Текст книги "Проект «О.З.О.Н.»"

Автор книги: Александр Пономарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

Знахарь знал о проблемах со здоровьем комендантского пасынка. Он верно расценил сомнения друга, положил руку на его плечо и успокаивающе сказал:

– Ты не кипятись раньше времени и накручивать себя брось. Парень твой на поверхности уже был, делом доказал, что не слабак. Я тоже в экспедицию пойду, присмотрю за Кузьмой, чтоб никто лишнего не узнал.

– Как пойдешь? – Зубр опешил от такой новости. Левый глаз непроизвольно задергался. – Я не могу тебя отпустить. Хочешь убежище без врача оставить?

– С чего ты взял? – лицо Знахаря расплылось в довольной улыбке. – Я, можно сказать, преемника себе воспитал. Сын Катерины Шулеповой третий год возле меня трется, премудрости врачебные усваивает. Вот он и заменит меня на время экспедиции.

Комендант задумчиво пожевал губами: «Знахарь дело говорит: долго держать Кузьму подле себя невозможно. Того и гляди уйдет, как братья. Только те по-честному предупредили, а он по-тихому, как Чирей, сбежит. Не дай бог судьбу старика повторит. Лучше сыграть на опережение, да и Знахарь рядом будет. В случае чего поможет словом или делом, а может, и тем и другим».

– Ладно, так и быть, уговорил. Пойди, сообщи Кузьме, пусть к завтрему собирается. Поутру с Репсом на его машине поедете.

– Нет уж, – помотал головой Знахарь. – Ты ему вечером сам об этом скажи. Так лучше и для него, и для тебя будет.

Комендант не стал ждать до вечера. Вместе со Знахарем покинул кабинет, запер дверь и по коридору дошел до ведущей на нижние ярусы лестницы. Спустившись на этаж ниже, Зубр застал Кузьму в их жилом отсеке. Тот сидел на табуретке. Руки ладонями вниз на коленях, голова опущена, плечи поникли. Перед ним на полу, словно шкура гигантской жабы, лежал пустой рюкзак. Кузьма так задумался, что не слышал, как скрипнула дверь и отчим вошел в комнатушку. Он вздрогнул, когда тяжелая рука легла на плечо, поднял голову и посмотрел в лучащиеся добротой и отеческой лаской глаза Зубра.

– Собирайся. Завтра утром отправляешься в экспедицию.

У Кузьмы перехватило дыхание от счастья. Мгновение спустя он испугался, подумав, что отчим пошутил, но в глазах коменданта не было и тени насмешки. Во рту пересохло. Кузьма шумно сглотнул и сиплым голосом тихо сказал:

– Спасибо… отец. Я не подведу.

– Верю. А теперь убери рюкзак на место и дуй к Знахарю.

Глава 21
То ли сон, то ли явь

После разговора с Кузьмой комендант заглянул к гостям. Он решил, будет лучше, если те узнают важную новость от него, а не от посыльного. Так он им вроде как уважение окажет, а заодно и по глазам поймет, можно положиться на них в столь серьезном деле или лучше обойтись своими силами.

– Ну хоть какая-то цель появилась, – сказал Репс, крепко пожимая руку Зубра. – Я снова почувствовал себя нужным, как тогда, много лет назад. Ты ведь не знаешь, кто я, и никто из вас не знает. А ведь я, можно сказать, легенда. Правда, изрядно побитая молью и пылью десятилетий, но все-таки легенда.

Репс горько усмехнулся. На лице глубже прорезались морщины, проявилась печать усталости.

Матюха притих. Еще недавно он ерзал от нетерпения, сидя в углу на табуретке, а теперь, словно почуяв тоску наставника, застыл, как кролик перед удавом.

