Текст книги "Проект «О.З.О.Н.»"

Автор книги: Александр Пономарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Наемник сорвал с тактического жилета осколочную гранату, швырнул в мглистое облако и, не дожидаясь, когда та рванет, кинул еще один ребристый гостинец. Взрывы, один за другим, прогремели в тумане. Словно ответом на них из глубины серой пелены донеслись злобное рычание, протяжные стоны и леденящий душу вой.

Перед тем как нагнать своих, Потапыч, по давно заведенной привычке, цепким взором окинул место недавней бойни. Взгляд наткнулся на Репса и Матюху. Те пытались отползти подальше от оплывающих кровью тел «черноризников», но со связанными за спиной руками это была та еще задача. Бородач подошел к недавним попутчикам Кузьмы, достал из кармана комбинезона пару упаковок антирада, бросил на асфальт рядом с мальчишкой. Потом вытащил нож из притороченных к поясу ножен и вложил обрезиненную рукоять в руку Репса.

– Без обид, парни. Я бы вам помог, да времени нет.

В попытке посмотреть на незваного спасителя Репс чуть не свернул себе шею, но так и не добился успеха.

– Вы кто такие? – тяжело выдохнул он.

– Ангелы-хранители, – хмыкнул Потапыч, развернулся и потопал за компаньонами.

Огромные массивы кирпичной кладки, горы битого кирпича и обломки кровли перекрыли примыкающую под острым углом к осевой улице дорогу. В свое время завал из строительного мусора послужил непреодолимым препятствием для машины Репса, но для людей он не стал преградой. Потапыч нагнал малочисленный отряд в тот момент, когда мужчины с бесчувственным подростком на руках и Лань карабкались на пологую вершину завала.

– Я так понимаю, у нас доброволец из местных? – спросил наемник, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Насчет добровольца, пожалуй, верно подмечено, а вот с остальным не согласен, – флегматично сказал Знахарь.

– Это один из наблюдателей профессора, – пояснил Балабол. – Полагаю, частично благодаря ему мы потратили несколько часов нашей жизни на просмотр содержательных видеофайлов.

На своей схеме Шаров, помимо прочего, нарисовал подробный маршрут к телецентру в обход непонятно куда ведущего портала. Следуя сохраненной в памяти ПДА схематичной карте, путники за десять минут добрались до небольшой площади перед зданием с мозаичными арфами на фасаде, обогнули стороной густо заросший деревьями небольшой парк и по тенистой улице вышли к телецентру. Тонкий шпиль высокой телебашни, словно игла медицинского шприца, торчал из курчавого брюха свинцовой тучи.

– Куда теперь? – спросил Балабол. – Профессор говорил, телепорт находится под вышкой, но не сказал, как туда попасть.

– Вход через подвал коммуникационного центра, – пояснил Знахарь.

Потапыч и Лань внимательно смотрели по сторонам, держа оружие наготове. Они не доверяли этому миру и в любой момент ожидали неприятностей. Как только Знахарь и Балабол потащили Кузьму к разбитым дверям трехэтажного здания, наемники опустили автоматные стволы под углом к земле и пошли следом.

В сумрачном фойе гулял ветер. Из глубины здания доносились скрипы, стуки и протяжные вздохи, как будто там кто-то неуклюже устраивался на отдых и все никак не мог найти себе места. Где-то с мерными всхлипами капала вода. По бетонному полу с шорохом скользили бумаги и нанесенная с улицы прошлогодняя листва.

Знахарь громко сглотнул. Говорить не хотелось. Он мотнул головой в сторону темнеющего в отдалении входа в левое крыло телекоммуникационного центра.

Балабол правильно расценил его жест, поправил закинутую за шею руку подростка и зашагал в указанном направлении. Слева от него тяжело передвигал ногами Знахарь. Они вдвоем тащили Кузьму, но это служило слабым утешением. С каждой минутой парень как будто наливался свинцом.

