Текст книги "Славянские боги. Все мифы и легенды"
Автор книги: Александр Иликаев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 30 страниц)
– Как тебя зовут? Откуда ты?
Калика перехожий и ответил:
– Зовут меня Шмат-разум, а родом я из Запечного царства.
Морана тут же растолковала отцу:
– Шмат-разум – значит кусок разума, то есть он хочет сказать, что себе на уме, а Запечное царство – это то, что находится за пеклом, иначе – Навь.
Но Сварог и другие боги только рассмеялись.
– Что же плохого в том, что какой-то дударь пришел к нам из самой Нави? Тем более что мы еще не расплатились с жителями Нави за скот, – сказал владыка Ирия и тут же обратился к страннику:
– Ты, верно, хотел получить награду за такую чудную игру?
Странник кивнул.
– Да мне ничего не нужно, кроме разве что… – тут он растерянно огляделся вокруг – вон тех пустых старых ларцов!
Морана даже вскипела от негодования.
– Вели-ка отец этому молодцу шляпу снять, и ты увидишь острые звериные уши твоего заклятого двоюродного братца Велеса и моего неугомонного дяди!
Пришлось гостю признаться в том, кем он является на самом деле.
– Что ж, я и правда владыка Нави. Разве что-то от моей племянницы скроешь?!
Тут Велес принялся нахваливать богатства Ирия, его стада и роскошный плодовый сад. А потом сказал:
– Хотя бы подарите мне пустые ларцы. Я буду смотреть на них и вспоминать о великолепии Ирия, в котором мне без того не часто приходится бывать.
Подумали Сварог и Лада и решили, что проку в ларцах все равно никакого нет, когда животные уже выпущены, а деревья повсюду растут, и отдали их с легким сердцем Велесу. Да только как сделали это, так все богатство вместе с ларцами провалилось из Ирия вместе с владыкой Нави, как будто его и вовсе не бывало!
* * *
…Как-то Сварог пошел опять к Днепру-Словутичу. На ту пору показался из воды прежний человечек и сказал:
– Скоро же ты, владыка Ирия, забывчив стал! Вспомни, ведь ты должен мне!
Сварог нахмурился.
– Забери все мои богатства, но оставь Перуна!
Человечек неожиданно с радостью согласился.
– Хорошо! Отдай мне красный и зеленый ларцы, и мы будем в расчете!
Тут горько пожалел Сварог о том, что в свое время не послушался Мораны.
– Этих ларцов теперь у меня нет, их похитил проклятый калика перехожий – мой заклятый двоюродный братец Велес! Бери все что угодно другое…
– Ах так?! Тогда запомни! Если ты в скором времени не отвезешь сына к морю, плохо придется всему небу!
Воротился Сварог домой с тоскою-кручиною и рассказал Ладе и сыну всю правду. Поговорили они и решили, что делать-то нечего, надо отдавать Перуна. Да и сам мальчик, хотя ему на ту пору едва семь лет исполнилось, сказал:
– Вы, тятенька и маменька, не бойтесь за меня! Что мне какой-то человечек с куском тины вместо бороды?
Вот отвезли Перуна на взморье и оставили одного. Стал мальчик ходить по берегу, не зная за что приняться, как свою силу-удаль показать. Но тут вдруг подошла волна, раскрылась, а за ней – дорога на морское дно. Явились стройные русалки. Были они наги, сверкающая на персях и бедрах морская пена служила им платьем, а длинные зеленые волосы плащами. И вот русалки стали звать мальчика, раскрывая красные уста:
– Перун, пойдем с нами!
Юный Сварожич не стал противиться морским девам и смело отправился в самую пучину. Там было все как на земле. Только вместо коров и овец на отмелях паслись рыбьи стада. Вместо кудрявых кущ – в струях прозрачной воды покачивались зеленые водоросли. А еще мимо проплывали разные невиданные гады, пуча свои глазищи…
Наконец русалки привели Перуна к дворцу, устроенному из целой подводной скалы. Важные усатые раки, выставив грозные клешни, стерегли вход в него. При виде гостя они расступились, проходи, мол!
Наконец Перун очутился перед Иесой, богом моря, и его женой Цизой. Владыка вод был рад увидеть самого младшего из Сварожичей. Он еще помнил, как Радегаст и Морана убежали от него.
– Ну как, нравится тебе у меня? – спросил он Перуна.
