444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Лиманский » Хороший остров 3 (СИ) » Текст книги (страница 15)
Хороший остров 3 (СИ)
  • Текст добавлен: 15 ноября 2026, 21:00

Текст книги "Хороший остров 3 (СИ)"


Автор книги: Александр Лиманский



сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19

– Чтобы было как на берегу, – она не подняла головы. – Я думаю, почему она тут сидит, как дома, и в голову приходит одно: дома она сидела на камнях у песка. Пусть будет песок. Посмотрим, что она с ним сделает.

– А ночью что?

– Не спала, а может, спала с открытыми глазами, у жаб я этого не разберу. Сидела, как сидела, и смотрела на меня. Я ей живую мошку давала прямо под нос, не взяла. Воду ей наливала в уголок, не пила, по-моему, только посидела рядом.

Инна высыпала последнюю горсть и вытерла ладонь о колено.

– Ты от меня хочешь, чтобы я сказала, что это за зверь, – сказала она. – Я не скажу, Андрей. Хотела бы, но не знаю. Я могу сказать, что она здорова, по виду, и что она не боится. Всё.

– Это уже немало.

Дима поёрзал на бревне.

– А зачем Чебу к ней? – спросил он. – Он с утра так. Я его к Моргунам носил, он от Моргунов к миске. Я ему личинку давал, Женя дал одну, а он не ест. Он только на неё смотрит.

Чебу в подтверждение рванулся у него в руках, и Диме пришлось перехватить его под передние лапы.

– Не знаю, Дима, – честно сказала Инна. – Правда не знаю. Может, они знакомы или она пахнет чем-то, что ему нужно. Ты ведь тоже на всё новое смотришь, вот и ему, наверное, интересно.

– Так я потом ем, – возразил Дима. – А он не ест.

Инна промолчала.

Я присел рядом с Димой и посмотрел на Чебу. Чебу смотрел на миску и большими, и маленькими глазами и не моргал, как вчера на камнях у старого берега. Что ему в ней?

– Дим, – сказал я. – Держи его, как держишь. Это сейчас твоя работа, и важная.

– А если он вырвется?

– Ты крепко держишь, удержишь. А если устанешь, позови Женю, пусть он подержит.

Дима кивнул и прижал покрепче Чебу. Я ушёл и вернулся, когда солнце стояло высоко над стеной Кольца и тень от неё легла на навес Инны.

Инны у навеса не было: она ушла к Валере ругаться. Дима сидел на том же бревне, а Чебу дремал у него на коленях, но мордой к миске.

Я приподнял край тента.

Жабы в миске не было. Я успел подумать, что она ушла, и только потом увидел её глаза: два бугорка торчали из песка в углу. Сама жаба закопалась целиком, задом вперёд, и песок над ней лежал ровно, как будто его разгладили ладонью. Я опустил тент.

Когда мы нашли закопанную яму под большим деревом, на ней сидели две синие жабы. На старом берегу у ямы Ани их сидело ещё больше. Яму Ани кто-то раскопал, а до того её кто-то закопал.

Эта жаба первым делом закопалась.

Может, она прячется от жары или так спит. Но вдруг ямы с камнями закапывают сами жабы и никакого человека с лопатой не было?

Вслух я ничего не сказал. Сказать такое Инне значило услышать в ответ, что я начитался сказок, и она была бы права: доказательств у меня никаких не было, одни совпадения.

– Дим, – сказал я. – Она закопалась. Чебу к миске не пускай, ладно? Если он её раскопает, Инна расстроится, а жаба, может, обидится и уйдёт.

– Ему это не надо, дядя Андрей, – сказал Дима. – Я смотрел: лапами он к ней ни разу не полез, только глядит. Хотел бы раскопать, уже бы полез.

– Всё равно не пускай. Я тебе работу дал, а не ему.

– А разве жабы обижаются? – с сомнением спросил Дима.

– Не знаю. Проверять не будем.

Дима подумал и пересадил Чебу на другое колено, подальше от миски.

После обеда Валера выбрался из-под навеса Инны и пошёл к кругу за Женей. Инна долго смотрела ему в спину.

– Если он к вечеру опять закашляет, Андрей, я с тебя спрошу, а не с него, – сказала она. – С него толку нет.

– Он будет сидеть на камне и показывать пальцем. Носить будет Женя.

– Посмотрим, – Инна отвернулась к своей миске.

