Текст книги "Славянские боги. Все мифы и легенды"
Автор книги: Александр Иликаев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 30 страниц)
О том, как царствовал Радегаст-Даждьбог
После возвращения Сварога на небо царствовал его сын Радегаст-Даждьбог.
Радегаст не вводил никаких новых обычаев и только требовал от людей, чтобы они соблюдали закон, установленный его отцом Сварогом. Согласно этому закону, все женщины должны были выходить замуж за одного мужчину. А тех, кто прелюбодействовал, следовало казнить, заживо бросив в печь.
Как-то раз до Радегаста дошел слух о том, что одна богатая замужняя женщина живет вопреки установленному Сварогом обычаю. Собрав несколько мужчин и узнав время, когда изменщица встречается с любовником, Радегаст ночью подстерег ее.
Радегаст сжалился над женщиной и не стал бросать ее в огонь. Но велел водить блудницу по земле в назидание людям. Прелюбодея же приказал обезглавить.
Радегастна развилке дорог
Когда-то веселый Радегаст, именуемый также Даждьбогом, то есть дарующим блага богом, гулял по земле. Только пригреет солнце – он тут как тут. Протянет правую руку – выпустит соловья. Протянет левую – выпустит кукушку. Соловей летит отпирать лето, кукушка – запирать зиму.
Ой, соловей, ты утренняя пташка,
Отчего так рано из Ирия прилетел?
Не сам усе я прилетел,
Даждьбог меня выпустил,
Да ключи выдал:
С правой руки – лето отмыкать,
С левой руки – зиму замыкать.
Еще в горах снега лежали,
Да по дорогам льдины стояли.
Я те снега ножками потоптал,
А те льдины крыльями побил.
И гнездо я себе свил,
И в гнезде деток завел.
Однако появились злые люди
И огонь пуст/или, и деток спалили…[57]57
Украинская народная песня о Даждьбоге приводится с некоторой литературной правкой по изданию: Серяков М. Л. Даждьбог, прародитель славян. М.: Вече, 2012. С. 43. Также использован материал белорусской народной песни в записи А. Афанасьева.
[Закрыть]
Рассказывают, что один молодой человек, который раздумал жениться, пошел на развилку дорог, чтобы попросить Радегаста свернуть его с пути. Но Радегаст отговорил юношу такими словами:
– Разве человек не князь на собственной свадьбе? Пей, веселись, люби жену! Коротка людская жизнь, плохо одному на свете быть. А я уж постараюсь, скую вас крепко-накрепко!
И люди будут хулить, не рассорят,
И ветры веять, не развеют,
И солнце сушить, не рассушит,
Дожди мочить, не размочат!
После этого запел радостный парень:
За лесом,
Ой, Даждьбоже!
Сено косить, коням носить,
Ой, Даждьбоже!
Берите кони, наедайтесь,
Ой, Даждьбоже!
Собирайтесь ехать по трем дорогам,
Ой, Даждьбоже!
По первой дороге – до матери,
Ой, Даждьбоже!
По другой дороге – до отца,
Ой, Даждьбоже!
По третьей дороге – до милой невесты,
Ой, Даждьбоже![58]58
Сам сюжет о встрече юноши с Даждьбогом также целиком сохранился в поэтической форме. См. соответствующую украинскую народную песню «Между тремя дорогами, рано-рано…» Она дошла до нас даже в двух вариантах (записи 1924 и 1970 гг.). Серяков М. Л. Даждьбог, прародитель славян… С. 38–42.
[Закрыть]
Перун, конь Быстроход и вила Милана
Для древних славян дуб был особо почитаемым деревом. На дубах спокойно сидели птицы, не опасаясь, что какой-нибудь злокозненный мальчишка запустит в них камнем. Ибо каждый дуб был храмом! Утыканный нарочно вбитыми в дерево кабаньими челюстями, возвышался он гордый, старый, узловатый над долиной, бросая на нее свою раскидистую тень. Славяне верили, что в дубе заключен дух громовержца Перуна. Но самыми почитаемыми были опаленные молнией и переломанные свирепой бурей деревья. Считалось, что таким образом могучий сын Сварога отметил их и наполнил своей божественной силой.
Считалось, что Перун правит горним небом, которое еще называлось земной тишиной, и нижним небом, по которому плыли облака с молнией и громом. Но неспокойно было это нижнее небо, ведь там обитали жуткие водяные драконы. Ужасно свистя, она нападали на поля и уничтожали посевы своим ледяным дыханием. Только у Перуна для таких тварей было припасено свое собственное оружие.
