Текст книги "Проект «О.З.О.Н.»"

Автор книги: Александр Пономарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

Глава 17
Репс

В то время как в убежище решался вопрос: отправлять группу на поиски самовольщиков или положиться на волю случая, – Кузьма с Пашкой покинули бывшую квартиру Груздева и теперь спускались по лестнице к выходу из подъезда.

– Обратно быстрее дойдем, вот увидишь, – пробубнил Пашка, идя на шаг позади друга. – Мне отец всегда говорил: домой идти легче, чем уходить из него.

– Переплюнь, – бросил, не оборачиваясь, Кузьма и подумал: «Лишь бы не сглазил, балбес».

Пашка не видел кабанов. Знай он о них, вряд ли бы стал трепать языком насчет легкой дороги. Конечно, шансы столкнуться с секачами вне стадиона были невелики, но это не означало, что не надо принимать опасность во внимание. Настоящий сталкер тем и отличается от простого человека, что просчитывает все возможные варианты и готов к любому развитию ситуации. Правда, это не всегда помогало, но дело тут не в способностях анализа и прогнозирования дальнейших событий, а исключительно в умениях и навыках каждого спеца. Кто лучше подготовлен к полной угроз и опасностей жизни на поверхности, тот и выживет.

Кузьма как в воду глядел, не разделяя оптимистический настрой друга. Он был прав, ожидая неприятностей. Ошибся лишь с источником угрозы. Семейство кабанов само стало объектом охоты.

Десятки серых пушистых тварей, каждая размером с крысу, атаковали лесных свиней с воздуха. Рукокрылы острыми когтями коротких ног вонзались в полосатые шкуры, с мясом выдирая клочки шерсти, и слизывали потоки алой крови тонкими длинными языками. Звонкие хлопки крыльев, противные шипяще-щелкающие крики летучих мутантов, пронзительный визг кабаньего молодняка и хриплое хорканье взрослых зверей смешались в оглушительную какофонию.

Звуки со стадиона разлетались на сотни метров вокруг. Порывами ветра волны сладковатого запаха крови уносило еще дальше.

Стая бродячих псов давно и прочно обосновалась на территории старого вокзала. Грузопассажирская станция «Киров-2» располагалась чуть ли не посреди города. Ржавеющие на рельсах товарные вагоны, железные ларьки и двухэтажное вокзальное здание из красного кирпича служили псам надежным пристанищем.

Пегий кобель поднял лежащую на вытянутых лапах пархатую голову, зашевелил влажной пуговицей черного носа. Псы из его стаи перестали чесаться, позевывать и лениво щелкать зубами, ловя гонимые ветром листочки и белые пушинки семян. Настороженно подняв уши, собаки следили коричневыми глазами за лидером.

Вожак встал на лапы. Цокая когтями по растрескавшемуся асфальту, отошел подальше от перрона. Резкие испарения пропитанных креозотом шпал мешали определить направление, откуда исходил манящий запах крови. Пес снова пошевелил носом. На этот раз в его мозгу появился образ медленно текущей по воздуху красной струи.

Покрытое язвами и гнойными чирьями тело вожака напряглось. Шкура на его вытянутой морде пошла складками. Пес подался вперед, поджав правую лапу к груди. Какое-то время он так стоял, рыча и скаля желтые клыки, а потом резко сорвался с места, увлекая стаю за собой.

Голодные псы стремительно неслись по кривым проулкам между длинными рядами гаражных боксов и засыпанными прошлогодними листьями дворами полуразвалившихся домов. Расстояние от станции до стадиона не превышало километра по прямой. Вскоре жутко воющая и хрипло лающая свора оказалась вблизи от места предстоящего пиршества и разделилась на два неравных потока. Большинство собак ринулось туда, где продолжалась атака крылатых вампиров на лесных свиней, остальные бросились к подросткам. Те не так давно вышли из подъезда и намеревались незамеченными обойти кровавую схватку стороной.

Сталкеры услышали приглушенные расстоянием и резиной противогазов звуки погони. Пашка оглянулся первым. Хотел было кинуться обратно к подъезду, но едва устоял на ногах от резкого рывка за плечо.

– Сдохнуть решил?! – заорал Кузьма, взмахом руки велел следовать за ним и, тяжело топая бахилами ОЗК, побежал к углу дома.

