Текст книги "Лукашенко. Политическая биография"
Автор книги: Александр Федута
Жанры:
Политика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 44 страниц)
Еще не до конца «разобравшись» с писателями, Лукашенко кидается на новую амбразуру и начинает пересматривать историю:
«Один из моих преподавателей Яков Иванович Трещенок написал мне: если Вы хотите быстро, как я замыслил – за 5 лет, что-то там создать и переломить ситуацию, то надо лично взять под контроль написание учебников»298298
Рэспубліка. 2003. 29 марта. № 71.
[Закрыть].
И Лукашенко берет это дело под личный контроль. Подобно Сталину, он подвергает ревизии отечественную историю. Как известно, в уроках исторического прошлого немало опасностей для любого авторитарного режима.
Вначале по его требованию школьный курс, уже сориентированный на утверждение истории Беларуси как суверенного государства, был возвращен к образцам учебников и программ советской эпохи, причем тем, которыми пользовались до 1985 года – до перестройки.
Чиновники, «проглядевшие» «неправомерную модернизацию» основ истории, излагавшихся школьникам, были безжалостно изгнаны со своих должностей. Авторов учебника обвинили в попытках подорвать белорусско-российскую дружбу повествованиями о проходивших в начале XVII века литовско-московских войнах, разделах Речи Посполитой и постоянных антироссийских и антибольшевистских восстаниях на территории современной Беларуси.
Вместо всего этого и был предложен новый университетский учебник истории Беларуси, создателем которого, естественно, стал тот самый некогда учившей студента Лукашенко провинциальный историк Яков Трещенок. В своем творении Трещенок всячески стремился соответствовать официальному идеологическому курсу, и даже известного генерал-губернатора Михаила Муравьева-Виленского, оставившего едва ли не самый кровавый след в белорусской дореволюционной истории, вежливо именовал «не только "вешателем", но и талантливым администратором и организатором»299299
Трещенок Я. И. История Беларуси: В 2-х ч. Ч. 1: Досоветский период. Могилев, 2004. С. 224.
[Закрыть] – характеристика, мало отличающаяся от той, которую, как мы помним, его ученик дал Гитлеру: «Не все плохое в германской истории было связано и с известным Адольфом Гитлером».
Кульминацией ревизии истории стал отказ от одной из самых героических страниц белорусского прошлого: президент вычеркнул из перечня государственных наград Орден Кастуся Калиновского – легендарного борца за суверенитет своего края, возглавившего восстание 1863-1864 годов. Было это сделано единоличным решением, несмотря на то что Орден Калиновского входил в официальный перечень государственных наград Беларуси, утвержденный соответствующим Законом. А создатель «новой концепции» белорусской истории, все тот же Яков Трещенок, обосновал это тем, что, дескать, Калиновский… никогда не был белорусом, а его восстание и вовсе было инспирировано католической церковью и поляками.
Такой «пересмотр истории», вероятно, остался бы далеко не безобидной, но все же только прихотью Лукашенко, не зайди он слишком далеко. Защищая свою самодельную систему авторитарных «ценностей», он был вынужден любой ценой реабилитировать и сталинскую внутреннюю политику. И Лукашенко добивается пересмотра результатов следствия по делу о захоронении тысяч и тысяч расстрелянных в Куропатах, слишком красноречиво свидетельствующих о том, к чему приводит авторитарный режим.
Образ и пример «вождя вех народов» далеко не безразличен Лукашенко, что подтверждает следующая цитата:
«Недавно Владимир Владимирович Путин принял меня в Волынском. Там Сталин прожил последние 19 лет. Я благодарен Президенту России, что он настоял, чтобы я осмотрел дом, где жил Сталин, помещение, где он умер. Рассказали, где лежал, как лежал. Он просто валялся там, и ему не оказывали никакой помощи. Это прежде всего Берия и те "помощнички", которые крутились под ногами и повторяли: "Ты вождь, ты самый великий!" Я, кстати, не люблю льстецов возле себя. Они все, пока ты здоров и у власти, тут как тут. А не дай Бог что случится – труба. Где нет чести, нет и порядочности»300300
Силицкий В. Гістарычны выбар Лукашэнкі // ARCHE. 2004. №2. С. 15.
[Закрыть].
Лукашенко, как видим, и себя, и собственную судьбу проецирует на судьбу Сталина. Отсюда и попытка ревизовать уже доказанное и реабилитировать Сталина не юридически, но политически, как деятеля идейно близкого.
И вот по воле Лукашенко республиканская прокуратура спустя десятилетие возвращается к теме Куропат. Опровергнуть версию о расстрелах, которые проводили сотрудники НКВД, не удалось: напротив, были получены новые доказательства ее правомерности. И тогда память о Куропатах было решено уничтожить иначе.
В сентябре 2001 года прах мертвых потревожили бульдозеры и экскаваторы. Строители валили лес на просеке под будущую дорогу, проложить которую было предписано именно через Куропаты. Для того чтобы шум не поднялся раньше времени, эту работу поручили не минчанам, а специально вызванным из Могилевской области рабочим, которые по неведению воспринимали происходящее как обычную командировку. О трагедии Куропат они услышали лишь от журналистов радио «Свобода». Ужаснулись, узнав, что их заставляют ездить по костям, по могилам, где похоронены деды и прадеды:
«На это же существуют проектировщики. Нам сказали, и мы делаем… Мы же не от хорошей жизни – а потому что в Могилеве мне нет работы, или ему – в Бобруйске»301301
Дарога праз Курапаты: Кніга аднаго рэпартажу. Радио «Свобода». 2002. С. 16.
[Закрыть].
Общественность восстала.
«Куропаты – символ сталинского геноцида, образ мученичества и страданий целого поколения. Здесь совершались преступления не только против белорусского народа, но и против человечества, ибо убийцей выступала идеология всемирного зла, уничтожающая всех, кто не с ней.
Но Куропаты – это и символ национального возрождения и сопротивления тоталитаризму. Именно правда о Куропатах в 1988 г. всколыхнула и пробудила белорусское общество на борьбу против режима КПСС, за независимость, демократию и свободу.
Вандализм в Куропатах – проявление последовательной, разрушительной политики, в основе которой лежит стремление скрыть преступления НКВД большевиков и исключительная, болезненная ненависть ко всему белорусскому, к демократии, свободе, к независимому и человеческому, к памяти о невинных жертвах и победившей правде»302302
Позняк З. Опять на линии огня // Московские новости. 2001. № 46.
[Закрыть].
Это «паскудство на могилах оскорбляло не мертвых, а живых»303303
Лукашук А. Живые в Куропатах // Дарога праз Курапаты: Кніга аднаго рэпартажу. С. 3.
[Закрыть].
К Куропатам потянулась молодежь, чтобы спасти могилы от санкционированного высшей властью варварства.
Ребята боролись всерьез. Когда неизвестные ночью срезали установленные на могилах кресты, восемнадцатилетние мальчишки устанавливали их вновь. Когда бульдозеры шли напролом, рассчитывая, что пацаны дрогнут и побегут, – они становились живой цепью, преграждая железу путь. Отдать приказ давить их никто не осмелился, хотя одну из палаток и сожгли.
Это ежедневное противостояние длилось с сентября 2001 до лета 2002 года. Оно стало символом того, что и самая жесткая власть может дрогнуть перед мирным, ненасильственным сопротивлением. И единственным примером того, что и Лукашенко способен отступить: строительство дороги через Куропаты было приостановлено.
Но в остальных случаях в борьбе с идейными противниками он не отступал и расправлялся с ними безжалостно и убежденно:
«Идеология для государства – то же самое, что иммунная система для живого организма. Если иммунитет ослабевает, любая, даже самая незначительная, инфекция становится смертельной. Точно так же с государством: когда разрушается идеологическая основа общества, его гибель становится только делом времени, каким бы внешне государство ни казалось сильным и грозным»304304
Рэспубліка. 2003. 29 марта. № 71.
[Закрыть].
Лукашенко знает, что говорит.
Как и всякий диктатор, озабоченный собственным политическим будущим, Лукашенко «думает о детях», видит в их «правильном» воспитании залог устойчивости своей власти, хорошо понимая, что сегодняшние дети – это «будущие люди», его завтрашний электорат.
Главным источником идеологической «инфекции» Лукашенко считает Запад:
«Своему обществу мы в ближайшее время должны показать, чем они занимаются здесь, как они из наших девчат пытаются сделать проституток, что они здесь творят, как они кормят наших граждан наркотиками, как они здесь гомосексуализм распространяют, какими методами работают»305305
Заседание Совета Безопасности Республики Беларусь от 28 сентября 2004 г.
[Закрыть].
А проводниками всей этой «западной мерзости», проникающей в душу белорусского народа, по мнению Лукашенко, стали… дети.
Додумавшись до такого, он и заявил, что следует решительно ограничить поездки белорусских детей из Чернобыльской зоны для оздоровления на Запад, дабы они не пропитывались «тлетворным западным духом»:
«Неужели вы не видите, какими дети возвращаются оттуда?! Что нам этот образ жизни дает? У нас ведь и так этот потребительский образ жизни, как в советские времена правильно говорили, захлестнул всю молодежь и страну. А эти детишки, малыши оттуда возвращаются уже потребителями в квадрате. Такое воспитание нам не надо»306306
Александр Лукашенко: «Такое воспитание нам не надо»// Народная воля. 2004. 23 нояб. № 220.
[Закрыть].
Тут невозможно не предоставить слово профессору Геннадию Грушевому307307
Геннадий Грушевой – доктор философских наук, профессор, депутат Верховного Совета Беларуси 12-го созыва. Создатель и руководитель фонда «Детям Чернобыля», благодаря которому за границей получили помощь более пятисот тысяч белорусских детей, преимущественно с территорий, загрязненных после аварии на Чернобыльской АЭС.
[Закрыть], президенту фонда «Детям Чернобыля», лучше любого в Беларуси знакомому с проблемой:
«Эти же слова, с этими же интонациями были заявлены в 1990 году секретарем по идеологии Минского горкома партии Ниной Ивановой. Когда мы первую тысячу детей отправили в Германию, в "Советской Белоруссии" было заявлено, что детей нельзя отрывать от родной почвы. Куда эти дети потом будут стремиться? Нужны ли нам такие дети?
Но в 1990 году, когда г-жа Иванова произнесла эти слова, Лукашенко подошел ко мне (мы оба были депутатами) и сказал:
– Слушай, так важно детей посылать за границу! Народ так этого хочет! И если детей будем посылать мы, а не государство, народ поверит в демократию и в нас, как ее проводников.
И мы с ним начали формировать в 1990 году первые группы детей из Шклова.
Так что сегодня, ограничивая выезд детей на лечение, Лукашенко придется резать по живому, причем по своему живому. Ведь сегодня примерно 85 процентов детей, которых мы отправляем на оздоровление за рубеж, едут из Гомельской, Могилевской областей – это как раз те области, которые на выборах дают ему по 90-95 процентов голосов. И едут не из крупных городов, а из маленьких деревушек, откуда родители пишут: "Передайте спасибо Александру Григорьевичу за то, что он все это организовал, мы лично ему благодарны".
Я понимаю, чем в принципе вызвано стремление ограничить, замкнуть, запереть наших детей. Если вокруг нас, как в 41 году, враги, то можно ли допускать, чтобы они влияли на наших детей? Конечно, нет».
Лукашенко знает, что детвора, которая прошла школу знакомства с другой, цивилизованной жизнью, навсегда запомнит этот урок. Геннадий Грушевой продолжает:
«Что такое полмиллиона детей, которые побывали в других странах, которые посмотрели на другую жизнь и задумались, почему мы живем так, а не как в Европе? Сегодня они еще не голосуют. Но дети взрослеют. Все время идет ротация. Старики в деревнях, особенно спившиеся, забитые, которым жить не очень долго, – яростные сторонники Лукашенко, он для них реализатор их нереализованных мечтаний: всех богатых наказать, всех "несправедливых" поставить на колени, все богатство поделить. Так вот, эти люди умирают. За последние десять лет – годы правления Лукашенко – ушло больше миллиона. Чуть меньше миллиона пришло новых избирателей. То есть, на два миллиона изменилось соотношение… Лукашенко это знает лучше, чем кто бы то ни было. Он в панике, и, думая о собственном будущем, понимая, что дальше этот процесс ведет к прощанию с его мечтами, иллюзиями, идеалами правления, пытается как-то его затормозить. И борется за будущих избирателей самым чудовищным образом: пытаясь отдалить их от цивилизации и заставить жить в том мире, который строит он. Но поскольку это касается семей, взрослые члены которых все еще составляют электорат Лукашенко, то получается, что он рубит сук, на котором сидит».
Но проблема еще сложнее.
Никогда в Беларуси не было более единодушно отрицательного отношения к власти, чем в 80-90-е годы, когда народ узнал правду о Чернобыле. Независимо от возраста, социального положения, партийности, тогда практически все население думало об одном: что они с нами сделали, где правда, почему государство все время врет, что это за власть, которая нас так «кинула»?
Многие, даже те, что были при власти, понимали, что случившееся – катастрофа. Смертельной опасности подвергалась жизнь сотен тысяч людей, но социальные последствия оказались гораздо тяжелее, чем можно было предположить.
В Беларуси сложился особенный, чернобыльский социум, который в наших условиях превратился в потребительскую, пассивную, миллионную армию людей.
«Государство полностью инфицировано Чернобылем. Мы имеем два миллиона населения, которые всем недовольны, они не хотят ничего делать и только требуют: дайте, дайте, дайте! К двум миллионам "чернобыльцев" добавьте еще два миллиона пенсионеров и инвалидов. Четыре миллиона – это 50 процентов, даже больше, белорусского электората. С 1993-1994 года Беларусь – страна, где преобладающий электорат является государственно-зависимым и ориентирующимся только на чью-то поддержку и помощь. Людям нужно выживать, им нужны продукты питания, какие-то мероприятия по защите здоровья, бесплатные путевки. Сами они этого получить не могут. Им это дает государство, и это государство в сознании людей превратилось в благодетеля»308308
Стенограмма беседы с Г. Грушевым.
[Закрыть].
Лукашенко это не только понял, но и использует. Отсюда и все преграды на пути получения западной помощи. Она ему не нужна, он хочет быть единственным благодетелем. Так у нас появился Департамент гуманитарной помощи, который первый возвел барьеры, потом были приняты новые таможенные правила и правила по доставке гуманитарной помощи каждого отдельно взятого министерства. Шаг за шагом Лукашенко разваливал то, что строилось не на межгосударственных отношениях, а на гражданских связях (а это процентов 80 того, что Беларусь получала в гуманитарном плане).
«В результате отношение у Запада к нашей стране сегодня раздвоено. С одной стороны, сочувствие по отношению к людям, сострадание к ним, с другой – недоумение и даже в чем-то страх перед нашей властью. Они сюда даже ездить боятся. Они меня спрашивают: а если мы напишем письмо, нас тут не арестуют? А если мы напишем сейчас протест против заявления президента, что дети не поедут, а он нас потом не пустит в вашу страну? Это говорят не жители Хойникского района, это говорят жители Гамбурга, Лондона, Сиэтла…»309309
Стенограмма беседы с Г. Грушевым.
[Закрыть].
Что ж, Лукашенко отчасти удалось сократить влияние европейской цивилизации на процесс воспитания детей, накрепко затворив двери дома, и спровоцировать настороженность западной общественности к Беларуси.
Глава третья. Что за фасадом?Даже спящий организм приходится подпитывать. Никакая идеология не будет работать без финансовой поддержки. А допустить, чтобы сегодня жилось хуже, чем вчера, никак нельзя: ведь тогда народ перестанет верить в свершившееся чудо.
На все это нужны средства, но средств, отнятых у одних во имя облагодетельствования других, «на помпу», разумеется, не хватало. Беларусь – страна небогатая, Чернобыльская авария сделала ее еще беднее.
Нужно было отыскать источник денег, причем не бюджетных, а таких, которые были бы подконтрольны только президенту.
Так появилось сначала Управление делами президента под руководством памятного нам по предвыборной кампании 1994 года Ивана Титенкова, подтянувшего под крышу своего ведомства все, что, по его мнению, могло приносить хоть какие-то деньги, – от сдаваемой в аренду под офисы недвижимости до народных промыслов и заповедников. А потом Лукашенко начал подписывать «тихие» указы, которыми «предприятиям» Управления делами президента предоставлялись различные льготы, скажем, налоговые или таможенные. «Сэкономленные» на освобождении от таможенных пошлин и налогов средства приносили Управлению делами навар в сотни миллионов долларов. Такой, с позволения сказать, «бизнес» – вполне сродни «узаконенной» контрабанде, в том числе и по доходности.
Аппетиты росли по мере роста «заработков». Предприятия Управления делами становились «эксклюзивными экспортерами» или «эксклюзивными импортерами» продукции, объявленной стратегической.
А «стратегическим» в Беларуси немедленно становилось все, что приглянулось Управлению делами – от сахара и морской рыбы до курева и куриных яиц.
Когда бюджет Управления делами стал сравним с бюджетом всего «остального» белорусского государства, интерес прессы (и не только) к этой структуре начал возрастать пропорционально росту доходов самого УДП.
Пиком этого интереса была попытка Верховного Совета 13-го созыва создать, как мы помним, специальную комиссию по изучению деятельности Управления делами. Ничем хорошим это не закончилось, а лишь ускорило кончину не в меру любознательного парламента.
Хуже того – депутаты нечаянно «узаконили» все это безобразие, вынеся на референдум вопрос, по которому, казалось бы, не могли проиграть – «Считаете ли вы, что органы государственного управления должны финансироваться только из бюджета и открыто?» А если вспомнить как осуществлялся в 1996 году подсчет голосов, неудивительно, что белорусы нечаянно для самих себя оказались единственным народом, «проголосовавшим» за то, чтобы органы госуправления финансировались не только из бюджета и тайно.
Сумма средств, оседавших в президентском «спецфонде», так ни разу и не была оглашена официально. «Иногда проскакивают данные: например, когда Сбербанк дал в статистические органы "не ту" информацию – появились какие-то совершенно невероятные суммы в проекте бюджета, но уже через день они исчезли. Лишь по каким-то признакам можно судить, что там происходит. Официально заявлено, что такой фонд есть, никто не отрицает. А что в нем? Никто не знает»310310
Стенограмма беседы с П. Данейко.
[Закрыть].
Как пополняется этот фонд, мы можем только догадываться по косвенным свидетельствам. И по периодически разгоравшимся скандалам.
Вспомним, как банкир Тамара Винникова описывает один из возможных каналов финансирования предвыборной кампании Александра Лукашенко в 1994 году:
«Одна из коммерческих фирм имела счет в руководимом мною банке. Кредитами она не пользовалась, в связи с чем ее обороты не подвергались банковскому контролю. Однако этой фирмой отгружалось огромное количество продукции, а деньги не поступали на счета. Банк затрачивал огромные ресурсы на техническую обработку документов, но ничего с этого не получал… Сразу после назначения Ивана Титенкова управляющим делами президента в фирме произошла замена и учредителей, и директора».
Думается, отработанная в той фирме схема была востребована и после победы Лукашенко. Времена меняются, меняются условия, но люди, близкие к финансам, знают, что новые условия порождают множество новых схем получения денег, для успешной работы которых нужно совсем немного: информированность и надежная «крыша». И то, и другое обеспечивает бесконтрольная власть.
Единственным видом бизнеса, причем наиболее доходным и масштабным, на который, начиная с 1996 года, не отваживались посягать управляющие делами, была торговля оружием. Но ее курировал госсекретарь Совета безопасности Виктор Шейман, во влиянии которого на Александра Лукашенко никто не сомневался.
Насколько выгодно торговать оружием, Александр Лукашенко знал всегда. Особенно если продавать его так называемым «проблемным странам». Не случайно он вдруг заговорил во время предвыборной кампании в 1994 году о том, что, дескать, правительство Вячеслава Кебича незаконно продает оружие воюющей Югославии. Было это сказано в комментарии журналистке Татьяне Щебет и получило широкий резонанс. Настолько широкий, что тогдашний министр обороны Павел Козловский311311
Павел Козловский – министр обороны в правительстве Вячеслава Кебича, генерал-полковник. Попытка защитить свою честь от оскорблений, нанесенных ему депутатом Александром Лукашенко, стоила Козловскому звания: одним из первых своих указов новый главнокомандующий отнял у боевого командира, прошедшего Афганистан, звание генерал-полковника, понизив до генерал-лейтенанта. В 2001 году Козловский пытался выдвигаться кандидатом в президенты, но безуспешно.
[Закрыть] был вынужден оправдываться:
«Таких поставок оружия не было. Это был опять один из приемов Лукашенко – создать из ничего видимость факта, преподнести как компромат. Если бы в то время мы нарушали международные договоры и собственное законодательство, я бы сидел уже так давно, что сегодня вышел бы из тюрьмы».
Но тема торговли оружием так понравилась будущему президенту, что он упорно возвращался к ней. Вспоминает Павел Козловский:
«Эта фраза прозвучала у Лукашенко на Верховном Совете, когда я еще был министром… Я сидел в Овальном зале на сессии, когда он сказал: – Вы еще ответите за торговлю оружием! Назвал Югославию и пальцем показал на меня. Я нечаянно поднял палец и показал это: с ума вы, наверно, сошли»312312
Покрутил пальцем у виска. Можете мне поверить: Павел Козловский поступил на моих глазах во время беседы именно так.
[Закрыть].
Но как только Александр Лукашенко пришел к власти, про всякую ответственность было сразу забыто.
И первое, что продала Беларусь во время его руководства, – это противоракетный комплекс С-300. Кебич, кстати, как и пристало осторожному человеку, не стал продавать это оружие, являвшееся в то время одной из новейших российских технологических разработок. Павел Козловский рассказывает:
«Поступило такое предложение от канадской фирмы: продать американцам комплекс С-300. Он был у нас учебный, стоял в училище ПВО. Но он был боевой. И мне Кебич говорит:
– Может, стоит продать? Хорошая была бы выручка. За него можно получить до сотни миллионов долларов.
Такая цифра где-то гуляла. Я сказал, что дам ответ.
Я собрал Коллегию Министерства обороны, мы изучили эту проблему и признали, что продажа системы С-300 для белорусской армии ущербна. Это подрыв боевой готовности. И в той системе были секреты, которые нельзя, в общем-то, продавать. Такой официальный ответ мы и дали правительству. И мы эту систему все-таки не продали».
То есть правительство Кебича не продало. А правительство, сформированное Лукашенко, – продало!
Еще в период предвыборной кампании будущий президент внезапно начал метать громы и молнии в некоего Владимира Пефтиева. Полумифический г-н Пефтиев фигурировал в каких-то жутких историях с оружием: то ли он его продал не тому, кому надо, то ли тому, кому надо, но слишком дешево.
«Когда пришел Лукашенко к власти, Пефтиев на время убежал в Австрию. Он боялся, что его могут наказать за то, что он продавал оружие. Потом он вернулся по приглашению Шеймана»313313
Стенограмма беседы с П. Козловским.
[Закрыть].
И сразу после его возвращения, в сентябре 1994 года, разгорелся скандал вокруг пресловутого комплекса С-300, который якобы принадлежал России, но почему-то продали его именно мы, да еще – что особенно возмутило россиян – подозрительно дешево. Об этом и сообщила газета «Известия»:
«В Минске официально объявили, что продали комплекс С-300 ПМУ американской компании за шесть миллионов долларов. Реальная же цена этой системы колеблется у отметки 60 миллионов. Надо быть очень наивными людьми, чтобы не понимать: разница между истинной ценой и названной слишком велика, чтобы представляться, как говорят коммерсанты, "упущенной выгодой". Скорее, речь может идти о неофициальной оплате чиновничьих услуг, которые позволили отнестись так легко и пренебрежительно к военным интересам соседней братской страны, а точнее, о взятках.
54 миллиона долларов на подкуп высших чиновников, если такое предположение подтвердится, – очень солидная сумма. Но именно она, как ни странно, объясняет, почему кому-то в администрации белорусского президента удалось уговорить руководителя собственной республики дать "зеленый свет" ранее осуждаемой и запрещенной им сделке»314314
Литовкин В. Тайна полета АН-124 в Алабаму раскрыта // Известия. 1994. 24 дек. № 247.
[Закрыть].
Понятно, что столь «убыточная» сделка должна была вызвать бурю возмущения у российского руководства. Сделка заключалась через фирму Пефтиева «Белтехэкспорт», а курировать ее по должности был обязан госсекретарь Совета безопасности Виктор Шейман. Это было настолько важно, что Шейман лично позвонил мне и попросил принять главу «Белтехэкспорта» – и, конечно, «по мере возможности», помочь решить «один вопрос». Вот тогда вполне реальной, из плоти и крови, наделенный запоминающимися огромными ушами и не менее выразительным носом, г-н Пефтиев и оказался у меня в кабинете. Его появление было связано с тем, что именно в этот момент информация о такой крупной сделке стала достоянием общественности. Нужно было немедленно все дезавуировать – шумно, с подключением прессы. О прежних «грехах» Пефтиева никто из новой власти, оказывается, и не намеревался вспоминать!
Конечно, и Владимира Пефтиева, и Виктора Шеймана волновало не мнение белорусской общественности. Их тревожил гром, который внезапно начал раздаваться из кабинетов российской власти. Загромыхал первый вице-премьер правительства России Олег Сосковец: он прислал в Минск официальное письмо, чтобы выяснить, насколько соответствуют истине публикации в «Известиях». В интервью белорусской газете «Звязда», процитированной «Известиями», Александр Лукашенко тут же заявил:
«Это секретный комплекс, сделанный Россией с участием Белоруссии. Я не могу его продать. Если мы хотим торговать разумно, то такие шаги нужно решать совместно»315315
Белоруссия приостановила выполнение контракта на продажу ракетного комплекса // Известия. 1994. 1 дек. № 231.
[Закрыть].
Но сделка состоялась. И слова белорусского президента можно было понять лишь как приглашение российской стороне к совместным действиям подобного рода.