Этим оружием был топор. Кроме того, Перун был вооружен огненными стрелами. А на голове у бога имелась особая шапка, сшитая матерью Ладой. Эта шапка испускала свет и позволяла видеть всякую ложь. Потому Перуном люди еще клялись, говоря: «Если я нарушу клятву, пусть Перун убьет меня!»
Некоторые считали, что у Перуна пять лиц и для пятого якобы не было места на самой голове, потому бог носил его на груди. Еще одни предания утверждают, что у Перуна должно было быть столько лиц, сколько летних месяцев в году или столько, сколько начинаются и оканчиваются громом.
Перун особенно покровительствовал руену, месяцу, когда зерно уже убрано с полей, когда олени издают рев и когда наступает время для людей сделать долгожданный отдых и устроить ярмарку или праздник с песнями, плясками и пирами.
Перуна символизировало множество вещей: меч, цветок ириса, называемый также перуникой, сокол, громовый знак…
А еще говорят, что у Перуна был белоснежный конь Быстроход, которого бог поймал в Карпатских горах.
Дело было так. Долго бродил Перун среди гор, высматривая притаившихся в расщелинах скал над бурными реками змеев. Вдруг зоркий взгляд громовержца заприметил пасущегося на самом берегу реки прекрасного белоснежного жеребца.
Бросился Перун ловить его – бежать вдоль водяного потока. Вот-вот догонит, схватит за гриву и вскочит на взмыленную спину скакуна. Но вместо того в руках Сварожича всякий раз оказывалась лишь клочковатая пена.
Наконец Перун догадался, что все это время он соревновался в стремительности с бурным течением реки. Но разве такой пустяк мог остановить бога воинов? Вот Перун встал прямо посреди русла реки, уперся изо всех сил в ее каменистое дно. Напрасно бешеные буруны кипели между могучими икрами громовержца. Напрасно ревущий поток силился одним ударом свалить его. Запруженная река стала подниматься, мало-помалу заливая окрестные долины.
И вот когда пенные буруны превратились в гриву и хвост коня, а потом сама вода обрела тело скакуна, тогда Перун не терял времени даром и наконец оседлал строптивое животное.
Обретя скакуна, сын Сварога назвал его Быстроходом. А все потому, что этот конь одним скоком перескакивал через самые глубокие пропасти и одним махом перелетал через леса и поля.
А теперь пришло время рассказать о виле Милане, которая помогла Перуну спасти мир.
Итак, Перун, бог с серебряной головой и золотой бородой, жил в своем ярком, воздушном дворе, охраняемом грозовыми облаками и молниями.
Перун был настоящим силачом, но притом хорош собою и справедлив. Хотя сын Сварога считался прежде всего богом бурного неба и войны, он любил справедливый мир и спокойствие на земле, когда поспевают хлебные колосья и плодится скот.
В своей щедрости Перун неизменно посылал людям тучные небесные коровы-облака, чтобы дать полям напиться их молока – блаженных теплых ливней и рос, питающих посевы.
И вот как-то, пребывая в своей небесной неге, Перун спокойно дремал, опустив свои громовые топор, лук и стрелы. Его верный ворон на плече, нахохлившись, щурился на свет. Вещая птица вспоминала о том, каким в гневе может быть ее хозяин, когда чинятся какие-то кражи, обман, злоба, раздор, любая несправедливость на земле. В мгновение ока Сварожич поднимал грозовые тучи, самые тяжелые и самые темные. Тогда гремел гром, сверкали молнии, свистел ветер и настоящие потоки воды и града обрушивались на поля, дома, людей, скот и деревья. Так Перун наказывал бедствиями неблагодарных людей. Поэтому те спешили мириться и приносили богу жертвы под дубом или в храме.
Но на этот раз все было спокойно. Закатные лучи солнца догорали над золотыми полями, виноградниками и одетыми в кудрявые леса холмами. Люди собрали богатый урожай, и сам Перун в своем дворце уже успел осушить не один добрый рог хмельного меда!
И вот в тот час, когда спокойствие и тишина безраздельно владели миром, одна юная вила посмотрела в небо и вздрогнула. Это была Милана, самая юная среди вил, зоркая и красивая, с распущенными русыми волосами поверх бледно-зеленых легких одежд, под которыми хорошо просматривалось ее гибкое тело.