В коридоре царила непроглядная тьма. Наемники включили интегрированные в противогазы фонари, встали по бокам от идущей впереди троицы. Белые пятна света заскользили по мозаичному, с пятнами черной плесени, полу. Эхо шагов гулко зазвучало в бетонной кишке, отражаясь от облезлых, с желтыми потеками, стен, и угасали в рыхлых от влажности плитах подвесного потолка.

По узкой лестнице в конце коридора спустились в подвал, прошли с десяток метров и оказались перед герметичной дверью.

Балабол чуть отклонился в сторону, беря на себя вес подростка. Знахарь скинул с шеи руку юноши, шагнул вперед и приложил запястье правой руки к серебристой полоске посреди металлического наличника. Секунду спустя внутри стальной преграды раздался приглушенный щелчок, и дверь плавно открылась. Тайный агент профессора вернулся к Балаболу и вместе с ним потащил подростка в подземный переход к залу под телевышкой.

– Откуда здесь электричество? – удивленно пробормотал Потапыч, глядя на закрепленные под потолком лампы аварийного освещения. Они тускло светились красным, придавая окрашенным в синий цвет стенам фиолетовый оттенок.

– Питание поступает от радиоизотопных источников энергии, – запыхавшись, ответил Знахарь.

– Чего?

– Ядерные батарейки. Так понятно?

– Ага, – кивнул бородач. – И давно они тут?

– Давно. Заблаговременно установлены до начала эксперимента. Срок службы пятьдесят лет. Энергию для телепорта тоже они дают, так что не волнуйтесь: перемещение пройдет как по маслу.

Если бы Знахарь знал, какие неприятности подстерегают их отряд за следующей дверью, то не спешил бы с оптимистичными заявлениями. В огромное помещение под телевышкой вел не один, а два подземных хода. Еще до возникновения хронопласта строители замуровали проход во второй коридор по приказу руководства телецентра, поэтому люди профессора о нем не знали.

Десятилетия без должного присмотра плохо сказались на конструкции заброшенного сооружения. Грунтовые воды годами подмывали стены и перекрытие подземного хода. Со временем одно из ослабленных мест дало трещину, произошел обвал, и быдлякам открылся доступ в обветшалый коридор. Движимые любопытством мутанты поодиночке и парами проникали в тоннель. Кирпичная кладка не стала серьезным препятствием для их цепких пальцев и крепких когтей, и вскоре в обширном подземном зале обосновалась колония быдляков.

Не ожидая подвоха, Знахарь открыл дверь с помощью вживленного под кожу микрочипа и едва увернулся от прыгнувшего на него мутанта.

Потапыч живо среагировал на внезапную угрозу, вскинул автомат и, не целясь, выстрелил. Пуля пробила грудь быдляка, но тот оказался живучим. Раненый мутант плюхнулся на четвереньки и взмахом когтистой руки наискось располосовал бедро Кузьмы, прежде чем наемник еще одним выстрелом вышиб мозги из обтянутой бледной кожей лысой черепушки.

Дохлая тварь тяжело рухнула на пол, рядом с растущей на полу алой лужей. Это кровь толчками выливалась из глубокой раны на ноге юноши.

– Займитесь пацаном! – крикнул Потапыч и вместе с Ланью забежал в открытую дверь. Тихие щелчки выстрелов утонули в воплях мутантов.

Знахарь помог опустить подростка на пол, сильно надавил кулаком чуть ниже паховой складки и не ослаблял нажим до тех пор, пока Балабол накладывал вместо жгута отстегнутый от автомата ремень. Остановив кровотечение, проводник вытащил из подсумка аптечку и вколол в ногу парня обезболивающее.

– Повезло, что он не успел прийти в себя, – заметил Балабол, умело накладывая повязку на рану. – Нет ничего хуже паники, а вид бьющей фонтаном крови и нарастающая слабость спокойствия не прибавляют.

– Точно, – согласился Знахарь.

Тем временем наемники доделали жуткую работу. Вой мутантов в помещении затих, и в коридоре наступила звенящая тишина.

– Ну как вы тут? – выглянул из-за двери Потапыч. – Не уконтрапупили пацана ненароком?

