Текст книги "Искра Свободы 6 (СИ)"
Автор книги: Александр Нова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
Глава 21
Огниво вместо Перста
Гюго посмотрел на Мари. Торговка пожала плечами: ей, похоже, было всё равно, у кого спрашивать, лишь бы ответ сошёлся с её записями.
– Согласен, – сказал вождь и мы выдвинулись.
Пещера не-бога осталась такой же, как я её помнил. Низкий свод, холод и Чаша, тускло серевшая в полумраке. Лира прошла к ней, села, не подбирая плаща, положила ладони на гладкий металл и закрыла глаза.
Секунд десять ничего не происходило. Потом Лира заговорила. Голос её, интонации – нет. Так читают вслух чужое письмо.
– Обе стороны заинтересованы в торговле. И ни одна из них не может вести торговлю самостоятельно. Поэтому моё решение следующее…
Пауза. Ровно такая, чтобы я успел подумать: ИИ формулирует. Или делает вид.
– Фактория, дорога и причал принадлежат Фиру. Он за них заплатит. Управлять ими будет человек. Но не чужак, а тот, кто прожил в племени не менее года. Назначать управляющего будет Фир, но по согласованию со мной.
Звучало здраво. Надеюсь, не-бог не станет промывать управляющему мозги, а только проверит его на лояльность.
– Всё, что за факторией, дорогой и причалом, принадлежит детям звёзд. Они решают, на кого, где и когда охотиться, что сдавать в факторию. А также кому и по какой цене перепродавать доставленные Фиром товары.
Мари едва заметно кивнула. Монополию ей оставили, для неё это главное. А политика её мало интересовала.
– Кто может жить и работать в фактории, решает управляющий. Но чужие люди туда не допускаются. За исключением чиновников и проверяющих. И их пускать лишь на время.
Ага. Хочешь в факторию? Проживи год с племенем, тогда перестанешь быть «чужим» и сможешь туда переселиться. Тоже логично: за год с искажёнными человек к ним привыкнет, а дети звёзд его проверят, убедятся, что ему можно доверять.
– Если Фир нарушит договор, то дети звёзд уйдут, и Фир останется с бесполезными постройками, за которые заплатил. Если племя нарушит договор, то Фир перестанет привозить товар, и племя останется с постройками, которые им не нужны. Таким образом, обе стороны заинтересованы в соблюдении договорённостей и взаимовыгодном сотрудничестве.
О других рисках не-бог умолчал. Например, о том, что Инквизиция может сжечь факторию. Или меня.
– Все согласны на условия?
Я переглянулся со своими. Лис только пожал плечами, мол, решайте сами. Амели сделала шаг вперёд и заговорила.
– Чтобы оплатить работу детей звёзд, нам нужно привезти товар – серебро вы не берёте. Чтобы привезти товар, нам нужны причал, дорога и фактория. Можем мы договориться, что работы начнутся сейчас, а оплатим мы их с первой партией товара?
– В прошлый раз Эллади привёз товара на крупную сумму без корабля и причала, – заметила Мари.
– Вы готовы купить через неделю ещё столько же алхимии? – неожиданно мягко спросила Амели.
Мари покачала головой.
– Всё, что вы хотите получить, очень тяжёлое и объёмное. На лодке такого много не привезёшь, – принялась объяснять Амели. – Нужно гнать корабль. Без фактории мы даже из порта выйти не сможем. Без причала – разгрузиться. А без дороги товар до фактории не доставить.
В спор двух торговок вмешался Гюго. Но обращался он не к ним.
– Лира, какое решение принял Первоотец?
Жрица ответила мгновенно.
– Первоотец считает такую договорённость допустимой.
Амели посмотрела на меня. Я кивнул. Меня условия тоже устраивали. Фактически я получил максимум того, что хотел. И заплатил за это несущественными ограничениями.
– Нас устраивает, – ответил я за своих.
Гюго молчал долго. Не-бог только что занял сторону чужака, да ещё и предписал работать на него в долг. Вождю это не нравилось. Но спорить с Первоотцом он не смел. Вождь опустил голову. Коротко, как кланяются не человеку, а порядку вещей.
– Первоотец сказал. Я подчиняюсь.
– Ну, раз мы договорились, то нужно обсудить детали, – произнёс я и перевёл взгляд на нашего проводника и будущего капитана «Звезды». – Амели, займёшься?
