Текст книги "Искра Свободы 6 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Вроде всё чисто. Что осталось, доест огонь.

Палуба вздрогнула. Днище заскребло по песку, «Смирение» накренилось, проползло ещё метр и встало. Движитель, который так никто и не выключил, загудел выше, с надрывом. Он упрямо толкал корабль в отмель, словно баран стену, и никак не мог понять, почему стена не уступает.

Я прыгнул с правого борта, подальше от огня.

Вода ударила холодом. Я погрузился с головой. На мгновения ощутил панику, но тут же подавил её, а ещё через секунду вспомнил, что я без доспеха. И поплыл к берегу, огибая корму: огонь добрался уже и туда, и над водой висел жар.

Первое тело я встретил на отмели. «Феникс» лежал лицом вниз. Течение дотащило его до берега и бросило. Второй валялся в нескольких метрах, на спине, с открытым забралом. Оба под водой, оба одной температуры с рекой. Пульс я проверять не стал: диагноз у остывших тел и так ясен.

Я передал картинку Лису. Ответ пришёл незамедлительно:

– Кроме этих двоих никто не покинул корабль. Мне с холма всё было хорошо видно.

– Хорошо, спускайся, – приказал я охотнику.

Я выбрался на отмель. Плоскодонка лежала в песке в двадцати шагах ниже по течению. Амели стояла рядом по колено в воде и смотрела не на меня. На корабль. Лис появился через пару минут.

– Уходим, – сказал я вслух. Собственный голос показался чужим. – «Смирение» горит так, что видно на километры. Скоро сюда кто-нибудь да прискачет. Баронский дозор, крестьяне с вёдрами, «фениксы» из храма. Неважно кто, нас тут быть не должно.

Амели перевела взгляд на меня. На тлеющие дыры в рубахе, на маску, на кровь, капающую с ладоней.

– Ты как?

– Жить буду.

Больше она ничего не сказала. Лис столкнул плоскодонку с песка. Проходя мимо, на секунду сжал моё плечо. Одну секунду. Я благодарно кивнул.

Я перевалился через борт, Амели села на корму, Лис взялся за вёсла. Течение подхватило нас сразу и понесло вниз, прочь от зарева.

Я обернулся один раз. «Смирение» стояло на мели, накренившись, и горело от носа до кормы. Жёлтого флага с птицей уже не было. Белого с кругом – тоже. Низкие тучи над рекой светились снизу грязно-рыжим. Око Владыки так и не вышло из-за них. Оно так и не увидело, что стало с Чашей.

Стройку в храме настоятеля Савара не остановят. Владыка хотел этот Алтарь много лет, кардинал принял решение, каменщики уже кладут стены. Но в запланированные сроки Алтарь не установят.

Сначала расследование. Потом будут искать корабль на замену «Смирению». С движителем и краном, который поднимает три тонны. Если такой вообще есть. А если нет, придётся строить новый. Полгода минимум.

И Чаша. Она стояла в трюме, в самом пекле. Сделана она из металла, а любой металл прекрасно проводит тепло. Что у неё внутри, я не знаю, но вряд ли тугоплавкий вольфрам или тантал. Значит, начинка испортится, и Чашу точно придётся делать новую. И вряд ли это быстро, иначе алтарное покрытие стояло бы везде, а не ставилось точечно.

Теперь время у нас есть.

И за это время мы поставим факторию. Наладим торговлю с теми-кто-за-рекой, оформим у Этьена бумаги, выведем «Звезду» в первый рейс. А когда время закончится, что-нибудь придумаем. Чем Владыка не шутит, может, Этьен станет кардиналом, и вообще ничего придумывать не придётся. Или Владыка всё же посчитает экономическую целесообразность и оставит баронство Монфор и детей звёзд в покое.

Такие прекрасные мысли о светлом будущем прервал рокот. Он шёл не от «Смирения», а с небес. Похоже, Владыка и впрямь прислал кого-то на помощь.

Глава 20
Северный дракон

Я знал этот звук.