Зубр терпеливо молчал, справедливо полагая, что иной раз тишина важнее слов. Расчет оказался верным. Внезапно в глазах Репса появился задорный блеск, на губах заиграла победная улыбка. Он подбоченился, гордо вскинул голову и, словно ведущий боев без правил, заговорил, растягивая окончания и меняя интонацию голоса:

– Встречайте действующего, никем не побежденного чемпиона Советского Союза в гонках на грузовиках: великого и могучего Репса-а-а-а! Та-та-та-там! Столько лет прошло, а я как сейчас помню победное лето девяностого. Тот золотой финиш в Сочи, толпу журналистов и зевак, окруживших мой «КамАЗ», улыбки и поцелуи женщин. Видел бы ты, как они совали мне в руки бумажки с адресами и телефонами. Я был тогда всем нужен, и ты не представляешь, как это здорово – снова испытать подобное чувство незаменимости. Спасибо тебе, Зубр.

– Ну, если кого здесь и надо благодарить, так это тебя. Без твоего колесного монстра вряд ли бы эта экспедиция состоялась. Как у тебя с горючкой? У нас в закромах есть соляра, правда, осталось не так много, и мы бережем ее на черный день, но для такого дела сотней литров поделимся. Считай это оплатой за твои услуги.

Репс помотал головой. Зубр расценил это как несогласие со столь низкой ценой.

– Двести литров, – сказал он. – Больше нам не потянуть.

– Ты не понял. Я работаю без предоплаты. Топлива больше половины бака есть, на дорогу с лихвой хватит. Вот вернемся с ходки, тогда со мной и рассчитаешься. Сколько сгорит соляры, столько и возьму, мне лишнее ни к чему. Лучше дай нам с Матюхой пропуск на поверхность.

В глазах Зубра промелькнула тревога.

– Да ты не боись, не убежим, – усмехнулся Репс. – Машина, она как женщина: любит ласку и заботу. Надо подготовиться к поездке. Тут хоть и недалеко, лишний раз проверить технику не повредит.

– Дело говоришь, – уважительно покивал комендант. – Но я пропуск писать не буду. Лично вас до шлюза провожу. Считайте это знаком уважения с моей стороны.

Зубр проводил Репса с Матюхой к раздевалке, где для них, по его распоряжению, были приготовлены шкафчики с защитной одеждой. Подождал, когда они облачатся в комбинезоны, и повел к выходу на поверхность.

Стуча подошвами башмаков и чавкая резиновыми бахилами, троица приближалась к шлюзу. Упираясь руками в колени, дед Андрей попытался встать.

– Сиди, – махнул рукой комендант. – Сам открою.

Зубр снял с вешалки черный, отливающий глянцем плащ. Пока Александр Семенович одевался, Репс с Матюхой вытащили из подсумков противогазы, закрыли лица пахнущими резиной и тальком масками и стали похожи на лысых лемуров с хоботами. Стоя чуть в стороне от деда Андрея, они сквозь круглые стекла очков наблюдали за комендантом. К тому времени тот тоже надел на голову фильтрующее воздух устройство и теперь поворачивал штурвал, выводя ригели из пазов.

Створки внутренней гермодвери разошлись в стороны. Комендант махнул затянутой в трехпалую рукавицу рукой и первым скрылся в коридоре шлюза. Репс и Матюха проследовали за ним.

Когда они приблизились к Зубру, тот повернул привод запорного устройства и, прежде чем открыть выход в отравленный радиацией мир, глухо пробубнил:

– Как закончите, трижды постучите арматурой по двери.

Репс показал большой палец. Комендант кивнул в ответ и открыл наружную гермодверь.

Тем временем Кузьма вовсю готовился к предстоящей экспедиции. Собирая со Знахарем провизию и медикаменты, он не задавал вопросов, рассовывая по мешкам припасы. Предполагалось, что позднее из этих тюков участники экспедиции заполнят свои рюкзаки всем необходимым в дороге. Видимо, по его глазам и слегка удивленному лицу Знахарь понял, что у парня возникли сомнения в целесообразности такого количества снеди, бинтов и лекарств, раз он решил дать пояснения:

– Запас карман не тянет. Как думаешь, надолго мы из убежища уходим?

