Текст книги "Славянские боги. Все мифы и легенды"
Автор книги: Александр Иликаев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 30 страниц)
ЯРОВИТ (ГЕРОВИТ, ВЕРО ВИТ, ИЕРОВИТ) – бог войны у балтийских славян. В Гавельберге в честь этого бога в середине апреля отправлялось торжество, причем город отовсюду был окружен знаменами. Это последнее обстоятельство указывает на воинственный характер Яровита. О Яровите, почитавшемся в Волегасте, читаем у Герборда (XII в.), что в святилище этого бога «на стене висел огромной величины щит, обтянутый золотом и искуснейшей работы; никому из смертных не дозволено было прикасаться к нему в обыкновенное время, ибо язычники соединяли с этим какое-то религиозное предзнаменование; щит был посвящен богу Яровиту, по-латыни называемому Марсом, и только в военное время мог быть тронут с места. Тогда его несли впереди войска и верили, что через это останутся победителями в битвах»[128]128
Цитата по изданию: Фаминцын А. С. Божества древних славян. СПб.: Алетейя, 1995. С. 195.
[Закрыть]. Помимо этого, Яровит, по-видимому, был связан с плодородием. Яровиту был посвящен весенний праздник плодородия. Герборд приводит речь жреца Яровита, согласно которой Яровит властвует над зеленью и плодами земли: «Я бог твой, я тот, который покрывает поля муравою и листвой леса. В моей власти плоды полей и древес, приплод стад и все, что служит на пользу человеку: все это даю чтущим меня и отнимаю от отвергающих меня»[129]129
См. Матерь Лада. Божественное родословие славян. Языческий пантеон. / Предисл., коммент. Д. Дудко. М.: Эксмо, 2004. С. 400.
[Закрыть]. В латинских средневековых сочинениях отождествлялся с римским Марсом. Как и другие слова с корнем – яр, имя бога связывают с представлениями о весеннем плодородии (ср. русское «яровой», «ярый», «весенний, посеянный весной», укр. ярь «весна»), хлебе (яровой хлеб, ярина – ячмень, овес; ярь, ярица и др. обозначения хлебов), животных (бычок-яровик, ярка и т. п.). Имя Яровита сравнимо также с русским словом «ярый» в значении «сердитый, горячий, огненный», украинским «ярий», в значении «весенний, молодой, полный сил, страстный». Другое сообщение, на этот раз из Вольгаста и тоже в 1128 году, дал Эббо, второй биограф Отты Бамберского, рассказывая о том, как клирик Дытрик убегал от горожан: «приблизился к самым дверям храма и, не зная куда повернуть, отчаянно вбежал в само святилище и, увидев золотой щит, прикрепленный к стене, схватил этот щит и вышел к ним. Они же, будучи глупой деревенщиной, решили, что встретили своего бога Яровита, и, потрясенные, обратились назад и пали наземь»[130]130
Цитата по изданию: Матерь Лада. Божественное родословие славян… С. 398.
[Закрыть].
К сожалению, все тексты, в которых упоминаются славянские боги, были созданы уже в христианское время. Это неизбежно порождало множественные описки, неточности. Свою лепту внесли средневековые летописцы и хронисты, любители древностей эпохи Возрождения, когда славянских богов особенно активно стали соотносить с античными (впрочем, это имело место и раньше, так как древнерусским книжникам были известны некоторые древнегреческие мифы). Неправильно прочитав летописные фразы («ус злат», «Сим и Регл»), кабинетные мифологи XVI–XVIII вв. создали «богов» Услада, Зимстерла (якобы «стирающего зиму») и др.
Иногда любители-исследователи не останавливались на толкованиях древних имен, но и прибегали к прямым фальсификациям. Многие божества были созданы А. Машем (1771), немецким теологом, который изучал так называемых идолов Приллвица, принимая их за подлинные славянские изваяния, но которые в настоящее время признаны подделками XVI века: Цислбог, Ипабог и др.
В том же XVI столетии чешский писатель В. Гаек, пытаясь воссоздать верования языческих предков, как считается, выдумал богинь Кросину, Красопани и Климбу. После смерти у В. Гаека появились подражатели, целая плеяда чешских литераторов XVII–XVIII вв.: П. Странский, Я. Стржедовский, Ю. Папанек, которые сами добавили следующие божества: Часонь (Ясонь), Ладонь, Зелонь, Живена, Ножена, Хладолет. Впрочем, в некоторых из перечисленных имен угадываются отзвуки реальных теонимов: Ладо, Зелу (Меркурий), Жива, Гладолет (Сатурн).
Собственно научный подход к славянской мифологии, базирующийся на кропотливом изучении первоисточников, сравнительно – историческом языкознании, археоло – гии, сильно сократил списки славянских богов. Некоторые исследователи даже заговорили о том, что единственным достоверным богом в языческую эпоху был Перун. И тот был… заимствован у скандинавов и балтов.
С другой стороны, желание представить славянский пантеон не хуже эллинского, германского или индуистского породило новую волну фальсификаций в XIX–XX вв. К разряду откровенно вымышленных божеств можно отнести Дану (якобы речную богиню), а также божества, упоминаемые в так называемой «Веде Славян» С. Берковича. Например, Ведну, Снигну, Вишну.
Иногда дилетанты вычитывали имена якобы славянских богов в самых разных источниках, в том числе в латинских надписях. Так, богиня Гела или Хела, впервые возникшая в книге А. Маша, описывающая «приллвицких идолов», получила свое «подтверждение» как раз именно благодаря подобной ошибке, сделанной Е. Классеном.