Его знает любой, кто жил на Земле в XXI веке, даже если ни разу не был в аэропорту. Так гудит самолёт: далеко, высоко, за облаками. Ровный низкий рокот, услышав который, никто на Земле не поднимает головы.

В этом мире самолёты не летали. Здесь небо, кроме птиц, делили только двое: Ангелы и Небесные Воители. И вряд ли Владыка прислал на подмогу атакованному «Смирению» безоружного Ангела.

Проверять догадку я не стал. На это ушла бы секунда, а её у меня не было.

– В воду! – заорал я. Вслух и по мыслесвязи разом. – Быстро!

Лис не спрашивает. Бросает вёсла, перекатывается через борт и вместе с луком уходит под воду. Амели медлит. Не от страха, а от жадности: она смотрит на лодку, за которую полдня торговалась с бабкой, на мешок с провизией, на горшок.

Хватаю её за шкирку и выкидываю за борт. Отталкиваюсь от банки и прыгаю следом. В сторону, подальше от лодки.

Холод. Второй раз за ночь. Выныриваю, и тепловое зрение показывает мне пятно. Оно проступает сквозь нижний край туч: яркое, вытянутое, и быстро растёт.

Секунда. Две. Воитель пронзает тучи и появляется целиком.

Четыре метра от макушки до пят. Такого я видел один раз, в Падшем Храме: тот был наполовину завален камнями, с оплавленной левой половиной и разбитым нимбом. Но даже в таком состоянии он нас чуть не прикончил. Этот был целым.

– Под воду! – кричу по мыслесвязи. – Сколько сможете!

Ныряю. Но неглубоко: лицо уходит сантиметров на двадцать под воду, и я вижу происходящее.

Два ровных крыла небольшого размаха. Они не машут. Им и не нужно: это не птица. Крылья держат его в воздухе, а вперёд толкает то, что ревёт у него за спиной. Над головой висит нимб – ровное белое кольцо, как лампа дневного света. На Земле самолётам полагались мигающие огни. А Воителям здесь – нимб. Лицо как у примитивного манекена. Ни рта, ни носа, только два пятна там, где положено быть глазам. Правая рука оканчивается не ладонью, а стволом.

Ствол мгновенно наводится на лодку.

Невидимость Воитель не включал. Зачем? Он прилетел убивать тварь, и прятаться от неё смысла нет.

Длинная очередь из плазмопушки ложится поперёк реки, как строчка швейной машинки. Тот, в Храме, делал паузу в секунду между выстрелами. Этот пауз не делает. Первые заряды бьют в воду, и вода взрывается паром: столбы, шипение. Следующие три снаряда входят в лодку.

Плазма не ломает дерево. Она его испаряет. Была плоскодонка – стали две половины плоскодонки с идеальными срезами. Половины расходятся и занимаются огнём. Корма кренится, черпает воду и уходит вниз вместе с мешком. Нос остаётся на плаву и горит. Горшок из-под углей всплывает и медленно кружится в пару.

Рёв проходит над нами. Я чувствую его всем телом: грудью, зубами, головой. Река вздрагивает, как днище бочки от удара.

Воитель уходил. Вверх, крутой горкой, задрав в тучи ствол, который тоже горит красной точкой в тепловом зрении. На вершине «горки» перевернулся через спину и вокруг своей оси: полупетля одновременно с полубочкой. Кажется, это называется петля Иммельмана. На Земле за такое восхищенно хлопают в ладоши на авиашоу. Здесь хотелось забиться поглубже в бомбоубежище. Если бы оно было.

Воитель вышел из фигуры носом на север и полетел вверх по течению реки.

Мои лёгкие сказали твёрдое «хватит» ещё секунд двадцать назад, и я вынужденно вынырнул.

Рядом появилась голова Лиса. Секунд через тридцать – Амели. Я посмотрел на них и понял, почему Воитель нас не увидел. Река остудила кожу, а горящая лодка и вскипевшая вода создали фон, который нас и замаскировал. Но если Воитель пойдёт на второй круг, он может нас найти.