Что же Милана увидела или, точнее, даже услышала? Какой-то звук, побеспокоивший ее тонкий слух. А все дело в том, что Милана обладала даром и силой видеть и слышать невидимое. Вила пропела:
«Дена, ты девица Дена,
Что ты, Дена, день румяна,
День румяной ходишь, белой,
То зеленая день целый?»
«Ах, неверные подружки,
Почему, не знаю, Дена
День румяной ходит, белой,
То зеленая день целый!
«Дена, милая подруга,
Кто дарил тебе цветочки,
Те цветочки, что ты носишь
В головном своем уборе?»
«Ох, неверные подруги,
То Стоян собрал цветочки,
То Стоян собрал их в чаще».
«Дена, молодая Дена,
Не растут цветы такие
Здесь ни в поле, ни в чащобе!
Ох, беда тебе, подруга,
В тебя, Дена, змей влюбился!»
Слова не договорили,
Как цветы упали к Дене,
Прямо к Дене на колени,
А с безоблачного неба
Вслед за этими цветами,
За цветами змей спустился,
Змей спустился прямо к Дене,
Прямо к Дене на колени.
И тогда сказала Дена:
«Вы увидели, подруги,
Отчего я день румяна,
День хожу румяной, белой,
То зеленою день целый»[59]59
Текст мифологической баллады «Дена и змей» приводится по книге: Песни южных славян. М., 1976. С. 60–61.
[Закрыть].
После этого она сразу же сказала своей сестре:
– Облачная вила, сестра Неро! Быстро лети к Перуну и скажи ему, что на нас надвигается какая-то беда!
Но Неро было неохота оставлять белорунные облака, которым она приладилась заплетать косы.
– Не волнуйся, Милана! В мире все спокойно, и вещий ворон мирно дремлет на плече громовержца. Тебе, наверное, просто привиделся дурной сон.
Юная вила печально склонила голову.
– Если это и был сон, то такой ужасный, что, скорее, он рано или поздно исполнится!
Милана оказалась права.
Из глубокой вселенской бездны поднялась страшная ведьма. Она ехала к Солнцу, рассеивая перед собой звезды. Ведьма сидела на черном двуглавом коне, хлеща его и толкая в бока тлеющей головешкой, всюду рассыпая горячие угли. Далеко разносились ее вопли, а еще дальше разносилось зловоние, которое распространяли ведьминские развевающиеся черные одежды.
Как только власть чудовищной всадницы достигла неба, птицы попадали с него замертво на землю. Облака остановились, ветер затих, травы и деревья поникли, словно побитые морозом. В мире воцарилась гробовая тишина, потому что прекратились всякие звуки.
Тут Неро поняла, что Милана оказалась права, и вместе с зоркой вилой поспешила во дворец Перуна.
Едва достигнув престола громовержца, небесные девы закричали ворону:
– Немедленно разбуди того, кто только один сможет сразить страшную ведьму!
Ворон открыл глаз, поднял крыло и клюнул спящего Перуна в висок.
– Страшная опасность нависла над всем миром, господин! Проснись!
Тут всякий сон оставил Перуна. Бог вскочил и схватил свое копье… Но черная ведьма уже укусила Солнце, и оно истекло кровью.
Страшный гнев наполнил Перуна. За его могучими плечами сгустились черные тучи. Небо потемнело и гром потряс его. Подлетев к черной ведьме на своем коне Быстроходе, Перун обрушил на чудовище свои топор и стрелы. Молнии так и сыпали с них. Не ожидавшая такой ярости Сварожича, черная ведьма выпустила Солнце из своих челюстей.
Началась сильная буря. Черная ведьма стала еще сильнее хлестать и бить своего двуглавого коня. Искры и удушливый дым наполнили небо. Внизу забурлили воды.
Однако ничто теперь не могло заставить Перуна отступить. Как ни старалась черная ведьма забросать громовержца огненными углями, залить тухлой водой, тот делался только сильнее. Наконец Перун со всей силы метнул топор прямо в голову черной ведьме. Череп чудовища раскололся, а двуглавый конь под ним, шипя, словно брошенный в воду уголек, растаял.