Особое место принадлежит божествам, встречаемым в виде приписок XIX века в латинско-чешском словаре «Mater verborum», например Сытиврату, Летнице. Одни ученые считают, что все они были придуманы В. Ганкой, другие признают, что некоторые из божеств все же могли иметь корни в реальном славянском фольклоре.
В середине XX в. белоэмигрантом Ю. Миролюбовым на основе своих дилетантских и антинаучных реконструкций «арийского» прошлого славян была сфабрикована так называемая «Влесова книга». В ней автор упомянул не только известных из исторических источников и этнографической литературы славянских богов вроде Триглава, Даждьбога, но и того же пресловутого Цислбога (исправленного на Числобога), а также совершенно несуразных Травича, Вышня, Крышня, Матерь Сва, Корову Земун, праотца Ория, вождя Богумира и т. д. Ю. Миролюбовым были выдуманы в дополнение к реальным Нави, Правде и самого обычного слова «явь» никогда не существовавшие Правь и Явь.
Не отстают ныне от предшественников некоторые современные язычники, продолжая пополнять славянский Олимп новыми фантомами. Причем сейчас все более заметна другая тенденция – стремление использовать чаще признанные исследователями имена, но зачастую наполняя каждый образ новым, чисто произвольным, содержанием.
Ниже приводится перечень некоторых спорных, а также откровенно выдуманных богов с необходимыми пояснениями.
* * *
ААЬЖБЕТА – чешская богиня, упоминаемая в конце XVII в., якобы помогающая в родах. Ей, как каменной бабе, жертвовали зерно, венки, повязки, деньги. Упавшая звезда означала принятие подношения.
БАГАН – бог домашней скотины у белорусов, согласно опросным листам 20-х годов XX в.
ВЕСНА – предполагаемая богиня весны у южных славян.
ГВОДЕВЕН (ГВОДЕН) и TYP – божества, которым якобы поклонялись лютичи в X в.
ГЕЛА (КЕЛА) – якобы славянская владычица подземного мира. Имя ее встречается еще в статье М. Арендта (1819). Хела объявлялась Арендтом грозной скандинаво-славянской богиней, которой поклонялись в Ретре. У Хелы якобы спрашивали совета перед опасными предприятиями. Позже имя Гела латинскими буквами было «вычитано» Е. Классеном на античной камее. Известен также персонаж Гела (суккуб) из романа М. Булгакова «Мастер и Маргарита».
ГИНБОГ – якобы славянский бог гибели. Еще одно «прочтение» имени Гела по Е. Классену. См. Гилбог.
ДАНА – выдуманная богиня воды, предложенная Н. Костомаровым. Популярный образ в неоязыческой среде. В сети даже можно обнаружить «миф» о Дане, которая своими золотыми волосами заманивает в море царевича, а потом живет с ним.
ЗЕМУН (божественная корова) – якобы олицетворение богини Матери сырой земли у славян. Персонаж был, по всей видимости, сочинен Ю. Миролюбовым. Наряду с другим фантомом, козой Седунь, упоминается в так называемой «Влесовой книге». Обе подложные мифологические фигуры очевидно созданы по аналогии со скандинавской коровой Аудумлой и козой Хейдрун. Тем не менее образ священной коровы, стоящей у истоков мира, был известен славянам. Так, С. Серяков приводит народный заговор: «Стоит коровушка горою. Бежит молочко рекою. По пенью и по коренью. И по светлому по каменью. Так бы бежало у (имя коровы) молоко»[131]131
Цитата по изданию: Серяков М. Л. Богини славянского мира. М.: Вече, 2014. С. 49–50.
[Закрыть]. С этим представлением, по мнению исследователя, можно сопоставить сербский эсхатологический миф о держащих землю четырех быках: черном (на западе), сивом (на юге), белом (на севере) и красном (на востоке). Животные стоят в желтой воде, которую пьют, но когда быки от старости ослабеют, то у них подкосятся ноги, земля треснет и случится Всемирный потоп.
КИГАЛА – согласно «Хронике» В. Гаека (XVI в.), чешская богиня, якобы передающая волю небожителей людям. Известна речь княгини Банки с упоминанием Кигалы: «Боги небесные и подземные, боги водяные и воздушные, и те, что приходят с четырех сторон света, удостоили меня через богиню Кигалу такого решения…»[132]132
Цитата по изданию: Матерь Лада. Божественное родословие славян. Языческий пантеон. / Предисл., коммент. Д. Дудко. М.: Эксмо, 2004. С. 388.
[Закрыть]
КАИМБА – чешская богиня с неизвестными функциями в «Хронике» В. Гаека (XVI в.). Возможно, богиня огня и загробного мира.
ШВИНА – чешская богиня войны по Я. Гаммершмидту (XVII в.). Ей якобы поклонялся князь Вехослав из Клатова. Богине было воздвигнуто святилище с серебряным идолом-оракулом.
КОЛЯДА – олицетворение новогоднего цикла и фигура в народных обрядах, интерпретируемая А. Афанасьевым как богиня. Вероятно все-таки ее происхождение от латинского слова календы. См. также белорусский праздник Комоедицы.