Брать камни мог любой, потому что людей они не трогали, но носил их у нас Женя: он таскал их ещё с переезда и знал, как к ним подступиться. Я к камням вовсе не подходил. Слева, со стороны пятна, они начинали дрожать, когда до них оставалось ещё несколько шагов, и рисковать я не хотел.

Задача была простая на словах. В круге у тропы была дыра, а запасного камня не было: все остальные лежали по своим местам. Значит, надо сдвинуть соседей так, чтобы круг стал реже, зато без дыры.

– Дальние не трогаем, – сказал Валера, присев на корточки у ямки, где у тропы лежал камень. – Со стороны ручья крутой берег, прямо к воде, да и стена Кольца там, туда зверь не пойдёт. Двигать надо те, что ближе всего.

– Тогда расстояние между ними станет больше, – Женя прикинул на глаз. – Я, возможно, глупость скажу, но если двинуть каждый понемногу, по всему кругу, разница будет меньше? Ну, чтобы не было одного большого промежутка, а много чуть больших.

– Так ты до ночи таскать будешь, – сказал Валера. – У тебя спина одна.

– Это верно, – Женя потёр поясницу. – Но промежуток у нас тогда выйдет один, только большой.

Я выслушал обоих и решил.

– Двигаем по три с каждой стороны от дыры, – сказал я. – Дальше не трогаем. Валера, говори Жене, куда класть.

Женя взял первый камень, присев и подсунув под него ладони. Он поднял его, прижимая к животу, как дыню с рынка, которую боятся уронить. Камень у него в руках лежал тихо, и Женя, по-моему, до сих пор каждый раз этому удивлялся.

Валера показывал рукой, а Женя нёс. Когда камень ложился на новое место и Женя отходил, все мы смотрели, не дрогнет ли камень. Камни лежали спокойно.

Когда переложили последний, я пошёл вдоль круга мерить. Я шёл правым боком к камням, держась от них на расстоянии, и считал шаги от одного до следующего.

Дыры у тропы больше не было. Между камнями там выходило девять моих шагов, а раньше было семь.

Дальше в обе стороны получалось по-разному. К ручью шагов выходило почти столько же, восемь или девять. А к загону, где он выступал от стены Кольца и круг пришлось обвести шире, между камнями было двенадцать.

Двенадцать шагов, и посередине никого.

Я постоял у этого места. Слева от меня, у стены Кольца, был загон, и бурёнки в нём жевали, а одна чесалась боком о жерди. Справа за кругом шла трава, а за ней до самого леса тянулись кусты.

Камень бьёт зверя, когда тот близко к нему подходит. Если зверь пройдёт ровно посередине между двумя камнями, его может ни один не задеть.

– Это много, – у меня за спиной сказал Валера. Он подошёл тихо, держась за грудь, чтобы не кашлять. – Я по траве вижу: тут они и раньше ходили, вон примято. Стая за версту чует буренку.

– Знаю. Двенадцать шагов, я их только что прошёл. Кто пойдёт посередине, того ни один камень не достанет.

– Можно ещё один сюда передвинуть, с той стороны.

– Тогда дыра будет там.

Валера помолчал и сплюнул в траву.

– Ну да. Только там хоть стена.

Я подумал и покачал головой.

– Стена стеной, а щели у корней в ней никто не считал. Заливали смолой, но все ли, я не поручусь. Зверь щель найдёт за одну ночь.

– Тоже верно, – Валера глянул на стену. – Так куда?

– Ночью сюда ставлю пост, – сказал я. – Сами с тобой и сядем. Возьмём головни, чтобы был огонь, и лук.

– Инна меня убьёт.

– Ты будешь сидеть. А сидеть она тебе разрешила.

Валера хмыкнул, и мне показалось, что ему это даже понравилось.

Женя стоял у последнего переложенного камня и вытирал ладони о штаны.

– Я пойду помою руки, – сказал он. – А то Рита потом опять скажет, что я с камнями к котлу.

– Иди. И спасибо.

Он смутился.

– Да ладно, – сказал он и ушёл к ручью.

К вечеру вернулся Гоша с дверью. На ней лежало столько сухостоя, что он тащил её, упираясь, как бурлак, а Артём шёл рядом и придерживал верх, чтобы не съехало. От печи пришёл Стас, весь в саже.

– Горит хорошо, и жар держится, – сказал он.