– Не знаю, – пожал плечами Кузьма. – На день, наверное.

– Верно мыслишь. До Чепецка пятьдесят кэмэ в одну сторону. На транспорте раз плюнуть туда-обратно смотаться, но это в идеальных условиях. А ты уверен, что все пройдет как по маслу? Что, если машина Репса сломается или непредвиденные сложности возникнут? С тех пор как мы обосновались в убежище, никто из наших дальше городских окраин не бывал. Не думаю, что в Чепецке дела обстоят хуже, чем у нас в городе, но надо быть готовым ко всему. Будь моя воля, я взял бы запасов на пять, а лучше на десять дней, но Зубр сказал, чтобы я не сеял панику на пустом месте, и велел затариться из расчета на трое суток.

Кузьма невольно потупился. Экспедиция рисовалась в его воображении легкой прогулкой. Он и впрямь считал, что ничего экстраординарного их не ожидает, ведь они поедут в соседний город, а не пешком пойдут. Ему даже не пришло в голову, что их могут поджидать такие трудности и неприятные ситуации, с какими до них ни одному сталкеру убежища не доводилось столкнуться.

– То-то, – Знахарь потрепал Кузьму по волосам. – Всегда надо быть готовым к худшему варианту развития событий. Тогда никто и ничто не застанет тебя врасплох и ты добьешься поставленной цели. Ну или хотя бы приблизишься к ней на расстояние вытянутой руки.

Отнеся мешки с провиантом и лекарствами в отсек Знахаря, Кузьма отправился к Репсу и Матюхе. Он хотел обсудить с ними предстоящую экспедицию, но ни того, ни другого на месте не оказалось.

Кузьма направился было к Пашке Шульгину, но на полпути передумал. Паштет наверняка попросит взять его с собой, а Зубр вряд ли на это согласится. Еще и его оставит в убежище, чтобы впредь хвастаться неповадно было.

– Лучше в зале позанимаюсь, – решил Кузьма и потопал к Юргену. Тот знал, как нагрузить мышцы работой с максимальной пользой для тела и ума.

Кузьма занимался до девяти вечера и так вымотался на тренировке, что думать забыл о предстоящей экспедиции. Все его мысли были направлены на то, как бы побыстрее оказаться дома и лечь в постель.

Несмотря на усталость и отсутствие аппетита, он заставил себя заглянуть в столовую. Требовалось не только восстановить силы после интенсивной нагрузки. Зубр нередко приходил домой около одиннадцати, а сегодня не факт, что к полуночи вернется – с его-то привычкой с головой уходить в любое даже маломальское дело и досконально вникать во все тонкости и детали. Столовая закрывалась в десять. Только благодаря заботам приемного сына Зубр ложился спать на сытый желудок, а не пялился в потолок, слушая протестующее урчание в животе.

Баба Маня стояла за прилавком и выгребала остатки овощного рагу из котла. Всякий раз, когда она взмахивала рукой, стряхивая с черпака в тарелки липкое варево, обвислая грудь качалась под замызганным халатом, как маятник. Седые волосы выбились из-под застиранной ситцевой косынки и, словно пакля, висели по бокам морщинистого лица.

– Взял моду к закрытию приходить, – проворчала повариха, повернув голову на звук скрипнувшей двери. – Чаво припозднился?

– Работы много, – буркнул Кузьма, подходя к прилавку. Взял в одну руку алюминиевую ложку, в другую посудину с холодным варевом и двинулся к столу.

– Ишь ты, работы у него много, – сердито бросила кухарка. – Как будто я просто так здесь сижу. Мне, вон, посуды еще мыть – не перемыть.

Кузьма неторопливо орудовал ложкой. Он давно привык к ворчанию бабы Мани и не обращал внимания. Старуха побурчала немного для проформы и успокоилась. Когда Кузьма принес пустую тарелку, она поставила перед ним наполненную доверху остатками ужина посудину.