Девушка кивнула и посмотрела на Мари. Взгляды двух торговок скрестились, словно лазеры, которыми они собирались прожечь друг в друге дыры. Отлично, пусть развлекаются. У меня и своих забот хватает.
– Обсуждайте. Только у отца в доме, – сказала Лира. Именно девочка, а не жрица. – Я слушать всю эту скукотищу не хочу.
И махнула рукой, выпроваживая всех нас из обители не-бога. Я тоже поднялся, но жрица меня остановила.
– Эллади, Первоотец хочет с тобой поговорить. Напрямую.
Ну кто бы сомневался. Не-бог опять хочет покопаться в моей памяти. Узнать все новости из первоисточника, так сказать.
Я подошёл и коснулся артефакта. Холодная поверхность Чаши… Это последнее, что я ощутил телом.
Присутствие обрушилось разом, и пещера исчезла. Ни страха, ни усталости. Только ясное, отстранённое понимание: сейчас в моей голове перебирают страницы. Быстро, не читая. Именно перебирают, как перебирают папку, зная, где лежит нужный лист.
Порог. Колено реки. Плоты. Белый шар размером с собор. Северин у терминала. Крестовина в руке. Хруст.
– Корабль сожжён. Чаша испорчена. Это хорошо.
Пауза короче мысли.
– Дознаватель Брен мёртв. Мой прогноз был неверен. Внушение деградировало втрое быстрее расчётного. Вероятная причина: ежедневный контакт с алтарной сетью Владыки. Учтено.
Учтено. Не «жаль». Не «я ошибся». Учтено, как учитывают поправку на ветер. В бестелесном режиме злиться невозможно. Я только отметил, что разозлился бы. Сильно. И что права на это у меня, в общем-то, нет: я сам решил считать не-бога союзником.
– Ты убил его сам. Оптимальное решение.
На этом слове я предпочёл бы вернуться в тело. Хотя бы для того, чтобы ударить кулаком в артефакт.
Дальше страницы пошли быстрее. Этьен и его дёргающиеся пальцы. Дыба. Рауль в дверях. «Плыви, Фир. И чем дальше, тем лучше». Свёрток под килем. Топливные картриджи.
– Тебе нужно снять привязку с «Перста Владыки (D+)». Ты принёс четыре средних картриджа. Этого мало.
– Предатель оказался легатом кардинала. Без плазмомёта я на легата не сунусь. А больше картриджей нет, и когда появятся, неизвестно, – сказал я. Вернее, подумал: здесь это было одно и то же.
В голове вновь зашуршали страницы.
– Хорошо. Мне понадобится до трёх дней.
И, не дав мне поблагодарить, продолжил:
– Я сделаю больше, чем ты просишь. Из памяти дознавателя Брена я считал перечень артефактов, разрешённых к свободному обращению. Орден сверяется с ним при обыске. «Перста Владыки (D+)» в нём нет. «Огниво Паломника (E+)» есть. Внешне они выглядят одинаково. Я сменю идентификатор, и артефакт будет отображаться как «огниво».
Огнива я видел. Дорогая вещь для тех, кто не любит возиться с мокрыми дровами. Выдаёт поток пламени длиной сантиметров в сорок и зажигает любые дрова в любую погоду. Абсолютно законная вещь. За «Перст Владыки (D+)», в подвал отправят всей лодкой. За «Огниво», спросят, где брал, и позавидуют.
Подменить идентификатор. Словно перебить номер на угнанной машине. Только в этом мире угнанная машина стреляла плазмой, а номера проверяли инквизиторы. Что ж, костры разжигать «перебитый» плазмомёт точно сможет. Вместе с теми, кто у костра сидит.
Не-бог юмора не оценил. Или не заметил.
– Снятие привязки стоит двенадцать средних картриджей. Четыре получено. Восемь – долг. Принесёшь в следующий раз.
– Голова предателя нужна тебе, а не мне, – напомнил я не-богу. – Принесу, если позволят финансы. Ты ведь прекрасно видишь в моей голове, что я всё вложил в торговлю и корабль.
– За голову предателя тебе уже обещан артефакт © ранга. Картриджи – плата за работу с артефактом. Пока не закроешь долг, разговора о разблокировке других артефактов не будет, – прозвучало в моей голове, и мир включился обратно.