Едва поспевая за другом, Паштет понял, что тот задумал. Он не изучал карту города и нарисованную Груздевым схему, зато видел по пути стоящую почти напротив бесполезного танка пятиэтажку. Судя по облезлым вывескам, до Атаки весь нижний этаж занимали магазины. Ажурные решетки на окнах торговых точек, вероятно, служили не столько для украшения, сколько выполняли защитную функцию. Кузьма планировал проникнуть в один из этих магазинов, забаррикадировать дверь и отсидеться, дожидаясь, когда бродячие псы уйдут в поисках новой добычи.

На самом деле в планах Кузьмы было совсем другое. Прежде чем покинуть квартиру, он заглянул в другие комнаты. Осматривая с высоты пятого этажа примыкающую к дому территорию, он заприметил во дворе соседней высотки кустарный броневик с прицепом-цистерной. Заднюю часть обшитого железом фургона грузового автомобиля занимала поворотная турель с торчащим из нее длинным стволом. К этой машине он и рванул со всех ног, понимая, что без посторонней помощи им не справиться с обезумевшими от запаха свежей крови псинами.

Они могли ранить двух собак или, если повезет, убить выстрелами из арбалетов, а потом все – элементарно времени на перезарядку не хватит. Оставшиеся в живых голодные псы схарчат практически безоружных людей за милую душу и не подавятся. Вот будь у них с собой пара восьмизарядных самопалов револьверного типа, тех самых, о которых отчим с таким восторгом рассказывал после очередного визита к «металлургам», тогда другое дело. С такой огневой мощью они легко могли бы перестрелять клыкастых бестий одну за другой. Ну или разогнали бы тех к едрене фене облаками едкого дыма и грохотом выстрелов.

Придомовые территории разделяла полоса густых зарослей. Пашка с треском продрался сквозь кусты следом за Кузьмой и увидел самодельный бронеавтомобиль с прицепом. Машина стояла посреди широкой асфальтированной площадки между высоткой и расположенной во дворе постройкой с выходящими из стен толстыми трубами.

Турель на крыше фургона повернулась в сторону пацанов. Длинный ствол качнулся и нацелился на бегущих к машине ребят, но когда из-за кустов с лаем выскочили собаки, невидимый стрелок навел оружие на стаю.

Странная на вид пушка громко затарахтела. Приятели несколько раз стреляли из купленных у «металлургов» самопалов на занятиях Юргена и знали, что пороховые орудия при выстрелах плюются снопами искр и густыми облаками сизого дыма. У этой же пушки ничего подобного из ствола не вылетало. Только грохот стоял такой, словно кто-то быстро долбил молотом по железу, да временами раздавалось пронзительное шипение.

Сквозь тарахтение загадочного оружия донесся истошный лай и трусливый вой собак.

Бег в мешковатом ОЗК и противогазе вымотал Кузьму. Ноги гудели, словно он отработал смену на гидропонной ферме, где таскал со склада на склад тяжеленные ящики с овощами. Кровь гулко пульсировала в висках, перед глазами плавали красные круги, во рту появился кислый привкус меди, легкие горели огнем. То и дело сглатывая вязкую слюну, парень жадно втягивал в себя пахнущий резиной воздух в надежде затушить пылающий в груди пожар.

Кузьма остановился и посмотрел назад. Хотелось узнать, как там Пашка, заодно утолить любопытство и не только услышать, но и увидеть результаты стрельбы. С Паштетом все было в порядке. Он тоже стоял и во все глаза смотрел, как трясутся кусты, соря листвой и срезанными ветками, как по исчерченному трещинами тротуару перед мечущимися псинами пробегают цепочки черных фонтанчиков и как из прошитых насквозь тварей вырываются багряные брызги и куски плоти.

Раненые псы жалобно стонали и скулили. Скребя когтями по асфальту, ползли прочь от оплывающих кровью трупов сородичей, оставляя за собой неровные красные полосы, пока гостинцы из размеренно тарахтящей пушки не оборвали их мучения.

Грохот оружия стих. Наступила звенящая тишина. Подростки ошалело смотрели на дохлых псин, постепенно осознавая, как им, новоявленным сталкерам, повезло.