– На-ка, отнеси отцу. Небось опять голодный с работы придет. Нисколь себя не бережет и тебя таким же растит. Вот перегорит раньше времени, кто тогда за убежищем следить будет? Разве ж найдутся ишшо такие дур… кхм… люди, кто добровольно ярмо себе на шею повесит?

Кузьма взял порцию Зубра обеими руками.

– Спасибо, баб Мань. Пойду я, устал чего-то.

– Иди, иди. Я щас приберусь тут чуток и тоже пойду, а то завтрева опять рано вставать.

Дома Кузьма поставил тарелку Зубра на стол, накрыл сверху чистой тряпицей, расправил кровать и нырнул под одеяло. Он думал, что долго не уснет после столь насыщенного эмоциями и впечатлениями дня, но, как оказалось, ошибался. Через минуту его глаза слиплись, дыхание стало размеренным, а мысли из ровного, похожего на реку потока превратились в мешанину путаных образов.

Ему приснился странный сон. Он был непохож на те кошмары, что мучили его несколько ночей подряд незадолго до самовольной вылазки на поверхность. В тех снах Кузьма бродил по пустынным улицам города, погибая в итоге от нападения неведомого монстра.

На этот раз он оказался в незнакомой местности. Ни закатанных в асфальт улиц, ни обветшалых домов с выбитыми окнами и отвалившейся со стен штукатуркой, ни ржавых автомобилей. Хотя нет, машины здесь были. Низкие серые тучи поливали дождем четыре пожарных «ЗИЛа», два бульдозера, БТР с обросшим какой-то дрянью пулеметным стволом и лежащий на боку обгорелый корпус вертолета со сломанными лопастями несущего винта.

Колеса с неряшливыми лохмотьями истлевшей резины глубоко ушли в землю, как и опорные катки гусеничной техники. Местами уцелевшее остекление кабин было серым от толстого слоя пыли и паутины, а там, где от него остались одни лишь воспоминания, осколки торчали угрожающим оскалом.

Источенные ржавчиной борта напоминали решето. Кое-где из проеденных коррозией рваных отверстий торчали отливающие черным глянцем ветки. Шелестя листвой на ветру, молоденькие деревца стряхивали с себя лишнюю влагу. Тяжелые капли с громкими всхлипами исчезали в лужах, оставляя круги на воде.

Гниющие под унылым небом машины были чем-то вроде первого ряда препятствий. Почти сразу за ними начиналась широкая полоса из отдельно стоящих кустарников, за которой в просветах между растительностью виднелся высокий забор с витками колючей проволоки поверх бетонных плит. На одной из секций виднелись грубо намалеванные черной краской полустертые буквы «ЧАЭС».

Забор преграждал свободный доступ к монументальному зданию. Усиленные могучими контрфорсами бетонные стены держали на своих плечах почти отвесные уступы стальной кровли. Огромная красно-белая труба внутри многоярусной металлоконструкции венчала собой поистине гигантское сооружение и, словно огромное копье, пронзала бок похожего на дирижабль грозового облака.

Кузьма был здесь не один. Возле вросшего в землю по самое брюхо бронетранспортера над одетым в серо-зеленый комбинезон трупом дрались три крупные крысы размером с кошку. Они шипели друг на друга, как змеи, время от времени пуская в ход острые зубы и загнутые внутрь когти. Чешуйчатые хвосты тварей заканчивались утолщением с трехгранными шипами. Когда когтей и зубов было недостаточно, мутанты пускали в ход костяную булаву, стараясь размозжить ей голову противника.

Сон был донельзя реальным, как будто Кузьма на самом деле оказался в том месте. Он чувствовал, как тяжелые капли дождя разбиваются о резину противогаза. Слышал, как льющая с неба вода барабанит по продавленной крыше кабины бульдозера, за которым он прятался. Видел оставленные небесной влагой извилистые дорожки на стеклах противогазных очков. Ощущал холодную тяжесть оружия, причем не кустарного самострела, а настоящего «калаша», как две капли воды похожего на тот, что он когда-то увидел на картинке в одной из немногочисленных книг из библиотеки убежища.