Меня скрутило так же, как в первый раз. Спазм, камень под щекой, сотня иголок в затылке. «Контроль Боли» честно попытался и сдался. Я лежал, смотрел на низкий свод и ждал, пока пятна перед глазами перестанут плыть.
Кто-то положил ладонь мне на плечо. Маленькую. Спасибо, Лира.
Уже находясь в теле и лёжа на холодном камне, я понял, что злость всё-таки пришла. Просто позже. Как звук после вспышки.
Я достал из сумки ящик со средними топливными картриджами. Развернул свёрток и вынул плазмомёт. В полумраке он выглядел тем, чем и был: куском чужой технологии, который здесь называют артефактом, потому что другого слова нет.
Ящик и плазмомёт я протянул Лире. Жрица лишь кивнула и положила оружие на подсвеченную площадку на поверхности Чаши.
– Человек, ты плохо выглядишь, – с сочувствием произнесла Лира. – Помочь дойти до дома?
– Справлюсь сам. Не в первый раз, – с улыбкой отмахнулся я.
Ноги слушались плохо, и наружу я брёл долго. Голова гудела, но к вечеру должна пройти. Я вышел на свет и сел под ближайшим деревом. Смотрел на листья и думал.
Три дня. Через три дня у меня будет оружие, которое стреляет плазмой. Единственная проблема в том, что я понятия не имел, как оно стреляет. Так-то отец Марко пояснения дал, но слова – это слова. А мне нужен практический опыт.
Испытывать оружие принято на мишенях. Пень, соломенное чучело, старая дверь. Мишень даст мне ровно одно знание: солома горит. Это я знал и без плазмы. А малых картриджей у меня шесть. И купить их в поселении детей звёзд нельзя.
Значит, нужна цель, на которую не жалко потратить выстрел.
Мысль оформилась окончательно. Мне нужна тварь (D) ранга. Настоящая, а не «почти взрослая». И нужна она мне сразу по трём причинам.
Первая. Легенда. Я сказал Раулю в лицо: плыву в Сен-Бернар, на охоту, может, возьму ещё одну (D) ранговую добычу. Рауль отмахнулся, но он инквизитор. А значит, сделал пометку в своём блокноте, как только я вышел за дверь. Если через неделю-другую Эллади Фир сдаст Церкви в Монтлионе части (D) ранговой твари, у легенды появится тело. В прямом смысле этого слова.
Вторая. Испытания. Тварь такого ранга не умрёт от одной царапины, и я узнаю о плазмомёте всё, что мне нужно, до того, как встану с ним против легата кардинала.
Третья. Самая короткая причина, но не менее важная. Деньги. Церковь платит за (D) хорошо.
Осталось найти тварь.
И я знал, у кого спросить. У того, кто жил среди детей звёзд, но оставался человеком. Кто знал этот лес, но не был связан обычаями племени.
Огюста я нашёл там же, где увидел в первый раз: у его дерева. Только теперь он не чинил раму. Огюст сидел на нижней ступени лестницы и обматывал сыромятным ремнём древко нового копья. Наконечник, широкий и тяжёлый, лежал рядом на камне.
– Дочь с твоим лучником у Мари, – сказал он, не поднимая головы. – Цены согласовывают. Отсюда слышно.
Похоже, Гюго тоже решил не вмешиваться в женские дела и даже на порог своего дома их не пустил. Вот и сидят они у Мари.
– Я не к ним, – Огюст поднял глаза, и я продолжил: – Мне нужна тварь. (D) ранга. Настоящая, взрослая. Не дальше двух дней пути.
– Есть такая.
– Что хочешь за то, что наведёшь?
– Я готов довести до места. Но дальше сам, – он положил копьё на колени. – В охоте я не участвую. Это не обсуждается. Я уже один раз сходил на (D) тварь, вместе с тобой. К счастью, остался жив. Второй раз испытывать свою удачу не хочу.
Я кивнул. После логова Кукловода я и сам не стал бы его звать. Слишком слаб Огюст для таких дел, слишком легко потерять отца Амели. А терять людей я не хочу.
– Кроме этого, организую всё остальное. Разделку, доставку, упаковку. Сам ты с ней точно не справишься, тварь большая.
– Сколько?
Огюст посмотрел на меня долгим немигающим взглядом.
– Кроме денег у меня будет ещё одно условие. Ты пойдёшь один. Ни дочь, ни своего лучника с собой брать не будешь,– я удивлённо поднял бровь, и Огюст продолжил: – Тварь очень сильная, неубиваемая. Я не хочу, чтобы дочь там осталась. А твой лучник… первый парень, с которым Амели сошлась дольше чем на неделю. Не хочу, чтобы она ревела, когда твоего лучника сожрёт та тварь.
То ли Огюст меня списал, то ли считал, что я единственный, кто выживет, если пойдёт на монстра. Условия мне не нравились. Наверное, стоило поискать другого проводника.
– Об этой твари знаю только я. А других (D) ранга рядом с поселением нет, дети звёзд их уводят в сторону. Раньше чем через пару месяцев новая не появится, – добавил Огюст, видя моё недовольное лицо.
Пары месяцев у меня не было. Была только пара недель, пока не истёк срок задатка по «Звезде». Придётся соглашаться. И, очевидно, больше никаких дел с этим человеком я иметь не хочу. Его мотивы понятны, но неприемлемы. Мы с Лисом столько всего прошли, а теперь Огюст лишает его возможности завалить тварь и заработать, а меня подводит под ненужный риск.
– Хорошо. Но это условие я донесу до Лиса и Амели, – ответил я и, заметив, что Огюст собирается возразить, добавил: – Я в любом случае расскажу им об этом разговоре.
Глаза Огюста зло блеснули, и он сплюнул. Я лишь пожал плечами.
– Дочке говори. Пусть знает, что отец не пустил. Ей не привыкать. С Лисом решай сам, как хочешь. Но если Амели или твой лучник за нами увяжутся, до места я не доведу. Развернусь и уйду.
Я ощутил, как пальцы сжимаются в кулак; непреодолимо захотелось врезать Огюсту. Но я заставил себя успокоиться. Огюст монополист, и выбора у меня всё равно нет. Значит, придётся терпеть и договариваться.
– Какие ещё у тебя условия? – резко бросил я.
Огюст несколько секунд мрачно смотрел на меня, но всё же заговорил.
– Осталось последнее. Оплата. Одна двадцатая от всего, что заплатит Церковь. Монеты отдашь дочке в Монтлионе. У неё за душой ни фена, а она молчит. Ходит по реке с твоими поручениями, торгуется за твой корабль, а в кошеле пусто. Я хочу, чтобы у неё водились свои деньги.
А вот и причина злости Огюста. Только я честно рассчитался с Амели. И то, что она все свои деньги до последнего медяка решила вложить в будущий корабль и факторию – её выбор, за который ей нести ответственность, а не мне.
Огюст поднял голову и посмотрел на меня.
– И не говори ей, откуда взялись деньги. Придумай повод ей заплатить. Правдоподобный.
Легко сказать – придумай.
Амели не дура: если я протяну ей монеты и скажу «вот тебе премия, хорошо поработала», у девушки возникнут вопросы. На которые у меня нет ответов.
Злость за Огюста никуда не делась, но теперь выяснилось, что себе он с этой охоты не возьмёт ни копейки. Вмазать ему хотелось по-прежнему, но уже не так сильно.
– Хорошо, что-нибудь придумаю, – ответил я. – Рассказывай про тварь.
– Длиной с телегу. Вместе с лошадью, – Огюст провёл ладонью на уровне груди. – Высотой тебе по грудь. Видел мокрицу под камнем? Это она. Только с телегу.
На Земле самые крупные мокрицы жили на дне океана и не дотягивали до полуметра. Местная живность, усиленная Системой, вырастала покрупнее.
– Панциря, как у Кукловода, нет, но шкура прочная. Не всяким ударом пробьёшь.
Шкура, судя по всему, как у Мерцалки. А чего я хотел от твари (D) ранга?
– Но даже если шкуру пробить, толку от этого никакого. Внутри ни костей, ни важных органов. Только мышцы. Загони в неё хоть десяток копий, Мокрице будет всё равно. Убьёт всех и уйдёт вместе с копьями. А через день и копий не станет. В крови у неё кислота. Слабая, но железо ест. И древки тоже.
Существо без костей – не чудо. Так устроены черви и осьминоги на Земле: мышцы держат форму сами, без скелета. Только осьминога можно убить, потому что внутри у него есть что протыкать.
– А снаружи? Глаза, рот? – спросил я.
– Ничего снаружи нет. Она слепая, ориентируется на вибрацию, чует через землю. Рот у неё под брюхом, и она открывает его, только когда заберётся на жертву.
– И как её тогда убивать?
Огюст пожал плечами.
– Не знаю. Никто таких тварей, как трофей, ещё не брал.
Отличная тварь. Никаких уязвимостей ни внутри, ни снаружи. А если воткнёшь в неё клинок, то останешься без оружия: кислота его сожрёт.
– Ходит быстро? Как атакует?
– Ходит медленнее человека, но пройти может что по земле, что по отвесной скале. Атака у неё простая, но мощная. Сжимается, как пружина, а потом распрямляется с такой скоростью, что отреагировать не успеваешь. После её удара никто уже не встаёт.
Я представил. Телега с лошадью, сжатая в комок мышц и выпущенная в тебя, как из катапульты. На Земле с такой массой и на такой скорости в пешеходов въезжали автомобили. Что остаётся от человека после подобной встречи, я прекрасно понимал.
Я прикинул, что у меня есть.
Десять метров дальности и неторопливый снаряд. Тварь, которая ходит медленнее человека. Да, она бьёт на длину тела, а это где-то метров шесть. Значит, нужно стрелять в бок и не подставляться под её удары. Опасно, но допустимо.
– Далеко отсюда?
– Ты согласен на все мои условия?
Я ещё раз взвесил все «за» и «против» и пришёл к выводу, что с плазменной пушкой тварь большой опасности не представляет. В крайнем случае убегу.
– Согласен.
– Тварь живёт у Чёрного ручья, там, где он уходит под скалы. День пути на запад. Мокрице там хорошо: мясо само приходит на водопой.
Я кивнул.
– Приду к тебе, как только Первоотец закончит с моей вещью.
Огюст не ответил. Подхватил копьё и ушёл по своим делам. Я отправился к себе. Оставалось только ждать.
Глава 22
Один лорен за выстрел
О разговоре с Огюстом я рассказал в тот же вечер. Не потому, что обещал. Просто такие вещи лучше выкладывать сразу, пока люди не узнали их от кого-то другого и не решили, что у тебя есть секреты.
Выслушав, Лис задал всего один вопрос:
– Мне за тобой пойти? Огюст меня не засечёт.
Я покачал головой.
– Я с ним договорился. Пообещал. Так что нет.
– А связь? – спросил Лис.
– «Амулет» я беру, «кольцо» тоже. Но дистанция большая, до поселения детей звёзд не добьёт, – ответил я.
Охотник хмыкнул. И я сразу понял: пойдёт за мной. На расстоянии в пару километров, чтобы оставаться на связи, но пойдёт. Я улыбнулся и чуть качнул головой. Лис приуныл. Надеюсь, не пойдёт.
Амели сидела на лавке, обхватив колено, и смотрела в окошко сквозь маскировочные листья.
– Сколько он взял? – спросила она, не поворачивая головы.
Вот и всё, что её интересовало. Не «почему». Сколько.
– Одну двадцатую. С того, что заплатит Церковь.
– Дёшево, – сказала Амели. – Отец всегда продавал себя дёшево.
Она не знала, что в этот раз деньги Огюст брал не для себя. Поправлять я не стал. Больше об отце она в тот вечер не сказала ни слова. Вышла, не попрощавшись, и ступени лестницы скрипнули под ней чуть громче обычного.
* * *
Торг с Мари растянулся на два дня. Амели уходила к торговке после завтрака и возвращалась затемно, охрипшая и злая. На второй вечер она пришла с горящими глазами, кивнула Лису и положила передо мной лист, исписанный с двух сторон.
На листе были цены, которые Амели согласовала с Мари. Амели дождалась, пока я ознакомлюсь, а потом положила ещё один лист.
– Это цены в Монтлионе. Если товары для детей звёзд покупать у купца.
Я сравнил. Перепроверил. Потом перепроверил ещё раз.
По некоторым позициям наценка составляла более 100%. И ни по одной не опускалась ниже 50%. И это не считая курсовой разницы: искажённые платить нам будут в ОР, а не серебром. Что увеличивало прибыль ещё в 1,5 раза, если ядра официально сдавать Церкви. Или в 2,5 раза, если нелегально присваивать себе.
