метров до Огюста я шёл заметно дольше, чем рассчитывал. Правая нога плохо сгибалась, каждый глубокий вдох напоминал о рёбрах, а под доспехом было мокро и горячо. «Контроль Боли» исправно убирал острые ощущения, но ходить за меня не умел.
Огюст сидел на поваленном дереве. Копьё лежало поперёк колен. А чуть дальше, на том же стволе, расположился Лис.
– Взял? – спросил Огюст.
– Взял, – устало ответил я и опустился на ствол рядом с Лисом. – Ты откуда здесь?
– Из поселения, – невозмутимо отозвался Лис.
– Это я понял. Почему на связь не выходил?
Лис запустил руку в карман и показал «Амулет ментальной связи (F)». Снял, значит. Я посмотрел на артефакт. Потом на безмятежное лицо Лиса.
– Чтобы я не приказал тебе вернуться?
Охотник усмехнулся и кивнул.
Хороший способ борьбы с неудобными распоряжениями. На Земле для этого отключали телефон. Здесь снимали с виска амулет. Технологии менялись, люди – не особенно.
– Я же просил за мной не ходить.
– На охоту я не ходил, – ответил Лис. – Здесь сидел.
– С тех пор, как ты ушёл к скале, – мрачно уточнил Огюст.
Теперь стало понятно, почему у Огюста такой недовольный вид. Обнаружить Лиса заранее не получилось, и это задевало его охотничью гордость. К тому же выходило, что и угрозу свою Огюст выполнить не смог. Словно какой-то пустобрёх. И неясно, что бесило его больше.
Я хотел сказать что-то язвительное, но неудачно перенёс вес на правую ногу и схватился за ближайший ствол.
Лис сразу же оказался рядом и подставил плечо. Строить из себя превозмогающего законы физики попаданца я не стал и опёрся на охотника.
– Нужно на тварь посмотреть вблизи, – выдавил из себя злой Огюст. – Чтобы я понимал, сколько носильщиков из поселения привести.
Я кивнул, и мы втроём пошли к гроту.
Огюст остановился у входа и долго смотрел на две половины Мокрицы. Потом обошёл ближайшую, ткнул её древком копья и присел у линии разрыва. Я дождался, пока он закончит с осмотром, и указал на обожжённые края.
– Это всё нужно срезать. С запасом.
Огюст нахмурился.
– Тогда много хорошего мяса потеряем.
– Забери себе. Или детям звёзд раздай. Но на том, что я повезу в Монтлион, не должно остаться следов ожогов. Ни на мясе, ни на шкуре.
Я показал ему серый участок под чёрной коркой.
– Это тоже убрать. Всё, что сварилось или изменило цвет. Пусть привезём меньше, зато не придётся объяснять Инквизиции, чем это я так Мокрицу приложил.
Огюст посмотрел на меня внимательнее.
– Понял, – ответил он после раздумий. – Я выйду на рассвете, приведу детей звёзд. Вы останетесь здесь сторожить тварь, чтобы её никто не съел.
Я взглянул на Лиса. Судя по следам у ручья, желающих пить рядом с гротом оставалось немного – большую часть сожрала Мокрица, а остальные сами перестали ходить в такое опасное место. Так что задача охраны для охотника и раненого меня выглядела посильной, но последнее слово в этом вопросе я всё же оставил за ним как за профессионалом.
– Нас устраивает, – ответил Лис за обоих.
Мы расположились у входа, на сухом участке под нависающей скалой. Лис помог мне снять доспех. С правой ножной пластиной пришлось повозиться: металл вмяло внутрь, и край цеплялся за сапог. Когда мы наконец её стянули, я посмотрел на раздувшуюся голень и искренне порадовался, что удар пришёлся ниже колена.
С рёбрами всё оказалось даже лучше, чем я думал. Статус говорил о незначительных трещинах.
Ожоги нашлись почти везде, куда сумел пробраться пар. На шее, под мышками, на боку. Рука, которую я сунул в Мокрицу вместе с плазмомётом, тоже выглядела так, будто её долго и старательно готовили к обеду.
