Текст книги "Лукашенко. Политическая биография"
Автор книги: Александр Федута
Жанры:
Политика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 44 страниц)
Андрей Климов не мог не раздражать. Он слишком бросался в глаза.
Этот, можно сказать, мальчишка, лейтенант пожарной охраны, сделал головокружительную бизнес-карьеру. Было время, когда в Минске на каждом шагу работали обменные пункты «Банка Андрея Климова», в метро и автобусах читали «Газету Андрея Климова», а элита стремилась поселиться в домах, выстроенных ОАО «Андрей Климов и К°» и малым предприятием «Андрей Климов». Руководил всем этим разветвленным бизнесом, разумеется, сам Андрей Климов.
В 1996 году он стал депутатом обреченного Верховного Совета 13-го созыва и вступил в оппозиционную фракцию «Гражданское действие». Климовские выступления отличались крайним радикализмом, особенно, когда в зал входил Лукашенко363363
Впрочем, это не играло никакой роли: сессии транслировались в прямом эфире внутренней радиосети правительственных учреждений. Так что Лукашенко всегда был в курсе того, кто и как выступает. Просто Климов, как он сам признался, «ловил кайф» от того, что мог «дернуть тигра за усы».
[Закрыть].
После «конституционной реформы» 1996 года Климов остался верен старой Конституции и Верховному Совету. Он не ограничивался разговорами и интервью, в которых осуждал референдум и его инициатора, а вошел в состав комиссии Виктора Гончара, ставившей перед собой задачу зафиксировать все нарушения Александром Лукашенко Конституции и законов, подведя тем самым правовую основу под импичмент. Гончар и Климов свято верили тогда в неизбежность импичмента. «Я помню видеозапись, на которой Климов говорит, что Лукашенко будет сидеть в тюрьме», – вспоминает Юрий Хащеватский.
В 1998 году Климова арестовали.
Инкриминировались ему хищения, якобы совершенные в ходе строительства известного в Минске «Дома на Лодочной»364364
В этом элитном доме живут дипломаты. Деньги от сдачи квартир в аренду получает, разумеется, Управление делами президента Республики Беларусь.
[Закрыть]. Как утверждал следователь, «весной 1993 г. МП Климова заключило договор с УКС Мингорисполкома на строительство жилого дома. Начались обычные подготовительные работы. А спустя год, когда возвели первый этаж, обнаружилось завышение сметы. Подводя итоги объема выполненных работ за месяц, прораб заметил, что кирпича на первый этаж пошло едва ли не в десять раз меньше, чем предполагалось по смете. Был произведен дополнительный расчет, ошибка обнаружилась. Информацию довели до руководства – Климова и Волковича. Последние дали подчиненным команду „раскинуть“ лишние кубометры по месяцам»365365
Анкудо Е. Обыкновенный вор? // Белорусская газета. 2002. 15 апр. № 331.
[Закрыть].
Вряд ли за такое судили бы строительного подрядчика в любой стране мира, а если уж и судили бы, так заодно с представителем заказчика, проморгавшим такое завышение сметы. Однако столичные кураторы строительной отрасли остались на своих местах, а минский мэр Владимир Ермошин был назначен премьер-министром.
Нет сомнений в том, что таких случаев у наших строителей немало. Но арестовали и судили, дав срок, именно Климова. Слишком заметный, слишком высовывался. Хотя присутствовавшие при аресте и утверждают, что, обнаружив в квартире Климова документы «комиссии Гончара», следователь демонстративно отшвырнул их: дело Климова официально считалось «неполитическим». Точно так же, как и дела Тамары Винниковой, Василия Леонова, журналиста Павла Шеремета.
Андрей Климов вышел из тюрьмы в 2002 году, отсидев свое с завидным даже для бывалых зэков достоинством, за что удостоился чести стать обладателем единственного стула в камере на сто человек366366
И с оптимизмом вернулся в политику. Вдохновленный чередой «бархатных революций» на постсоветском пространстве, Климов весело и бездумно «назначил» революцию в Беларуси на 25 марта 2005 года. Но у белорусской оппозиции «чужие» идеи особой популярностью не пользуются, а потому на площадь по призыву последнего «буйного» политика вышло лишь около тысячи человек. И, побросавшись снежками в ОМОН, эта тысяча «отморозков» была разогнана дубинками.
[Закрыть].
Не менее жесток был Лукашенко и к тем, кто зарабатывал деньги для него и полагал при этом, что имеет право на какую-то долю заработанного.
Показательно дело известного в Минске руководителя частной консалтинговой фирмы Эдуарда Эйдина – насквозь реформатора, человека чрезвычайно изобретательного и энергичного, умеющего убеждать и увлекать своими идеями. Он попытался работать с министром сельского хозяйства Василием Леоновым и министром промышленности Владимиром Куренковым, но оба его покровителя попали в опалу. Стало ясно что «нужно играть по-крупному» и реформировать экономику в целом. Сделать это можно было только в рамках полноценной государственной программы, а ее на тот момент просто не существовало. «Более того, о ней никто даже не думал и, по большему счету, она никому не нужна была»367367
Конец государственных экономических программ, или Операция «Паук» // Белорусская деловая газета. 1999. 2 июля. № 606.
[Закрыть].
Эйдин понял, кому нужна такая программа, и сумел добиться встречи с Владимиром Коноплевым – тогда уже руководителем пропрезидентской фракции в Верховном Совете. По просьбе Эйдина тот записал их разговор о характере и сути необходимых реформ на диктофон и передал запись Лукашенко.
В результате Эдуарду Эйдину предложили написать аналитическую записку на имя Лукашенко. Присматривать за его «творческой деятельностью» поручили заместителю главы Администрации президента Петру Прокоповичу и госсекретарю Совета безопасности Виктору Шейману. Так появилась «Независимая консалтинговая группа», которая подвела теоретическое обоснование под придуманный Лукашенко термин «рыночного социализма»368368
На самом деле получилась обычная теория государственного капитализма, но самому Александру Лукашенко так никто и не решился это объяснить.
[Закрыть]. А курировал НКГ лично президент. «В группу был внедрен сотрудник, в чьи обязанности входило в случае чего писать отчеты и докладываться. Однако он настолько не понимал, о чем идет речь, что постоянно донимал разработчиков просьбой написать отчет за него»369369
Операция «Паук» // Белорусская деловая газета.
[Закрыть].
Лукашенко не больно доверял тем чиновникам, кто работал на бывшее руководство Беларуси, поэтому он охотно привлек независимого «частника» Эйдина к разработке и «специальных» государственных программ. В какой-то мере тот восполнял очевидный для всех дефицит «изобретательности» в новой «команде», дорвавшейся до управления государством.
Как раз изобретательности Эйдину было не занимать.
Например, суть программы по созданию золотовалютного запаса Беларуси, по Эйдину, сводилась к тому, что если безразмерный и ничем не подкрепленный выпуск в обращение наличных денег развивает инфляцию, то нужно делать, по сути, то же, но с безналичными, контроль за объемами расходования которых в руках хозяина, не подотчетного никому.
Было предложено, например, ничем не подкрепленным кредитованием поддержать БелАЗ, а собранные на этом автогиганте автомобили поставлять в Казахстан в обмен на золото. Виртуальные деньги, таким образом, обеспечивали поступление в казну вполне реального золота. То же и с алмазами, которые выменивались в России на автомобили. В результате гомельский завод «Кристалл» мог огранивать уже не только российские алмазы, но и собственные белорусские. Кроме того, Россия, связанная по рукам договором с монополистом на алмазном рынке «Де Бирс», не могла продавать алмазы на мировом рынке, а Беларусь с «Де Бирс» договоренностей не имела. И российские алмазы шли отсюда в Амстердам – вместе с белорусскими. Беларусь и на тех, и на этих имела свою долю.
Я помню эйфорию, охватившую Эйдина, когда он увидел, как быстро и легко его достаточно авантюрные идеи претворяются в жизнь. Был 1997 год, референдум прошел: никто и ничто не могло помешать Александру Лукашенко реализовывать все, что он считал нужным. На какой-то миг интересы предприимчивого интеллектуала Эйдина и решительность президента совпали: этого Эйдину было достаточно, чтобы уверовать в Лукашенко.
Мы случайно встретились с Эйдиным в центре Минска, на площади Свободы. Он окликнул меня, высунувшись из окна роскошного джипа:
– Куда идете, писатель?
– Как всегда – печатным словом отстаивать свободу.
– Давай подвезу!
Дорогой Эйдин пытался объяснить мне, в чем ошибаются те, кто поторопились уйти от Лукашенко:
– Чудаки! Ведь можно работать! Ему нужны думающие люди. У Лукашенко есть воля – у нас мозги. Нужно объединить свои усилия, и всем будет хорошо. У него власть, у него такая народная поддержка, что он легко может за неделю сделать то, на что другому понадобятся десятилетия…
Но эйфория – состояние недолговечное.
«Эйдин совершил одну из распространенных ошибок: решил, что раз он все это придумал, с ним и рассчитаются нормально… Я знаю, что те деньги, которые группа разработчиков во главе с Эйдиным получала от государства, – это мелочь для людей, которые разрабатывают государственную программу. Уверен, что разработчики аналогичных программ в Германии или США получили бы не те несчастные белорусские рубли, которые официально отжалели этой группе»370370
Стенограмма беседы с П. Марцевым. Смешно сказать: даже за помещения, в которых разрабатывались государственные программы, Эйдин платил из собственного кармана.
[Закрыть].
Эйдин просчитался. Он полагал, что солидное вознаграждение автору подразумевается, что называется, по умолчанию, но оказалось, что на него нужно было сначала получить благословение. А поскольку оно получено не было, не в меру предприимчивый эксперт-консультант был тут же назидательно наказан371371
А может, разрешение и было получено – сейчас это трудно установить. Сам Эдуард Эйдин молчит, Лукашенко также предпочитает не высказываться. Однако арест Эйдина вряд ли случайно совпал с назначением на пост премьер-министра России Евгения Примакова, железной рукой приведшего золотоалмазный бизнес России под контроль спецслужб. Не исключено, что арестом Эйдина мы просто «отмазывались» от подозрений. Ведь по эйдинским схемам Беларусь «вымывала» свой золотовалютный запас из России и Казахстана.
[Закрыть].
Судили его, разумеется, не за это, а за якобы незаконно хранимое оружие. Это при том, что среди тех, кого он консультировал, были вице-премьеры, руководитель Национального банка, госсекретарь Совета безопасности.
Судья, совсем еще молодая женщина, зачитала приговор. Две старушки-пенсионерки, из числа тех, что обычно сидят на лавочках у подъезда и обсуждают прохожих, сонно стояли по бокам судьи, играя роль заседателей. Им было невдомек, что пенсии им выплачивались (как и зарплата судье) во многом благодаря тому, что подсудимый придумал, откуда на это взять деньги.
Присутствовавшие в зале суда были уверены, что Эйдина приговорят к условному сроку заключения или ограничатся уже отбытым наказанием и дадут возможность спокойно покинуть Беларусь, освободив из-под стражи немедленно. Но машина наказаний сработала, и изобретательному консультанту пришлось провести на тюремных нарах еще полгода с лишним.
Ярости Эйдина не было предела. Казалось, он разнесет клетку, в которой находился. Судья – вероятно, из предосторожности – предложила присутствующим очистить помещение.
Но Эйдин все-таки был на некотором расстоянии от Лукашенко, он обслуживал власть, как бы находясь в стороне от нее. Тем более впечатляющим был арест женщины, которая от имени этой самой власти и действовала, – управляющей делами президента Галины Журавковой372372
Галина Журавкова – директор швейной фабрики в г. Велиж Смоленской области. Вернулась на родину в Шкловский район, где ее заметил управделами президента Иван Титенков и назначил руководителем белорусского концерна народных промыслов. В 2001 году Журавкова заняла его кабинет, в котором развернулась по-настоящему и продемонстрировала, на что способна женщина, получившая власть и полномочия.
[Закрыть].
В бизнесе Журавкова вела себя как аллигатор. Правил для нее просто не существовало, особенно с середины 2002 года, когда она почему-то всерьез поверила в собственное всемогущество. Она пыталась монополизировать все, что пахло деньгами, – поставки угля, рыбы, морепродуктов…
В деловых кругах Журавкова проходила под кличкой Мадам. Благодаря близости к президенту ей прощалось все, и об этом знали те, кто пытался заниматься бизнесом. И в конце концов Мадам положила глаз на нефтяной рынок. Подведомственная Управлению делами фирма «Белая Русь» стала одним из крупнейших нефтетрейдеров страны. И вот это, как и в истории с зарвавшимся Витей-колхозником, привлекло к ней внимание уже совсем других людей и структур, контролировавших этот бизнес. Речь идет о бывших сотрудниках белорусских спецслужб. Отодвинутые от реального заработка, они тут же начали сливать компромат на свою чиновную соперницу.
Были задеты клановые интересы, и нефтяная война перешла в «горячую» фазу: начались аресты среди руководителей «Белой Руси». Тогда Журавковой грозила всего лишь отставка. Но она прорвалась к президенту, и – осталась на должности.
Однако Мадам мешала всем: она контролировала слишком большие финансовые потоки и могла стать опасным соперником в приватизации наиболее лакомых кусков государственной собственности. И компромат на нее продолжал поступать.
«Как следует из последнего слова обвиняемой, повод убрать Журавкову с занимаемой должности – это недовольство неких компаний, названия которых она не уточняла, ее работой»373373
«Занимая такую высокую должность, я коммерческим структурам перешла дорогу…» // Белорусская газета. 2005. 17 янв. № 2 [470].
[Закрыть].
Ну а арестовали Журавкову, как известно, не за это. А за то, что ее личный аппетит не был согласован с «хозяином».
…Ее выпустили из-под ареста, вынудив внести небывалый по белорусским меркам залог – несколько миллионов долларов. По утверждению Журавковой, деньги для этого собирали всем миром, продавая чуть ли не самое необходимое.
На суд она ходила как на работу. И только с возмущением кивала головой, слыша, как ее обвиняют в получении больших сумм наличных денег от подведомственных Управлению делами фирм.
Прокурор потребовал для нее четыре года лишения свободы.
«13 января в Верховном суде Галина Журавкова и еще трое обвиняемых, проходящих по делу о хищениях, зачитывали свои последние слова. Мужчины просили судить их не за хищение, а всего лишь за злоупотребление служебным положением, и в качестве наказания назначить им те сроки, которые они уже провели за решеткой. А вот Галина Журавкова виновной себя не признала и произнесла довольно пафосную и эмоциональную речь. "Я чувствую виноватой себя только перед президентом Александром Лукашенко!", – сказала Журавкова в суде и почти расплакалась»374374
Комсомольская правда в Белоруссии. 2004. 14 янв.
[Закрыть].
На оглашении приговора Журавковой не было. Присудили ее к четырем годам лишения свободы, но в колонию она не приехала – исчезла. При этом милиция особо и не скрывала, что «Мадам» никто не ищет.
А зачем ее искать? Лукашенко и без этого мог быть доволен – на суде из уст Журавковой прозвучало главное: «Это моя ошибка, за которую я страдаю, плачу и буду платить всю оставшуюся жизнь».
Теперь уж никто не посягнет на тот кусок, который ему не разрешил проглотить «хозяин».
В двадцать лет с небольшим Егор Рыбаков участвовал в выборах Лукашенко 1994 года. Юный возраст не позволял ему рассчитывать на ведущую роль. Однако Григорий Кисель, возглавивший Национальную Белорусскую телерадиокомпанию, имел на Егорку свои виды. Уговорив меня принять Рыбакова «месяца на два в Администрацию – чтобы пообтесался», Кисель затем перевел его в Могилев на должность начальника областного телевидения.
В Могилеве Егор развернулся вовсю. Будучи персоной, лично известной президенту, он добился выделения областному телевидению новейшего оборудования, набрал молодых талантливых ребят, мечтавших о карьере – в общем, сумел проявить себя. И Кисель, переходя на дипломатическую работу, выдвинул Рыбакова на пост первого заместителя председателя НБТРК. Он, вероятно, почему-то был уверен, что Рыбаков всегда будет считать себя его должником.
Егор, пользовавшийся доверием Лукашенко, не только удержался на новом месте, но очень скоро стал первым лицом старейшей белорусской телекомпании. Правда, это не означало, что старейшая компания будет и лучшей. И когда Кисель вернулся из Румынии, где он служил послом, и возглавил канал ОНТ, созданный на частоте российского ОРТ, учитель и ученик оказались в роли соперников.
Начались разборки между телеканалами. Как всегда, они сопровождались проверками «по наводке». После одной из таких проверок, когда официально было объявлено, что нарушений в деятельности ведомства Рыбакова нет, состоялось заседание по вопросам развития телевидения у президента.
Слово было предоставлено Рыбакову. Егор произнес пламенную речь, в которой обвинил Киселя в попытках дискредитировать его в глазах главы государства, инспирировании проверок и даже чуть ли не в намерениях подослать киллера. Говорят, Лукашенко в изумлении посмотрел на него:
– Егор Владимирович, вы думайте, что и где вы говорите!
Собственно говоря, уже здесь можно было бы остановиться и задуматься: в устах Лукашенко, привыкшего тыкать и гораздо более значительным (и пожилым – в сравнении с Рыбаковым) персонам, обращение на вы звучало как угроза. Однако, как писали классики, «Остапа понесло», и остановиться юный телевизионщик уже просто не мог. Лукашенко слушал его задумчиво, больше не обрывая, и в заключительном слове никак не оценил происшедшее.
Совещание было скомкано. Расходились в молчании. Говорят, Григорий Кисель отпустил свою машину и попросил Виктора Шеймана, тогда – генерального прокурора, подвезти его. Тот якобы любезно согласился.
А уже через несколько дней Рыбаков сидел в тюрьме, обвиняемый в злоупотреблениях, взяточничестве и хищении денег в особо крупных размерах. Присудили его к небывалому сроку – «впаяли» одиннадцать лет.
Правильно: «не возникай!».
…Похоже, мы увлеклись. Бесконечный ряд этих заповедей, подкрепленных примерами из жизни Беларуси, осчастливленной Лукашенко, можно было бы продолжать без конца. «Материала» хватает.
Но мы ведь не новое «Евангелие от Луки» составляем, и не криминальную хронику, а политическую биографию Лукашенко. И прежде всего пытаемся понять побуждения и мотивы поступков нашего героя.
«На Леонове, на Винниковой, на Чигире, на Журавковой нужно было показать всей номенклатуре, что будет, если кого-то не устраивает абсолютизация власти. Давайте вспомним Сталина. Страдали не только те, кого объявляли шпионами, страдали и правые, и виноватые, страдали их дети, которые шли в лагеря. Или потом нигде не могли устроиться. То есть нужно наказать всех, чтобы остальные посмотрели что не только эти люди страдают, но еще и их семьи»375375
Стенограмма беседы с П. Марцевым.
[Закрыть].
Вряд ли Лукашенко сознательно учился всему этому у Сталина. Он сам выстроил целую государственную систему, безотказно работающую на него. Думая о будущем (разумеется, о собственном), он защищает эту безотказность от всех возможных и невозможных посягательств. Просто получается это у него совершенно в духе его идейного предшественника и учителя Иосифа Джугашвили.
Он вселяет в других собственный страх, надеясь, что таким образом ему будет проще ими управлять.
Но страх возвращается к нему и управляет им.
Часть II. Хмурое утро
В октябре 2000 года, вспомнив о заброшенной докторской диссертации, я снова начал что-то писать. Но позвонил Синицын:
– Слушай, можешь подъехать? Есть дело.
Дел у Синицына ко мне не было уже давно. Уйдя из правительства, он занимался бизнесом, а из меня какой бизнесмен. Но любопытство взяло верх, и я приехал.
– Я был в Москве.
– Наши сказали, что мне нужно выдвигаться.
– Кто это – «наши»?
– Ну, там ребята авторитетные… Ты их не знаешь… У них свои люди, в том числе и в Кремле…
– Ладно. А куда выдвигаться-то?
– В президенты…
Синицын посмотрел на меня сквозь очки. Близились вторые президентские выборы. Началось движение в госаппарате, чиновники прислушивались к каждому звуку, Доходившему из Москвы. Любой телесюжет, посвященный белорусским событиям, рассматривался так, как если бы от него зависела судьба государства.
– Вы спятили? – спросил я. Я всегда к нему хорошо относился.
– Ты опять ничего не понял. Мы свое еще не отыграли.
– «Мы» – это кто?
– Ну, наша команда. Мы же его привели к власти. Мы знаем, как он сделан. Мы совершили эту ошибку, теперь ее нужно исправлять. Кто, если не мы?..
– Вы четыре года лежали на дне, как бревно, а теперь думаете всплыть – и сразу в «дамки»? Так не бывает.
– Бывает. Думают, что это бревно, а это оказывается подводная лодка.
Отказать ему в помощи я не мог, нас слишком многое связывало.
– У тебя вообще совесть есть? Ты о стране подумай! – дожимал Синицын.
Он был игроком, но не кидалой, и в тот момент казался одиноким и никому не нужным. По крайней мере, политически. И я предложил ему встретиться с Мацкевичем376376
Владимир Мацкевич – комсомольский работник, затем офицер КГБ. Работал начальником УКГБ по Минску и Минской области, затем по Брестской области. В 1996 году возглавил КГБ Беларуси. Во время конституционного кризиса 1996 года сохранил полную лояльность Лукашенко (по слухам, тот дал приказ оплатить лечение Мацкевича в Германии). Сопротивлялся попыткам Виктора Шеймана подчинить себе КГБ. В ноябре 2000 года уволен вместе с генеральным прокурором Олегом Божелко после безуспешной попытки добиться отставки Виктора Шеймана. Многие считали, что Мацкевич мог бы стать главным соперником Лукашенко на президентских выборах 2001 года. Однако Мацкевич не стал ввязываться в политику, вероятно, предпочитая журавлю в небе должность посла в Сербии.
[Закрыть], председателем КГБ.
– У Мацкевича шансы больше. Во-первых, он председатель КГБ, а народ пока, на путинской волне, чекистов любит. Во-вторых, и сам Путин его знает, они коллеги. Предложите Мацкевичу идти парой.
– А какого черта Мацкевичу со мной встречаться? Он же знает, что за ним Витины люди следят.
«Витины люди» – люди секретаря Совбеза Виктора Шеймана. О том, что у Мацкевича с Шейманом нелады, знали все, включая Лукашенко.
– Вы бизнесмен. Встретьтесь с ним как с президентом федерации биатлона – ну, например, по вопросу выгодной закупки патронов. «Заодно» и переговорите…
Мацкевич встретиться согласился. Это Синицына обнадежило.
После встречи с Мацкевичем он вернулся окрыленным:
– Он в президенты не пойдет! А мне сказал: «Как хочешь, так и поступай». А если он не идет, придется выдвигаться мне…
Через день Мацкевича сняли с должности. Пошли слухи, что его сейф выскребли до дна в поисках каких-то бумаг, а кабинет опечатали, чтобы не мог войти никто, кроме специально уполномоченных лиц.
Это не было связано с визитом Синицына. Так получилось, что события совпали во времени.
Но они неизбежно должны были совпасть. Лукашенко убирал претендентов.
Глава первая. Вокруг – врагиПосле референдума 1996 года, когда осела пыль электоральных сражений, выяснилось, что на политическом поле Беларуси действуют три очевидных игрока – Лукашенко, оппозиция и взявшийся ей подыгрывать, но от того не ставший лучше разбираться в белорусской ситуации Запад.
И для того чтобы понять логику дальнейших событий, нам прежде всего следует уяснить цели этих игроков и мотивы их действий.
Итак, игрок первый – Лукашенко.
Очевидно, что его стратегическая цель – захватить как можно больше власти, вплоть до верховной власти в России. В начале 1997 года такая цель вовсе не выглядела абсурдной. Достаточно было только подписать Союзный договор – свои люди в Администрации Ельцина составили его «как надо» (предлагался единый президент на две страны) – и путь в Кремль был бы расчищен. Мешало одно «но»: чтобы ратификация этого договора была признана законной, Лукашенко нужен был легитимный парламент. А вот как раз с легитимностью-то возникли проблемы. Мешала оппозиция.
Вообще в политическом мироздании, выстроенном Александром Лукашенко, оппозиции места нет.
В целом мир в представлении нашего героя чрезвычайно прост. Он биполярен: «свои» и «чужие», «союзники» и «враги», «честные журналисты» и «нечестные журналисты», «преданные делу» и «предатели». Этот мир окрашен им в черно-белые тона, а право сортировать и наклеивать ярлыки он оставляет за собой, постоянно напоминая своему электорату, что повсюду – враги. Понятно, что успешно бороться с ними можно, только если «все простые люди» сплотятся вокруг президента. Для этого, прежде всего, нужно убедить «простых людей», что враги президента – это их враги.
Последовательностью и методично Лукашенко формирует в сознании людей образ этих врагов, начиная, как мы помним, с «гидры коррупции». «Враг внутренний, политический» – демократическая оппозиция и националисты или, как он выражается, «национал-радикалы».
Это устойчивые образы проходят через все речи и большинство его интервью. «Их надо стряхнуть, как вшивых блох!» (о предпринимателях); «Да если хоть один из них придет ко мне и скажет: "Я работать хочу!" – я дам ему работу! Но они же не хотят работать! Они рвутся к власти, они изголодались без власти!» (об оппозиционерах); «Вся драка с президентом началась с того времени, когда я отказал им и в транспортных средствах, каждому по автомобилю, и в благоустроенных квартирах в городе Минске» (о них же).
И, наконец, крик души: «Я пришел в Верховный Совет с миром, вы это видели, я всегда уступал, я всегда просил, я уговаривал, но мне плевали в спину, мне плевали в лицо, надо мной издевались…»
В биполярном мире можно ограничиваться простыми решениями. Очень часто они действительно очень просты, но далеко не так «примитивны», как это иногда пытаются представить оппозиционные журналисты. Его решения – логическое продолжение метафор его речи.
Лукашенко никогда не выходит из имиджа, который он сам себе создал – имиджа «отца народа», по-белорусски – «бацькі». «Бацька» должен быть решителен и строг. Промедление для него равнозначно проявлению слабости, вот почему на любой выпад он реагирует немедленно.
Оппозиционные депутаты объявили голодовку и ночуют в зале заседаний парламента? – Их буквально вышвыривает оттуда спецназ.
Референдум 1995 года перечеркивает историческую государственную символику? – Прямо на крыше президентской резиденции государственный флаг «утилизируется», «и на обрывках демократии» управляющий делами президента ставит свои автографы.
«Это народ? Это не народ!» – говорит президент об участниках оппозиционных митингов, и ОМОН уже знает, как именно следует обращаться с митингующими: если они «не народ», то за жестокость и насилие никто не спросит.
Но Лукашенко не просто «борется с врагами» – он сам их придумывает, создает и заставляет действовать так, как выгодно ему.
Итак, игрок второй – оппозиция.
Прежде всего, необходимо ответить на вопрос, а кто это – антилукашенковская оппозиция?
На тот момент оппозицией, во-первых, являлись остатки Верховного Совета 13-го созыва – примерно 40 депутатов – те, кто не побежал «без штанов» в Палату представителей и не отозвал свою подпись под импичментом. Во-вторых, это были политические партии, о которых из-за тотального контроля над СМИ мало кто знал, и которые, ввиду отсутствия финансовых ресурсов, едва сводили концы с концами. И наконец, «клуб бывших друзей Лукашенко», к которым принадлежит и сам автор, и многие из его собеседников.
Интересно, что из многих «своих людей» Лукашенко буквально сделал оппозиционеров. Начав с обещаний депутатам Верховного Совета 13-го созыва, что, мол, «мы будем спокойно работать во имя Беларуси», он довольно быстро превратил аграрно-коммунистическое большинство в Верховном Совете в яростных антилукашенковцев. Он не пожелал пойти на компромисс даже с идейно близкими ему политиками. Их позиция, скажем, в отношении к проблеме рыночных реформ или международной политики Беларуси вполне совпадала со взглядами Лукашенко. Но лидеры коммунистов и аграриев выступали за разделение властей и верховенство закона. Это ему никак не подходило, и он был бескомпромиссен.
Был момент, когда в оппозиции одновременно состояли бывшие премьер-министр и четыре спикера парламента377377
Георгий Таразевич, Станислав Шушкевич, Мечислав Гриб и Семен Шарецкий. Теперь осталось трое: Шушкевич, Гриб и примкнувший к оппозиции Александр Войтович.
[Закрыть], не считая множества экс-министров и экс-депутатов… Это высокопоставленные в прошлом чиновники, в которых Лукашенко по той или иной причине увидел врагов.
А своих «врагов» он практически никогда не старается переубедить или привлечь на свою сторону. Он предпочитает их политическое уничтожение, которое обязательно должно сопрягаться с чисто человеческим унижением378378
Матери арестованного директора белорусского бюро ОРТ Павла Шеремета, например, неоднократно «рекомендовали» обратиться к президенту с просьбой о помиловании еще не осужденного сына: так-де президент выпустит Павла из тюрьмы быстрее. А дважды Героя Социалистического труда Василия Старовойтова, осужденного по нелепым обвинениям, все-таки вынудили написать «покаянное письмо» на имя президента. Ветерана колхозного движения оказалось сломать проще, чем министра сельского хозяйства Василия Леонова, который такое письмо писать отказался.
[Закрыть]. Вероятно, Лукашенко пошел бы и на публичные суды в духе Вышинского, но времена изменились и трудно ожидать, что арестованные «при исполнении служебных обязанностей» председатель правления Национального банка Винникова или министр Леонов согласятся разыгрывать перед телекамерами спектакли-самооговоры.
Именно смятых, скомканных, униженных и выставленных в самом дурацком свете «оппонентов» он и победил в истории с референдумом по изменению Конституции.
Очевидно, что для оппозиции после проигранного референдума 1996 года главным мотивом стало стремление зафиксировать на международном уровне нелегитимность лукашенковского парламента и тем самым сохранить себя в качестве игрока на политическом поле. И в этом оппозиции, как всегда, должен был помочь Запад.
Таким образом, в игру вступал третий игрок – запад.
Довольно скоро, правда, выяснилось, что все не так уж однозначно и в позиции Запада. Прежде всего, возникает вопрос, что такое Запад – Европа или Америка? Если Америка, то понятно, что основные принципы – это свобода слова, свобода совести, права человека и т. д. Но в том-то и дело, что в тот период Западом для Беларуси была не Америка, а Европа; европейским же политикам во все времена дороже всего были не абстрактные принципы, а стабильность. «Да, – говорили в кулуарах европейские чиновники нашим оппозиционерам, – мы согласны с тем, что парламент в Беларуси нелегитимен, но на практике мы всегда общаемся с реальной, действующей властью».
Возникла патовая ситуация. Вроде режим Лукашенко нелегитимный, а разогнанный им Верховный Совет – легитимен, но режим обладает реальной властью, а Верховный Совет ничем не обладает.
Нужно было что-то предпринимать, и европейские чиновники поступили, как всегда в аналогичных случаях: они исходили из того, что худой мир лучше доброй ссоры, и поэтому главное – усадить конфликтующие стороны за стол переговоров. Для этого в Беларусь была послана консультативно-наблюдательная группа ОБСЕ во главе с германским дипломатом Хансом-Георгом Виком379379
Ханс-Георг Вик – германский дипломат и политик, успевший поработать послом ФРГ в СССР и в Индии, поруководить германской разведкой. В 1998 году был назначен руководителем Консультативно-наблюдательной группы ОБСЕ в Минске, после чего стал излюбленной мишенью для критики как со стороны государственных средств массовой информации, так и радикальных белорусских оппозиционеров. Первые обвиняли Вика в заигрывании с оппозицией, вторые – в излишней симпатии к власти. Дело закончилось тем, что после президентских выборов 2001 году Вику не продлили дипломатическую аккредитацию и не выдали визу. С тех пор посол Вик живет в Германии и считается одним из наиболее компетентных европейских экспертов по белорусским проблемам.
[Закрыть]. Он и попытался осуществить план мирного выхода из кризиса.
Парадокс в том, что уже тогда все, кроме наивных европейцев, прекрасно понимали, кто такой Лукашенко, и знали, что за столом переговоров с ним делать нечего. Но оппозиция вынуждена была согласиться с Виком, потому что Запад в то время был ее единственным «спонсором».
Так или иначе, но переговоры начались.
Лукашенко ограничился тем, что делегировал на них группу своих чиновников, лишенных каких бы то ни было полномочий, и как только возникла всего лишь видимость компромисса (согласовали регламент возможного доступа оппозиции на государственное телевидение), немедленно прекратил даже имитацию переговоров.
Переговоры ему были не нужны. Ему нужна была только всеобщая убежденность в его, лукашенковской, незаменимости, которая и должна была обеспечивать стабильность в обществе. Но стабильность, во имя которой он якобы и боролся с оппозицией, была сродни кладбищенскому порядку: чтобы все мирно покоились, не высовываясь и не шевелясь. Добиться такого «порядка» можно было, лишь уничтожая одних и вселяя страх в других.
Потому слабую и далеко не агрессивную белорусскую оппозицию ОМОН старательно метелил дубинками на глазах у изумленных телезрителей: не высовывайтесь, сидите смирно! И каждый раз, хотя оппозиционные митинги становились все менее многочисленными, омоновцы разгоняли их все более жестоко… Таким образом и Западу в наглядной форме предъявлялись результаты миротворческих усилий.
Я назвал трех игроков на политическом поле Беларуси. Но был и четвертый – Россия, которая до поры воздерживалась от попыток вступать в игру. Россия как будто бы следовала в фарватере курса на объединение, навязанного ей Лукашенко, и достаточно вяло помогала ему добиться признания результатов референдума международными организациями. Впрочем, о России разговор отдельный. А пока…
Жестокость власти росла, конфликт власти с оппозицией усугублялся, а напуганные белорусские обыватели все меньше интересовались играми на политическом поле, предпочитая отсиживаться по домам. Мол, неровен час, и нам достанется. Да и потом… С Лукашенко хоть и плохо, но зато все понятно, все про него мы уже знаем… А оппозиция?.. Чего она хочет? Уж не отнять ли «чарку и шкварку»?
Стабильность, стабильность и еще раз стабильность. Мысль о переменах, как того и добивался Лукашенко, начала вселять в людей страх. По сути, это и был его первый шаг к легитимизации итогов незаконного референдума 1996 года.
Вторым его шагом на пути к легитимизации режима могли стать парламентские выборы 2000 года. Накануне этих выборов ОБСЕ выдвинула четыре условия, которые необходимо было выполнить, чтобы начался полноценный процесс по мирному урегулированию политического конфликта в Беларуси. Этими условиями были: прекращение преследования политических оппонентов, освобождение политических заключенных, предоставление оппозиции доступа к государственным электронным СМИ и допуск оппозиции в избирательные комиссии всех уровней. Лукашенко эти условия не выполнил. И, по мнению лидеров оппозиции, их участие в выборах, на практике, означало бы признание этих условий выполненными, что вело бы к легитимизации режима. Чтобы не допустить этого, политические партии, находившиеся в оппозиции, приняли решение бойкотировать выборы. Хотя следует отметить, что многие аналитики, в том числе и автор этой книги, считают этот бойкот очередной и едва ли не самой большой ошибкой оппозиции.