Дождь мешал прицелиться. Кузьма сгибом указательного пальца коснулся правого окуляра, заскрипел прорезиненной тканью рукавицы, протирая стекло. Снова поднял автомат на уровень глаз, навел исцарапанный ствол на ближайшего к нему зверя и только хотел спустить курок, как вдруг в небе раздался пронзительный крик.

Он повернул голову на звук. С промозглого неба на дерущихся из-за добычи мутантов пикировала пара необычных птиц. Метрах в пяти от застилающей землю бурой травы пернатые защелкали зубастыми, как у птеродактиля, клювами и звонко захлопали крыльями, сбрасывая скорость. Выставив вперед когтистые лапы, летающие хищники схватили визжащих от страха и боли жертв и снова шумно замахали крыльями, на этот раз набирая высоту.

Крысы пронзительно верещали, дергали лапами и махали хвостами в попытках вырваться из крепкой хватки. Видимо, одной из птиц надоела эта возня, а может, жертва умудрилась ее укусить или саданула по птичьей лапе булавой хвоста, раз крылатая бестия разжала когти.

Извиваясь, как выпавшая из окна кошка, крыса упала на землю и, после секундного замешательства, побежала под прикрытие строительного вагончика. Полугнилая бытовка стояла в стороне от ржавеющей техники и была ближе всего к беглянке.

Крыса находилась в метре от спасительного укрытия, когда потерявшая добычу хищница исправила промах. Клекочущая смерть обрушилась сверху на перепуганную жертву. Острые когти пронзили мутанта. Кровь брызнула из агонизирующего тела багряными фонтанчиками. Крыса пискнула в последний раз и безвольно обмякла в лапах набирающей высоту птицы.

Кузьма проводил взглядом небесных охотников. Те летели в сторону далекого леса. Отсюда он казался серой неровной полосой на горизонте.

Оставшаяся наедине с трупом третья крыса быстро оправилась от шока и принялась за трапезу. Кузьма одиночным выстрелом вышиб мутанту мозги, покинул укрытие и, сам не зная зачем, приблизился к мертвому сталкеру.

Дохляк лежал лицом вверх. В черных глазницах и провале рта копошились белесые черви. Носа не было. Вместо него зияло глубокое отверстие с едва заметной внутри перегородкой. Из рваной дыры на щеке показались тонкие подвижные усики. Мгновение спустя оттуда выполз жук с отливающими зеленоватой патиной жесткими надкрыльями. Шурша членистыми лапками, насекомое проползло по синюшной от трупных ядов коже и скрылось под воротом комбинезона.

Половины левой руки у трупа не было. Из окровавленных обрывков рукава торчали черные от запекшейся крови куски мяса и белел обломок кости. Правой рукой сталкер как будто указывал на ту самую секцию забора с нарисованными краской буквами.

Из глубины живота к горлу подкатил комок горячей кислятины. Кузьма крепче сжал зубы, борясь с приступом тошноты, и поспешно отошел в сторону. Короткими перебежками от машины к машине, от куста к кусту он добрался до ограждения и потопал вдоль рифленных квадратами бетонных плит.

Кузьма надеялся найти вход на огороженную забором территорию и вскоре нашел. В одной из секций оказалась пробоина с торчащими в разные стороны ржавыми прутьями арматуры. Размеры отверстия были невелики, но позволяли без проблем проникнуть внутрь Периметра. Кузьма перебрался на ту сторону, пролез под висящими над заросшей бурьяном землей огромными трубами и двинулся вдоль них к соседнему с циклопической конструкцией зданию.

Трубопровод привел его к вытянутому в длину помещению. Кузьма завернул за угол и вскоре очутился у входа в постройку. Высокие ворота были приоткрыты. Парень протиснулся в щель между давно заклинившими створками, осмотрелся.