Я занялся обработкой ран. Лис подавал воду и чистое полотно. Огюст, к моему удивлению, вызвался смыть с доспеха тёмные потёки кислоты.
Когда с перевязками покончили, я наконец смог устроиться между сумкой и свёрнутым плащом. Лис протянул мне еду.
– Амели знает, что ты ушёл? – спросил я.
– Знает. Потребовала дать обещание, – охотник ухмыльнулся, – что мы вернёмся. Все трое.
После этого ругаться на Лиса окончательно расхотелось.
* * *
Следующие несколько дней прошли до ужаса скучно. В основном пришлось сидеть и ждать. Пока Огюст придёт с детьми звёзд. Пока они разделают тушу.
На второй день нога зажила достаточно, чтобы я мог передвигаться самостоятельно, без опоры на плечо Лиса. И я занялся поисками пустого картриджа. Того, что выкинул после первого выстрела. Потратил на это почти час. Нашёл, обтёр и убрал к остальным пустым.
Итого три картриджа.
Полноценная тварь (D) ранга обошлась мне в три картриджа, помятый доспех и несколько дней восстановления. Я посмотрел на Мокрицу.
Когда Мокрица перекрыла выход из грота, окончание охоты представлялось мне совсем другим. А сейчас тварь лежала передо мной аккуратно нарезанными кусками, подготовленными к транспортировке.
Я справился. Сам. Без Лиса, без Лиры, без отряда, который держит тварь, пока я пытаюсь добраться до её слабого места.
Я достал плазмомёт. Подержал в руке, посмотрел на красную точку и полный ободок вокруг неё. Если говорить на земном игровом сленге, у меня появилась ульта.
Да, с короткой дистанцией. Да, с неторопливым снарядом и такими последствиями попадания, что можно свариться вместе с противником. Но это всё равно ультимативное оружие.
Предатель перестал казаться непреодолимой проблемой. Легат кардинала – это, конечно, очень важный человек. Только я сильно сомневался, что важность и модификации помогут ему пережить попадание плазмы. Твари (D) ранга не помогли.
Оставалось добраться до предателя и правильно воспользоваться оружием. С тем, чем его убить, ясность наконец появилась.
На четвёртый день, под вечер, мы вместе с детьми звёзд, которые несли трофейную Мокрицу, вернулись в поселение. Все трое, как и требовала Амели.
* * *
Детям звёзд понадобился ещё день, чтобы обработать трофеи. Поэтому после обеда я попросил Лиру показать мне, как идут дела на будущей фактории.
Почти час девочка вела меня пещерными тоннелями от поселения к сожжённой деревне искажённых. Я обратил внимание, что проход везде достаточно ровный и широкий. Телега не пройдёт, но человек с мешком или пара с носилками – легко. Похоже, эту часть дороги дети звёзд уже подготовили к транспортировке товара.
Мы вышли из пещер, и я окинул взглядом открывшееся пространство. Солнце светило ярко, видимость была отличная.
На месте старой деревни уже лежали ровные штабеля брёвен. На одном из домов подняли свежий каркас крыши, у другого разбирали остатки обгоревших стен. Там, где должна была пройти дорога, вырубали кустарник и корчевали пни. А дальше, от реки, доносился стук топоров – строили причал.
Работали быстро. Я некоторое время наблюдал, как двое искажённых перетаскивают бревно, для которого обычным людям понадобилась бы целая бригада, и мысленно пересмотрел сроки строительства. Похоже, к первому рейсу «Звезды» здесь действительно будет рабочая инфраструктура.
* * *
Отплывали мы на следующее утро. Лира провожать меня не пришла: не-бог загрузил её какими-то делами. Впрочем, видеться мы теперь будем часто, так что я не особенно грустил.
Амели проверяла укладку груза, мы с Лисом выполняли её указания. Трофеи заняли большую часть зелёной лодки. Для нас место тоже нашлось, хотя Амели запретила менять его без разрешения.
Огюст принёс на причал сложенные листы и протянул дочери.
– Те, кто будет жить в фактории. С Гюго и Первоотцом согласовано.
Амели развернула список. Пробежала глазами, задержалась на нескольких именах.
– Ни у кого внешних признаков искажения нет, – продолжил отчитываться Огюст. – Первоотец подтвердил, что их облик стабилен.
Я заглянул в список через плечо Амели. Имена. Несколько коротких пометок рядом. Ничего особенного на вид, но именно этот список предстояло превратить в людей, которых Церковь согласилась принять под своё покровительство.
– Передашь Этьену, – сказала Амели и протянула мне бумаги.
Я кивнул и спрятал листы в сумку.
– К первому рейсу причал должен быть готов, – обратилась девушка к отцу. – Даже если всё остальное не успеете.
– Будет.
– И дорога. Я не собираюсь мешки на себе таскать.
Огюст посмотрел на дочь.
– Я помню, что нужно сделать.
Амели открыла рот, собираясь добавить что-то ещё, но передумала. Огюст придержал лодку, пока я устраивался на своём месте, потом подал Лису конец.
– Удачного рейса.
Амели секунду смотрела на Огюста, а потом дрогнула и обняла его. Всего на мгновение, но мне показалось, что глаза у него увлажнились.
Лис оттолкнулся веслом, и между бортом и причалом появилась полоса воды. Когда мы вышли из заводи, Огюст уже поднимался по тропе.
* * *
Заставу в Конфлюане прошли без остановки. Едва на берегу заметили мой доспех, в который я облачился загодя, как верёвка, перегораживающая реку, опустилась. И мы, не замедляя хода, пошли дальше.
Мы плыли по реке всю ночь и вышли к Монтлиону под утро. Уже перед городом я собрал «амулеты» и вместе с «кольцами» убрал в контейнер. А плазмомёт, наоборот, повесил на пояс.
* * *
В собор Святого Валериана мы, как и в прошлый раз, явились под охраной церковного десятка и с носильщиками. Оценщик даже не посмотрел на нас, поспешил к поклаже и занялся работой.
Осматривал он долго. Разворачивал, трогал, проверял срезы. Один из послушников записывал за ним, другой таскал гири. Я стоял рядом и старался не мешать.
Об ожогах оценщик не спросил. Огюст своё дело сделал хорошо.
– Полноценный (D) ранг, – наконец произнёс оценщик. – Крупная тварь была.
Он открыл следующую упаковку, посмотрел на мясо и нахмурился.
– Только мяса для такой шкуры маловато.
– Везли на лодке. Целиком она бы поместилась только вместо нас.
Оценщик поднял на меня взгляд.
– В следующий раз возьму корабль побольше, – пообещал я.
Лис за моей спиной тихо хмыкнул. Амели промолчала. Для неё дежурная шутка прозвучала серьёзным обещанием.
Оценщик ещё немного повозился с записями, сложил несколько чисел и назвал сумму:
– Полторы тысячи лоренов.
Полторы тысячи за одну тварь. Даже с учётом испорченного мяса. Даже после того, как значительная часть её бока превратилась в пар. Определённо, охота получилась удачной.
– Согласен, – ответил я.
Отказаться от обязательного выкупа трофеев Церковью я не мог, но вот спорить с ценой – вполне. Услышав мой ответ, оценщик удовлетворённо улыбнулся и занялся бумагами.
Пока оформляли выплату, во двор вышел отец Марко.
– С возвращением, сын мой. Мне сказали, ты снова привёз…
Он замолчал. Взгляд святого отца остановился на моём поясе. Точнее, на тёмной трубке, которую я теперь носил открыто.
Марко посмотрел на послушника с книгой, потом на носильщиков. Лицо у святого отца стало таким, будто я только что предложил разжечь костёр для себя самого.
Я снял плазмомёт с пояса и протянул ему.
– Смотрите, святой отец, я себе «огниво» прикупил.
Марко не взял. Пришлось вложить артефакт ему в ладонь.
– Очень удобная вещь. Позволяет костёр в любую погоду развести. Сырые дрова, ветер – ничего не мешает.
Марко опустил глаза. Я почти видел, как перед ним появляется описание артефакта. Брови святого отца взметнулись, но он быстро взял себя в руки.
– Действительно, – произнёс он после небольшой паузы. – Очень полезная вещь.