– Нашел тему для шуток, – скривился Балабол. – Лучше скажи, много тварей перебили?

– До хрена. У них тут, оказывается, целое гнездо было. Зато теперь ни одного лысоголового урода в живых не осталось. Ну что, помочь вам или сами справитесь?

– Сами как-нибудь. Ты давай там стой с подругой на стреме, а то вдруг еще мутанты пожалуют.

– Понял. Все будет пучком, – заверил Потапыч и скрылся за дверью.

Знахарь и Балабол подхватили Кузьму под руки и затащили в помещение. Здесь царил полумрак. Тусклое аварийное освещение с трудом разгоняло тьму по углам. Знакомая конструкция телепорта отливала стальным блеском в лучах головных фонарей Потапыча и Лани.

Знахарь помог затащить Кузьму в клетку Фарадея, дождался, когда в телепортационную камеру войдут наемники, и только после того, как бородач подставил свое плечо под руку подростка, покинул устройство перемещения в пространстве-времени.

– Пойдем с нами, – предложил Балабол. – Думаю, профессор будет не против. Ты хорошо поработал, пора и о себе подумать.

– Нет, – помотал головой Знахарь. – Мой мир здесь, прикипел я к нему. Вы, главное, о Кузьме позаботьтесь. Он парень хороший, достоин лучшей жизни. Прощайте.

– Не поминай лихом. Ах да, чуть не забыл. Профессор говорил, эти дикари, из-за которых у вас сыр-бор начался, на самом деле ученые. Они пришли в город за материалом для симборгов. Это такие живые штуки, похожие на огромных амеб, они их себе на лицо цепляют, вроде противогазов, ну и лечатся заодно с их помощью от лучевой болезни. Так что вы с ними не враждуйте, а налаживайте контакт. От этого всем будет хорошо.

– Спасибо за совет, обязательно передам Зубру, – улыбнулся Знахарь и подумал: «Если до убежища доберусь».

Словно прочитав его мысли, Балабол попросил Лань отдать его автомат наблюдателю. Наемница взяла оружие из руки проводника и, по просьбе Потапыча, достала из его карманов оставшиеся упаковки антирада. Открыла клетку, положила «калаш» вместе со своим автоматом и препаратами на пол, вытащила из кармашка разгрузки последний запасной магазин и с металлическим лязгом захлопнула дверь.

Пока Знахарь забирал ценные подарки, путники настроили ПДА, как показывал профессор. Несколько секунд ничего не происходило, но вот раздалось знакомое гудение, обручи телепорта пришли в движение, а по стойкам электродов заскользили молнии.

Прикрывая глаза ладонью, Знахарь смотрел, как электрические разряды становятся ярче, бьют чаще, яростнее. Как они растекаются с сухим треском по сетчатым стенам, словно желая испепелить находящихся внутри клетки людей. Вращение обручей участилось, гул усилился, постепенно переходя в пронзительный свист. Яркая вспышка ослепила Знахаря. Он зажмурился за мгновение до того, как раздался оглушительный хлопок, а когда открыл глаза, в телепорте уже никого не было.

Глава 26
Финальный аккорд

Ровно пять минут спустя лаборатория снова наполнилась треском электрических разрядов, резким запахом озона и напоминающим свист реактивного двигателя шумом. Когда сверкающая сеть из молний угасла, глазам Хранителей и профессора предстали четверо путешественников в пространстве-времени. По бледному лицу Кузьмы, окровавленным бинтам на его бедре и самодельному жгуту из автоматного ремня они догадались, что экспедиция прошла не так гладко, как планировалось.

Лань распахнула сетчатую дверь, первой покинула клетку Фарадея и посторонилась, давая возможность спутникам вытащить Кузьму из телепортационной камеры.

Лекарь встал на колено рядом с лежащим на полу юношей, снял с его головы противогаз, нащупал пульс на шее. Порылся в висящей на боку сумке, достал похожий на ручку фонарик. Раздвинул пальцами веки правого глаза мальца, щелкнул кнопкой включения и удовлетворенно хмыкнул, отмечая реакцию зрачка на свет.