КРАСАТИНА (КРАСОПАНИ) – малоизвестная чешская богиня, особо почитавшаяся княгиней Людмилой и отождествлявшаяся с Дзидзилелей и античной Венерой в «Хронике» В. Гаека (XVI в.). См. Денница, Дзидзилеля, Жива, Лада.
КРОСИНА – чешская богиня из золота в человеческом обличье, которую женщины молили о дожде. Известна из «Хроники» В. Гаека (XVI в.).
КУПАЛА (КУПАЛО) – божество, созданное средневековыми хронистами на основе названия праздника Купальской ночи. Впрочем, не исключено наличие такого персонажа в качестве карнавальной маски, божественного эпитета, ипостаси божества, либо локального родоплеменного природного духа.
МАТЕРЬ СВА – птица-молния, якобы олицетворение славы, упоминается в «Влесовой книге» шестьдесят три раза (чаще, чем любое другое божество). Вероятно, сконструирована Ю. Миролюбовым по образцу книжных (с XV в.) Гамаюна, Финиста, Стратима, Сирина и Алконоста, не имеющих корней в реальной славянской древности и заимствованных в основном у южных и восточных соседей. Тем не менее образы чудесных орлов, воронов, соколов, лебедей и других птиц были известны славянам. Например, в русских сказках упоминается Ногай-птица. В белорусском фольклоре сохранились легенды о «птичьем царе» Куке. Известен образ царевны-лебеди (в сказках, летописная Лыбедь, сестра Кия). Кроме того, птичий облик имели навьи, духи умерших. В массовой культуре образ чудесных птицедев стал довольно популярен. Например, они являются главными героинями романа в стиле славянского фэнтези В. Ракши «Песни радости, песни печали» (2023).
ПУШЕТ – согласно лужицким историкам XVIII в. А. Френтцелю и К. Кнауту, бог бузины у славян.
ПЮСТЕРИХ – вымышленный в XVIII в. бог проницательности (от слова «быстрый»), огня у славян и германцев.
РОДОМЫСА – по г. Глинке (нач. XIX в.), «божество славян варяжских, покровитель законов, податель благих советов, мудрости, красных и умных речей. При начатии градских совещаний или сходок, относящихся к благоденствию града или к отвращению угрожающей общей напасти, ему молились, принося жертвы. При всяком важном предприятии, требующем мудрости, Родомысл был призываем. Сие божество имело в городах при Варяжском море свои храмы. Истукан его представлял человека в размышлении, упершего в лоб указательным перстом правой руки; в левой же руке щит с копьем. Сие божество кажется быть то же, что у цельтов Биддер, бог мудрости и красноречия»[133]133
Цитата по изданию: Глинка Г. Древняя религия славян. Митава, 1804. С. 87–88.
[Закрыть].
СВИТИБОР, ЗУТТИБОР-СВЯТОБОР – «священный лес» (?), божество, упоминаемое А. Френтцелем (XVIII в.).
СУЭНТЕБЕК, ВИТЕЛУББЕ, РАДЕГАСТ – славянские боги, изваяния которых были вновь воздвигнуты славянами после смерти Карла Великого, согласно «Страстям мучеников Эбсторфа» (XV в.). Исследователи объясняют первое имя как «священный бык» или, что менее вероятно, «Святой Вит» (Световит?). Виттелубе, вероятно, принят автором «Страстей…» за имя божества из-за появления местного названия Вьетлюббе рядом с местным именем Радегаст, оба в районе Гадебуш.
ЧУР (ЩУР, ПРАЩУР) – якобы русский бог границ, эквивалент римского Терминуса. На самом деле обозначение родового духа-покровителя, аналогичного римскому Гению. Отсюда наши выражения: «Чур меня!» (в смысле, Чур, защити меня), «по заветам пращуров».
* * *
АС-РИ[134]134
Здесь и далее перечисляются некоторые из так называемых «приллвицких идолов» – бронзовых статуэток, найденных возле деревни Приллвиц и выданные во второй половине XVIII века за вендских (славянских) идолов из храма в Ретре. В настоящее время наукой считаются поддельными. В 1771 году А. Маш сделал описания фигурок и издал их под названием «Сокровища Ретры». Новые зарисовки большего числа статуэток в 1795 году издал польский писатель Я. Потоцкий. В 1819 году вышла статья М. Арендта «Северо-славянские божества и их изображения», дополняющая книгу А. Маша.
[Закрыть] – полностью выдуманное божество с собачьей головой, якобы воспринятый славянами «ас Балдури», то есть «бог Бальдр».
BEPCTYK – якобы грозное лесное божество, почитавшееся верховными жрецами в Ретре в виде козла.
ГЕШТРАБ – якобы славянское божество, почитавшееся в Ромове, прусском святилище. Возможно, в виде ворона, одного из спутников скандинавского Одина.
ГИЛБОГ (ГИЛЬБОГ) – почитался в Ретре. Единственное неполное изображение этого бога представляет собой верхнюю часть обнаженного человеческого тела, прикрытого фартуком, с головой быка. В согнутой руке – дополнительная деталь.
ГУДИ (ГУДИЙ?) – якобы одно из лесных божеств в виде пасущегося оленя.
ЗИБА(ЗИБОГ, СИБА) – ВОЗМОЖНО, искаженное имя западнославянской богини Сивы или лужицкой Дзивы (Дзивицы). См. Разива.
ЗИБОГ – якобы мужская ипостась Зибы. Ср. польский бог Живе, муж Живы.
ИПАБОГ – выдуманное славянское божество приапического типа от глагола, обозначающего процесс совокупления. Изображалось с лучами и двумя рогами на голове и с орудиями для ловли зверей на спине. Якобы бог охоты.
КАРЕВИТ – доброе божество, якобы почитавшееся в Ретре. Имело на голове два человеческих лика. При этом на груди у Каревита выступала голова быка, в нижней части живота – голова петуха. Имя Каревит близко по форме именам богов вроде Поревита, Поренута, Ругевита и т. п. Петух – атрибут Перуна. Возможно, неверно записанное имя Поревита. Описание идола также напоминает Радегаста.
КРИККО – прусское божество полей и их процветания, приписываемое славянам.
МАРОВИТ – главное божество (и дух) с львиной головой, якобы почитавшееся в Ретре. Изваяние не имело конечностей. Остатки рук были покрыты крупными чешуйками или перьями. На туловище – «платье из цветов». По мнению А. Маша, божество подобное Маре, то есть насылающее страшные сны, душащее во сне.
МИЗИСЛА и ЗИКСА (СИК-СА) – якобы добрые и грозные божества. Мизисла, возможно, искаженное славянское имя Милица. Имя Зиксы, лесного духа, не поддается интерпретации или было произведено из западноевропейского названия природных духов никсов. Зикса имела вид быка с человеческим лицом.
МИТА – выдуманное якобы грозное божество, которому поклонялись в Ретре. Было изображено в виде лежащей собаки в ошейнике.
НЕМИСА – один из «идолов Приллвица». По всей видимости, выдуманное славянское божество, представляющее собой искажение имени греческой богини возмездия Немезиды.
ОПОРА – якобы ретринское божество осени. Подобно античному Гению осени, изображенному на арке Септимия Севера (203 г. н. э.), выступает в виде обнаженного юноши с овощами, листвой и птицами (птичьими крыльями?) Возможно, за имя божества было принято славянское слово «пора» (в смысле пора осени).
ПЕРКУНУСТ, ШВАЙКСТИКС, ВОДА – искаженные имена балтских богов Перкунаса, Звайстигса и германского Бодана.
ПИЯ (ПЯ) – грозное божество в виде разъяренного льва, якобы почитаемое в Ретре. А. Маш считал его злым духом, вызывающим страх, аналогичным Цернебогу.
РАЗИВА (РАЦИВИЯ ВЕЛИКАЯ) – вымышленная богиня, якобы почитавшаяся в Ретре. Изображалась в виде обнаженной или одетой женщины, с грудями, обвитыми змеями. Иногда с головой грифа и факелом, символом жизни, в руках. См. Зиба.
ТАРА (ТАРАН) – якобы славянский бог, соответствующий кельтскому Доннеру и скандинавскому Тору, которому молились в Ретре. Представлялся в виде обнаженного мужчины со стрелой.
УРИ (УРИЙ, ЮРИЙ?) – также представленный в виде жертвенной чаши. Возможно, искаженное имя Юрия.
ХИРОВИТ – доброе божество, якобы почитавшееся в Ретре. Его изображение отличалось от других приллвицких идолов тем, что ноги божества были соединены в виде кольца. Божество в одеянии выглядело моложаво и имело на голове четыре рога. На груди – талисман, по форме напоминающий монету.
ЦЕРНЕБОКГ (ЦЕРНОБОГ) – божество в виде сидящего на задних лапах льва, якобы злой славянский Чернобог.
ЦИБОГ – вероятнее всего, искаженное имя аугсбургской богини Зисы. Изображение в виде хорошо отделанного женского лица с вьющимися волосами.
ЦИСЛБОГ (ЧИСЛОБОГ) – выдуманное божество лунарного типа.
ШИБАЧ (ЦИБАЗ) – вымышленный бог, будто бы почитавшийся в Ретре. Представлял собой обнаженную фигуру с собачьей головой с висящими ушами и обвитым змеей туловищем. Интересно, что подобным уродливым образом европейцы часто изображали на своих гравюрах летописных восточнославянских богов.
Например, в диссертации Михаэля ван Оппенбуша из Амстердама (1660) имелась гравюра, на которой изваяния русским языческим богам были нарисованы в виде монстров со смесью человеческих и звериных черт: Перун – с женской грудью и собачей головой, Хоре – тоже, и вдобавок с длинными, висящими, как у собаки, ушами, Стриб – просто в виде головы чудовища.
ЮТРБОГ (ЮТРЕБОГ) – „е сомненно, реальный Ютробог, представленный лишь в виде жертвенной чаши. На дне чаши была изображена бородатая голова, а также выбито название якобы места поклонения.
Славянские языческие праздники, ритуалы, заклинания и молитвы
МАСЛЕНИЦА – восточнославянский праздник, отмечаемый в течение недели (иногда трех дней), сохранивший в своей обрядности ряд элементов славянской мифологии. В последний день масленичной недели происходили проводы Масленицы: сожжение чучела Масленицы (зимы-Мораны), его символическое погребение. Сожжение чучела было обыкновенно для северных, центральных и поволжских губерний. Чучело Масленицы везли участники масленичного поезда. В костер с горящим чучелом участники действа бросали традиционную поминальную пищу (блины, яйца, лепешки). В ряде губерний был распространен ритуал похорон Масленицы. Так, в Архангельской губернии в последний день праздника по деревне волокли поставленную на старые дровни лодку, в которой лежал заголенный сзади вымазанный суриком мужчина. Иногда распорядители проводов – Масленица и Воевода – совершали после объезда деревни пародию на очистительный от напасти обряд: раздевались догола и в присутствии всех собравшихся зрителей изображали своими движениями мытье в бане. В других местностях «король» праздника иногда произносил положенные ему по чину торжественные речи на морозе в полностью обнаженном виде или, кривляясь, оголял при всех «постыдные» части тела. По мнению ученых, в дохристианскую пору празднование Масленицы было приурочено к весеннему равноденствию, которое, согласно солнечному календарю, является началом нового года. Согласно этой гипотезе, празднование нового года и проводы зимы оказались вытеснены с начала двадцатых чисел марта на более ранние даты в результате введения христианского Великого поста, во время которого веселье считалось недопустимым. В науке общепринятой является точка зрения, согласно которой Масленица – это связующее звено и граница между зимой и весной, аналог европейских карнавалов, когда гнали, погребали зиму – богиню мрака и смерти – и встречали весну, которая несла свет, тепло, пробуждение природы. Праздник считается наследием архаического солярного культа, к реликтам которого относятся костры и горящее на шесте колесо. См. Вынесение Марены, Похороны Ярилы (Костромы).
ВЫНЕСЕНИЕ МАРЕНЫ – преимущественно западнославянский весенний обряд. Чехи во время вынесения Марены исполняли следующую песню:
Уже несем смерть из веси,
А новое лето до веси.
Здравствуй, лето любезное,
Обилье зеленое!
Обычно Марена имела черты женщины, ее изготавливали, наряжали и носили по селу девушки. В некоторых местах наряду с женским сооружали и мужское чучело (Маржак, Марек, Смертак, Дедко), которое носили молодые люди. В чешской Силезии его одевали в кожух, баранью шапку, клали ему на колени метлу и возили на возе по селу. На Украине носили по деревням и полям чучело в женском платье, называемое Мареной или Марой. Эту Мару провожала толпа ребятишек и молодежи при громком пении. Мареной на Украине называли и купальское деревце, увитое венками, цветами, бусами и лентами. Пока девушки пели и прыгали через костер, парни подкрадывались, отнимали Марену, разрывали, разбрасывали или топили ее в воде. Части разорванной Марены девушки относили на поля для придания им плодородия. Похожие обряды похорон или сжигания различных фигур имели место на русской Масленице. У восточных славян также уничтожали (хоронили или сжигали) Купалу и Кострому, у балканских славян и румын – Германа или Калояна. В Риме подобный обряд назывался Аргеи, когда в майские иды народ бросал с моста в реку Тибр чучела, сплетенные из тростника и одетые в мужское платье.
РАДУНИЦА (РАДОНИЦА, КРАСНАЯ ГОРКА, БУСАНИ, ДАЖДЬБОГОВ ДЕНЬ*) – весенний праздник поминовения умерших у восточных и южных славян, приходившийся в разных местностях на воскресенье, понедельник или вторник. Самое начало Радуницы носило также название Красная горка. По утверждению А. Коринфского, к сожалению, не имеющему ссылки на исторические источники, в Древней Руси в этот день на возвышенностях жгли костры в честь Даждьбога. Красная горка была связана с «закликанием весны». На Русском Севере на заре на возвышенном красивом месте молодые люди встречали восход солнца. Выбиралась «хороводница», которая при первом появлении солнца, благословясь, вставала на середину круга и произносила заклинание: «Здравствуй, красное солнце! Празднуй ясное вёдро! Из-за гор выкатывайся, на светлый мир, дивясь, взгляни! Пробеги ты по траве-мураве, по цветам лазоревым, подснежникам, лучами-очами пробеги, сердце девичье лаской согрей, добрым молодцам в душу загляни, дух из души вынь, в ключ живой воды закинь. От этого ключа ключи в руках у красной девицы, зорьки-заряницы. Зоренька-ясонька гуляла, ключи потеряла. Я, девушка (имярек), путем-дорогой прошла, золотой ключ нашла. Кого хочу – того люблю, кого сама знаю – тому и душу замыкаю. Замыкаю я им, тем золотым ключом, доброго молодца (имярек) на многие годы, на долгие весны, на веки вечные заклятьем тайным нерушимым. Аминь!» Все присутствующие при заклинании повторяли каждое слово за хороводницей, вставляя нужные каждому имена. Затем заклинавшая солнце девушка, положив наземь посредине круга крашеное яйцо и круглый хлеб, начинала петь песню-веснянку:
Весна – красна!
На чем пришла,
На чем приехала?
На сошечке,
На бороночке!..
Весь хоровод подхватывал песню. Эту песню сменяла другая, третья. После песен начинался веселый пир. Во время Красной горки также могли сжигать установленное на возвышенности, на шесте, соломенное чучело. У белорусов было принято печь на Радоницу драчену, варить кашу, жарить яичницу, красить яйца, печь пироги, лепешки или блины, варить пиво. После полудня всей семьей посещали кладбище, катали по могилам близких людей крашеные яйца, поливали их пивом. В Черниговской губернии считали, что во вторник предки-деды приходят домой, поэтому для них на подоконник ставили воду и сыпали хлебные крошки. В Полесье к Радунице красили яйца, но уже не в красный цвет, как на Пасху, а в «жалобные» цвета – желтоватые или зеленые. Сходные обряды бытовали у южных славян (Бусани). У русских во время Радуницы детвора «окликала» первый весенний дождь. С самого утра мальчики и девочки следили за облаками и тучами на небе. При виде облачка дети выкрикивали: «Дождик, дождик! Снаряжайся на показ. Поливай, дождь, на бабину рожь, на дедову пшеницу, на девкин лен поливай ведром»[135]135
Коринфский А. А. Радоница – Красная Горка // Народная Русь: Круглый год сказаний, поверий, обычаев и пословиц русского народа. М.: Издание книгопродавца М. В. Клюкина, 1901. С. 246–247.
[Закрыть]. Если после закличек проливался дождь, то все окликальщики наперебой бросались умываться «небесной водицей» на счастье. Если же в этот день гремел первый весенний гром, то молодые женщины и девушки умывались дождем через серебряные и золотые кольца. Считалось, что этим они сохраняют себе красоту и молодость. См. Вынесение Марены, Масленица, Похороны Ярилы (Костромы).
КОСТРОМА (КОСТРУБ, ПОХОРОНЫ ЯРИЛЫ) – сезонный весенне-летний праздник и ритуальный персонаж у русских и украинцев. В русских обрядах «проводов Весны» Кострома (Ярила) предстает молодой девушкой, закутанной в белые простыни, с дубовой веткой в руках, сопровождаемая хороводом. Существовал также ритуал «похорон Костромы (Ярилы)»: соломенное чучело, Кострому, сжигали либо хоронили, разрывали на части с обрядовым плачем и пением песен. По мнению В. Я. Проппа, чучело Костромы (Ярилы) выражает силу плодородия, которую при помощи обрядов стремятся передать полям. Имена Кострома и Коструб возводят к «слову костра» («кострика», «костеря», «кострица»), которое обозначает злаковую мякину или солому, оставшуюся после первичной обработки льна и конопли. Чучело изготавливалось из растительного материала, либо персонажа изображала ряженая девушка, которую выбирали участники ритуала. Иногда это мог быть юноша, переодетый женщиной. Характерной чертой облика Костромы (Ярилы) являлось длинное белое одеяние, а основным атрибутом – зеленая дубовая ветвь. См. Вынесение Марены, Масленица.
ЛЕЛЬНИК* – весенний девичий праздник в честь богини Ляли (Лели, Дзидзелии). Считается плодом реконструкции или мистификации (?) Б. Рыбакова, основанной на ошибочном выделении «закликания весны» в отдельный праздник. См. Радуница.
ДЕНЬ СИВЕ – упоминаемый в исторических источниках праздник западных славян (поляков), приходящийся на начало травня. Посвящен чествованию бога Сиве в образе кукушки. Аналог праздника Майского дерева в Западной Европе.
ЕГОРИЙ ВЕШНИНИЙ (ЮРЬЕВ ДЕНЬ, ЯРИЛИН ДЕНЬ*) – весенний праздник народно-христианского календаря. Считается, что в прошлом он был посвящен богу Яриле. На заре славяне торжественно совершали обряд выгона скота на выпас. Овец, коз и коров ласково гладили вдоль хребта яйцом, окрашенным в красный или зеленый цвета, кормили нарочно выпеченными для такого случая хлебцами и веткой вербы выгоняли со двора. У ворот под ноги скотине бросали красный пояс так, чтобы каждое животное при выходе переступило через него. Существовало поверье, что так скоту проще будет запомнить дорогу домой. Позже по селению проезжал молодой всадник на белом коне, изображавший Ярилу. Обычно его играл выбранный для этой цели юноша с рыжими или просто светлыми волосами. Он был бос, в белых одеждах, с венком на голове, в левой руке всадник держал букет ржаных колосьев, а в правой – изображение «мертвой» человеческой головы. Отсюда некоторые другие названия праздника: Конский день, Скотий день. Иногда Ярилу изображала девушка, чтобы подчеркнуть его молодость. Коня с «солнечным богом» водили по полям, читая заговоры на хороший урожай.
ВОЖДЕНИЕ СТРЕЛЫ (ПОХОРОНЫ СТРЕЛЫ) – древний обережно-аграрный весенний обряд Полесья, который «замыкал» весну и «отмыкал» лето. Устраивался в конце весны при осмотрах озимых на землях, занимаемых в прошлом племенами радимичей, дреговичей и вятичей. Название обряда происходит от зачина песни «Да пошла стрела, да и вдоль села». При этом «стрелой» называлось само шествие и предметы, зарываемые в конце обряда на поле. Иногда обряд назывался зарыванием сулы, то есть сулицы – копья, рогатины, палицы. Возможно, в последнем случае следует говорить о схожем ритуале у новгородцев, связанном с «палицей Перуна». Изначально «вождение стрелы» включало и ее «похороны». Обрядовый смысл ритуала был тесно связан с аграрной производящей магией. По мнению ряда исследователей, «стрела» ритуальной песни олицетворяла молнию, а слезы, проливаемые по ходу песни женщинами, – дождь, поэтому и сам обряд связывался с вызовом дождя, что сближает его с балканским обрядом Додола. См. Додола.
ДОДОЛА (ПЕПЕРУДА) – в южнославянской традиции весенне-летний обряд вызывания дождя, а также основной персонаж или участник этого действа. Название ритуала связано с южнославянскими песенными зачинами и повторами, исполняемыми во время обряда песен: «Ой, додуле, дай Боже, дождь!» («Пеперуда летала. Бога молила. Дай мне, Боже, дробный дождь»). Изначальный смысл названий додола/пеперуда связывает их с именами бога-громовержца Перуна, его действиями или прозвищами (словесная имитация раскатов грома). Главным персонажем обряда выступала увитая зеленью девушка. Изначально своеобразное платье из веток и листьев девушки надевали прямо на голое тело. Участники додолы обходили сельские дома. После исполнения обрядовой песни и пляски перед домом хозяева окатывали «Пеперуду» водой. Изображая дождь, иногда обливали через решето или сито, при этом «Додола» вертелась, чтобы разбрызгать вокруг себя побольше воды. Как считают ученые, анализ додольских песен и ритуалов позволяет предположить, что «Додола» первоначально изображала жену громовержца Перуна, а участницы шествия – ее жриц.
КУПАЛЬСКАЯ НОЧЬ (СОЛНЦЕКРЕС, ЯРИЛО, ЯРИЛИН ДЕНЬ, ЛАДА, ПРАЗДНИК ИВАНА КУПАЛЫ, ИВАНОВ ДЕНЬ) – народный праздник восточных и, вероятно, когда-то южных славян, посвященный летнему солнцестоянию и наивысшему расцвету природы. Одно из языческих названий праздника (Купала), вобравшего в себя многие дохристианские обряды, возможно, случайно совпало с прозвищем Иоанна Крестителя – Купатель, Погружатель. Славяне верили, что в эти дни солнце как бы играет, погружается в воду. Ср. Лиго (также «Зеленый день») – латышский праздник, аналогичный славянскому празднику. Схожий праздник солнцестояния был известен, похоже, древним грекам. По крайней мере, церковники, описывая его проведение в Константинополе в Средние века, считали обливание водой и скакание через костры проявлением именно эллинского язычества. Первые известия о празднике относятся к концу XI – началу XII века. Божество «Купала» впервые называется в поздней черниговской Густынской летописи (XVII век). Славяне верили, что на Купалу солнце на восходе переливается разными цветами или подпрыгивает, мигает, останавливается и т. п. Чаще всего говорили, что солнце играет или скачет, также купается, прыгает, танцует, пляшет, гуляет, дрожит, веселится, вертится, кружится, кланяется, меняется, цветет, красуется, до венца идет. В некоторых районах Болгарии считали, что на рассвете в Иванов день на небе появляются три солнца, из которых только среднее «наше», а остальные – его братья – светят в другое время и над другими землями. Сербы называли Иоанна Предтечу Светлый Иван Игритель, поскольку верили, что в этот день солнце останавливается три раза на небе или играет. Ночь накануне праздника по своему ритуальному значению превосходит сам день Купалы. Считалось обязательным к празднику искупаться до захода солнца. Ближе к закату на холмах или у рек разжигались костры. Порой огонь добывали примитивным способом – трением дерева о дерево. Белорусы в центре купальского костра воздвигали столб, на котором сверху крепилось колесо. Иногда на колесо помещали конский череп, называемый «ви́дьма», и сбивали в огонь, где он и сгорал. В Белоруссии по всем дворам собирали старые ненужные вещи и вывозили их на выбранное для торжества место (опушку, поляну, высокий берег), где они позже сжигались. Купальские игрища сопровождались стуком бубнов, пением дудок, игрой струнных инструментов (гудков). Участники обрядов плясали, делали знаки головой, издавали непристойные крики, вопли. Женщины и девушки виляли бедрами. Обязательно было присутствие жрецов (волхвов), жриц (жен-чародеек). Последние главным образом копали дикие коренья для приворота мужчин. В ночь на Купалу выбирались «суженые» и совершались брачные ритуалы. Причем, самые смелые девушки и парни принимали участие в них полностью обнаженными либо в сорочках и рубахах, едва наброшенных на тело. Молодые люди прыгали через костер, обменивались венками (венок выступал символом девичества). Девушки искали цветок папоротника, нагими купались в утренней росе. Костры разжигали поздним вечером. К огню должны были прийти все женщины деревни. Уклонившаяся подозревалась в ведьмарстве. Вокруг костра водили хороводы, плясали, пели купальские песни, через него прыгали: кто удачнее и выше прыгнет, тот будет удачливее. Девушки прыгали через огонь, «чтобы очистить себя и предохранить от немочей, порчи, заговоров» и чтобы «русалки не нападали и не приходили в течение года». На Украине и в Белоруссии девушки и парни, взявшись за руки, прыгали попарно через огонь. Если во время прыжка их руки оставались вместе, если во след паре летели искры, то считали, что это явная примета их будущего брака. Помимо костров, в некоторых местах в Купальскую ночь зажигали колеса и смоляные бочки, которые затем скатывали с гор или носили на шестах, что совершенно очевидно связано с символикой солнцеворота. Обязательным обычаем Купалы было массовое купание. Считалось, что с этого дня из рек выходила вся нечисть, поэтому вплоть до Ильина дня можно было купаться без опасений. Кроме того, вода Иванова дня наделялась живительными и магическими свойствами. Люди верили, что в этот праздник вода может «дружить» с огнем. Символом такого единения являлись костры, которые зажигались в ночь на Купалу по берегам рек. Кроме того, в купальскую ночь девушки гадали при помощи венков, пущенных по реке: если венок поплывет, это сулило счастье и долгую жизнь или замужество. Купальский венок и купальское деревце были обязательными атрибутами игрищ. Венок сплетали до праздника из диких трав и цветов. Обрядовое употребление купальского венка было также связано с похожестью венка на другие круглые и имеющие отверстия предметы (кольцом, обручем, калачом и т. п.). На этих признаках венка основывались обычаи доить или процеживать молоко сквозь него, пролезать и протаскивать что-либо через венок, смотреть, переливать, пить, умываться сквозь него. Считалось, что каждое растение передавало венку свои особые свойства. Для венка часто использовали следующие растения: барвинок, базилик, герань, папоротник, розу, ежевику, ветки дуба и березы. Во время праздника венок чаще всего уничтожали: бросали в воду, сжигали в костре, забрасывали на дерево или крышу дома, относили на кладбище и т. п. В Полесье с рассветом Иванова дня крестьянки выбирали из своей среды самую красивую девицу, раздевали ее и опутывали с ног до головы гирляндами из цветов. Затем участники обряда шли в лес, где «Дзевкоку-пало» (так называли избранную девицу) раздавала своим подругам заранее припасенные венки. К раздаче она приступала с завязанными глазами – в то время, как вокруг нее девицы водили веселый хоровод. По тому, какой венок кому достанется, гадали о своей будущей судьбе: свежий венок обещал богатую и счастливую жизнь замужем, а венок сухой, увядший – бедность и несчастливый брак: «Счастья-доли не бачить ей, жить у недоли!» Купальское деревце (купайла, гильце) выбирали в зависимости от местности: молодую березку, вербу, клен, ель, либо срезали верхушку яблони. Участницы обряда украшали его венками, полевыми цветами, фруктами, лентами, иногда свечами. Затем купайлу выносили из деревни, втыкали в землю на поляне и водили вокруг него хороводы, гуляли, пели. Позже к игрищам присоединялись парни: они делали вид, что пытаются похитить деревце или украшения с него, повалить его или поджечь, а девицы его защищали. В конце концов все вместе шли топить купайлу в реке или сжигать ее в костре. Считалось, что на Купалу лучше всего собирать целебные травы, потому что растения получают от Солнца и матери сырой земли большую силу. Некоторые травы собирались ночью, другие днем, до обеда, а некоторые по утренней росе. При сборе лечебных трав читали особую молитву (заговор). Согласно белорусским приметам, купальские травы были наиболее целебны, если их собирали «старые и малые», то есть старики и дети – как наиболее чистые (не живущие половой жизнью, не имеющие месячных очищений ит. п.). С папоротником и цветком иван-да-марья связывались особые купальские предания. Названия этих растений встречаются в купальских песнях. У славян существовало поверье, согласно которому только один раз в году, в ночь на Ивана Купалу цвел папоротник. Несуществующий в природе цветок якобы давал чудесные возможности. Славяне верили, что обладатель цветка становится прозорливым, мог понимать язык животных, видеть все клады, как бы глубоко в земле они ни находились, а также входить в сокровищницы, приложив цветок к запорам и замкам (и они должны рассыпаться перед ним), владеть духами, повелевать землей и водой, становиться невидимым и принимать любое обличье. Цветок иван-да-марья олицетворял магический союз огня и воды. Купальские песни связывают происхождение этого цветка с близнецами – братом и сестрой, которые поженились и из-за этого превратились в цветок. Исследователи полагают, что сюжет об инцесте близнецов находит себе многочисленные параллели в индоевропейских мифологиях. Считалось, что в купальскую ночь оживают и проказят злые духи, всякая нежить: домовые, водяные, лешие, русалки. Чтобы ведьмы не забрали у коров молоко, русские втыкали освященную вербу на пастбищах, а на Украине хозяин втыкал осиновые колышки во дворе. У южных славян существовало поверье, что если нож или ветки боярышника воткнуть в дверь, то это сохранит от вампира или мары. Считалось, что для того, чтобы защитить себя от нападения ведьм, следует укладывать на пороге и на подоконниках крапиву, полынь. В купальскую ночь, как и в одну из ночей на зимние святки, у восточных славян часто совершались ритуальные бесчинства: молодежь воровала дрова, телеги, ворота, затаскивала их на крыши, подпирала двери домов, замазывала окна и т. п. По представлениям гуцулов, после Купалы наступали «воробьиные ночи», когда часто гремели громы и вспыхивали молнии. Это дни, когда гуляют грозовые духи, посылая на землю молнии. «И тогда между темным небом и верхушками гор вырастают огненные деревья, соединяя небо и землю. И так будет до дня Ильи, старинного Громового праздника», после чего, как говорят, «громы станут не бойными». По мнению фольклористов, содержание купальских песен слабо связано с обрядовыми действиями и мифологическим смыслом праздника. Их принадлежность к купальским песням определяется специфическими («купальскими») типами напевов и приуроченностью к конкретному календарному периоду. В другое время исполнять такие песни было не принято. Тексты, в мотивах которых отражается связь с обрядом и со смыслом самого праздника, чаще всего включают в себя специфический рефрен, который повторяется после каждой песенной строки, либо особый зачин и концовку песни: «Купала!», «Купала на Ивана!», «Купало, Боже наш!», «Ой рана-рана на Яна!» и др. К празднику Ивана Купалы могла быть приурочена жертва первых плодов, созревших к этому времени, а также пшеничное пиво и белый сыр. В художественной литературе канун Ивана Купалы был подробно описан в повести Н. Гоголя, входящей в состав сборника «Вечера на хуторе близ Диканьки».