Громовержец повел густыми бровями, так что между ними сверкнула голубая молния.
– Вижу, богато живешь, но у моего отца Сварога на небе все же лучше.
Тут Циза, наклонившись к супругу, тихо сказала:
– Давай мы отпустим этого жителя Ирия? Огонь и вода друг с другом плохо уживаются. Нечего здесь делать ему у нас.
Но Иеса только сердито стукнул своим жемчужным трезубцем.
– Отпустить? Пусть прежде он вернет мне обратно ларцы со скотом и райским садом!
После этого владыка моря поведал Перуну о том, что когда-то Циза подарила ему два ларца. Один, красный, со скотом, а другой, зеленый, с райским садом. Но потом проклятый орел похитил ларцы и отдал их его отцу Сварогу. Возвращаясь домой, бог неба не утерпел и на острове посреди моря открыл один из ларцов. Скот заполнил жалкий клочок суши так, что едва места осталось для самого Сварога. Тогда Иеса послал на остров своего слугу Гонодрага, того самого человечка с бородой из тины, чтобы он помог убрать скот обратно в ларец. Но не просто так, а за обещание отправить к нему его, Перуна.
– Зачем же я тебе понадобился? – подумал вслух Сварожич и тут же сам ответил на вопрос: – Верно, ты хочешь, чтобы я навестил своего дядю, который похитил ларцы под видом проклятого дудочника?
– Эге, да ты догадлив, несмотря на малый возраст! Я в тебе не ошибся! – кивнул Иеса и прибавил: – А ларцы мне нужны для одного дела. Есть у меня на краю моря большой остров. Но он голый и пустынный, и я бы хотел, чтобы на нем паслись многочисленные стада, росли травы и деревья. Надоели мне безгласные рыбы и вечно пятящиеся назад медлительные раки!
* * *
Вот Перун отправился в Навь. Это мрачное царство располагалось еще дальше от Ирия, чем земля и море. Долго громовержец летел на подаренном ему Иесой белом жеребце. Казалось, животное не знало усталости, с легкостью перемахивая через волны, но вот показалась впереди суша… Да какая… Здесь все горело, сверкало. На железных деревьях сидели Жар-птицы…
Стена огня ревела до неба. Через нее нельзя было пройти. Но чудесный конь пронесся сквозь преграду, заметая пламя хвостом, заливая его пеной из ноздрей. Облака пара окутали Перуна, но он невредимым вышел из пламени.
За пекельным царством показалась другая земля, покрытая одними болотами и густыми лесами. Не было здесь ни могучих дубов, ни светлых ясеней. Одни ели, березы, сосны да ольховники. Отовсюду несло застоявшейся водой и тиной.
И вдруг посреди покрытой колючками пустоши Перун увидел огромный дуб. Могучее дерево было почти до половины завалено человечьими костями. Перун смекнул, что это тот самый дуб воинов, возле которого находят упокоение тела самых отважных ратников. Значит, где-то поблизости была и знаменитая река мертвых Каяла, переправившись через которую уже нельзя было вернуться обратно.
Между тем тьма свет прикрыла. Сделалось так, что хоть глаз выколи. Напрасно Перун вставал на стремена и пытался рассмотреть дорогу.
Наконец он увидел впереди какой-то огонек. Поехал Перун на свет и встретил двух юношей с острыми косами за плечами. Первый, со звериными ушами, был Мерот, сын Велеса, а второй – его слуга Радамаш с горящим факелом в руке. Приняв Сварожича за простого конника, молодые люди стали просить у него по серебряной монете.
– Если даешь мне монету, я проведу тебя светлым путем! – сказал Мерот и протянул руку. Тотчас из нее брызнул лунный свет и протянулся узкой дорожкой между колючками да полынью.
– И меня не забудь уважить! – прибавил Радамаш, высоко поднимая факел. – Мой огонь осветит тебе путь в Навь, где твоя душа найдет успокоение со славными пращурами.
Перун протянул юношам по горсти серебра и золота, и те сразу поняли, с кем имеют дело.
– Прости, сын Сварога, что сразу тебя не узнали! А теперь спрашивай у нас, чего хочешь!
– Я хочу, чтобы вы провели меня к Каяле-реке!
Вот Мерот и Радамаш переглянулись и, ничего не сказав, провели путника к Каяле-реке. Мрачны и неприветливы оказались ее голые берега. Вокруг не было ни кустика, ни травки, только камень и глина. Да и сама река была черна и смердела запахом тухлого мяса.
Тут Мерот пожаловался Перуну:
– Опустели нынче небеса. Когда-то их озаряли Денница – утренняя заря и Вецера – вечерняя заря. Но как-то ночью они ушли купать солнцевых коней и пропали.
Прощаясь, провожатые дали Перуну факел. И вот громовержец, посветив, увидел за рекой полощущую платье в воде нагую девицу. Девица была высока, стройна собой, с черными как смоль волосами. Но ее бледная кожа напоминала кожу трупа. Перун закричал ей:
– Что, красавица, перевезешь меня через реку?
Девица, улыбнувшись кроваво-красными устами, ответила:
– Дашь мне руку и ногу накосо отсечь, перевезу!
Перун, конечно, на такое был не согласен:
– Что тебе с моей руки-ноги? Возьми злата-серебра!
– Дашь – перевезу, не дашь – сиди дальше на берегу! – заупрямилась девица.
Подумал Перун: «Как же я дам себя изувечить? Как тогда я назад вернусь?!» И решил пойти на хитрость.
– Хорошо, сперва перевези, – сказал он, – а потом я дам отсечь себе руку-ногу.
Девица обрадовалась, оделась в платье, села в лодку и приехала. Вот Перун вошел в лодку, да не один, а вместе с собой белого жеребца Иесы взял.
Приехали к другому берегу Каялы-реки, вышли. Перун первым делом вывел коня, а потом, понурившись, молвил девице:
– Теперь твори со мной, что задумала!
Взяла девица Перуна за белые руки и повела к ольховой плахе. Затем достала припрятанный рядом острый нож и захотела отрубить руку-ногу накосо. Но тут конь Иесы подскочил к ней и ударил девицу копытом, а потом, схватив зубами, стал волочить по полю – убил и бросил в болоте.
Вскочив на жеребца, Перун быстро доехал до жилища Велеса и Нии. До сих пор он только слышал о зубастых воротах от Радегаста, а теперь сам увидел. Но как и в подводном царстве морского владыки, здесь, похоже, его тоже ждали…
Скоро Перун предстал перед мрачным повелителем Нави. Но вместо сумрачного великана в грубом плаще из волчьей шкуры Сварожич увидел того самого дударя. Велес, развалясь, покачивал мохнатой ногой, сидел на троне в лихо нахлобученной шляпе и улыбался.
– Здравствуй, племянничек! Очень рад, что ты ко мне, наконец, пожаловал! Давно поджидаю тебя. Что, убил бесстыжую девку Трясею на Каяле-реке?
Перун не стал отпираться.
– Она хотела мне руки-ноги посечь, пришлось… А если ты сердит, то, изволь, готов заплатить большую виру[63]63
Вира (др. – русск.) – штраф, выкуп.
[Закрыть]!
Но Велес замахал руками.
– У меня слуг здесь довольно! Невелик урон! Это была одна из сестер-лихорадок. Но ты ведь за ларцами пришел?!
– За ними, которых ты у моего батюшки обманом украл!
– Разве тебя послал не Иеса, морской владыка? – нахмурился хозяин.
Перун кивнул.
– Твоя правда, не буду скрывать. Мой отец должен вернуть Иесе его ларцы, а иначе мне придется навсегда на морском дне остаться.
– Постой, может быть, ты еще решишь здесь, хехе, зажить! – воскликнул повелитель Нави. – Тогда не придется тебе ларцы забирать. Пойдем пока, покажу тебе свои владения!
Вот стали они ходить по Нави. А там на что смотреть? Всюду пень да колода, ель да сосна. Веточки красной рябины не покажется, синий цветок льна не выглянет. Черно, серо, тускло, тоскливо…
Наконец подвел Велес Перуна к пропасти, в которой ревел и пенился поток грязной воды. На другом берегу темнел глухой лес.
– Что, боишься? – испытующе спросил звероухий бог.
– Разве Сварожич чего-то может бояться?! – хвастливо заявил Перун.
И сразу ступил на ольховый мост. Не посмотрел, что он сделан из сырых стволов.
– Эй, не так скоро! – закричал Велес.
Не удержался Перун на скользком ольховом мосту да полетел вниз. Пришлось Велесу хватать племянника одной рукой и что есть силы тащить вверх. Но Перун недаром силачом был, несмотря на молодые лета. От натуги у Велеса выступила кровь и окрасила ольху в красный цвет. С тех пор много лет прошло, а ольха до сих пор красноватая. Про нее говорят, что ее Велес своей кровью омыл…
Вот вошли Перун и его провожатый в густой лес. Тут владыка Нави, решив испытать Сварожича, сказал:
– Наруби-ка мне дров, а я посмотрю, какой ты силач!
Выхватил Перун топор из-за пояса и давай валить целые деревья. А потом взял их, словно вязанку хвороста, и положил себе на плечо.
– Хватит этого тебе, дядя?!
Велес только головой покачал.
– Довольно будет одного, самого толстого бревна, а теперь давай, я покажу тебе свои пажити и нивы!
Пройдя через чащу, Велес и его гость вышли к полям. Тут было чем похвастаться властителю Нави. Одно поле было засеяно горохом, другое овсом, третье ячменем, четвертое бобами. В прудах было полно рыбы. Там же, в грязи, довольно хрюкая, возились стада свиней.
– Ну как тебе мое хозяйство? – улыбнулся Велес. – Небось, в Ирии говорят, что здесь у меня не пашут и не жнут? А стада мои – одни дикие медведи и волки?
– Правда твоя, живешь ты не бедно! – согласился Перун. – Но в Ирии…
– Постой-постой, – заторопился Велес, – я еще тебе не все показал!
И вот, пройдя дальше, увидел Перун каменные мосты, плотины, дома. И опять Велес спросил:
– Каково?
Сварожич усмехнулся.
– Теперь я вижу, что правду говорят – ты искусный строитель. Но в палатах Ирия…
Не успел Перун закрыть рот, как Велес хлопнул в ладоши. Откуда ни возьмись явился Зелу, его сын, и унес Перуна во дворец. А там уже был накрыт богатый стол.
Сварожич не заставил себя долго упрашивать. Он успел проголодаться, да и принесенного на плече бревна оказалось достаточно, чтобы бросить его в очаг. Пока на огне запекалась целая туша быка, Велес угощал мальчика хмельным пивом, козлятиной и бараниной. Но Перун хотя и был еще мал, уже пил и ел за троих. А тем временем владыка Нави не уставал похваляться своей мудростью и искусствами:
– Световид создал людей и птиц, зато я создал зверей и скот. Кроме того, это я обучил богов песням, танцам и гаданиям. Откуда бы Моране набраться мудрости и чародейства, как не от меня?!
Перун, утолив голод, рассмеялся:
– Охотно верю тебе, дядя, но мне кажется, что здешние богатства тяжелы, тянут к земле. А в палатах Ирия всегда светло. Над ними днем горит красное солнце, а ночью сияют луна и звезды. В саду благоуханные ветра, Стрибожьи внуки, веют на яблони, клонящиеся под сочными плодами. На пирах боги вкушают белую дичину, четырехсотлетние меды и душистые хлеба. И девы там не чета здешним душе-губицам.
Велес, ничего не говоря, хлопнул в ладоши. И тут изумленным глазам Перуна предстала Дирцея. Мальчик никогда прежде не видел столь прекрасных девушек. Глаза дочери Велеса сверкали, а нагая кожа отливала такой белизной, что даже чистый снег рядом с нею показался бы черной землей. Кроме того, на месте левой груди красавицы пылал факел. Перун даже забыл грызть большую баранью кость…
И тут Дирцея повернулась, и Сварожич увидел как бы раскрывшееся тело с бьющимся сердцем. Но это нисколько не испугало Перуна. Однако прежде чем гость успел попросить хозяина о том, чтобы девушка осталась, та, послав Перуну воздушный поцелуй, упорхнула, словно ее не бывало.
– Если ты решишь остаться в Нави, я не только познакомлю тебя со своей дочерью, но и велю быть с тобой поласковее… – промолвил, прищурившись, Велес.
Но Перун не был бы Сварожичем, если бы не вспомнил, зачем явился в мрачное подземное царство.
– Нет, дядя, может, в другой раз! Я сначала должен вернуть ларцы морскому владыке!
Велес понял, что пока толку от племянника никакого не будет, и даже вскипел:
– Да знаешь ли, откуда они оказались у Иесы?!
– Знаю, их ему подарила Циза…
– А теперь послушай, что было на самом деле. Когда-то Световид велел мне создать зверей и скот, а Цизе – деревья и травы. Потом мы поспорили, что лучше – то, что двигается на четырех ногах, или то, что стоит на одной ноге? Вещие девы-берегини решили, что, раз звери и скот кормятся деревьями и травой, значит, лучше то, что стоит на одной ноге. Тогда я создал змея и сказал: «Вот змей, он ползает на брюхе, значит, спор выиграл я, и оба ларца должны принадлежать мне!» Но проклятые берегини решили все по-своему!
Но Перун, хотя был еще годами дитя, не дал дяде себя провести.
– Как ты ни говори, а уговор есть уговор!
Тут уже Велесу ничего не оставалось делать, как отдать ларцы племяннику и отпустить его с миром.
* * *
Вот Перун предстал перед Йесой. Владыка моря похвалил Сварожича:
– Молодец, что сослужил мне службу!
Но мальчик смело взглянул на Несу.
– Эти ларцы я пойду и отнесу моему батюшке в Ирий. Там им будет самое место.
Рассвирепел Иеса не на шутку, так что его зеленая борода разлетелась во все стороны.
– Ах ты, обманщик!
Но тут опять Циза наклонилась к мужу, стала его упрашивать.
– Отпусти его! Зачем нам ссориться с владыкой неба? Он на радостях сам отдаст нам самый лучший скот и сады!
Иеса о чем-то глубоко задумался, а потом, усмехнувшись, молвил:
– Хорошо, иди…
Стал Перун на берег выходить, но в ту пору увидала его огромная рыба-кит, разинула пасть и сглотнула молодца со всем как есть – и с топором, и с ларцами.
Только Перун не растерялся. Он стал ходить по нутру рыбы-кита как по подземелью. Меча молнии, скоро набрел он на огромный дуб. Видно, еще недавно он рос на берегу, но потом свалился в воду во время бури и так оказался в пасти морского чудовища. Подле дуба Перун нашел две разбитые лодки. И тут услышал жалобный плач двух девушек. Это оказались Денница и Вецера, богини утренней и вечерней зари, некогда захваченные рыбой-китом. Поскольку они сидели внутри чудовища уже долго, то их одежды давным-давно распались и истлели.
Стал мальчик жить с двумя девушками. Первым делом он нарвал дубовых листьев для бедняжек, чтобы они сшили себе подобие одежды. Но тут с Перуном свершилось удивительное превращение. Вдруг между ног громовержца стало расти чудовище. И вот, за несколько месяцев достигнув возраста взрослого человека, Перун не выдержал. Первым делом он снасильничал Денницу, а потом и ее сестру Вецеру.
Но как жить, когда темно да сыро? Не беда! Из обломков лодок и заглоченного рыбой-китом плавника нарубил Перун дров. Затем достал кремень и огниво, высек огонь и зажег костер.
Между тем внутри рыбы-кита поднялся великий жар. Невмоготу стало рыбе-киту: огонь стал жечь и палить ей нутро. Стало чудовище метаться по синему морю, во все стороны так и кидаться. Из пасти рыбы-кита повалил дым столбом – точно из печи. Поднялись на море высокие волны и много потопили кораблей и барок, много потопили товаров и торгового люду.
Наконец прыгнула рыба-кит высоко и далеко, пала на морской берег да тут и издохла. Четверо суток работал Перун топором, пока прорубил у нее в боку отверстие и вылез на вольный белый свет вместе с Денницей, Вецерой и двумя ларцами. Вылез он из рыбы-кита нагишом, как мать родила, ведь от страшного жара одежда на нем, как и на девушках, распалась. Только один лист уцелел.
С тех пор Перуна прозвали Перуном Голым. Вот почему допрежь в летописях его изображают в виде нагого мужа с большим удом между ног. Ну а утренняя и вечерняя зори оттого до сих пор стыдливы и красны…
О Солнце, Месяце, а также о том, как некий карла отправил человека на небо
Каждую ночь Велес рыскал чудовищным волком. Но всякий раз на его пути вставало Солнце. И всякий раз обманывало его. То представлялось огромной свечой, то искрой, которая неизвестно как держится на небе и неведомо как светит, то костром, куда подкидывает дрова сам Световид, по воле которого кончается ночь и настает день, то огромным катящимся колесом, то огненным отблеском лика небесного кузнеца Сварога…
Иной раз Солнце и вовсе представлялось девицей, ездящей по небу на колеснице из звезд. Недаром до сих пор созвездие Большой Медведицы зовут Возом. Только ночью Солнце боялось отправляться в путь, поэтому некоторые думали, что за него в это время землю обходит Мерот-Месяц.
Кое-кто считал, что Солнце – девица и имеет дом на небе, в котором живет вместе со своей матерью-старухой. Что у Солнца есть крылья и одежда, от которой исходит свет. Еще верили, что конь Солнца – огненный, что у Солнца есть несколько сестер, которые при объезде неба поочередно сменяют друг друга. Верили, что Месяц-Мерот тоже живет не один, а со своей матерью и братом.
Все же чаще Солнце представляли просто человеком с золотой головой, обладающим даром всеведения, поскольку оно ходило над землею.
Солнцу чаще молились женщины и девы, прося покарать врагов: «Светлое и трехсветлое Солнце! Всем тепло и свет дарующее! Простирающее горячие лучи на супостатов! В безводном поле мучающее врагов жаждой и скручивающие их луки, иссушающее и затыкающее горем их тулы-колчаны!»
Про то, как Солнце передвигается по небу, говорили следующее. С утра до обеда Солнце едет на воле, после обеда садится на зайца и едет быстрее.
У лужичан сохранилось следующее предание, в котором, однако, Солнце и Луна выступают не как божества, а как самые обычные светила. Один человек в воскресенье разбрасывал навоз. Тогда к нему пришел некий карла – черный слуга Велеса – и сказал:
– Что ты разбрасываешь навоз в выходной день?
Человек пожаловался гостю, что у него де очень много работы и он не успевает за будние дни ее сделать. Тогда карла спросил:
– А куда ты пожелаешь навоз свой забросить: на солнце или на луну?
Человек поразмыслил и подумал, на солнце будет слишком жарко, и пожелал лучше на луну.
Тогда они оба, человек и карла, отбыли на небо. Правда, карла там пробыл недолго. А человек так и остался на луне. С тех пор на ночном светиле людям чудится человеческое лицо. Иные же утверждают, что явственно видят какого-то человека, опершегося на вилы, а то и разбрасывающего навоз.
Только на этом история не заканчивается. Есть у нее свой печальный конец. Как пропал муж, жена того человека пошла искать его. Да не нашла ничего лучшего, как искать на солнце. Там, конечно, она и сгорела, и ее больше никто не видел.
Вот еще что рассказывали про Солнце. Утром сестра Солнца – Денница – собирает его в путь. Вымывшись и поев, выехав за ворота, Солнце весело движется по небу, но затем устает и к полудню жжет все сильнее, так как сердится. В полдень останавливается отдохнуть. По мере того, как спускается, снова приходит в хорошее настроение, добреет, светит все мягче… Спустившись в мир, расположенный ниже земли и синего моря, Солнце приходит в свой дом, где мать его кормит.
Когда Солнце дома, брат дневного светила Месяц-Мерот и сестры – Денница и Вецера – никогда не находятся там. Мероту, младшему брату Солнца, нравится Вецера, а Солнцу – Денница.
Только ночью Велесу открыт путь. Ведь тогда на небе светит Мерот-Месяц. Месяц сделан из того же материала, что и Солнце. Только размером он не больше, чем заднее колесо у телеги. Мерот представлялся многим в виде круглого отверстия в небе. Этой заслонкой распоряжается бог Ярила, или Яровит, – он то открывает заслонку полностью, то поворачивает ее, то закрывает совсем. От этого на небе видна лишь часть Месяца. Особенно Ярила следит за тем, чтобы на Месяц не показывали пальцем. У ослушников он может высушить руку. Поэтому, показав нечаянно на Месяц, следует немедленно прикусить палец.
Говорят, кроме Мерота была Луна-девица. Сестра Мерота, во всем походя на своего брата, тихая, застенчивая, ночами бродила по небосклону в легкой пелене облаков. Свет ее одежд серебром струился по темным водам лесных прудов. Там как будто светило другое солнце. Голубые колокольчики, наклоняя головки, звенели. Беззвучно смеющиеся русалки, с глазами светлыми и острыми, выплывали из-за осоки. Опрокидываясь на спину, они являли облачные груди с дрожащими вокруг них, подобно бисеру в воде, маленькими пузырьками…[64]64
Из повести Н. Гоголя «Вий».
[Закрыть]
Однако Солнце не всегда было добрым божеством. Оно было Многоглазым. Но ведь и Пучина первоначальных времен была Многоглазой…