– Что произошло? – спросил он, убирая фонарик на место.

Балабол скупыми фразами описал, как Кузьма получил ранение и как Знахарь помог оказать парню первую помощь.

– Я так понимаю, в ближайшее время на Кузьму нечего надеяться, – сказал профессор.

– Правильно понимаешь, – кивнул Лекарь. – Парень потерял много крови. С учетом послеоперационной реабилитации на курс восстановления уйдет месяц, если не больше.

– Какой месяц? Вы о чем? – возмутился Потапыч. – У нас нет в запасе столько времени. Мне показалось, у нее под брюхом набитый яйцами кокон висит. Если не грохнем ее до того, как она где-нибудь отложит этот «подарочек», о Зоне можно забыть. – Он повернулся к Балаболу. Глаза сверкают, борода встопорщена, разве что дым из ушей от праведного гнева не валит. – Ты-то чего молчишь? Вроде как теперь это твои владения. Скажи веское слово.

– А я здесь при чем? Лекарь всю жизнь людей лечит, ему видней.

– Может, артефакты попробовать? – предложила наемница. – Вы недавно упоминали, что набрали несколько штук после Выброса и даже лекарство из «светляка» делаете.

– Точно. Отдайте Кузьме готовую вытяжку, а мне другую потом сварганите, – подхватил Балабол ее идею.

– Не пойдет, – помотал головой Лекарь, пряча улыбку под усами. – Там рецептура не та. Кузьме от нее пользы не будет.

– Ну так приготовьте новую, – продолжал кипятиться Потапыч.

– Я-то приготовлю, но на лечение все равно время уйдет. Пусть не месяц, недели полторы как минимум понадобится. Это время у нас в запасе есть?

– Не знаю. Я ж говорю, у нее под брюхом мешок с яйцами висит.

– Ну вот что теперь делать? – пожал плечами Лекарь. – Чудес не бывает. Я не могу по щелчку пальца поставить Кузьму на ноги. Мог бы, давно уже сделал бы. Надо искать другой способ одолеть паучиху.

– Легко сказать, – буркнул Потапыч. – Можно подумать, мы по щелчку пальца этот способ отыщем.

Лекарь пропустил мимо ушей подколку наемника. Сейчас его больше всего волновал вопрос незамедлительной помощи подростку. Он повернулся к профессору:

– Олег, ты можешь меня с Кузьмой и Крапленым немедля отправить домой?

– Конечно. Сейчас координаты введу. – Профессор несколько раз коснулся пальцем сенсорного экрана, понажимал на светящиеся разноцветными огнями кнопки. – Готово, можете заходить.

* * *

Как только телепорт опустел, Потапыч вернулся к недавнему разговору о скорейшем уничтожении Арахны. Лань и Балабол горячо поддержали его. Профессор не возражал, но предельно четко сформулировал проблему:

– Искать паучиху наугад – все равно что пытаться найти иголку в стоге сена. Вот если б вы хотя бы примерно знали, где она может быть, это существенно сузило бы радиус поиска.

– Крапленый говорил, что портал мог выбросить ее куда угодно, – напомнил Балабол.

– Да знаю я, – поморщился, как от зубной боли, Потапыч и вдруг замер с приоткрытым ртом. Глаза остекленели, на лице появилось отрешенное выражение. Прошло несколько секунд, прежде чем он резко встряхнулся и возбужденно воскликнул: – Слушайте, я знаю, куда забросило тварь. Когда открылся портал, я, кажется, видел край самолетного крыла.

– Так кажется или видел? – уточнила Лань.

Потапыч завис ненадолго, беззвучно шевеля губами, потом резко боднул себя подбородком в грудь:

– Видел. Так же четко, как тебя сейчас вижу. – Он повернулся к Шарову: – Профессор, есть где-нибудь в Зоне аэродром?