Вот и вся помощь. Владыка прислал ликвидатора, который должен уничтожить монстра, а в итоге тот убивает всё, что видит. Окажись дознаватель Брен в нашей лодке, живой и преданный Владыке, он тоже получил бы заряд плазмы. Вот такая благодарность от бога за верность и годы службы.

– Целый, – сказал Лис.

Амели промолчала. Она смотрела вслед Воителю с лицом человека, который увидел то, чем его пугали в детстве, и это оказалось правдой.

Я тоже посмотрел Воителю вслед. И увидел «Смирение».

Горело так, что у корабля угадывалась только форма. Корма исчезла целиком: ни руля, ни терминала, ни того, кто лежал рядом с терминалом. Огонь ушёл в трюм. Борт светился изнутри, как жестянка с углями, светился даже ниже ватерлинии: вода вокруг отмели кипела и парила. Гула движителя я больше не слышал. Или слышал, но не различал в треске.

Воитель старательно огибал «Смирение».

«Наблюдательность (F)» привлекла моё внимание: Воитель свернул метров за сто до корабля. Ушёл по дуге над дальним берегом, будто собака, которая обходит костёр. Боевая машина не боится горящего дерева. Людей на палубе не осталось. Оставался движитель. Вернее, то, на чём он работал. И запас топлива, который «Смирение», по словам отца Марко, перевозило в храм Савара.

Сольвейн на одном малом картридже давал секунду плазмы. Движитель «Смирения» кормили средними. Что станет с топливом, которое час варится в костре, я не знал. Воитель, похоже, знал.

– Плывём вниз по течению, и быстро, – сказал я по мыслесвязи. – Держимся спиной к кораблю. Не оборачиваемся, что бы ни произошло.

– Почему? – спросила Амели.

– Думаю, будет ещё один «гром». Только в этот раз большой.

Мы поплыли. Течение сносило вниз, помогая нам удаляться от корабля. Далеко уплыть мы не успели.

В одно мгновение вода стала белой.

Не светлой. Белой. Ивы выступили из темноты, каждый лист отдельно, и от каждого легла тень. От нас тоже: три длинные тени вытянулись по дну реки. Тучи над головой на миг просветились насквозь. Око Владыки так и не вышло из-за них. Этой ночью освещалось с земли.

Звук пришёл следом. Не гром – удар. По спине, по воде, по затылку. Горячий воздух прошёл над рекой, и река ответила волной, которая подняла нас и уронила. Я упал особо неудачно – меня развернуло. И я увидел то, на что запрещал смотреть своим спутникам.

Там, где стояло «Смирение», висел шар. Белый, ровный, размером с собор Святого Валериана, и корабль находился внутри. Целиком: мачта, стрела крана, накренившийся корпус. Тёмный силуэт в белом, как муха в лампе. «Улучшенное Зрение» справилось, но только потому, что шар уже затухал. Ещё мгновение – и он пошёл клубами и погас.

Церковного корабля больше не существовало. На отмели кипела вода, стоял пар, и в нём догорали щепки.

Воитель держался дуги над дальним берегом в стороне от шара. Он явно знал о картриджах и не летал над ними. Он не настолько идиот. И всё-таки его достало.

Рокот оборвался.

Не стих. Оборвался, как будто выдернули вилку из розетки. Нимб погас. Тёмная крестовина вдали качнулась, клюнула носом и пошла вниз. Беззвучно, как бумажный самолётик. Я досчитал до четырёх. На цифре «пять» рокот вернулся: с кашлем и перебоями. Нимб зажёгся. Воитель выровнялся над самыми деревьями и полетел вверх. На этот раз без фигур высшего пилотажа. Он набирал высоту неуверенно, медленно, на малой тяге.

Воитель уходил на север. А мы, справившись с волнением реки, – на юг.

– Целы? – спросил я по мыслесвязи.

И понял, что связи нет. Вообще. Амулет на месте: я нащупал его на правом виске. С тем же успехом мог нащупать камень. Обратился к Системе. «Статус» послушно появился, только «кольцо» и «амулет» светились в нём серым.