Дневной свет проникал в здание сквозь расположенные в несколько рядов под потолком пыльные окна. Рассеянные лучи выхватывали из полутьмы сплетенные воедино трубы разного диаметра и сложные инженерные конструкции. За стальной паутиной виднелись расположенные в ряд друг за другом железные купола.

В глубине здания кто-то был. Кузьма понял это по едва заметным багровым отблескам на стенках одного из таких куполов. Этот кто-то сидел у костра, возможно, в компании себе подобных, готовил еду или же просто грелся, глядя на огонь.

Крепко сжимая в руках автомат, Кузьма двинулся в глубь помещения. Где-то с громкими всхлипами капала вода. Ветер гремел оторванными листами обшивки трубопроводов, хлопал невидимыми отсюда дверями, шуршал нанесенной снаружи листвой, частично заглушая осторожные шаги подростка.

Секунды тянулись одна за другой, но вот настал тот момент, когда Кузьма увидел сидящего у огня человека. Им оказался седой бородатый старик в сером балахоне.

Возле его ног лежала собака с такими же бельмастыми глазами, как у хозяина. Она часто дышала, высунув длинный розовый язык. Голова лежала на лапах, которыми слепая псина прижимала отполированную до блеска корягу к бетонному полу. Сухая деревяшка, по-видимому, заменяла старику посох, а четвероногий сторож охранял нужную хозяину вещь от непрошеных гостей.

Старец довольно щерился, протянув одну руку к огню, а другой поглаживая псину промеж ушей. Почуяв чужое присутствие, слепой страж напрягся, повернул голову в сторону подростка и приглушенно зарычал.

Несмотря на царящий в помещении полумрак, Кузьма увидел белые катышки гноя в уголках слепых глаз, покрытые струпьями язвы и пятна розового лишая на вытянутой в длину морде, желтые оскаленные клыки. Он инстинктивно вскинул автомат на уровень глаз и попятился, держа собаку на мушке.

Старик убрал руку от огня и приветливо пошевелил пальцами в воздухе.

– Здрав буде, Кузьма! Слава Зоне, ты пришел, – сказал он, глядя слепыми глазами на гостя. – Оставь эту пукалку в покое. Тебе некого бояться, здесь нет врагов.

После секундного замешательства Кузьма убрал автомат за спину. Ему было как-то не по себе целиться в слепого человека, а собака, потеряв к парню интерес, опять положила голову на лапы и часто задышала, время от времени пряча язык в пасти.

Старик приветливо улыбнулся и показал рукой на место возле костра:

– Устал, небось, с дороги.

– Ничего я не устал, – сказал Кузьма и вдруг ощутил такую слабость в ногах, как будто действительно отмахал километров двадцать без передыху.

– Садись к огоньку, погрейся.

Кузьма послушно опустился на пол, сел по-турецки, положил руки на колени и чуть подался вперед, расслабляя мышцы.

– Кто ты такой? Как зовут и откуда ты знаешь мое имя?

– Мне многое известно, – усмехнулся старик. – Одни меня зовут Скитальцем, другие Странником кличут, третьи Слепцом, а есть и такие, кто величает Пророком. Я один из Хранителей Зоны и давно слежу за тобой. Почти с тех самых пор, как твой мир превратился в ловушку.

– О чем ты? Какая ловушка? А-а-а, я понял. Ты так называешь последствия ядерной войны. Ну да, если с этой точки зрения посмотреть, мой мир та еще ловушка. Просто так из убежища не выйти, на свежем воздухе не погулять, на солнышке не погреться.

– Нет, – помотал головой Скиталец. – Я не об этом говорю. Твой мир вроде как есть, но его в то же время нет. Вы все существуете ровно до тех пор, пока те, кто проводит над вами эксперимент, заинтересован в вас.

– Хватит говорить загадками. Что за эксперимент?

– Придет время, и ты узнаешь правду. Береги себя, а сейчас…

Старик встал. Собака подняла голову и зашевелила мокрым носом, пытаясь по запаху определить, что делает ее хозяин. Скиталец обогнул костер, положил руку на плечо Кузьмы и энергично потряс.