– Есть. До первой чернобыльской аварии там располагалась эскадрилья военно-транспортной авиации. Перед созданием «Чернобыль Лэнда» частично разрушенные техпомещения и взлетно-посадочную полосу восстановили, провели полную модернизацию аэронавигационного оборудования и пользовались инфраструктурным объектом по назначению.

– А можем мы как-то узнать: там сейчас тварь или она ушла оттуда?

– Можем. Надо только проверить, есть ли поблизости кто из разведчиков.

Профессор прошел к стойкам с научными приборами, сел за компьютерный стол и защелкал кнопками клавиатуры. Прошла минута, другая. Наконец он с довольным видом откинулся в кресле и призывно пошевелил в воздухе пальцем.

Наемники и Балабол подошли к столу, встали рядом с Шаровым. Тот показал на монитор. По экрану медленно проплывали холмистые поля. С высоты птичьего полета кустарники казались большими зелеными медузами на волнах бескрайнего моря. На горизонте мелькнула серебристая петля реки.

– Вам повезло. В соседнем квадрате в небе барражировал замаскированный под птицу дрон. Я перенаправил его в нужное вам место, скоро сами все увидите.

Через минуту на экране появился аэродром. Шаров нажал пару кнопок. Изображение плавно увеличилось в размерах. С десяток легкомоторных самолетов и три вертолета густо затянуло паутиной. Такой же саван покрывал растущие неподалеку от стоянки авиатехники невысокие сосенки. Поначалу никто из наблюдателей не заметил паучиху, но когда профессор еще больше увеличил изображение, Потапыч ткнул пальцем в монитор. Арахна сплела себе из паутины похожее на гамак гнездо между двумя самолетами и то ли спала в нем, то ли просто лежала, подвернув под себя длинные суставчатые ноги.

– Вот где чувырла прячется. Осталось придумать, как ее укокошить без вреда для нашего здоровья.

– А чего тут придумывать? Я, когда искал подходящего наблюдателя, нашел кое-что интересное. Вот, сами посмотрите.

Профессор переключился на изображение с другого воздушного разведчика. На экране высветились вышки электроподстанции. Похожие на ветви дерева белые молнии срывались с верхушек металлических мачт, били в трещиноватый асфальт и рядом стоящие вышки ЛЭП. За пределами «железного леса», но в границах огороженной забором из бетонных плит территории, из огромных выжженных пятен на земле то и дело поднимались в серое небо высокие столбы рыжего пламени.

– Ваша работа на архипелаге принесла закономерный результат: Зона вернулась. Теперь старая электроподстанция – снова одна сплошная аномалия, с чем вас и поздравляю. Раз, по вашим словам, обычным оружием тварь не убить, используем против нее местные достопримечательности. Какой бы выносливой она ни была, у нее нет шансов выжить после электроразрядов в десятки тысяч вольт. Надо только заманить туда паучиху, а дальше предоставим Зоне самой разобраться с ней.

– Сдается мне, вы уже придумали, как это сделать, – сказал Балабол.

– Правильно мыслишь, – улыбнулся профессор, набирая в ПДА короткое сообщение для лаборанта. В нем он просил принести в лабораторию «винторез» и специальные патроны к нему.

* * *

Арахна приходила в себя после болезненного процесса размножения. Сидя в гнезде из паутины, она чувствовала, как жжение внутри тела постепенно проходит. Длинное жало яйцеклада медленно, сантиметр за сантиметром, ужималось в размерах, чтобы совсем скоро превратиться в небольшой бугристый выступ между рудиментарной парой задних конечностей.

Но преждевременное размножение было половиной беды. Гораздо худшим откровением для Арахны стал неприятный факт резкого ослабления организма и, как следствие, утрата способности улавливать биотоки отвратительной троицы, из-за действий которой она вместо родной планеты оказалась в чуждом для нее мире. По этой причине месть откладывалась на неопределенное время. А жаль. Она так жаждала как можно скорее поквитаться с мерзавцами.