Вилы во главе с Неро и Миланой со всех сторон устремились к раненому Солнцу, чтобы помочь ему залечить свои раны. В тот же миг небо стало проясняться, а буря утихать… Но еще прежде самая могучая молния ударила в самый старый и кряжистый дуб на земле. Пройдя через него, она достигла самого основания земли. Так тот дуб стал Перуновым дубом.
Когда все успокоилось и затихло и наступила ночь, люди вышли из своих домов с зажженными факелами. Они увидели чистое, спокойное небо, усеянное звездами[60]60
С Перуном у южных славян был связан обычай оставлять последний сноп в поле. Обычно его перевязывали красной лентой. Этот сноп носил название мартеницы, или бороды Бога (Перуна). Вокруг него девушки пели и водили хороводы, а также крошили кусочки сыра.
[Закрыть].
Перун Голый и Рыба-кит
Итак, государь Михаил Федорович, старобытные бояре, как уже было замечено, самым известным богом у славян был Перун[61]61
Такие авторы, как А. Затурецкий («Словацкие пословицы и поговорки»), Я. Колер, С. Петрович («Сербская мифология») приводят множество словацких народных поговорок и заклятий, в которых фигурирует Перун.
[Закрыть]. Недаром сохранилось столько выражений и поговорок о среднем из братьев Сварожичей. Например, вот такие: «Хочешь попасть к Перуну?», «На кой Перун это тебе?», «Перун в тебя попал!», «Перун тебя побрал!», «Перун тебя побей!», «Перунова стрела», «Перунова стена», «Перунов гром», «Перунов блеск», «Перунов путь», «Перуново вино», «Если ты Перун, громыхающий Перун, – покажи свои зубы!», «Бог Перун в облаках!» и прочие.
В добавление к уже сказанному, мнили, что Перунов много, что четыре Перуна сидят по четырем сторонам света, что у Перуна самого трое или даже девять сыновей…
О рождении Перуна и о том, что иногда его прозывали Голым, есть особое сказание.
Отец Перуна, бог Сварог, заботясь о других богах и людях, превыше всего ценил кузнечное ремесло. И это неспроста, ведь Сварог первым заменил прежде каменные небеса на медные, а потом на железные, скрепленные прочными полосами. Некоторые стали говорить, что это сделал Перун, а все потому, что ему сам Стрибог как-то одолжил железные когти, чтобы с их помощью забраться выше самой высокой горы. Но даже если Перун и был ковалем, то больше ему нравилось идти впереди смелых и отважных воинов, разить молниями с неба чудовищ, громыхать молниями среди сизых туч…
Неудивительно, что каменным остался свод только в мрачных владениях Велеса, в Нави. В Ирии же, в жилище богов, всюду возвысились светлые палаты. Из кованого железа устроились в них высокие окна. Солнечные лучи, проникая через вставленные в частый переплет разноцветные стекла, играли на ларцах, подсвечниках и чашах. Дивно украшенными изображениями зверей и птиц стояли троны для богов.
Самые главные из престолов предназначались Световиду и Дивии, два следующих за ними – Сварогу и Ладе, подлинным хозяевам Ирия. Далее седалища располагались по старшинству, вплоть до скамей, отведенных для величайших героев, удостоенных присутствия на пиру с богами.
И только один престол всегда пустовал. На нем должен был восседать Прабог. Но никто из небесных владык давно не видел мудрого старца, этого повелителя ветра и моря, начала и конца всему, владыку времени, господина над всеми богами… Говорили, что о том, где ныне обитает Прабог, ведает один четырехглавый владыка вселенной Световид.
Когда небесные владыки спросили Световида, доведется ли им еще увидеть Прабога, Световид ответил так:
– Я знаю, придет время, и владыка времени займет пустующий престол. Только случится это не скоро, а в конце времен.
После этого владыка вселенной, надзирающий за всеми четырьмя сторонами света, замолчал, и никто уже не мог более добиться от него слова.
Но богов недолго терзало любопытство. Что толку думать о времени, которое казалось бесконечным? Ведь мир был еще юн, чист и свеж. А в нем столько было всего замечательного и прекрасного!
Сварог стал настоящим правителем Ирия. Как наследник Стриба-Сытиврата и Световида-Кирта он получил в свое владение свет, пламя и воздушное пространство. На высоком золотоукрашенном престоле, подпирая могучими плечами синий небесный свод с частыми звездами, солнцем и луной, он встречал богов, выслушивая, что каждый говорил о том, что видел и слышал на земле. Вместе со светлой богиней Ладой, которая восседала со сложенными лебедиными крылами за плечами, он принимал мудрые решения, дабы среди богов и людей царили мир и порядок. Саму же Ладу недаром величали Гарджиной, Охранительницей.