Хоть что-то у нас сегодня горело как надо.

Ужинали снова у общего огня. Рита разлила остатки похлёбки, а к ней дала по совсем тонкому куску солёного мяса с верхнего слоя. Соль была серая и хрустела на зубах.

Я дождался, пока все получат свою долю и сядут, и встал.

– Ещё одно, – сказал я. – Ночью за круг никто не выходит, кроме постов, даже за водой или по нужде. Нужду справлять у стены, Стас покажет где, а воды наберите сейчас.

– Это ещё почему? – спросил Артём.

– Стая ходит рядом. Валера видел у загона свежую примятую траву. Кто выйдет за круг ночью, тот и будет ужином, и не у нас.

Кто-то засмеялся, но коротко. Рита покосилась на Валеру, и он, не поднимая головы от миски кивнул.

Я смотрел на дальнюю стену.

Филипп сидел там со Светой и Олегом. С краю, рядом с Кирой, сидела Зоя, как я ей велел, и ела, не глядя в мою сторону. Филипп слушал и ни разу меня не перебил. Когда я сказал про стаю, он только поднял глаза от миски и снова опустил.

Возражать он не стал. Запрет был для всех, без имён: начни он спорить, все бы поняли, что ему есть куда идти ночью. Я сел и доел своё мясо.

Филипп поставил миску на землю и наклонился к Олегу со Светой. Он сказал им что-то коротко и снова выпрямился. Олег посмотрел на него, потом на жену. Света пожала плечами.

Что он им сказал? Может, что сегодня никуда не пойдут, а может, что пойдут, но не сегодня.

Я мог подойти и спросить. Только при всех Филипп и ответит так, чтобы слышали все. Мне нужно было то, что он скажет мне один на один.

Пусть он придёт сам, как я и решил ночью. Огонь и мясо в дорогу ему без меня не выдадут, а чтобы за ним потом никто не погнался по лесу, ему тоже нужен я.

– Андрей, – Валера тронул меня за локоть. – Темнеет.

Я поднялся.

У прохода Женя уже сидел с одеялом на плечах, а рядом с ним лежал свисток. Олег пошёл к ямам, Леонид за ним.

– Опять этих сторожить, – проворчал Леонид. – Никуда они и так не денутся.

Мы с Валерой достали из огня по две головни, и чтобы донести, я сунул их в колпак. Пока Валера закидывал за спину лук и брал стрелы, я прихватил Зубочистку.

– Вы куда? – спросила Карина. Она сидела ближе всех к проходу, с той стороны, где за стеной был загон, и тревожно смотрела на нас.

– Посидим у твоих бурёнок, – сказал я. – Спи.

– А что с ними?

– Пока ничего. Чтобы и дальше ничего, мы и посидим.

Карина посмотрела на меня, на Валеру с луком и кивнула. Ложиться она не стала: так и осталась сидеть, обхватив колени.

Инна проводила Валеру взглядом и ничего не сказала. Я понял, что спросит она потом и с меня.

Мы сели у загона, спиной к жердям, лицом к широкому месту в круге. Развели маленький огонь, на две головни, чтобы светил нам под ноги и не слепил. За ним начиналась темнота, и в ней я различал только край травы.

Луна ещё не вышла. Без неё за кругом было темно, как в погребе с выключенной лампочкой.

Личинок у меня не было. Последние тёмные кончились давно, а за новой гнилухой мы так и не сходили. Сегодня я пожалел об этом раз десять.

Валера сидел рядом, положив лук на колени, и стрелу держал в пальцах, не накладывая. Кашлял он редко, в рукав, и каждый раз после этого замирал и слушал.

– Ты чего слушаешь? – тихо спросил я.

– Траву. Ночью трава всё скажет, если ветра нет, – Валера повёл головой. – Сейчас ветра нет.

Бурёнки за нашими спинами вздыхали и переступали. Одна легла, а другие стояли. Телёнок тыкался мордой в жерди рядом с моим плечом, пока я не почесал ему лоб, и тогда он затих.

Ждать пришлось долго. Я подкладывал в огонь по ветке и думал про камни.

Камень у тропы унесли под утро. Если человек в гладких туфлях пришёл за камнем, он может прийти за следующим. Светится ли сейчас хоть один? Я обернулся на круг. Камни светились ровно, и со своего места я видел их все. Значит, их видел и он, откуда бы ни смотрел.