– Целы? – спросил я вслух.

Лис отозвался сразу. Амели – со второго раза, отплёвываясь. Оба в порядке.

Что сломалось в артефактах, я не знал. Но о причине их поломки, как и Воителя, догадывался. Плазменный взрыв должен вызывать электромагнитный импульс. Как и ядерный. И уже этот импульс сбил работу всего, в чём были провода и антенны. Антенны у Воителя определённо были. Как и в «кольце». Потому что вся связь Владыки держалась на радиоволнах.

Похоже, Воитель неправильно рассчитал радиус поражения при взрыве топлива. Или картриджей на борту везли с запасом. В ошибку машины верилось с трудом. В человеческую лень, халатность и пренебрежение нормами безопасности – легко. Как там говорил отец Марко? «Правила так делать запрещают… Но епископ нашёл понимающих людей».

А ещё забота Этьена о моём здоровье резко заиграла другими красками. Он ведь предельно серьёзно предупредил меня, чтобы я покинул корабль, когда тот загорится. Тогда намёк я понял иначе… А ведь рвануть могло пока я находился на «Смирении». Пока разговаривал с Северином. Или когда оплывал корабль. Пока осматривал отмель в поисках выкинутых за борт «фениксов».

Мы отплыли на километр. Воитель так больше и не появился, а место взрыва скрылось за очередным поворотом реки.

– На берег, – приказал я. Команду пришлось произнести вслух: связь по-прежнему не работала.

Мы выбрались, и я дал людям десять минут передышки. Лис лёг на спину прямо в мокром, положил лук на грудь и закрыл глаза. Амели сидела, обхватив колени, и смотрела не на реку, а на тучи: искала в них то, о чём с самого детства только слышала, и вот довелось увидеть в действии. Про лодку, припасы и прочий скарб, она не сказала ни слова.

Я снова позвал по мыслесвязи, уже не надеясь на ответ, скорее по привычке.

– Слышу, – ответил Лис, не открывая рта.

Артефакты перезагрузились. Как Воитель. Только ему хватило пяти секунд, а «кольцу» и «амулету» понадобилось полчаса. Я облегченно выдохнул, все-таки артефакты стоили немало. А где купить новый комплект «амулетов» я вообще не представлял.

– Уходим, – поднял я команду.

Лис пошёл первым. Он находил дорогу в темноте так же хорошо, как и днём.

* * *

Ночной переход выдался тяжёлым, но всё же на рассвете мы уже сидели в зелёной лодке. Свёрток надёжно спрятан под килем, вещи уложены. Мои ладони зажили, я надел доспех и сел с Лисом на вёсла. Как ни устали, мы пошли вверх по реке. Чем раньше нас увидят в Сен-Бернаре, тем лучше.

Сен-Бернар прошли спокойно. Похоже, новости о сгоревшем «Смирении» сюда ещё не дошли. А уже к вечеру мы добрались до детей звёзд. И только здесь мы наконец-то смогли позволить себе отдохнуть. Все дела, даже встречу с Лирой и не-богом, я отложил на завтра.

* * *

Утром меня разбудил стук.

Негромкий, но частый, без единой паузы на приличия. Так в этом поселении стучал только один человек. Вернее, один ребёнок.

Я открыл. На пороге стояла Лира. В одной руке миска, накрытая лепёшкой, вторая уже тянулась к моему рукаву.

– Человек, ты спишь слишком долго! – сообщила она с упрёком.

– Всего четыре часа. Больше с «Ускоренным Отдыхом» не выходит.

– А я ждала с рассвета.

Спорить было бесполезно. По меркам Лиры я проспал всё самое интересное.

Я взял миску и посторонился. Лира вошла, как входят к себе домой, осмотрела комнату и задержала взгляд на пустой лавке Лиса.

– Где второй?

– У Огюста. Вернее, у Амели.

Лира кивнула, словно поставила галочку в списке.

– Значит, все целы. Я вас ещё вчера заметила, с берега. Но вы выглядели так, что я решила пересчитать вас утром.