Арахна не поверила своим многочисленным глазам, когда в паре сотен метров от нее, как будто из воздуха, материализовались те самые людишки. Она опешила на мгновение. Подумала, подсознание сыграло с ней злую шутку, но вскоре поняла, что это правда, уловив чувствительными сенсорами мозга знакомые импульсы. Видимо, она не совсем потеряла способность воспринимать активность чужих нейронов, или же, что более вероятно, на фоне последних событий временно сократился радиус действия ее биологического локатора.

Но было и другое подтверждение того, что она видит их наяву. Пули в бессильной злобе защелкали по природной броне. Откалывая кусочки хитина, свинцовые пилюли с визгом исчезали в вечернем небе раскаленными светлячками, звонко терзали стальные бока затянутых паутиной крылатых машин, глухо шлепались на толстый ковер созданной Арахной подстилки и, словно насекомые-паразиты, вкручивались в плотное переплетение прочных, как стальная проволока, нитей.

Людишки бросились врассыпную, продолжая терзать ее свинцом. Паучиха зашипела, словно потревоженная змея, хотела рывком подняться на ноги, но не смогла: слишком много сил потратила в последнее время. С третьей попытки ей удалось выбраться из гнезда.

Несколько секунд ушло на определение первоначальной цели. Арахна до боли в печенках хотела поквитаться со всеми тремя людишками разом, но сделать это при всем желании не могла. Сгусток паутины до них не долетит, как бы далеко плюнуть она ни старалась. Да и разбежались они, как тараканы, усложняя задачу. К тому же единственная самка из мерзкой троицы как будто под землю провалилась. Арахна не только потеряла ее из виду, но и перестала улавливать слабые волны мозговой активности отвратительной сучки.

В другое время паучиха, возможно, задумалась бы о причинах подобного явления, но не сейчас. Ослепленная жаждой мести, Арахна визгливо заверещала и на подгибающихся ногах рванула за типом с изуродованным лицом. Тот ближе всего находился к ней. С него она и решила начать.

Заметив маневр отвратительной твари, проводник сунул пистолет в нагрудную кобуру. До этого он вел беспокоящий огонь с целью привлечь к себе внимание. Пробежал с десяток метров, постепенно сбавляя ход и тыкая пальцем в экран ПДА.

– Теперь вся надежда на вас, ребята, – пробормотал он, последним касанием пальца активируя программу наведения телепорта. Встал как вкопанный, повернулся лицом к Арахне и перекрестился.

* * *

Шаров следил за событиями на аэродроме, стоя у пульта управления телепортационной установкой. Информация с биомеханической птицы-дрона поступала на компьютер в режиме реального времени и через проектор транслировалась на стену лаборатории. На пульте управления заморгала красная лампочка, сигнализируя о штатной работе особого приложения в ПДА проводника. Теперь осталось дождаться, когда Лань выстрелом из принесенного Алексеем «винтореза» пометит Арахну импульсным маячком, и можно приступать к заключительному этапу операции.

Олег Иванович включил телепорт (лаборатория наполнилась характерным гудением; обручи завращались в разных плоскостях, образуя вокруг телепортационной камеры полупрозрачную сферу) и положил палец на кнопку с буквами ПУСК. Пока события развивались по намеченному плану, но это была самая легкая часть задания. Скоро от Балабола и Лани потребуются терпение и сила воли. Радиус телепортационного окна не превышал трех метров в диаметре. Чтобы тварь выбросило в самый центр огромной аномалии, проводник должен максимально близко подпустить ее к себе и не покидать пределы «магического» круга, пока наемница не сделает свою часть большой работы.

– Стой на месте, терпи, – прошептал профессор, наблюдая, как паучиха, прихрамывая на укороченную ногу, быстро приближается к потенциальной жертве.

Балабол проявил недюжинную выдержку. Стоял как завороженный и не отступил ни на шаг, даже когда тварь с занесенной для смертельного удара передней парой верхних конечностей оказалась в опасной близи от него.

* * *

Лань действовала по заранее разработанной схеме. Как только телепорт перенес их на аэродром, она рысью метнулась за пределы взлетно-посадочной полосы, на бегу срывая с плеча снайперскую винтовку с интегрированным глушителем. Упала в траву, положила подле себя «винторез» и вытащила из подсумка сплетенную из серебристых нитей шапочку с шестью круглыми электродами: по два в лобной, затылочной и височной частях.