Где-то за полночь Валера положил мне руку на колено.

Я замер.

Он слушал, чуть повернув голову влево. Я тоже слушал и ничего не слышал, кроме собственного сердца и бурёнок за спиной.

Потом бурёнки затихли все разом, и даже телёнок перестал тыкаться в жерди. Корова, которая лежала, поднялась на ноги, и я услышал, как под ней скрипнула поперечина.

Скотина, наверное, почуяла их раньше нас обоих.

– Идут слева, по краю круга, – едва слышно сказал Валера.

Теперь и я услышал в траве за кругом лёгкий частый шорох, будто шли на мягких лапах и шли не одни. Шорох тянулся по дуге слева направо и ближе не подходил.

Они обходили круг и искали, где войти.

Слева, там, где камни лежали чаще, вдруг коротко и сухо хлопнуло, как ладонью по мокрой доске. Взвизгнул зверь и отскочил от круга в темноту.

– Сунулся к камню и получил, – выдохнул Валера.

Камень своё дело сделал. Только там камни лежали часто, а здесь, у загона, между ними было широко.

Вдоль круга снова зашуршало, теперь тише. Шорох приближался к нам, к широкому месту, и я уже видел за травой, как у самой земли, ниже кустов, что-то двигается.

За спиной начали биться бурёнки. Одна ударила в жерди так, что дрогнул весь загон. Когда вторая низко и протяжно замычала, телёнок шарахнулся вглубь от моего плеча.

Я встал и взял Зубочистку. Валера поднялся рядом и наложил стрелу. Не натягивая, он повёл луком в темноту.

Сзади, со стороны прохода, затопали.

Я обернулся. От прохода к загону бежала босая Карина в одной рубашке. Она, по-моему, ничего не видела, только своих бурёнок.

– Назад! – рявкнул я. – Карина, назад, в Кольцо!

Она остановилась на полдороге, как будто налетела на стену.

– Они же…

– Назад, я сказал! Женю зови сюда, бегом!

Карина постояла, глядя то на меня, то на загон, и побежала обратно к проходу.

Я снова повернулся к кругу.

Из травы в свет нашего маленького огня вышел зверь. Он шёл медленно, горбясь и низко держа голову. Встал он ровно посередине широкого места в круге, между двумя камнями, на которые даже не посмотрел.

Камни лежали тихо: здесь они были слишком далеко от него.

Подняв морду, зверь принюхался к загону и шагнул в круг.

Я выхватил из огня головню и пошёл ему навстречу.

Между зверем и загоном оставалось совсем немного, и стоять за жердями я не мог. Жерди он перепрыгнет или пролезет под ними, а бурёнки внутри сами себя затопчут. Встать надо было там, где он сейчас стоял, в самом проходе между камнями, и не пускать дальше.

Зверь увидел огонь и остановился. Голову он больше не поднимал, только прижал уши и показал зубы.

Вблизи он был крупнее, чем казался из темноты: ростом почти мне по пояс. Задние ноги у него были короче передних, и вся тяжесть приходилась на грудь: сбить с ног человека такой грудью ему ничего не стоило. Пасть он держал приоткрытой, и я слышал, как часто и с присвистом он дышит.

Это был вожак: остальные шли за ним, их было слышно в траве.

– Валера, – не оборачиваясь, сказал я. – Ты по бокам.

– Вижу.

Я выставил головню перед собой, а Зубочистку зажал под мышкой, остриём вперёд. Обе руки были заняты, а бросить нельзя было ни то ни другое. Тело у меня было не то, что раньше, и я это знал: дыхание сбивалось уже сейчас, от одного короткого броска к огню.

Из-за спины зашлёпали босые ноги, и рядом со мной, задыхаясь, встал Женя. Где-то по дороге он потерял одеяло.

– Карина сказала… – начал он.

– Камень от ручья, крайний у стены! – сказал я. – Тащи сюда, бегом!

– Там же тогда дыра будет…

– У ручья стена и берег! Бегом, Женя!

Женя развернулся и побежал. Я слышал, как он бежит вдоль круга, спотыкаясь в темноте, и не обернулся ему вслед.

Без того камня у ручья оставалась дыра. Только у ручья была стена Кольца и крутой берег, а здесь, у загона, никакой стены не было.

Зверь прыгнул.

Прыжок был низкий, без разбега, прямо на огонь, и я ткнул головнёй ему в морду. Искры брызнули ему в глаза. Зверь взвизгнул и отскочил в сторону, мотая головой, и тут же пошёл по кругу, обходя меня слева. Я повернулся вместе с ним.

Слева у меня над ухом свистнула стрела. В темноте снова взвизгнули, и по траве, волоча ногу, кто-то мелкий удрал.

– Есть, – ровно сказал Валера. – Ещё двое справа, держу.

Вожак снова прыгнул, теперь сбоку, целясь мимо меня, в загон. Я выбросил Зубочистку ему навстречу. Остриё вошло в плечо, неглубоко, и зверь, развернувшись на лету, схватил древко зубами у самого моего кулака и дёрнул так, что меня качнуло.

Отпустить копьё я не мог: тогда он перехватил бы ближе и вцепился в руку.

Я ткнул ему головнёй в нос, прямо в мокрое. Он разжал зубы и отскочил, а я стоял и хватал ртом воздух, как после трёх лестничных пролётов с носилками.

Бурёнки за спиной ревели и бились в жерди. Где-то затрещала поперечина.

– Андрей! – Женин голос шёл справа, из темноты вдоль круга. – Несу! Куда?

Он бежал ко мне, прижимая камень к животу обеими руками, и тот лежал у него тихо. Бежать с ним было тяжело: Женя переваливался на каждом шаге.

Вожак увидел его первым. Повернув морду к Жене, он прижал уши и присел для прыжка.

– Бросай на землю, ему под ноги! – заорал я. – Бросай и назад!

Переспрашивать Женя не стал. Остановившись, он качнулся вперёд и двумя руками бросил камень, как мешок картошки с машины, прямо в траву перед зверем.

Когда ударило, камень ещё катился.

Хлопок был такой, что у меня заложило уши. Вожака подбросило и отшвырнуло за круг в темноту вместе с травой и землёй из-под него.

Досталось и мне. Я стоял в нескольких шагах от камня, левым боком к нему, и удар пришёлся в левое плечо и в бок. Меня сбило с ног и протащило по траве. Головня вылетела из руки и упала в стороне, рассыпая угли, но Зубочистку я не выпустил.

Пятно на руке горело так, будто к нему приложили утюг.

Я лежал на спине и смотрел вверх. Над краем стены Кольца выходила луна.

Слева кто-то удаляясь, визжал. Частый сбивчивый шорох в траве уходил от круга в лес: стая бежала уже без всякого порядка. Вдогонку щёлкнула тетива, потом ещё раз.

– Уходят, – где-то рядом сказал Валера. – Все уходят, и вожак тоже, он хромает. Андрей?

Со стороны прохода бежали люди. Я видел огни головней, прыгавшие в темноте.

– Парень! – ругаясь, звал Леонид. – Парень!

– Сюда светите! – крикнул кто-то.

Один человек с головнёй остановился у самого края круга и дальше не пошёл.

Я повернул голову. Это был Филипп. Он стоял и смотрел на меня.

Валера наклонился надо мной и, взяв под мышки, потянул вверх.

В Кольцо меня довели Валера с Леонидом, хотя дойти я мог и сам. Посадили у Инниного навеса. Спать в эту ночь, похоже, уже никто не собирался: у общего огня сидели почти все, и все смотрели на меня.

Инна присела рядом и, ничего не спрашивая, стянула с меня рубашку с левого плеча.

– Двигай рукой, – велела она. – Подними её вверх и в сторону, а теперь пальцами пошевели.

Я подвигал. Плечо отзывалось тупой глубокой болью, а бок болел при каждом вдохе. Пальцы слушались, но медленно, будто я надел на них толстые перчатки.

– Ушиб плеча и рёбер слева, – сказала Инна. – Сломать ничего не сломал, иначе ты бы сейчас так не сидел. Ссадина по всей лопатке, это от травы и земли, я промою. Неделю будет болеть, и всё это время ты левой рукой не машешь, ты меня понял?

– Да.

– Ты в прошлый раз тоже понял.

– Тогда было одно плечо. Теперь плечо и бок, по-моему, это даже успех.

– Ты второй раз встал туда, где бьёт, – ровно сказала Инна. – Сиди и не маши, больше я тебе ничем не помогу.

Потом она взяла мою левую руку повыше и повернула к огню так, чтобы со стороны никто не видел.