Закупка частей монстров у детей звёзд выглядела менее прибыльной, но всё равно наценка выходила около 30%.
Убедившись, что всё посчитал правильно, я перевёл удивлённый взгляд на Амели.
– Мари сказала, что я её граблю, – сообщила Амели.
– А ты?
– Ответила, что она торговаться не умеет.
Второй раз за две недели наша проводница делала за меня работу, на которую я собирался потратить около недели. И делала лучше меня.
– Молодец. Отличная работа, – произнёс я.
Амели расплылась в широкой довольной улыбке. Так она стояла несколько секунд, и я думал, что она лопнет от счастья. Но внезапно девушка сдулась.
– Теперь второе, – произнесла она. – Не-бог хочет управляющего. Человека, который прожил в племени не меньше года. Я проверила. Такой человек здесь один.
Амели напряглась, собираясь с духом, и выпалила:
– Мой отец.
Я помолчал, подбирая слова. Слова не подбирались, и я сказал как есть:
– Я с ним дел иметь не хочу. А если он, как управляющий, начнёт условия ставить владельцам? Нам с тобой? Причём ставить категорично, даже без возможности обсудить. А заменить его некем. И что тогда? Плясать под его дудку, хотя мы свои деньги вложили?
Судя по взгляду Амели, она всё это понимала. Но отступать не собиралась. Она хотела эту факторию и, похоже, не считала несговорчивость отца проблемой.
Девушка встала. Прошлась по комнате – два шага туда, два обратно, больше пространство не пазволяло – и остановилась у окна.
– Скажи мне, командир, зачем тебе фактория?
Вопрос был странный, но я ответил честно.
– Деньги. Зачем ещё бизнес организовывают?
Про дешёвые ОР и добычу ядер для интриг Этьена я умолчал. Это тоже укладывалось в понятие «деньги».
– Деньги, – медленно произнесла Амели. – Я люблю деньги. И поболее, чем ты, командир. Но фактория и корабль мне нужны не для этого. Вернее, не только для этого.
Говорила она негромко и продолжала смотреть в окно.
– Корабль – моя мечта. Я пять лет вожу людей к искажённым. Пять лет вижу, сколько на всём этом на самом деле можно заработать. Какие объёмы можно возить. И не только к детям звёзд, – она наконец повернулась ко мне. – Теперь у меня есть корабль. Ещё не купленный, но есть. И место, куда он ходит. И я никому не позволю встать между мной и мечтой, командир. Ни отцу. Ни тебе. Ни Владыке.
Лис в углу резко поднял голову и посмотрел на Амели. Его она не назвала. Он это заметил, но, как обычно, промолчал.
– С отцом я договорюсь, – закончила Амели. – Он сделает то, что мне нужно. Но мне необходимо твоё согласие, командир. Как пайщика, у которого 65% компании.
Решение я принял ещё тогда, на пирсе, когда Амели сторговала 90 лоренов за корабль. Но всё же позволил себе ещё одну минуту размышлений.
Я хочу сделать Амели генеральным директором компании. Мне самому это неинтересно. Она молодая, с горящими глазами, готова работать 24/7. Её компетенция не вызывает сомнений: лист с выбитыми из искажённых условиями полностью это подтверждает.
– Управляющий нужен не только фактории, – произнёс я, глядя в глаза Амели. – Кто-то должен управлять всей компанией, в которую входят и корабль, и фактория. И дорога с краном.
Я сделал паузу.
– Я, как пайщик с 65%, хочу назначить тебя, Амели, управляющей. И тогда Огюст станет твоей заботой. Как и всё остальное. Ты согласна?
Амели на миг замерла, а на её лице отразилось неверие. Я усмехнулся. Наверное, я выглядел точно так же, когда на Земле, ещё работая по найму, в первый раз получил предложение занять должность технического директора в довольно крупной компании.
– Вот так просто? – недоверчиво спросила Амели.
– А чего ты ожидала? Требования клятвы верности? Я предлагаю тебе должность, а не в рыцари посвящаю, – ответил я и сразу же жёстко добавил: – И если мне не понравится квартальный отчёт, уволю и найму кого-то порасторопнее.
Амели перевела взгляд с меня на Лиса, словно ища поддержки. Но охотник лишь пожал плечами:
– Я в этих делах не разбираюсь. Но, как сказал командир, это должность, а не клятва на всю жизнь. Не понравится – уволишься.