Заскрежетало. Узкая стальная задвижка в верхней части фургонной дверцы сдвинулась на пару сантиметров в сторону. Из приоткрытой щели донесся звонкий мальчишеский голос:

– Оружие за спину! Руки над головой!

Друзья переглянулись. Они не ожидали, что спаситель окажется их ровесником.

– Угомонись, Матюха. Негоже пугать гостей, – сказал второй обитатель фургона. Судя по низкому, с легкой хрипотцой, голосу – человек это был взрослый, как Зубр, например.

Загромыхал засов, и дверь фургона открылась с противным скрипом. В проеме стояли двое: высокий пожилой мужчина с неровно обстриженными седеющими волосами и русый худощавый подросток. Оба в меховых жилетах поверх рубашек с длинным рукавом и штанах из плотной синей ткани. На ногах ботинки с толстой подошвой. Вместо противогазов – намотанные чуть ли не до глаз цветные шарфы. «То ли до предела отравлены радиацией, потому и плевать хотели на безопасность, то ли мутанты какие, как те же братья Черепановы», – подумал Кузьма.

Близнецы были, пожалуй, самыми известными выродками на весь город. О них не знал только ленивый. С ранних лет имея неутолимую страсть к механике и конструированию всяких прибамбасов, братья-мутанты соорудили подобие паровоза на шасси от старой дрезины и с тех пор возили по железке между бомбарями-полисами торгашей с их товарами. За что, собственно, и получили прозвище, а не за гладкие, как бильярдный шар, головы. Хотя и эта версия имела право на существование. Самих братьев вживую Кузьма не видел, но, со слов отчима и тех же торговцев, знал, что Черепановы работают за еду, живут в одном из заброшенных цехов «Искожа» и прекрасно обходятся без противогазов и защитных комбинезов.

– Ну, заходите быстрей, – буркнул мужчина в красно-сине-зеленый полосатый шарф.

Подростки опять переглянулись. Кузьма мотнул головой в сторону самодельного броневика, словно спрашивая: пойдем? Пашка пожал плечами: дескать, не знаю, ты старше, тебе и решать.

Хозяева грузовика молча наблюдали за разыгравшейся на их глазах пантомимой, а когда Кузьма кивнул и решительно зашагал к открытой двери, подвинулись в сторону, давая гостям дорогу.

Матюха захлопнул дверь и запер на засов, как только подростки оказались в отделенном от основной части фургона закутке. Сразу стало темно. Тонкая полоска света проникала через узкую щель смотрового окошка, пока Матюха не закрыл и ее. Спустя секунду где-то вверху раздался щелчок – и с потолка пролился красноватый свет из закрепленного под крышей плоского плафона.

– Сейчас пошумит немного, – предупредил мужчина, щелкая рубильником на стене закутка.

Из круглых отверстий в потолке хлынули тугие потоки сжатого воздуха. Направленные под разными углами, они эффективно удаляли радиоактивную пыль даже из малейших складок одежды. Расположенные в полу узкие щели воздухозаборников постепенно очищали атмосферу ограниченного пространства, с пронзительным свистом всасывая в себя загрязненный воздух.

Паштет случайно наступил на одно из забранных решеткой отверстий. Под резиновой подошвой бахилы раздался басовитый гул. Кузьма двинул приятеля локтем в бок. Пашка сдвинулся в сторону, и гудение сменилось привычным свистом.

– Можете снять противогазы, – сказал мужчина, когда обработка сжатым воздухом закончилась и в закутке повисла звенящая тишина. – Не бойтесь, здесь безопасно. Если не доверяете мне, проверьте показания ваших приборов.

Кузьма глянул на дозиметр. Цифры действительно показывали приемлемые значения, а динамик издавал мерные щелчки.

Пашка тоже посмотрел на экран устройства, а потом в нерешительности уставился на товарища. Кузьма видел его глаза за круглыми стеклами противогаза – такие большие и доверчивые, в них плескались восторг, удивление и крохотная частичка страха.

– А, была не была! – Кузьма взялся за гофрированную трубку воздуховода, стянул с себя противогазную маску и тут же почувствовал, как защипало влажное от пота лицо и как потянувшиеся было за влажной резиной мокрые волосы снова прилипли к голове.

Глядя на друга, Пашка тоже снял противогаз и шумно засопел носом.