По словам профессора, забавный на вид головной убор мог работать в трех режимах. Первый полностью поглощал продуцируемое мозгом носителя излучение. Именно эту функцию и должна была включить Лань, надев на голову пси-шлем. Второй защищал владельца от чужеродного воздействия на его мозг. Третий последовательно менял первые два режима работы, чередуя их длительность и интенсивность.

Потапыч и Балабол беглым огнем из ручного оружия отвлекали на себя внимание паучихи, пока наемница надевала пси-шлем и поочередно включала электроды нажатием пальца на бугорки обрезиненных кнопок. Прибор заработал. Лань поняла это по едва заметной вибрации в области примыкающих к голове электродов. И хотя профессор предупреждал, что пси-шлем не оказывает негативного влияния на своего носителя, она несколько мгновений прислушивалась к себе. Ждала, что вот-вот появится гул в ушах, головная боль или рябь перед глазами. Секунды таяли одна за другой, но ничего подобного не происходило.

– Слушать надо умных людей. Только зря потратила время, – в сердцах обругала себя Лань, сердито сдула упавшие на глаза волосы и взяла в руки «винторез».

Шаров придумал хитроумный план. Перед тем как отправить наемников и Балабола на аэродром, он запрограммировал трансмиттер на одновременное создание двух разных пространственных тоннелей. Каждый срабатывал на определенный вид кодированных сигналов. Первый тоннель вел в лабораторию и реагировал на запущенное в ПДА приложение. Второй был настроен на испускаемые специальным маячком импульсы и перемещал излучающий их объект в самый центр старой электроподстанции. На Лань возлагалась особая ответственность: она должна была «пометить» Арахну дротиком с импульсным передатчиком внутри.

– Бей по глазам! – гаркнул во все горло Потапыч.

Как только паучиха выбрала себе первую жертву, он рванул в сторону Лани, выполняя следующую часть профессорского замысла. На случай, если Арахна вдруг передумает и оставит Балабола в покое, он должен был прикрывать напарницу, пока та не выполнит поставленную перед ней задачу. Но перед этим ему вменялось в обязанность запустить приложение в ПДА, как это недавно сделал Балабол. Это было необходимым условием для открытия телепортационного окна и создания двух разнонаправленных пространственных тоннелей.

– Без тебя знаю, – шепотом огрызнулась наемница и почти припала глазом к резиновой гофре оптического прицела.

Уродливая фигура паучихи оказалась на расстоянии вытянутой руки. Тварь быстро приближалась к Балаболу. Лань задержала дыхание, нажала на спусковой крючок. Винтовка сухо чихнула. Дротик с цилиндрическим маячком внутри ампулы из ударопрочного стекла сверкнул алмазной искрой в лучах закатного солнца и отскочил от угловатого сочленения костлявой конечности: Арахна как будто почувствовала грозящую ей опасность и прикрыла бугристую голову членистой ногой.

Наемница чертыхнулась сквозь зубы, снова выстрелила и… промахнулась. Всему виной оказался внезапный маневр паучихи. Та вдруг остановилась, присела на задние ноги и занесла над проводником переднюю пару членистых рук, как атакующий добычу богомол.

– Ах ты гнида такая! – Лань до крови закусила губу и дважды нажала на спусковой крючок.

На этот раз оба дротика попали в цель. Первый маячок тварь мгновенно сковырнула одной из верхних конечностей. Из поврежденного органа брызнула темная сукровица, запузырилась, смешиваясь с увлажняющей глаза слизью. А вот второй выполнил заложенную в него функцию.

* * *

Арахна торжествующе зашипела в предвкушении мести. Одного из людишек она сейчас пронзит насквозь и вплотную займется другим. После обязательно найдет отвратительную самку, убьет и ее, а потом не спеша, растягивая удовольствие, сожрет их всех с потрохами.