Серебряный котёнок висел у Лиры поверх плаща, там же, где я видел его в последний раз. Два сапфира поймали свет из замаскированного листьями окошка и мигнули мне в тон хозяйке.

– Ешь, – Лира кивнула на миску, уселась на лавку Лиса, поджала ноги и уставилась на меня. – И рассказывай. Ты обещал: если что-то случится, расскажешь. Судя по твоему лицу, случилось.

О моём здоровье за последние дни беспокоились по-разному. Этьен – намёками, из-за чего я едва не стал плазмой вместе с картриджами. Лира – миской каши. Разница ощущалась.

Я ел и рассказывал. О реке с порогом и коленом. О плотах и «громе». О том, как «Смирение» село на отмель и горело от носа до кормы.О белом шаре размером с собор.

– А собор, он большой? – уточнила Лира.

– Больше вашего самого старого дуба. Раза в три.

Она попыталась представить и, кажется, не смогла. Но глаза стали ещё больше.

О Воителе я рассказал напоследок.

– Помнишь, в одну из наших первых встреч ты спрашивала меня про южных драконов? Так вот, я встретился с северным.

Глаза Лиры блеснули. Ту историю о рыцаре, принцессе и драконе, которую я рассказал ей, ещё будучи в «искуплении», она помнила хорошо.

– Ты его сразил? Забрал ядро? Какого оно ранга? © или, может, даже (B)? – посыпались из девочки вопросы.

– Не успел. Он сбежал, – с деланным сожалением в голосе ответил я. А про себя отметил, что вообще без понятия, чем эту штуку сбивать. Выходить против Воителя на «честный бой» в латном доспехе и с мечом – это какой-то изощрённый способ самоубийства.

Вместо правды я рассказал Лире сказку. О Воителе-драконе, крутящим мёртвые петли и полыхающим огненными шарами.

Девочка слушала, подперев подбородок кулаками, и, по-моему, не дышала. Так на Земле дети слушают у костра страшилку о чёрной руке. Только чёрная рука обычно не летает над соседней рекой.

Когда я закончил, Лира задумалась. Секунд на пять. И вынесла вердикт с прямотой, доступной только детям:

– Хорошая история. Страшная. Я её запомню.

А потом, без всякого перехода:

– Ты рассказал про Лиса. Про Амели. Про летающего. Про корабль, – она загибала пальцы. – Про Северина не рассказал.

Ложка замерла над миской.

Я знал, что она спросит. Северин был для неё «свой». Он сидел у Алтаря без цепей и слушал Первоотца, говорившего её голосом. И я знал, что отвечу. Не знал только как.

– Северин не вернётся.

Лира не переспросила. Не спросила «как». Дети звёзд, похоже, не тратят слов на то, что и так понятно.

– Это было его решение, – добавил я. То ли для Лиры, то ли для себя. – Единственное, которое он мог назвать своим.

Пальцы Лиры нашли серебряного котёнка и сжали.

Позавчера, на горящей палубе, я представлял, как она приходит к Северину в факторию и спрашивает, зачем людям та или иная бесполезная вещь. Картинка получилась хорошая. Она и сейчас никуда не делась. Только человека в ней больше не было.

– Первоотец говорил: месяц. Он ошибся?

– Ошибся.

– Он не любит ошибаться, – сказала Лира так тихо, будто не-бог мог услышать её сквозь толщу камня.

Я не стал объяснять, что не-бог вряд ли умеет любить или не любить. Что у ИИ есть какие-то свои директивы, которым он следует. И, судя по тому, что я увидел, «любовь» среди этих директив не значится.

Лира встала, подошла и обняла меня. Легко, по-детски, как тогда на причале. Только на этот раз держала дольше. И я вдруг понял, что за двое суток она первая, кто прикоснулся ко мне не для того, чтобы вытащить из воды или по-мужски сжать плечо. Её объятие как серебряный котёнок, который ничего не делает и именно поэтому нужен.