– Матюха, проводи гостей в дом, – попросил мужчина.

Мальчишка повернул дверную ручку и первым вошел в жилой отсек.

Друзья перешагнули порог самодельного дома на колесах и чуть не ахнули от удивления. Изнутри стены фургона были отделаны темными от времени досками и завешаны коврами разных форм и расцветок. Кузьма не понаслышке знал, что такое грохот работающих механизмов и как болит голова от постоянного шума. В детстве он частенько бегал с пацанами в генераторную помогать механикам, да и просто так поглазеть, а потому с ходу оценил практичный подход к делу. Пашка тоже сообразил что к чему, но не ограничился простым созерцанием, а поджал губы и с деловым видом покивал.

Пока подростки осматривались, хозяева грузовика сняли с себя шарфы и повесили на прикрепленную к стене вешалку.

– Давайте знакомиться. Меня зовут Репс, – сказал мужчина и кивнул на компаньона: – Это Матюха, как вы уже поняли.

Парень приветливо махнул рукой, проходя между откидной скамьей и привинченным к полу овальным столом. Приподнял ковер, открыл неприметную дверцу в задней стенке фургона и скрылся в узком тамбуре. За дверью послышался торопливый стук ботинок по металлической лестнице, потом вверху негромко загромыхало, раздался скрип и приглушенный скрежет, как будто двигали что-то тяжелое.

– А вы кто? – продолжил знакомиться Репс.

– Сталкеры мы, – пробасил Пашка, пытаясь придать себе больше солидности.

– А имена-то у вас есть, сталкеры? – Репс шагнул к столу и сел на скамью.

Кузьма решил не строить из себя крутого перца и сказал обычным голосом:

– Есть. Его Паштетом кличут, а я Домовой.

– Вот и познакомились. Присаживайтесь, в ногах правды нет. – Репс подождал, когда гости сядут на скамью с другой стороны фургона, и продолжил завуалированный под беседу допрос: – Ну а здесь как оказались?

Кузьма с первого взгляда ощутил расположение к Репсу. Открытое, дружелюбное лицо, морщинки вокруг добрых глаз, изогнутые в приятной полуулыбке губы вызывали в нем симпатию. Парень чувствовал, что может довериться этому человеку, и рассказал об Испытании.

Пока он говорил, Пашка несколько раз предупреждающе кашлял, чтобы друг остановился. Кузьма слышал эти сигналы, понимал, что они означают, но продолжал говорить. Он был уверен, что лишнего не наболтает.

– Так, значит, у вас тут рядом крупное убежище, и не одно. – Репс задумчиво постучал по нижней губе укороченным на одну фалангу указательным пальцем. – Это хорошо.

– Теперь ваша очередь. Что вас с Матюхой привело сюда? – Пашка опять говорил басом, только на этот раз голос дал петуха, и вышло забавно.

Репс ответил стандартной легендой: мол, уехал из города незадолго до Атаки, все эти годы выживал, как мог, по крупицам собирая сведения о малой родине. Как узнал, что в Кирове есть живые люди, вернулся домой, в надежде хоть что-то выяснить о судьбе близких родственников. Матюху подобрал в сожженной деревне. Работорговцы забрали всех, кого можно было выгодно продать, остальных убили, а дома подожгли. Малец чудом выжил: мать спрятала его в подвале за мгновение до того, как в дом ворвались вооруженные до зубов ублюдки, за волосы выволокли ее за дверь и увезли в неизвестном направлении.

Правдой в его словах была только история Матюхи, все остальное – выдумка чистой воды. До Атаки Репс жил в небольшом городе возле Полярного круга, работал водителем. Ни военного, ни экономического интереса городок не представлял, поэтому печальная судьба обошла его стороной. Когда до поселения доползли слухи о ядерной войне, жители объединились и сделали из грузовых машин кустарные броневики с пневматическими пушками для защиты от возможных врагов.

Может, Репс и не стал бы колесить по изуродованной ядерной войной стране, собирая материал для «Летописи Апокалипсиса», выполняя последнюю просьбу друга, но в один из дней в северный городок пришла беда. Неизвестная инфекция выкосила почти все население. Те, кому повезло, сели в железных монстров и укатили куда глаза глядят. Репс оказался в числе этих счастливчиков и стал невольным осведомителем Шарова. Машина, в которой он покинул родной город, принадлежала погибшему от инфекции эмиссару профессора. Тот нередко использовал доверчивого приятеля втемную для своих целей задолго до начала эксперимента и продолжал это делать даже после своей смерти.

– Я много где побывал и видел, как люди стремительно превращались в зверей. Внешне они сохраняли человеческий облик, но внутри них зрело черное, непроглядное зло. Тогда я понял важную вещь: зло притягательно по своей сути. Оно манит к себе обещаниями легкой победы над любым, кто слабее тебя. Добро же всегда требует больших усилий над собой. Намного проще отобрать у голодного последнюю корку хлеба, чем поделиться с ним крохами того, что у тебя есть. В первом случае ты гарантированно продлишь подобие жизни и агонию погибающей души, а во втором – не факт, что доживешь до завтрашнего дня. Зато сохранишь человеческое достоинство, самоуважение и веру в лучшую долю для человечества, – закончил Репс длинный монолог.

– И вы решили всегда и везде творить добро, – догадался Кузьма.

– Именно так.

– А если вы решили творить добро, зачем тогда пушка на крыше фургона? – с хитрым прищуром спросил Пашка. – Неувязочка получается.

– Вовсе нет. Я считаю, добро должно быть с кулаками. Иначе как объяснить заблудшим душам, что они заблуждаются? Ну и еще один аргумент: не будь этой пушки, разве вы бы сейчас говорили со мной?

Пашка, смущенно крякнув, потупил глаза в пол.

– То-то и оно. Ну ладно, хватит о лирике, давайте ближе к делу. Я ведь не просто так вас пригласил. Долг платежом красен. – Ребята переглянулись. Репс заметил тревогу в глазах гостей и поспешил успокоить: – Ничего такого от вас не требуется. Просто познакомьте меня с руководством вашей общины. У вас же есть лидер?

– Да, – кивнул Кузьма. – Это мой отчим.

– Отлично! Тем проще будет найти с ним общий язык. В качестве жеста доброй воли я довезу вас до места. Вы ведь покажете дорогу?

Пашка отрицательно мотнул головой и чуть не задохнулся от возмущения, когда Кузьма согласился. Репс почему-то не вызывал в нем доверия. Паштет хоть и прожил всего пятнадцать лет, но чутье подсказывало, что нельзя слишком откровенничать с незнакомцами. Беспечность товарища его поражала. Он и так много чего наболтал и, вдобавок, хочет теперь привести Репса к убежищу. А если тот вынашивает дурные планы? Мало ли чего он рассказал о себе. Правда это или нет, все равно не узнать, а наплести можно с три короба.

На крыше фургона опять что-то противно заскрежетало, как будто жуткое чудище провело когтями по железу. Пашка резко поднял голову к потолку.

– Это Матюха поменял азимут наблюдения, – пояснил Репс с отчетливо различимой в голосе гордостью за воспитанника. – Бдит малец, старается. Давно пора смазать привод обзорной турели, да нечем. Может, получится у вас разжиться чем-нибудь подходящим, а то заклинит не вовремя – и дело с концом.

Он хлопнул себя по коленям и встал со скрипнувшей под ним откидной скамьи.

– Ну, я оставлю вас на минутку, проверю, что там и как, а вы тут посовещайтесь пока.

Хозяин машины зашаркал подошвами ботинок по настилу из старых досок.

Пашка дождался, когда за ним захлопнется дверь в закуток с ведущей наверх лесенкой, и накинулся на друга:

– Ты что творишь? Спятил – этих двоих в убежище вести? А если они мутанты какие, ну или задумали чего?

Кузьма посмотрел на Пашку с улыбкой на губах.

– Помнишь, ты говорил, как было бы круто пригнать танк к убежищу?

– Ну, помню. И что?

– Чем тебе эта машина не нравится? Тот же танк, только на колесах, даже пушка есть. А если серьезно, Паштет, доверять надо людям.

Зрачки Кузьмы внезапно расширились.

Пашка хотел спросить, хорошо ли друг себя чувствует, как вдруг его глаза остекленели, рот приоткрылся, лицо вытянулось, а кожа приобрела матовую бледность.

– Доверять надо людям, – медленно повторил он.

– Вот именно.

Кузьма шмыгнул носом, провел пальцами над губой и с удивлением увидел, что они перепачканы кровью.

Дверь открылась. Репс вошел в жилой отсек.

– Ну что, договорились?

– Угу, – буркнул Кузьма и запрокинул голову в попытке замедлить кровотечение из носа.

Репс вытащил из кармана штанов мятый платок и сунул парню в руки.

– Держи.

Кузьма прижал тряпицу к носу, покосился на Пашку. Тот все еще сидел с отсутствующим взглядом, а из уголка приоткрытого рта тянулась тонкая ниточка слюны.

– Подвинься, – попросил Репс и, когда Кузьма чуть сместился в сторону, сел рядом с ним. – На самом деле мы не такие и разные, как может показаться на первый взгляд. Я сразу почувствовал в тебе родственную душу, да и ты, думаю, тоже ощутил нечто похожее. Верно? Иначе с чего бы ты стал так откровенничать. Вон Пашка твой до последнего чуть ли не волком на меня зыркал, хоть я и не давал повода. И до сих пор так бы смотрел, если б ты его не успокоил.

– Так это сделал я?! – искренне удивился Кузьма. Он убрал руку от лица, посмотрел на испачканный красным платок и снова прижал его к носу. Кровь по-прежнему текла, хоть и не так активно, как раньше. – Но как это получилось? Я ничего такого не хотел. Честно.

– Верю. Придет время, и ты научишься контролировать себя. У меня ушло больше пяти лет, прежде чем я разобрался, как управлять этим даром. Думаю, тебе будет проще, ведь ты моложе, и твой организм быстрее сумеет адаптироваться. Скажи, у тебя были сильные головные боли и похожие на эпилепсию припадки?

– Да.

– А как давно они начались?

Кузьма пожал плечами.

– Года полтора назад, наверное. Может, чуть раньше. Я точно не помню. Запомнил лишь, как сильно перепугался отчим, когда это произошло впервые. В убежище и без того туго с лекарствами, чтобы тратить их на неизлечимо больных. Он боялся, если кто прознает о моем недуге, его заставят отказаться от меня.

– Вот в этом и кроется основная проблема. Люди боятся всего нового и непонятного. Им легче прогнать таких, как мы, или уничтожить, чем найти способ мирно ужиться с нами.

– Но кто мы такие?! – воскликнул Кузьма дрожащим голосом. – Мутанты?!

– Вряд ли. Думаю, мы просто не такие, как все. Ты же не станешь называть мутантами тех, кто великолепно танцует, сочиняет музыку, пишет картины и книги или играет на музыкальных инструментах? Мы просто умеем делать то, что неподвластно большинству, вот и все.

– Вы поэтому уехали из того северного городка и пустились странствовать, – догадался Кузьма. – Боялись, что вас там убьют?

Слегка склонив голову набок, Репс поджал губы, словно говоря: может быть, и так.

– И вы все придумали насчет семьи и того, что жили когда-то здесь?

– А вот это чистая правда, – солгал Репс не моргнув глазом. – Я когда-то действительно здесь жил, потому и хочу попасть в убежище и поговорить с твоим отчимом. Вдруг он что-нибудь знает о моей семье.

– А вы не боитесь найти их через столько лет? Вы за это время сильно изменились, да и они, думаю, тоже. А вообще, наверное, это страшно. – Кузьма зябко передернул плечами. – Как будто встретить того, кто давно умер.

– О-ох! Моя голова, – простонал Пашка, приходя в себя. – Что случилось? Почему она так болит?

Кузьма с мольбой во взгляде посмотрел на Репса. Он не знал, что говорить другу. Правду все равно не скажешь, а в голову, как назло, ничего путного не лезло.

– Регенератор вышел из строя. Концентрация углекислоты в замкнутом пространстве резко повысилась. Как результат, потеря сознания, сильные головные боли, кровотечение из носа. Повезло, Матюха вовремя аварийную систему очистки воздуха запустил. Раз уж все так удачно сложилось, предлагаю не тратить зря время. Прошу пройти за мной в кабину. Обещаю доставить до убежища первым классом. Что вы на это скажете?

Пашка оперся локтями в колени, уткнулся лбом в сложенные ковшиком ладони и хрипло пробурчал, глядя себе под ноги:

– Доверять надо людям.