На мгновение на лице Амели мелькнуло что-то ядовитое – она хотела ответить Лису резко. Но не стала.
– Я согласна, – вместо этого произнесла Амели, глядя на меня.
– Вот и хорошо, – я повернулся к Лису. – У тебя пай в 28%. Это блокирующий пакет. Не хочешь воспользоваться своей привилегией?
Вопрос я задал в шутку, Но Лис задумался. Лицо Амели побледнело, и она очень нехорошо посмотрела на охотника. Охотник взгляд проигнорировал и, просидев с совершенно невозмутимым видом, спросил:
– А если она будет плохо справляться, я смогу её уволить?
– В этом случае её уволю я. Ты главное решение не блокируй.
– Тогда не вижу проблем. Пусть занимается, – всё так же непробиваемо ответил Лис. Он явно разделял личные отношения и пенсию. Мне это импонировало.
– Значит, единогласно, – произнёс я. – Что ж, Амели. Воплоти свою мечту в реальность. Но помни про квартальный отчёт.
– А что это?
Я тяжело вздохнул и принялся объяснять кое-какие земные принципы ведения отчётности.
* * *
Амели пришла ещё до завтрака на следующий день. В комнату не вошла – осталась в дверях, будто заходить не собиралась.
– Отец согласен, – сказала она. – Сейчас пойдёт на проверку к Первоотцу.
– Долго уговаривала?
– Нет, – она помолчала. – Он даже не спросил, сколько я буду платить. Кивнул, и всё.
Судя по лицу Амели, лучше бы он торговался. С отцом, который торгуется, она хотя бы знала, что делать. Я кивнул, и Амели ушла.
А ещё через полчаса ко мне заглянула Лира:
– Первоотец не против. Он сказал: Огюст – предсказуемый.
И добавила уже от себя:
– Он скучный. Первоотцу такие нравятся.
После Северина все эти игры с разумом, даже банальное чтение мыслей, мне не нравились. Но тут я уже ничего поделать не мог.
– И ещё: Первоотец закончил, – Лира протянула мне «Перст Владыки (D+)». – Сказал, чтобы ты не стрелял в деревню.
– Это он пошутил?
– Не знаю. Он никогда не шутит.
Трубка выглядела так же, как три дня назад: тёмный матовый металл, ни царапины, ни пометки. Но стоило взять её в руку, как Система сразу же ожила.
«Огниво Паломника (E+)». Не привязано.
Я вызвал описание артефакта. Оно соответствовало тому, что я ожидал увидеть у «огнива». Не-бог перебил номер чисто, без следов. Я немного поколебался и всё же привязал артефакт к себе.
Я задумался о месте для испытания и только тогда понял смысл требования не-бога. Нельзя стрелять на открытом воздухе в пределах деревни. Чтобы не привлекать внимание с орбиты.
– Лира, отведи меня в какую-нибудь пещеру. Не сильно нужную, хочу испытать там артефакт, – попросил я девочку. Её глаза сразу же загорелись, она схватила меня за рукав и потащила под землю.
В подходящее место Лира привела меня минут за пять. Стоило взять трубку в руку и подумать о цели, как перед глазами появилась точка.
Маленькая, красная, с булавочную головку, она висела ровно там, куда смотрел срез трубки, и стоило шевельнуть кистью, как точка послушно поехала следом. Я закрыл левый глаз. Точка осталась. Закрыл правый. Осталась.
Значит, точка рисовалась прямо у меня в голове, минуя всё, что находилось между зрачком и мозгом. На Земле это называли дополненной реальностью и продавали в очках за большие деньги. Здесь функция шла в комплекте с оружием.
– Ты чего глазами моргаешь? – спросила Лира. – Давай уже, стреляй.
Я повёл трубкой по пещере. На мхе в пяти шагах точка просматривалсь чётко. На камне в десяти – тоже. На сталагмите в пятнадцати она потускнела, а на дальней стене пещеры, метрах в двадцати пяти, погасла совсем. Плазмомёт честно показывал, куда стреляет, а куда – нет.
Гнездо под картридж нашлось в торце рукояти. Цилиндрик вошёл в гнездо, я довернул его по часовой стрелке до щелчка, и вокруг точки появился тонкий ободок. Замкнутый. Полный.