Радость скорой расправы омрачила внезапная боль. В два из десятков многочисленных глаз как будто ткнули раскаленной иглой. Она инстинктивно провела сгибом сложно сочлененной конечности по краю бугристой головы. Почувствовала, как что-то твердое и гладкое вываливается из кровоточащего глаза и как в этом месте утихает боль. Хотела избавить себя от второго источника дискомфорта, но вдруг воздух ни с того ни с сего наполнился запахом озона и сухим треском электрических разрядов. Вокруг нее и отвратительного человечишки на мгновение образовалась матовая сфера.

Когда она исчезла, Арахна оказалась в одиночестве. В похожих на бусины черных глазах, как в крохотных зеркалах, отразились сверкающие молнии. Белые, напоминающие оголенные нервы, разветвленные нити били в металлические конструкции и с грохотом ударяли в землю перед серыми блоками бетонных опор. Мерзкий тип стоял в конце невесть откуда возникшего тоннеля с радужными стенками и издевательски лыбился, глумливо помахивая рукой.

Арахна злобно заверещала, рванулась к наглецу, желая немедля растерзать его. Трескучие молнии словно этого и ждали. Со всех сторон в нее ударили десятки электрических разрядов. Ослепительными белыми змеями заскользили по хитиновому покрову, исчезая в узких полосках сочленений.

Паучиха забилась в ломающих конечности конвульсиях, тяжело рухнула на землю. Из переломов костлявых рук и ног, мало отличающихся друг от друга по внешнему виду и строению, полилась вязкая, похожая на гной жижа. Растеклась растущей в размерах лужей вокруг беспорядочно дергающегося тела. Глаза полопались. Десятки извилистых темных дорожек покатились по бокам уродливой головы, повторяя изгибами контуры многочисленных бугров, бугорков и бугорочков.

Агония Арахны длилась недолго. Спустя несколько мгновений она перестала подавать признаки жизни, только некоторые конечности еще судорожно подрагивали. Мышцы губчатого рта расслабились. Из глотки вывалились длинные, похожие на дохлых червей отростки, с которых стекала липкая слюна.

Электрические разряды продолжали терзать мертвое тело паучихи. Одна из длинных извилистых молний отразилась от кое-где почерневшей и покрытой сетью глубоких трещин хитиновой брони и, словно хищная змея, с трескучим шорохом скрылась в глубине ставшего вдруг невероятно длинным тоннеля.

* * *

Профессор запустил телепорт, как только рядом с горящим индикатором вспыхнул другой огонек. Две электронные шкалы, зеленая и синяя, одновременно возникли на электронном табло пульта управления. Зеленая обозначала ведущий в лабораторию пространственный коридор, а синяя показывала состояние перехода между «железным лесом» и аэродромом. Первый тоннель работал устойчиво, а вот со вторым возникли проблемы.

Сердце профессора пропустило удар, а на лбу выступили капли холодного пота, когда синяя шкала исчезла сразу после возникновения.

– Слава Зоне! – с нескрываемым облегчением выдохнул он, стоило показателям вернуться в норму.

Трансмиттер не мог работать в оба направления разом, поэтому профессор запрограммировал его сначала на переброску паучихи в «железный лес» и лишь потом на доставку Балабола, а потом и наемников в лабораторию. Если бы второй тоннель не заработал должным образом, пришлось бы жертвовать проводником. Шаров при всем желании не сумел бы его спасти, ведь в этом случае членистоногая тварь тоже оказалась бы в лаборатории, а это был неоправданный риск.

Секунды ожидания показались профессору вечностью. Он обрадованно вскрикнул, когда в размытой телепортационной камере появился расплывчатый человеческий силуэт. Но радость тут же сменилась тревогой: внутри стремительно приобретающей четкие контуры клетки Фарадея сверкнула яркая вспышка и раздался сухой треск электрического разряда.

Балабол рухнул на пол телепорта. Одежда и торчащие в стороны волосы дымились. На лице и руках виднелись темные разводы – следы ударившей в тело молнии.