– Грустная история, – сказала Лира мне в рубаху. – Но тоже хорошая. Я и её запомню.

Отстранилась. И тут же снова стала жрицей не-бога и дочерью вождя.

– Доедай. Мари с рассвета ходит вокруг твоего дерева и делает вид, что гуляет.

Мари действительно гуляла. С видом человека, который никого не ждёт. Когда я спустился с сумкой, она оказалась рядом раньше, чем я поставил ногу на землю.

– В этот раз товара на продажу у меня совсем мало, – честно предупредил я и показал всё, что привёз. – Но есть хорошие новости. Кораблю и большой торговле быть. Если, конечно, удастся договориться с Гюго. Но этот разговор лучше вести всем вместе.

Лира не отходила от меня, хотя торговые дела для неё были откровенно скучны. Но, похоже, сидеть в пещере не-бога было ещё скучнее.

Мари посмотрела на портняжные иглы, на 4 флакона алхимии и сразу отсчитала мне ядра.

– Алхимии у нас избыток, так что зелья беру по 98 ОР за флакон без крышки и по 1 ОР за каждую иглу. Итого 492 ОР.

Новость неприятная, но я все равно оставался в плюсе. Так что я кивнул и сразу же поглотил полученные ядра. Для прокачки чего-либо этого недостаточно, но на 10 активаций «Наследия Героя» хватит.

Мы нашли вождя, Амели с Лисом и устроили совет.

Я изложил идею с факторией и задачи детей звёзд. Рассказал и об официальном прикрытие, и о том, что на фактории должны находиться только те из племени, у кого стабильно отсутствуют внешние признаки искажения.

– Значит, нашу деревню нужно восстановить? И теперь будет считаться, что там живут люди? – спросил Гюго.

– Не только. Нужно ещё построить причал для корабля и проложить дорогу от причала до деревни, – я вспомнил «Смирение» и его грузовую стрелу. – На причале хорошо бы кран поставить, для быстрой разгрузки «Звезды».

– И какая нам в этом выгода? – скучающим голосом спросила Мари. Приём она явно подсмотрела у людей, но выполняла из рук вон плохо: слишком внимательно за мной следила.

– Пока вы обеспечиваете безопасность и работоспособность фактории, товары идут только через вас. Сколько вы на этом заработаете, меня не касается. Товары продаём не только за ядра, но и за части и мясо монстров. Также мы оплачиваем вашу работу по заранее согласованным ценам, – ответил я, сразу проговаривая наиболее интересные для себя условия, чтобы оставить пространство для манёвра.

– Если цены нас не устроят, никакой фактории не будет, – добавила Амели.

– И с кем же ты тогда торговать будешь? – с удивлением спросила Мари.

– Мир большой, река длинная, – небрежно бросила Амели. – Да и под берегом моря наша «Звезда» пойти может. Мы торгуем с вами, пока это нам выгодно. Станет выгоднее гонять корабль в Вальмонт – будем гонять туда.

Гюго и Мари переглянулись.

– Это наша земля, – начал вождь. – Вы можете здесь что-то построить, но удержать её не получится. Племя «Сумеречных охотников» хочет факторию в полную собственность.

– Без бумаг командира эту «собственность» сожгут через месяц на потеху Владыке, – Амели говорила чуть тише, с неким сожалением в голосе. – Помните, как тогда с вашей деревней? А если по бумагам фактория наша, то управлять в ней должны мы. Чтобы проверяющий не нашел несоответсвия.

Мари и Гюго молчали. Похоже, переговоры зашли в тупик. И это застало меня врасплох: вот уж где я не ожидал проблем. Искаженные сами хотели организовать торговлю. Хотели оставить за собой монополию на распространение товаров среди других племен. А теперь ставят мне невыполнимые условия.

– А давайте спросим у Первоотца? – подала голос Лира. О том, что она присутствует при разговоре, я как-то позабыл. Гюго, похоже, тоже. А может, жрице не-бога и положено быть на таких мероприятиях.

– Спросить я согласен, – ответил я. – Соглашаться не обязан.