Пятно на внутренней стороне предплечья стало ещё темнее, будто его прожгли. Лучи не выросли: тот, что шёл к запястью, так и стоял на косточке.

Инна долга и молча смотрела на пятно, потом подняла глаза на меня.

– Это камень, – тихо сказала она.

– Похоже.

– Ты стоял слишком близко.

– Зверю досталось сильнее, – я кивнул в темноту, туда, где был загон.

Инна сжала губы и опустила мне рукав. Больше она ничего не сказала, только пошла за водой промывать лопатку.

Женя сидел у огня и пил из кружки, держа её обеими руками, и они у него до сих пор тряслись.

– Камень у загона так и лежит, – увидев, что я на него смотрю, сказал он. – Упал он как раз там, где было широко, и я его не трогал. А у ручья теперь дыра, там, откуда я его взял.

– Знаю. Леонид, вы с Женей до утра сидите у ручья возле дыры и держите там огонь. Утром переложим.

– Всю ночь не спать, – проворчал Леонид, но первым пошёл за головнёй.

Валера сел рядом со мной и, кашлянув в кулак, долго смотрел в огонь.

– Слушай, Андрей, – сказал он. – А если тот, в туфлях, и этот камень унесёт? Он уже раз приходил. Придёт ещё ночью, возьмёт следующий. Мы так всю дорогу будем перекладывать круг, пока не останется три камня.

Вокруг притихли. Про камень у тропы в лагере до сих пор никто не знал.

– Какой человек в туфлях? – спросила Рита. – Валера, какой камень, ты про что? Кто приходил?

– Ночью у тропы из круга унесли камень, – сказал я, пока Валера набирал воздух. – След гладкий, тот же, что у промоины. Утром мы круг переложили, поэтому у загона и вышло широко. Молчал я, чтобы к завтраку об этом не говорил весь лагерь.

Я посмотрел на людей у огня. Женя всё держал кружку, а Рита прижимала к себе Валерино одеяло. Карина сидела у самого прохода и до сих пор была босиком. Филипп стоял у дальней стены с погасшей головнёй, которую так и не положил.

Валера был прав. Сидеть в круге и ждать, пока тот человек вынет из него камни по одному, было нельзя. Стая тем временем найдёт новую дыру, и в следующий раз камня под рукой у Жени может не оказаться.

Откуда он приходит и куда уносит камни, я не знал. Про остров я знал не больше: ни докуда он тянется, ни где днём лежит стая.

– Мне бы встать и пойти за ним прямо завтра, – сказал Валера. – Только толку? Ботинок у нас две пары на тридцать человек. В лес по-настоящему ходят двое: я да Гоша. Остальные кто в шлёпках, кто босиком. Далеко ли уйдёшь босиком по этому лесу?

Я поднялся. Плечо отозвалось, и я подождал, пока отпустит.

– Слушайте все, – сказал я. – Мы сидим в Кольце и не знаем, что вокруг нас. Кто-то ходит ночью у нашего круга и уносит камни, а откуда он берётся и где днём лежит стая, нам неизвестно. Этого не узнать, пока не обойдём остров. Обходить будем отрядом, вдвоём в ботинках тут не справиться.

– А кто пойдёт, решите опять вы сами? – спросила Света. – Назначите, кого послать, а нас спросят последними?

– Для начала надо, чтобы людям было в чём идти, – сказал я. – Каждому в отряде нужна обувь, без неё мы дойдём до первого ручья и вернёмся.

У огня зашептались, а кто-то даже хмыкнул. Валера посмотрел на свои ботинки.

Нина Петровна лежала на носилках, укрытая до подбородка. Приподнявшись на локте, она посмотрела на мои ноги и вдруг улыбнулась.

– Милый, – сказала она. – Есть у меня одна идея для обуви!

от автора:

Друзья, я сходил под первый том. И завис там на полчаса.

Вы написали столько хорошего, что я читал всё подряд, перечитывал и показывал домашним. Домашние сказали, что я улыбаюсь как Кром, которому удалось добыть огонь с первой спички. Не спорю.

Спасибо каждому, кто нашёл минуту, вернулся к началу и оставил пару слов. Теперь новенький, открыв первый том, увидит на берегу вас, а это лучшая встреча, какую я мог ему устроить.

Отдельное спасибо тем, кто признался про синюю жабу. Я всё запомнил.

Читаем дальше. Остров ещё не всё показал.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю