Текст книги "Проект «О.З.О.Н.»"

Автор книги: Александр Пономарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

Глава 23
Западня

Обшитый броневыми листами грузовик стоял сбоку от входа в убежище. Цистерны поблизости не было.

«Отогнали подальше от любопытных глаз», – догадался Кузьма, идя позади небольшого отряда.

Репс вставил ключ в замочную скважину, но пускать группу в фургон не спешил. Он подождал, когда все соберутся возле машины, глухо пробубнил сквозь стеклянную маску противогаза: «Заходим по одному» – и только после этого открыл дверь.

Кузьма наблюдал, как люди один за другим исчезали в фургоне. Первым в переходном отсеке скрылся Матюха. За ним в железное чрево машины вошли Знахарь и Гриб.

Когда подошла очередь Кузьмы и разведчика, оба шагнули к короткой лесенке, но Репс захлопнул перед ними дверь.

– Одному в дороге скучно. Поедете со мной.

И хотя в глубине души Кузьма обрадовался такому предложению, он посчитал нужным спросить:

– С Кирпичом все понятно: он разведчик и должен дорогу показывать, но почему я, а не Матюха?

– Турельной пушкой управлять умеешь?

Кузьма помотал головой.

– Вот тебе и ответ.

Репс зашагал к кабине. Кирпич последовал за ним, словно тень. Внутри фургона раздался приглушенный гул. Кузьма догадался, что это Матюха включил систему очистки сжатым воздухом, и потопал за водителем и разведчиком. К тому времени Кирпич остановился возле кабины, а Репс поравнялся с приваренным к бамперу клиновидным отбойником и через мгновение скрылся из виду.

Пока водитель обходил машину спереди, разведчик распахнул дверцу.

– Лезь первым.

Кузьма кивнул, забрался в кабину и заерзал на сдвоенном пассажирском сиденье, сдвигаясь ближе к водительскому креслу.

Кирпич сел рядом.

«Почти как у нас на парогазах, – подумал он, глядя на широкие железные полосы. Образуя что-то вроде пластинчатого доспеха снаружи кабины, они примыкали друг к другу, защищая окна от камней и прочих неприятностей. – Интересно, а как Репс за дорогой следит? У нас-то хоть дыры в металле насверлены, а здесь, похоже, даже щелей между пластинами нет».

На самом деле щели были, только не так много и достаточно узкие. Когда Кирпич захлопнул дверцу, в наступившей темноте стали заметны тонкие светлые полоски между некоторыми неплотно сомкнутыми пластинами. Он даже попробовал заглянуть в одну из щелей, но ничего сквозь нее не разглядел.

Щелкнул замок. Скрипнули петли, и в кабине снова стало светло. Репс залез на водительское место, увидел прильнувшего прозрачной маской противогаза к оконному стеклу разведчика и усмехнулся:

– Что, брат, заинтриговало? Думаешь, как я на местности ориентируюсь? А никак. Иначе зачем бы мне такой отбойник впереди машины понадобился.

Репс захлопнул дверь (кабина снова погрузилась во мрак), на ощупь нашел флажок стартера, завел двигатель и поиграл педалью газа. Грузовик отозвался бодрым рыком, металлическим лязгом и дребезжащим звяканьем.

– Не дрейфь, мужики, где наша не пропадала!

Предвкушая реакцию разведчика, Репс отключил ручной тормоз и поддал газу для достоверности. Рыча двигателем, автомобиль медленно покатился под уклон.

Перспектива ехать вслепую Кирпича не радовала. Борясь с искушением выскочить из кабины, пока машина не набрала скорость, он промычал что-то нечленораздельное. Кузьма же сидел не двигаясь. Он уже ездил на машине и знал, что пластины поднимаются.

– Да шучу я, шучу, – хохотнул Репс и дернул рукоятку ручного тормоза. Грузовик зашипел сжатым воздухом, качнулся вперед и замер, негромко тарахтя двигателем. Репс протянул левую руку под приборную панель. Щелкнуло. Пластины повернулись и встали под углом к ветровому стеклу. Лучи едва заметного сквозь облака тусклого солнца наполнили кабину рассеянным светом, расчертили комбинезоны путешественников неровными из-за складок одежды светлыми полосами.

– Испугался? – Репс перегнулся через Кузьму и хлопнул разведчика по плечу. Звук был такой, словно мокрая тряпка шмякнулась на пол.

Кирпич фыркнул и что-то неразборчиво пробубнил – то ли ругал водилу на чем свет стоит, то ли хотел сказать, что все идет по плану.

– Ну-ну, – усмехнулся Репс, положил руки на оплетенный кожаными полосками руль и просидел так с минуту, глядя в одну точку перед собой.

Кузьма только хотел поинтересоваться, долго ли они будут стоять, как вдруг Репс выжал сцепление, толкнул вперед изогнутый рычаг с круглым набалдашником и поддал газу. Кабина наполнилась ревом двигателя и лязгом открытых жалюзи. Машина тяжело тронулась с места.

Репс опять нажал на левую педаль, только в этот раз дернул рычаг на себя. Снова заставил двигатель рычать голодным драконом и спустя несколько секунд плавно повернул руль вправо.

Выплевывая клубы черного дыма из поднятых над крышей кабины выхлопных труб, грузовик медленно приближался к распахнутым воротам. Зубр заранее отправил на поверхность двоих человек, чтобы путники зря не теряли время.

Когда ворота остались позади, Кирпич подался вперед и посмотрел в подрагивающее на ходу продолговатое зеркало. Человечек в отражении помахал рукой и, отклоняясь назад, потащил за собой высокую створку. Разведчик так и не увидел, как ворота закрылись: грузовик вывернул на дорогу и покатил под гору, быстро набирая скорость.

Впереди показался занятый ржавыми автомобилями перекресток. Репс не стал притормаживать. Наоборот, сильнее разогнал машину.

«Мы сейчас врежемся», – с ужасом подумал Кузьма, зажмурился, но потом все же приоткрыл один глаз. Вид стремительно приближающейся развилки вызывал в нем гремучую смесь страха и нездорового интереса.

Справа сдавленно охнул Кирпич и вжался в спинку кресла.

– Держись!

Предупредительный вопль Репса исчез в скрежете рвущегося, как бумага, металла и звоне бьющихся стекол легковушек. Пассажиры подпрыгнули на сиденье, когда кустарный броневик с ходу влетел в затор и разметал машины, словно брошенный умелой рукой шар в кегельбане.

Репс резко дернул руль в сторону. Свистя резиной и рисуя колесами черные полосы на асфальте, грузовик лихо вырулил на Профсоюзную. Кузьму по инерции бросило на разведчика. Кирпич повалился набок, и боец мысленно поблагодарил водителя. Тот предложил заблокировать дверь, когда они выехали за ворота. Возможно, только благодаря этой предосторожности они с Кузьмой сейчас сидели на скрипучем продавленном сиденье, а не валялись где-нибудь на дороге с переломанными костями.

«Интересно, как там Знахарь, Гриб и Матюха?» – подумал Кузьма, когда сердце перестало биться под горлом и вернулось в предназначенное для него место.

– О них не беспокойтесь, – сказал Репс, словно прочитав его мысли. – В фургоне есть ремни на сиденьях, а здесь нет. Лучше позаботьтесь о себе.

Предупреждение было не лишним. Лавируя между полусгнившим автохламом, рычащий и плюющийся дымом из выхлопных труб, закованный в самодельную броню, как средневековый рыцарь в латы, тяжелый грузовик приближался к новому испытанию.

Впереди частично перегородил дорогу автобус с наклеенной на борту рекламой корма для домашних питомцев. Некогда красочная пленка поблекла от времени, потрескалась, местами отошла от основы и висела неопрятными лохмотьями. На ней облезлый кот с половину автобуса облизывался и тянулся бледной лапой к линялой упаковке с сухим кормом, на которой с трудом угадывался точно такой же котяра возле миски с едой.

Общественный транспорт стоял под углом к осевой линии их движения. Видимо, отъезжал от остановки, когда смерть обрушилась на город, превратив его в склеп под открытым небом. Свободное место между автобусом и забитой машинами встречной полосой занимал почтовый фургон на спущенных колесах. Не будь его здесь, грузовик спокойно прошел бы через навечно застывшую дорожную пробку, расталкивая машины, как идущий за ледоколом корабль плавающие в фарватере льдины.

Пассажиры в ужасе смотрели на быстро растущий в размерах, покрытый бурыми пятнами ржавчины автомобиль. Первым не выдержал Кирпич.

– Тормози! – заорал он, смешно выпучив глаза, и так сильно впился пальцами в край сиденья, что покрытая трещинами обшивка из искусственной кожи лопнула с глухим звуком, будто пробка вылетела из бутылки.

– Хрена с два! Тормоза придумали трусы!

Репс безумно захохотал и в считаных метрах от почтового фургона резко рванул руль в сторону. Тяжело оседая на правый бок, грузовик протестующе засвистел резиной и, словно тигр из засады, прыгнул на серую от пыли «Тойоту Хайлакс». Удар был такой силы, что двухтонный пикап отлетел, будто мяч от ноги футболиста, и врезался правым бортом в растущий возле дороги раскидистый тополь.

Высекая искры из скрежещущего по бордюрному камню отбойника, бронированный монстр перемахнул через узкий тротуар. Срубая ветки и ломая тонкие – в два пальца – коричневые стволы, промчался по заросшему кустарником и молоденькими деревцами газону мимо трехэтажного здания с эркерами и чердачными окнами на железной крыше и вернулся на дорогу, чудом разминувшись с бетонным столбом линии электропередачи.

– Совсем сдурел?! – завопил Кирпич, когда снова обрел возможность говорить после хрипящих сипов, которые не так давно вырывались из его сдавленного испугом горла. – Ты мог нас угробить!

– Ну не угробил же, – флегматично заметил Репс.

Остаток пути до следующего перекрестка прошел в молчании. Кирпич пыхтел, как паровоз, мысленно чихвостя Репса последними словами. Кузьма размышлял о предстоящем задании и о том, что их ждет в соседнем городе. А Репс ни о чем не думал. Он целиком сконцентрировался на дороге и время от времени крутил руль. Тишину нарушали только рев мотора и лязгающий грохот, с каким тяжелый отбойник распихивал попадающиеся на пути легковушки.

Вблизи от перекрестка на растяжке троллейбусной линии висел указатель. Кузьма зашевелил губами, пытаясь разобрать, что там написано, но мало в этом преуспел. Ветер сильно трепал прямоугольник из белой жести. Тот болтался на тросе взад и вперед, как маятник, да и выцветшие буквы практически не читались. Изначально черный цвет сохранили стрелки с краю от написанных на указателе строк. Одна из них показывала прямо, другая – направо.

Кирпич вытянул перед собой руку и дважды показал оттопыренным большим пальцем на боковое окно кабины:

– Нам туда.

– Понял, – кивнул Репс, подождал, когда фыркающая двигателем машина выедет на перекресток, и крутанул руль в сторону.

Дорога пошла в гору, но грузовик бодро катил вперед. Эта улица была шире той, по которой они недавно ехали, и места между двумя железными змеями было для него достаточно.

Кузьма глазел по сторонам. Он с жадным любопытством смотрел на жмущиеся к разбитым тротуарам малоэтажные дома с небольшими окнами и высокими цоколями (за ними, как гуляющие с детьми взрослые, высились многоэтажки) и пытался представить, какой здесь была жизнь до того, как город превратился в кладбище.

Воображение мигом наполнило улицу людьми. Правда, как ни старался Кузьма нарядить фантомы в диковинные платья или костюмы, ничего из этого не вышло. Не хватало жизненного опыта. Вся красота в созданной его мозгом картинке заключалась в ярких цветах защитных комбинезонов и простенькой домашней одежды. Но и этого хватило, чтобы он испытал эмоциональный шок. На мгновение ему показалось, что он услышал разноголосый гул живого потока, топот ног и шум катящихся по дороге автомобилей.

Наваждение прошло. Кузьма вновь увидел унылые дома с темными провалами выбитых окон. В горле как будто появился желатиновый шарик. Мягкий и теплый, он постепенно заполнял собой трахею, мешая сделать нормальный вдох. В носу защипало. В глазах появилась неприятная резь.

Кузьма понял, что вот-вот расплачется от внезапной грусти, поспешно опустил голову, сунул сложенные вместе ладони между бедер и так плотно сжал колени, что заскрипела прорезиненная ткань защитных рукавиц и штанов комбинезона. Он не хотел, чтобы Репс или Кирпич увидели его со слезами на глазах. Еще решат, что он струсил и, как девчонка, расплакался от страха.

Сидя с закрытыми глазами и опущенной головой, Кузьма покачивался в такт колебаниям кабины. Монотонный рев двигателя действовал лучше любого транквилизатора. Густая и черная, как крепкий кофе, меланхолия постепенно ослабляла хватку. Кузьма чуть ли не на физическом уровне ощущал, как медленно, словно нехотя, разжимаются сплетенные вокруг его горла костлявые пальцы смертельной тоски. С каждой секундой, с каждым, все более крупным глотком очищенного противогазным фильтром воздуха ему становилось легче, и вот настал тот момент, когда он почувствовал себя прежним, готовым к новым вызовам и приключениям человеком.

Он только хотел глянуть на дорогу, как вдруг шум двигателя поменял тональность. Слева раздался приглушенный стеклом панорамной маски голос Репса:

– Кажись, приехали.

«Так быстро?» – удивился Кузьма, поднял голову и чуть не обомлел от увиденного. Грузовик стоял перед перекрестком, за которым клубилась стена густого тумана. Она расположилась между расположенными с обеих сторон улицы приземистыми домами. Извилистые языки призрачной субстанции облизывали ржавые крыши возле самых скатов, как будто пробовали их на вкус, и, найдя несъедобными, втягивались обратно.

Держа обе руки на руле, Репс наклонился вперед и посмотрел на сидящего рядом с Кузьмой разведчика.

– Это что за хреновина, Кирпич?

– Не знаю, – недоуменно пожал тот плечами. – Тут от гостиницы по прямой с полкилометра, не больше. Будь эта хрень здесь утром, Байбак с ребятами ее бы по-любому увидели и нас предупредили.

– Поди, аномалия какая? – предположил Кузьма. – Сталкеры не раз говорили о локальных радиоактивных пятнах. Что, если одна из таких локалок расположена между домами, а туман – не что иное, как реакция водяных паров и взвешенной в воздухе пыли на интенсивное излучение?

Разведчик и водитель изумленно покосились на Кузьму. Репс вдобавок крякнул от удивления, а Кирпич покачал головой, словно говоря: «Ну ты и ляпнул».

Кузьма почувствовал, как щеки наливаются краской. Он подумал, что в самом деле сморозил глупость, как вдруг Репс сказал:

– А что, парень дело говорит. Я хоть в науках не шибко силен, но кое-что из школьной программы помню: туман связан с влажностью воздуха и разностью температур между воздушными массами и подстилающей поверхностью.

– Чушь собачья! – заявил Кирпич не терпящим возражений тоном. – Сколько ходил мимо локальных пятен, ничего подобного не видел.

– Все когда-то бывает в первый раз. Может, тогда погодные условия были неподходящие. Влажность воздуха низкая, например, ну или интенсивность излучения в тех местах была меньше, чем здесь.

Кирпич поморщился, как будто надкусил лимон:

– Сам-то понял, что сказал? Ладно пацан, у него опыта с ноготь большого пальца не будет, ему простительно бредовые идеи выдвигать. Но ты-то взрослый мужик, в жизни много чего повидал. Тебе не стыдно фигню всякую городить?

Репс шумно засопел носом. Морщины на лбу и от крыльев носа к кончикам губ стали более глубокими. Он набрал воздуха в грудь, собираясь пройтись по разведчику отборным трехэтажным матом, но глянул на Кузьму – тот сидел с красными, как свекла, щеками и теребил рукавицы, чувствуя себя не в своей тарелке из-за возникшего по его вине спора, – и передумал. Морщины на лице хозяина машины разгладились, в глазах появился холодный блеск.

– А ты докажи, что парень не прав, – предложил он. – Дозиметр у тебя при себе, сходи и замерь фон возле тумана. А то языком все чесать горазды, а как до дела дойдет, так жопу в горстку и в кусты.

– Думаешь, мне слабо?! – завелся Кирпич. – А вот пойду и докажу!

– Чего стоим? Приехали уже? – раздался в кабине голос Матюхи. Звучал он неестественно, как будто парнишка говорил в жестяную банку.

Вдоль потолочной обшивки тянулась металлическая трубка. Одним концом она исчезала в задней стенке кабины, а другим, через гибкий металлорукав, соединялась с похожим на клаксон от старинного автомобиля раструбом. Именно из него и донесся искаженный голос Матюхи. Репс поднял руку к потолку, снял переговорное устройство с кронштейна, прижал раструб к стеклу маски и коротко объяснил причину остановки. Повесил раструб на место и выразительно посмотрел на разведчика.

– Да иду я, иду, – раздраженно сказал тот, распахнул дверцу и выбрался из кабины.

– Если в туманное облако пойдешь, ветку от куста оторви или деревце какое-нибудь заломай, будет тебе вместо слеги! – крикнул Репс. – Мало ли – вдруг яма огромная на дороге. Из-за пелены не видно, провалишься, не дай боже, вытаскивай тебя потом оттуда.

Разведчик махнул рукой: мол, без тебя разберусь, – обогнул «шевроле» с усыпанным язвами ржавчины капотом, протиснулся между старым «жигуленком» и еще более древним «москвичком» и зашагал к тротуару.

За пешеходной дорожкой начинался пологий склон насыпи. Улица Ленина практически пополам перерезала ныне густо заросший травой, кустарником и деревьями длинный овраг. Кирпич не стал заморачиваться с выбором подходящего деревца. Сломал одну из трех близко расположенных к нему тонкоствольных березок, оборвал ветки, верхушку и прямиком направился к загадочной стене из тумана. Остановился метрах в пяти от завесы, посмотрел на экран закрепленного на поясе дозиметра. Цифры на ЖК-дисплее показывали уровень заражения в двадцать рентген.

– Терпимо, – пробормотал он и медленно двинулся к похожей на грязные шапки мыльной пены клубящейся стене.

Дозиметр размеренно щелкал, реагируя на устойчивый радиационный фон. В непосредственной близи от мутной, непрерывно меняющей форму завесы интенсивность щелчков снизилась. Двойку на дисплее заменила единица. Вместо нуля появилась девятка, потом восьмерка, семерка, шестерка…

– Ну, с богом, что ли, где наша не пропадала, – выдохнул разведчик, ткнул палкой в серое брюхо дымчатой стены и поводил рукой из стороны в сторону.

Потревоженное облако заклубилось, затягивая оставленные примитивным детектором прорехи. Кирпич помедлил несколько секунд, вдохнул полной грудью и шагнул в призрачную мглу.

«Может, не надо было его посылать? – подумал Кузьма, наблюдая, как исчезает в тумане темная фигура Кирпича. Парень чувствовал себя неуютно, находясь в относительной безопасности внутри обшитой толстыми листами металла кабины, тогда как разведчик рисковал жизнью из-за неосторожно сказанного слова. – Ну вот кто меня за язык тянул? А если с ним что-нибудь случится? Я ведь себе этого до конца дней не прощу».

– Ну что, покатаемся в тумане? – Репс потянулся к самодельному переговорному устройству, прижал раструб к маске противогаза: – Матюха, дуй в башню и смотри в оба. Заметишь что-либо странное – стреляй на поражение.

– А как же Кирпич?! – воскликнул Кузьма.

Репс как будто специально затягивал с ответом. Сначала неспешно вернул переговорное устройство на место. Потом так же неторопливо включил передачу и заставил грузовик медленно, словно нехотя, двигаться к странному облаку.

– Что, если Матюха случайно подстрелит его? Там же не видать ни черта, – продолжил наседать на него Кузьма, искренне переживая за судьбу разведчика.

Репс посмотрел в встревоженные глаза подростка и удовлетворенно кивнул. Ему нравилось подобное отношение к делу. Когда идешь на задание, важно быть уверенным в том, кто рядом с тобой, и знать, что твоя жизнь ему небезразлична. Кузьма достойно прошел невольно устроенную для него проверку, и дальше тянуть с ответом было бессмысленно.

– Не боись, малой, прицел совмещен с тепловизором, так что Матюха видит Кирпича.

Самодельный броневик приблизился к загадочной серой стене из тумана и начал медленно погружаться в нее, как в воду. Первым в призрачной субстанции утонул клиновидный отбойник. Немногим позже белая пелена лизнула полосы самодельных жалюзи и, словно молоко, растеклась по стеклам кабины.

Рычащий железный монстр как будто оказался внутри огромного куска ваты. Туман гасил звуки. Если раньше от рева двигателя, бывало, закладывало уши, то сейчас шум стального сердца звучал тихо, словно долетал издалека.

Дымчатая мгла не только искажала звуковые волны, но и порождала зрительные галлюцинации. Кузьма до рези в глазах всматривался в проплывающие перед машиной неясные тени. Плотная белесая муть беспрестанно клубилась, заставляя фантазию работать на полную катушку. Юноша то и дело видел темные, расплывчатые силуэты огромных и уродливых косматых существ, чем-то похожих на лешего с картинки из детской книжки.

Это была одна из первых книг, самостоятельно прочитанных Кузьмой. Красочная иллюстрация к сказке так сильно запала в душу мальчонке, что он потом долго просыпался по ночам с рвущимся из груди сердечком и прятался под одеялом, до крови кусая губы, чтобы не заплакать от страха. Ему казалось, стоит издать хоть один звук и выглянуть из импровизированного укрытия, как леший схватит его и утащит на отравленную радиацией поверхность.

С тех пор прошло много лет. Кузьма и думать забыл о былых кошмарах, а если и вспоминал иногда, то с непременной улыбкой на губах. Ему казалось, они безвозвратно ушли вместе с золотой порой детства, но, как выяснилось, ошибался. Безотчетный страх вернулся, как только воображение нарисовало знакомый образ с грязными, свисающими чуть ли не до земли лохмами. Парень до боли в челюстях стиснул зубы и сильно сцепил ладони в замок, борясь с безотчетным желанием выскочить из кабины и бежать прочь от вызывающего панику тумана.

Борьба с самим собой шла с переменным успехом. Дважды он едва не сиганул из машины, но всякий раз его что-то останавливало. Когда наваждение отпускало, Кузьма пытался проанализировать причины решения остаться на месте, но так и не мог прийти к однозначному выводу. Возможно, его удерживала от такого поступка боязнь прослыть на все убежище трусом и покрыть позором не только себя, но и запятнать честь отчима. А может, дело было в том, что он подспудно понимал необоснованность своих страхов. Где-то очень глубоко в душе осознавал, что нет никаких монстров в тумане, а видимые им фантомы – не что иное, как плод безудержной фантазии. Своеобразная рефлексия на фоне полученной в детстве психологической травмы.

Кузьма сумел взять эмоции под контроль. Он смотрел на дымчатую завесу и более не видел ничего, кроме насыщенных водяными парами клубов воздуха.

Все изменилось, когда из тумана, фонтанируя кровью из оторванной по локоть правой руки, появился разведчик. Он неожиданно выпрыгнул из молочной пелены. Стоя на ржавых прутьях отбойника, вцепился пальцами здоровой конечности в железные полосы жалюзи и замахал обрубком, брызгая алыми каплями на лобовое стекло. За покрытой паутиной трещин прозрачной маской противогаза белело лицо Кирпича. Жуткая гримаса боли прочертила глубокие морщины на лбу, щеках и в уголках глаз. Он что-то кричал, но слов было не разобрать.

Репс обеими ногами нажал на педали. Грузовик зашипел сжатым воздухом и остановился. Мгновение спустя хозяин машины включил задний ход. Колесный монстр пополз из клубящегося облака, в котором опять появились косматые тени. Они быстро увеличивались в размерах, как будто кто-то надвигался на едущий назад автомобиль из глубины тумана.

Затарахтела турельная пушка. Пули буравили мглу, оставляя в ней длинные, быстро затягивающиеся прорехи. Несколько таких следов дотянулись до темных фигур. Клубы белесой завесы вокруг этих силуэтов на мгновенье окрасились красным, и тени исчезли, как будто растворились в тумане. Остальные продолжили надвигаться на грузовик.

«Значит, это были не галлюцинации. Я действительно что-то видел», – подумал Кузьма со смесью ужаса, удивления и любопытства.

– Скажи там, в фургоне, пусть помогут снять Кирпича! – гаркнул Репс, когда рокочущий двигателем и дребезжащий самодельной бронезащитой грузовик остановился метрах в тридцати от тумана. – Надо наложить жгут, пока он не помер от потери крови.

Мужчина протянул руку к раструбу переговорного устройства. Кузьма выскочил из машины до того, как водитель сказал хоть слово Матюхе, но по грохоту пушки догадался, о чем был разговор.

Кузьма оглянулся на дымчатую завесу. Из туманного облака появились три рослые фигуры с длинными, как у горилл, мускулистыми руками. Волосатые макушки заостренных кверху голов почти доставали до оконных карнизов второго этажа. На морщинистых звериных мордах рубиновыми огнями сверкали налитые злобой глаза. Кривые и толстые желтые клыки торчали по бокам оскаленных пастей.

Матюха знал свое дело. Пули сердитыми шершнями впились в косматые тела. Кровь зернами граната брызнула на стены, местами окрасила в пурпур сбитую в колтуны и висящую неопрятными лохмотьями грязно-серую шерсть, тяжелыми каплями упала на асфальт рядом с когтистыми пальцами ног.

Твари не ожидали отпора, хотя Матюха еще в тумане уложил кое-кого из них. Похожий на стоны ветра протяжный, разочарованный вой пронесся над улицей, растворился в стенах домов и в железе навеки застывших машин. Видимо, не желая больше испытывать судьбу, косматые твари скрылись в тумане.

Кузьма загрохотал кулаком по обшивке фургона.

– Помогите! – закричал он, когда дверь распахнулась. – Там Кирпич без руки!

Первым из фургона выпрыгнул Гриб. Следом за ним на асфальт соскочил Знахарь с медицинской сумкой через плечо. Втроем они сняли разведчика с машины. При этом Кузьма взобрался на отбойник и разжимал пальцы единственной руки следопыта, пока Советники поддерживали того с обеих сторон.

Как только Кирпич оказался на асфальте, Знахарь наложил жгут, воткнул иглу шприц-тюбика поверх перетянувшей плечо резиновой ленты и ввел дозу обезболивающего. После достал из сумки еще один одноразовый инъектор и вколол стимулятор.

Репс дождался Кузьму, тот рысью вернулся в кабину после того, как помог затащить раненого в фургон, и поехал в объезд туманного облака. Дорогу с правой стороны от перекрестка перегораживали обломки разрушенного здания, поэтому водитель свернул налево и направил машину по узкой улочке в сторону расположенного неподалеку монастыря.

Дорога уперлась в зеленую, шелестящую листвой стену. Напротив монастыря на дне оврага когда-то располагался стадион. За годы после ядерного апокалипсиса арена спортивного сооружения и прилегающие к ней территории превратились в полноценный лес. Разносимые ветром семена падали в трещины асфальта, давали всходы, прорастали, сильнее взламывая корнями дорожное покрытие, пока полностью не заполонили проезд.

Перед каменной башней монастырской ограды Репс повернул направо, но и тут его ждал неприятный сюрприз: обгорелые, исклеванные пулями скелеты машин полностью перегораживали дорогу. Кто-то расставил ржавые остовы автомобилей в умышленном беспорядке, чтобы никому не пришло в голову нахрапом прорваться сквозь искусственно созданный затор.

Общая длина преграды навскидку не превышала пятнадцати метров. Репс решил испытать удачу. Неизвестные создатели препятствия допустили ошибку: машины перегораживали дорогу, но никто не догадался перекрыть тротуар с узкой полосой газона.

– Держись! – Репс поддал газу и рванул руль в сторону.

Грузовик взревел двигателем и, дребезжа железной броней, резко вильнул к двухэтажному дому напротив монастыря. Звонко лопнуло и разлетелось на осколки боковое зеркало. Погнутый кронштейн, словно острый коготь чудовища, с треском ломал в щепу деревянную обшивку строения.

Сквозь узкие полосы открытых жалюзи Репс неотрывно смотрел на серую ленту изрезанного трещинами и покрытого выбоинами асфальта. Свободная от металлолома дорога притягивала взгляд, манила обещанием свободы и вела к вышке ретрансляторной станции.

От монастыря до телекоммуникационного центра было далековато, но это не имело значения. Репс не собирался туда ехать. Он планировал добраться до следующего перекрестка и вернуться на основной маршрут, если тот был свободен от таящего в себе опасность загадочного тумана. Вышка служила для него своеобразным маяком, этаким символом верно выбранного пути и придавала уверенности в достижении цели.

Самодельный броневик почти добрался до конца баррикады, когда из проулка между домами тяжело грохнулся на дорогу толстый металлический столб с наваренными по бокам упорами. Таранить такой на ходу – все равно что с разбегу удариться лбом в бетонную стену. Прикрепленный к нему стальной трос просвистел в воздухе, выбил из монастырской стены кирпичное крошево с облачками красноватой пыли и застыл дохлой змеей на асфальте.

Репс заметил торчащую над крышей деревянного дома косую верхушку столба, как только грузовик свернул на огибающую монастырь улицу. Видел он и давешние выбоины в кирпичной стене ограды, но не придал этому значения, и вот результат. Зато он живо среагировал на изменение ситуации: остановил машину, врубил задний ход и вывел броневик из затора.

До угловой башни монастырского забора оставались считаные метры, когда на крыше фургона затарахтела пневмопушка. Чуть позже раздался пронзительный свист. Что-то с грохотом ударило сверху по грузовику, да так сильно, что кустарный бронеавтомобиль присел на рессорах.

Репс инстинктивно выжал сцепление и вдавил ногой тормозную педаль. Глянул в боковое зеркало заднего вида и непроизвольно выругался. По стенке фургона медленно сползала горящая субстанция, чем-то похожая на вулканическую лаву. Железо плавилось под воздействием высоких температур, роняя на асфальт огненные слезы. Бортовое оружие молчало. Видимо, полыхающий снаряд достиг поставленной цели.

«Как там Матюха?» – с тревогой подумал Репс, отпустил обе педали и поддал газу. Грузовик зарычал, пятясь к выезду из тупика.

Кузьма в это время вертел головой по сторонам. Мельком заметил, как над каменным забором взметнулось что-то огненно-красное, скосил глаза влево и, показывая рукой на боковое окно, заорал во все горло: «Берегись!»

Репс повернул голову в ту сторону и увидел, как по крутой дуге на машину раскаленными болидами падают четыре огненных шара: два впереди, еще два на небольшом расстоянии друг за другом. Он до отказа вдавил педаль акселератора в пол. Тяжелый автомобиль прытко рванул назад, но момент был упущен. В небе снова раздался знакомый свист, и два объятых пламенем заряда с такой силой ударили в фургон, что грузовик опасно накренился набок. Огненные грибы с оглушительным грохотом взвились в небо. Пламенеющие обломки зажигательных снарядов ослепительно яркими плюхами брызнули в стороны.

Доли секунды машина балансировала на грани опрокидывания. От катастрофы уберегло попадание бомбы в задние колеса. И хотя энергией удара оборвало часть крепления моста к раме, машина грузно плюхнулась на чадящие жирным дымом покрышки, дернулась и затихла, чтобы мгновение спустя вздрогнуть от нового взрыва.

На этот раз зажигательный снаряд угодил в кабину. Жалюзи приняли на себя основную мощь взрывной энергии, благодаря чему стекло не разлетелось на осколки. Похожая на расплавленный металл горящая масса выплеснулась из развалившейся на несколько частей бомбы. Потекла по деформированным полосам жалюзи и покрытому паутиной трещин стеклу, тут и там вспыхивая рыжими огоньками.