И сразу же возникло понимание, пришедшее от артефакта: мощность выстрела можно дозировать. Ободок показывает процент заряда в картридже. Чем больше вложишь энергии, тем сильнее выстрел. Но и тем меньше выстрелов на одном картридже. И выстрел меньше чем на 20% мощности сделать нельзя. Выходило, если по минимуму, то один картридж давал пять выстрелов.
Спуска в земном понимании у трубки не было. Только мысленное управление.
Я выбрал камень в десяти шагах, там, где точка ещё горела ярко.
– Встань за мной, – велел я Лире.
– Зачем?
– Это испытания. Мало ли что пойдёт не так. Стой за мной и не высовывайся.
Она спряталась за меня, но, конечно же, высунула свой любопытный нос. Одёргивать девочку я не стал: всё равно бесполезно.
Дозировалась мощность так же, как и спуск: мыслью. Я представил, что приоткрываю кран на одну пятую, довёл точку до тёмного пятна на камне и подумал: «Выстрел».
Трубка не дёрнулась. Из среза вылетел сгусток размером с грецкий орех, белый, с голубой каймой, и полетел к стене. Именно полетел, а не ударил: я видел весь его путь, как видишь брошенный камень. Заметно медленнее стрелы из лука.
Потом камень вспыхнул.
Хлопок – сухой, короткий, как удар кнута. Каменная крошка брызнула во все стороны, часть долетела до меня и застучала по рукам. В камне осталась ямка с кулак, оплавленная по краям, и края эти светились вишнёвым, как спираль электроплитки. В пещере запахло горячим камнем и чем-то кислым, с оттенком сварочного цеха.
Ободок вокруг точки укоротился на пятую часть.
– Ещё! – радостно закричала Лира.
Я прицелился в сталагмит в пятнадцати шагах, где точка уже тускнела. Обратил внимание, что она требовала поднять плазмомёт выше. Выстрел. Сгусток неторопливо летит по параболе и расширяется по дороге. Навскидку скорость около 10 м/с. Не густо. Усейн Болт бегает быстрее.
Через полторы секунды или около того плазма достигает цели. Шар раздаётся раза в два в диаметре. Как я и ожидал, сталагмит разлетается на куски от теплового перепада.
Ещё один выстрел. В тот же камень в десяти шагах, в ту же ямку. Попал. Ямка стала глубже.
Осталось 40% заряда. Можно было растянуть их ещё на два выстрела. Но требовалось понять другое: чем выстрел на большей мощности отличается от выстрела на малой. Я представил, что открываю кран до упора, и ободок в ответ подсветился весь. Всё, что осталось, – в один выстрел.
– Отойди подальше, – сказал я Лире, и та, на удивление, послушалась без вопросов.
Размер вылетевшего сгустка всё тот же: с грецкий орех. Но температура его существенно выросла, в тепловом зрении это было отчётливо видно. Камень ответил не хлопком, а ударом. Осколки камня разлетелись в разные стороны, один чиркнул по щеке, оставляя кровавую борозду. В камне осталась настоящая воронка, в которую вошло бы ведро, по её краям стекал камень. Жидкий. Как воск со свечи, только вишнёвый и с дымом.
– Ого, – потрясённо сказала Лира.
Сорок процентов картриджа. Не вдвое сильнее минимума – сильнее в разы. Похоже, зависимость была нелинейной, и чем больше энергии вкладываешь в один сгусток, тем меньше её уходит впустую.
Ободок пропал совсем. Точка осталась, но теперь стала просто точкой. Я повернул цилиндрик против часовой, до щелчка, и потянул. Картридж вышел легко. Тёплый. И как будто чуть легче, чем был, хотя это могло играть воображение.
Плазмомёт делал ровно то, что обещал отец Марко, и ровно на той дистанции, которую честно показывала точка. Мне это нравилось. Я повесил «перст» на пояс.
– Всё? – спросила Лира. В голосе прозвучало столько разочарования, будто ей пообещали сказку и оборвали на первой странице.
– На сегодня всё. Дальше буду учиться, а это скучно.
– Скучнее, чем торговаться с Мари?
– Примерно так же.
Лира подумала, вздохнула и ушла по своим делам. Я тоже вышел на свежий воздух и сел под ближайшим деревом.