Первым у небесной четы родился Радегаст-Даждьбог, этот курчавоволосый мальчик с радостным лицом. Ему было суждено прослыть величайшим героем среди богов и защитником людей. Вторым сыном Сварога стал Ладон – неустрашимый воин и непримиримый враг Иесы…
А еще была у владык Ирия прекрасная и гордая дочь-чародейка Морана. Она родилась близнецом Радегаста, своего брата и мужа, и поэтому, синеглазая и черноволосая, была бела ликом, стройна и сильна телом. Морана одинаково легко управлялась мечом, копьем и… заклинаниями. А еще, зная множество колдовских трав и кореньев, она слыла великой прорицательницей и волховницей среди богов.
Как и подобает величайшему владыке, часто, после трудов праведных, Сварог отправлялся на охоту. И это была настоящая битва!
Однажды Сварога подхватили на рога сразу два тура. Разъяренные быки метали его вместе с конем. Но Сварог даже царапины не получил! В другой раз Сварога поддел рогами олень. А еще сохатый лось попытался затоптать владыку синего неба своими копытами, и вепрь с белыми клыками, с которых клочьями летела пена, меч с бедра сорвать. А лютый волк, верно подосланный самим Велесом, вскочил Сварогу на бедра и опрокинул с ним крепкого солового скакуна…
Но могучий бог неба всегда выходил победителем из самой жаркой схватки. И конец у свирепых зверей был один: оказаться на вертеле над жарким огнем из дубовых плах. Без счета ловчие Сварога, во главе которых выступали Радегаст и Ладон, доставляли к столу Ирия гусей, лебедей, перелетных серых уток… Но самой почетной добычей были черные, с белой полосой на спине, могучие туры. Их сочное красное мясо особенно было по душе богам. Страсть Сварога и его сыновей к охоте была такой сильной, что, отправляясь на войну, они не брали с собой обозов с продовольствием, но, тонко изрезав мясо добычи на полосы, тут же испекали на углях и ели.
Боги, а затем люди уважительно нарекли Сварога Буй-Туром и даже Яр-Туром Сварогом. Позже, по примеру отца, Буй-Турами и Яр-Турами стали прозывать его сыновей Радегаста-Даждьбога и Ладона. А уже от Радегаста-Даждьбога перешло это прозвище на великих князей. Недаром Вещий Боян пел песнь Буй-Туру и Яр-Туру Всеволоду…
О могучих и отважных людях стали говорить, что у него норов как у тура, что он сидит как тур в горах…
* * *
Пировали боги в своих белокаменных райских палатах. Пчелы, не жаля гостей, целыми стаями вились над застеленными белыми скатертями столами. Хмельная брага, пенное пиво лились рекой. Слуги только успевали подносить полные бочки и жбаны, как они тут же пустели. Четырехсотлетние меды текли по устам и бородам. Веселые шутки и смех оглашали пиршественную залу. Боги наперебой рассказывали друг другу, как они устраивали созданный Сварогом и Ладой мир, об этих забавных крохах-людях…
Без счета и зазрения совести хвалились Радегаст с Ладоном и даже оборачивались различными птицами и зверями на потеху своим отцу, матери, дядьям и теткам. Не отставала от братьев Морана. Развлекая богов, она вызывала духи героев и воскрешала тени поверженных ими чудовищ.
А как богато, хорошо было в пиршественной гриднице Ирия! Были ее стены обиты седыми бобрами, потолки – черными соболями. Сварог самолично подносил дорогим гостям мед и пиво из турьих рогов.
Однажды, задумав устроить один такой пир, владыка неба спустился на берег Днепра-Словутича. Спутился один, без сыновей и бойких ловчих. Долго Сварог бродил в тростниках, меряя своими исполинскими шагами топкие плавни. Однако, как на беду, ни одной, даже самой малой птахи не подстрелил. Только крикливые чайки летели прочь и кривошеей цапли прятались в высокую осоку.
Наконец поднялся владыка Ирия на взгорок и увидел там сырой дуб, а на нем – молодого орла.
– Дай, я хоть тебя добуду! – молвил себе под усы Сварог и стал прилаживать к тетиве стрелу.
Тут орел взмолился человеческим голосом:
– Не стреляй в меня, кузнец кузнецов! Возьми лучше к себе!
Сварог только подумал: зачем ты мне нужен?! Если я вернусь без добычи, меня обсмеют в Ирии! И натянул лук. Но орел опять заговорил:
– Возьми меня и три года корми и пои!
Сварог усмехнулся и сказал:
– Три года – это слишком большой срок!
И снова принялся ладить стрелу. И снова орел взмолился:
– Я знаю, что через какое-то время пригожусь тебе!
Тут владыка Ирия призадумался. Какой толк может быть от такой добычи? Орлиное мясо жесткое и невкусное, а вот говорящая птица – диковинка. Будет чем похвастаться перед другими богами! Да к тому же, кто его знает? Может быть, орел говорит правду? Сварог убрал лук и стрелы, завернул орла в плащ и так привез на небо. После этого Сварог велел отвести орлу особые палаты, а там кормить и поить досыта.
Все бы ничего, да гость оказался чрезвычайно прожорливым. Не прошло и трех лет, как орел приел всю скотину. Не стало в Ирии ни овцы, ни коровы. Среди богов пополз нехороший шепот, смешки. Мол, совсем умом тронулся владыка неба, принес не птицу, а настоящее прожорливое чудовище. Даже Лада, всегда покорная мужу, но при этом рачительная хозяйка, затревожилась. Орел сильно подрос и давно превзошел своими размерами своих сородичей.
Не выдержав, Лада обратилась с расспросами к дочери Моране:
– Что это за птица, которую приволок твой отец? Я уже не знаю, что и думать.
Богиня взяла оброненное орлом маховое перо и долго вертела его в руках. Наконец она молвила:
– Трудно сказать, но нам все же стоит быть настороже. Чую я, что от этого гостя приключится много беды.
Когда закончились три года, орел сказал Сварогу:
– Спасибо тебе, владыка неба, за хлеб-соль, а теперь отпусти-ка ты меня на волю!
Сварог и другие боги сильно обрадовались, решив немедленно распрощаться с птицей.
И вот при большом стечении зрителей орел расправил свои могучие крылья, взмахнул раз, другой. Но поднявшись до конька свароговых палат, рухнул камнем на землю.
Нахмурился Сварог, а орел, оправдываясь за свою неудачу, попросил:
– Владыка неба, кормил и поил ты меня три года. А теперь уж как хочешь, но прокорми еще год!
Среди богов поднялись настоящие шум и крики.
– Да проклятая птица просто смеется над нами!
– Отчего бы ей просто не отрубить голову?
– Где же я добуду для тебя столько мяса?! – рассердился Сварог. – Ты вон какой огромный уже вымахал! За раз съедаешь по полбыка и выпиваешь по бочке хмельного меду! Знал бы наперед, что так будет, ни за что бы не взял тебя с собой!
Но орел, знай себе, продолжил твердить:
– Прокорми, не пожалеешь!
Очень не хотелось Сварогу идти на поводу у огромной птицы. Но уговор есть уговор, не ягодку есть. Однако, как его исполнить? Тут мудрая Морана предложила:
– Если скота больше нет в Ирии, то, значит, нам его нужно занять из других мест!
И вот Сварог что сделал: отовсюду, по совету своей дочери, занял скотину – у великанов, в тридесятом царстве и даже в Нави! Потянулись в Ирий целые стада и гурты быков, овец, баранов. Пыль поднялась до самого неба!
Наконец прошел еще один год. Все это время орла исправно кормили, так, что он вырос еще больше.
И вот снова собрались боги во главе со Сварогом на зеленом лугу. На этот раз стоило орлу только взмахнуть крылами, как поднялся он высоко-высоко, в самое поднебесье. Изумленный шепот пронесся по притихшей от восхищения толпе, когда огромная тень птицы, подобная сизой туче, затмила само солнце.
Гордый опустился орел перед Сварогом и сказал:
– А теперь, повелитель Ирия, садись на меня, полетим вместе!
И вот Сварог сел на птицу, и понеслись они по поднебесью.
Долго летели они, пока не добрались до края синего моря. Тут орел скинул Сварога, и владыка неба камнем устремился в море. Но едва коснулся он пятками воды, как ловкая птица подхватила его своими когтями.
Когда Сварог вновь очутился на спине орла, тот спросил:
– Что, владыка неба, до каких пор тебя страх пробрал?
– До пяток, – признался Сварог, – думал, что утону!
Опять полетели орел и бог-кузнец. И опять орел скинул Сварога, и тот едва не утонул в море, замочив себе ноги по пояс. И опять вовремя подхватил орел владыку Ирия, и опять спросил о том, до каких пор его страх пронял.
– До самых печенок, – ответил Сварог и прибавил: – Да я все думал: Иеса, мой дядя, не даст утонуть!
В третий же раз, когда случилось орлу испытать седока, тот ушел в воду по самую шею. И все повторилось как прежде. Тут Сварог, когда орел спросил его, ответил:
– Знаешь, мне было страшно, как никогда в жизни! Страх до самого сердца дошел! Я даже подумал: вот и конец мой.
Усмехнулся орел.
– Ну, владыка неба, теперь ты изведал, каков смертный страх! Это тебе был урок за старое, за прошлое: помнишь ли, как сидел я на дубу, а ты хотел меня убить? Три раза принимался стрелять, а я все просил тебя да при этом думал: авось не загубишь, авось смилуешься – к себе возьмешь!
После орел и Сварог полетели за тридевять земель. Долго летели над синими морями, густыми борами и крутыми горами. Наконец орел сказал:
– Посмотри, владыка неба, что над нами и что под нами?
Глянул Сварог.
– Над нами, – молвил он, – небо, под нами земля.
– Посмотри-ка еще, что по правую сторону и что по левую?
– По правую сторону простирается чистое поле, по левую стоит какой-то большой дом.
– Полетим туда, – сказал орел, – там живет моя самая младшая сестра.
Вот могучая птица и ее седок опустились прямо во двор огромного жилища, сложенного из целых стволов столетних деревьев. Сестра орла, черноглазая и черноволосая великанша, выступила навстречу, приняла своего брата, усадила его за дубовый стол. Да только на Сварога она и смотреть не стала. Бросила его на дворе и, мало того, спустила на владыку Ирия борзых собак и давай травить.
Крепко рассердился орел, выскочил из-за стола, подхватил Сварога и полетел с ним дальше.
Не так далеко отлетели они от большого дома внизу, как орел сказал своему седоку:
– Погляди, что позади нас?
Обернулся Сварог, посмотрел:
– Что за диво? Был большой дом, а теперь стоит на его месте терем с красной крышей!
А орел ему, усмехнувшись, и молвил в ответ:
– То горит дом моей младшей сестры в наказание за то, что не приняла тебя да борзыми собаками чуть не затравила!
…Также неласково встретила Сварога и средняя сестра – кареглазая да рыжеволосая великанша. Куда еще выше сложенных из стволов двухсотлетних деревьев оказался ее дом, куда злее борзые собаки. Да только это ей не помогло. Пожар такой разгорелся, что его искры долетели до орла и подпалили ему кончики перьев. Сам Сварог едва не задохнулся в дыму.
А вот когда прилетел орел и его седок к матери и старшей сестре, те обоим гостям обрадовались и приняли Сварога с честью и лаской. А хозяйство их оказалось самым большим. Сложенные из целых стволов трехсотлетних деревьев постройки могли бы запросто подпирать само небо.
– Ну, Сварог, – молвил орел, – отдохни у нас, а после дам тебе корабль, расплачусь с тобой за все, что съел и выпил у тебя, и ты пойдешь себе восвояси.
Мать и старшая сестра могучей птицы, обе белолицые великанши, усадили владыку Ирия за дубовый стол. А там уже чего только не было: лебедей, гусей, уток, всякой лесной и полевой дичи, заморских вин!
Сварога так напотчевали и напоили, что гость еле из-за стола поднялся. А орел ему уже подарок приготовил. Корабль упругоребрый, с большим шитым парусом, и два кованых ларца: один – красный, другой – зеленый.
Вот, прощаясь со Сварогом, сказал ему орел:
– Смотри же, не отпирай ларцов, пока не вернешься. А дальше запомни: красный ларец отопрешь на заднем дворе, а зеленый – на переднем. И еще, через какое-то время забредет в Ирий странник. Будет он чудного вида, с волосатыми ногами, в шляпе, да будет все на дуде чудные песни играть. Попросит у тебя калика перехожий за свою игру пустые ларцы. Только ты ему ни один не отдавай!
Поблагодарил Сварог орла за добрые советы, взял ларцы и, взойдя на корабль, поплыл по синему морю.
Наконец достиг корабль какого-то острова и сам собой остановился. Сварог вышел на берег, вспомнил про ларцы, стал думать о том, что бы такое в них было и зачем орел не велел открывать их. Думал-думал, не утерпел – больно узнать ему захотелось: взял он красный ларец, поставил наземь и открыл, а оттуда столько разного скота вышло, что глазом не окинешь, – едва на острове поместились.
Как увидел это Сварог, растерялся: «Что же мне теперь делать?» Тут приметил Сварог, как на воде вздулся какой-то пузырь. Потом пузырь подкатил к берегу, лопнул, из него вышел маленький человечек с клоком тины вместо бороды. Вот человечек подошел к Сварогу и спросил:
– Чего ты стоишь тут?
– Да вот не знаю, как быть, – ответил владыка неба. – Погляди только, что делается! Как мне собрать все это великое стадо в маленький ларец?
Человечек усмехнулся, почесал свою бородку.
– Пожалуй, я помогу твоему горю, соберу тебе все стадо, только с уговором: отдай мне, чего дома не знаешь.
Задумался Сварог: «Чего бы это я дома не знал? Кажись, все знаю. Есть жена у меня, есть два сына, Радегаст и Ладон. Есть дочь Морана». Подумал и согласился. Вот тот человечек стал ходить по острову и собирать животных в ларец. И так, пока весь остров не очистил от скота.
Сварог взял красный ларец, сел на корабль и поплыл восвояси. Не успел владыка неба переступить порог Ирия, как к нему выбежала служанка с радостным известием:
– Радуйся, повелитель! У тебя родился сын!
Войдя к жене, Сварог взял кроху из колыбели и стал его целовать. Но тут Лада увидела, как из глаз мужа бегут слезы.
– Господин мой, что стряслось? О ком ты так горюешь?
Сварог устыдился рассказать Ладе о том, что он поклялся отдать своего сына, о котором не подозревал, человечку, вышедшему из моря.
– Это я с радости плачу! – сказал он и, положив младенца обратно, вышел на задний двор. Там он, как и велел ему орел, открыл красный ларец. И полезли оттуда быки да коровы, овцы да бараны, много-много набралось всякого скота, все сараи и варки стали полны. Затем вышел Сварог на передний двор, открыл зеленый ларец – и появился перед ним большой да славный сад: каких только деревьев тут не было! Сварог так обрадовался, что и забыл про свое обещание.
* * *
А между тем сын Сварога и Лады рос не по дням, а по часам. И в семь лет вырос он таким силачом, какого нигде не видано и не слыхано было! С крепкими руками и ногами, с красноватой, как будто опаленной, кожей, рыжекудрый, он больше всего любил смотреть на блеск синих молний. Оттого отец Сварог сам выковал ему перуны – огненные стрелы. А как мальчик подрос, взял его в помощники наряду с Радегастом и Ладоном. Но и тут юный Сварожич явил свой норов. Первым делом выковал себе меч, а потом секиру, щит и даже доспехи для своих старших братьев. Увидел Сварог, что сын его сам как молния, вот и прозвал Перуном[62]62
Перун во многих славянских языках означает просто «молния».
[Закрыть].
Но кое-кто рассказывает странные вещи, что Перун был зачат прежде Радегаста и Ладона, только все не хотел рождаться. И, мол, пробыл он в чреве своей матери Лады так долго, что появился на свет уже пятисотлетним стариком с седыми усами и клоком серебряных волос на голове…
Однако в скором времени явился в Ирий какой-то странник. Был он чудного вида, с волосатыми ногами, в шляпе, да все ходил и на дуде чудные песни играл. Боги так все прямо заслушались. Даже Лада, всегда занятая по домашнему хозяйству, на время отложила свои хлопоты. Пришли в Ирий Сива с мужем, чтобы послушать певца. Прилетели на крыльях сыновей-ветров Стрибог и Подага. Бабка Дивия, которая после свадьбы Сварога и Лады редко выходила из своих палат, только руками всплеснула:
– Вот это жнец и на дуде игрец!
Одна только Морана сразу заподозрила в калике перехожем пришельца из Нави. Она поспешила напомнить отцу то, что ему говорил орел перед расставанием. Тогда Сварог спросил у странника:
