Текст книги "Славянские боги. Все мифы и легенды"
Автор книги: Александр Иликаев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц)
Радегаст, Дид и Курент
По прошествии какого-то времени, когда солнце, луна и звезды снова засияли на небе, Велес явился в Ирий.
– Чего тебе? – грозно закричал на него Сварог, даже привстав со своего золотого престола.
– Твой сын пытался провести меня! – пожаловался скотий бог.
Владыка неба облегченно выдохнул. На его опаленных жаром горна губах заиграла улыбка, а васильковые глаза заискрились радостью. Только недавно в Ирии, на пиру богов, устроенном в честь возвращения светил, шумно веселились покровители скоморохов Облупа и Пинай. Но самыми голосистыми оказались веселый Дид да его вечно хмельной братец Курент. Нельзя было сказать, какие из богов стали их родителями. Но никто и не думал об этом. Дид изображал из себя поднаторевшего в черном колдовстве Велеса, а Курент – прикидывавшегося глупцом беззаботного балагура.
Хлесткие поговорки, которые так и сыпались из уст Курента, тут же подхватывались богами. И Сварог обращаясь к гостю, настоящему Велесу, конечно, вспомнил одну такую остроту.
– Говорят, что на всякого мудреца довольно простоты. Не так ли, братец?
– Однако же я пришел не шутки шутить! – фыркнул Велес. – Ты сам ведаешь, о чем идет речь. Раз уж так получилось, хорошо, я не буду требовать наказания похитителя и тем более возвращения светил. Пусть солнце по-прежнему трусливо бежит от меня. Но я остаюсь отцом Мерота-Месяца и пастухом коров-Волосынь…[71]71
Волосыни – так в Древней Руси называлось созвездие Плеяд. В языческой мифологии – образ небесного стада или, по другим толкованиям, небесных жен бога Велеса (Волоса). Название Волосыни сохранялось на Руси и через века после принятия христианства. В «Хождении» Афанасия Никитина (XV в.) в частности говорится: «На Великий же день Волосыни да Кола в зорю вошли, а Лось головою стоит на восток» (Кола – Большая Медведица, представляемая в виде повозки, а Лось – архаичное название Полярной звезды). Исследователи В. Иванов и В. Топоров отмечают характерный факт, что в русских средневековых астрологических текстах семь планет, оказывающих влияние на судьбу людей, называются Рожаницами и, следовательно, связываются с Родом, подобно тому как Волосыни в конечном счете связаны с другой (территориальной) формой объединения людей – волостью. Название Плеяд Волосынями соотносимо с культом Волоса-Велеса, который на Севере Руси и в Поволжье соединился с культом медведя («волосатого», в табуистическом обозначении): сияние Волосыни предвещает удачу в охоте на медведя. В день святого Власия (сменившего Велеса) – христианского покровителя животных в Тульской губернии осуществляли ритуал окликания звезды.
[Закрыть]
Сварог, не зная, куда клонит Велес, почувствовал нетерпение. Присутствие владыки Нави в Ирии никогда не нравилось ему.
– Все, что ты говоришь, мне давно известно! Лучше скажи, чего тебе нужно?
Гость ухмыльнулся.
– Пусть Радегаст, если он уж такой ловкий и удачливый воин, достанет мне богиню войны и золота Клювину!
– Хорошо, так и будет, – объявил Сварог. – А теперь – уходи отсюда поскорее!
Взвился черный вихрь, и Велес исчез, будто его не бывало, а Сварог тотчас призвал Радегаста и сказал о том, что от него требуется.
Сын властителя Ирия раскрыл глаза от удивления.
– Богиню золота и войны Клювину? Но кто она? Никогда мне не доводилось слышать про нее!
Тогда Сварог призвал прочих богов. Но на этот раз не на шумный и радостный пир, а на вече, посвященное решению важных дел. Вот собрались боги. Пришел четырехглавый старик Световид, владыка вселенной в белых одеждах, мрачный Триглав в черном плаще, точнее – его тень, ведь сам исполин давным-давно сгинул в морских волнах. Явился даже дед ветров Стриб в разорванной шапке, в развевающихся, как крылья, лохмотьях. Пришли мудрые старшие богини: Циза, мать-владычица рыбного моря и выбрасываемых волнами на берег водорослей и семян; Подага, с головой коровы, ниспосылающая теплые ветра; Дивия, стоявшая у самого замысла мира…
Стали боги судить да рядить. Но у кого ни спрашивали, никто не мог припомнить никакой Клювины. А уж о том, чьего роду она была, кто у нее отец-мать, да и есть ли они, так о том речь даже не заходила. Однако в поднявшейся суматохе небожители не заметили, что не явилась на зов Сварога одна Морана. Наконец кто-то сообразил послать за богиней-чародейкой.
И вот Морана, переступив порог собрания, отбрасывая от раскрасневшегося лица черные как смоль волосы, щуря ярко-синие очи, едва заслышав имя Клювины, рассмеялась.
– Что же вы раньше за мной не посылали?
Даже четырехглавый Световид по очереди поворотил к ней каждое из своих лиц.
– Значит, тебе известно, кто она такая, эта Клювина?! – хором воскликнули боги.
Морана кивнула.
– Конечно известно. Эта богиня – дочь Медного Лба, великана, что правит Медным царством[72]72
Образ Медного Лба (также Дикого Человека) подробно исследован В. Я. Проппом в его самом известном труде «Морфология волшебной сказки». Не приводя здесь всех его рассуждений, стоит отметить лишь то, что Медный Лоб славянских сказок близок целому ряду так называемых «автоматов»: созданиям Гефеста, скандинавскому Мёккуркальви – глиняному великану с кобыльим сердцем, иудейскому Голему и т. п.
[Закрыть]. Тот сам сотворил Клювину из золота и человеческой алчности, ибо они являются истинными причинами всех войн. Впрочем, у Медного Лба, говорят, имеется еще одна настоящая дочь из плоти и крови. Ее красота затмевает все, что ни есть в других царствах. Зовут девушку Припегалой, только вот никто ее не видывал до сих пор, потому как отец прячет Припегалу в отдаленном городе своей страны…
– Но нам нужна Клювина. Где же найти ее?
– Там, где и Припегалу, в Медном царстве, которое находится на самом краю света.
Тут три Сварожича молодцевато подтянулись.
– Доберемся! Вскочим на борзых коней – и в путь-дорогу!
Но Морана первым делом сурово взглянула на своего супруга.
– Нет, Радегаст, тут даже Перун с Ладоном не будут тебе помощниками.
Бог-всадник сжал кулаки, так что кожа затрещала на них.
– А кто же?!
– Лучше возьми с собой Дида с Курентом. И еще Облупу с Пинаем не забудь.
Радегаст расхохотался так, что птицы в райском саду за окнами Ирия раскричались, повспархивав с веток.
– Ха-ха-ха! Это ты, верно, женушка, пошутить решила. Какой толк будет от хмельных скоморохов? Да еще и объедал и опивал?!
Но богиня-чародейка, поджав губы, только молвила:
– Мне это самой до конца не ведомо. Но так я увидела в своем волшебном зеркале.
Делать нечего. Радегаст по очереди простился с братьями, каждого крепко обнял за плечи, расцеловал в сахарные уста.
– Ну, родичи, не поминайте Одноглазым Лихо! Как вернусь, так сразу сядем за пир-свадебку! Так и быть, породним Велеса с этой Клювиной. Только уж боюсь, сколько криков будет, как Ния пойдет вопить да рвать на себе волосы!
Впрочем, Ладон и Перун сами не стали спешить садиться в седла:
– Морана права. Тебе, брат, решать дело с Велесом. Ты уж не взыщи, сам поклялся, сам и отвечай…
– Да вы что, братья! – даже немного обиделся бог-всадник. – Стал бы я обижаться на вас! Сам кашу заварил, сам буду и расхлебывать!
После этого пошел Радегаст к Диду и Куренту. Те сразу согласились ехать. Только сказали:
– Возьмем мы с собой припасов, медов, пива, питья разного, да кричалок и сопелок!
После этого бог-всадник заглянул к объедале Облупе. Тот, с большим брюхом, с масляными губами, сидел, распустив ширинку на штанах. А тем временем карлы подвозили ему хлебы на телегах.
– Ну что, пойдешь со мной в Медное царство? Там, говорят, хлебный колос от земли растет, а хлеба столько, что его испечь не успевают! – молвил Радегаст.
Облупа вздохнул.
– Эх, мясца еще бы, колбас к хлебу!
– Будет тебе и мясцо, и колбасы, и дичина! И быки жареные, и поросята молочные с хреном да сметаною!
– Что же, подумать надо.
– Постой, это еще не все! Будет тебе и бараний бок с кашей, луком и рыжиками солеными! И зайчатина с почками верченая!
– Ну не знаю…
– Да ты дослушай. И гуси со сливами! И утки с яблоками! И караси со сметаной!
Облупа так слюной и истек.
– Эх, что же ты, окаянный, до сих пор не сказал, что ехать прямо сейчас надо?! Ну что же, где кони?!
Мигом собрались и отправились к Опивале. Тот лежал у самого берега реки и никак не мог напиться. Уж илистое дно показалось с бившимися на нем рыбами…
Радегаст только рот раскрыл да обмолвился о молочных реках с кисельными берегами, да об озерах с брагою, вином и пенным медом, как Опивала от реки наконец отвалился и, подпоясавшись, сказал:
– Где же вас прежде упыри да вурдалаки носили?! Что тут я хлебаю всякую мутную воду, когда есть страна, где всякого самого лучшего питья будет вдосталь?!
Наконец все трое собрались и поехали. Ехали, ехали, много верст отмахали, а никак не могли доехать до Медного царства. Уж и Тридевятое, и Тридесятое царства миновали…
Тут Радегаст догадался достать зеркальце, что ему перед поездкой Морана вручила. Посмотрел, увидал там жену и спросил:
– Что же нам делать? Уж мы до края света добрались, а никто и слыхом не слыхивал о Медном царстве!
Морана задумалась, прикусила сахарные уста, а потом и ответила:
– Надо, верно, вам трех встречных великанов с собой взять. Тогда точно дойдете. Только вот еще о чем хочу предупредить тебя, мой любезный супруг. Когда придет время посылать одного из великанов за перстнем и туфельками для Клювины, скажи, чтобы он не вздумал на обратном пути зайти в город, где живет богиня. Великаны слишком падки на большое богатство. Кроме того, мне кажется, Клювина, несмотря на то что сама сделана из золота, настоящая колдунья!
Ну, делать нечего, поехали дальше. А места пошли совсем дикие, пустынные. Уже скоро коням стало нечего есть, как доехали всадники до каменотеса. Сидел этот огромный великан с огромным молотом за пазухой, мерз возле ярко горящего огня, да не мог согреться в двенадцати шубах да двенадцати кожухах. А у Радегаста и его спутников пот ручьями потек от сильного жара.
– Как звать тебя? – спросил бог-всадник, прикрывая лицо от летящих в него искр.
– Камнекрут.
– Пойдешь с нами?!
Великан затряс щеками, защелкал зубами.
– Как не пойти. В дороге, авось, согреюсь. А тут все равно помирать от стужи!
Тронулись дальше. Наехали вскорости на густой лес, а там, посреди поляны, нашли крючконосого великана, заросшего щетиной, с одним огромным глазом посреди лица. Все всматривался он, всматривался да бормотал:
– Вижу Медное царство. Множество раскинувшихся среди нив и дол городов. Густые зеленые леса, сочные луга, чистые озера. Вот дворец. Все хоромы под медными маковками. А в самой большой хоромине – Медный Лоб сидит, глазищами своими пялится…
Ну, Радегаст и на этот раз не стал долго с разговорами тянуть:
– Как звать тебя?
– Верлиока.
– Поедешь с нами?
Великан дернул себя за клочковатую бороду.
– С радостью! Давно хотел то царство повидать!
Наконец набрели в чистом поле на великана с липовыми ногами, что его шагами мерил. Да так: шагнет-скрипнет – и уже на другом конце поля.
Радегаст только открыл рот, как великан сам себя назвал:
– Я Скоробег.
– Пойдешь с нами, Скоробег?
Великан широко расставил свои липовые ноги.
– Эх, как не пойти с вами?! Я давно мечтал весь мир шагами перемерить!
Долго ли, коротко ли ехали, как приехали в одно царство. Да только оно все оказалось из камня. Всадники с коней слезли, ходили, ходили, видят – кругом одни истуканы. И скот, и люди, где кто был, стоял или сидел, кто куда ехал – все окаменели. Иной человек дрова рубил, топором замахнулся, да так и застыл. Иной богач чару поднял, да так и не отпил из нее…
Дид и Курент переглянулись коротко. Всю веселость и хмель с них как рукой сняло. Но делать нечего. Время на дворе позднее, и хоть было боязно так оставаться среди камней, все же в чистом поле заночевать еще хуже. Да и чего богам было бояться, когда с ними путешествовали целых три могучих великана?!
– Что, братцы, заночуем? – спросил весело Радегаст.
Вот достали посланцы Ирия припасы, разожгли из чего было, всякой ветоши костер, поужинали и спать легли.
Утром просыпаются и видят: их со всех сторон истуканы обступили. Да не простые, а воины – в шлемах, с мечами, с щитами, с копьями, выставленными наперевес.
– Эге, да здесь колдовство как-никак! – смекнул Радегаст. – Тут он к Камнекруту перво-наперво обратился:
– Ты вроде как каменотес?
Великан обрадовался.
– Вот это дело! Сейчас молотом своим я помашу и точно согреюсь. А то уже чуть не околел!
Достал Камнекрут свой чудовищный молот из-за пазухи и давай бить-крушить каменную рать. Скоро от войска того ничего, кроме обломков, не осталось.
Тогда Радегаст сказал Верлиоке:
– А ты, дядька, глянь-ка наперед, что видишь в далеком царстве?
Вот стал глядеть Верлиока, выставив свое буркало, словно бы зеркало огромное. Глядел-глядел, всматривался-всматривался, моргал-моргал и говорит:
– Вижу, что за дворцом Медного Лба то ли другой дворец, то ли город стоит. А в том городе – вся из золота нагая девка на всеобщее позорище выставлена.
Обрадовался Сварожич.
– Ну так это богиня Клювина, видно, и есть!
Вот в недолгое время собрались, поехали дальше. А горы все круче, выше.
Наконец наехали на какую-то пещеру. Въехали с одной стороны в нее, выехали с другой. А там какое-то невиданное царство, которое и заметить издали никак нельзя было.
Все в царстве оказалось из серебра. И деревья, и плоды на них, и трава, и озера. Посреди царства стоял дворец, тоже весь серебряный. У ворот его были прикованы на серебряных цепях страшные змеи. Но Радегаст приметил колодец с серебряным ковшиком. Зачерпнул воды, напоил змей – они улеглись и пропустили его во дворец. А там… всякие дива, множество комнат. В одной самоцветные камни – смарагды да яхонты, в другой ткани – парча да паволоки, в третьей – красные девицы. Да нагие, срамницы, с лютнями, цимбалами, только лица платками закрыты, а остальное все открыто…
А хуже всего – столы со всякими яствами, приборами. А на вертеле тут же мясо поджаривается, да бочка с хмельным стоит…
Тут же девы сладкими голосами песню запели. Как будто хрустальные колокольчики зазвенели, услаждая слух:
Да бежали туры во сине море,
Да спускались туры в море по брюхо,
Забивали туры морду по уши,
Доставали туры ключевой воды;
А напившись туры в море поплыли.
Переплывши туры Океан-море,
Переплывали туры на Буян-остров,
Там встречала их родная матушка,
Молодая турица златорогая,
Златорогая да одношерстная…
Дид и Курент, знамо дело, сразу вознамерились в Серебряном царстве остаться. Да только тут нашелся Радегаст. Кликнул он снова Верлиоку:
– Ну-ка, дядька, глянь подалее? Что видишь еще, может быть?!
И точно, увидел Верлиока:
– Там, на самом краю мира, куда и Солнце с Луной не заглядывают, только одни звезды частые светят, стоит совсем дальний город. А в нем – девица-краса, живая.
– Одетая или нагая?
– Одетая, кажись, но так, что кажется нагой. Лицо – словно солнце, ягодицы-маковицы, перси…
– Ну, то уж, верно, Прилегала – настоящая дочь Медного Лба! Вишь, проклятый, как такую красу далеко упрятал!
То известие здорово Дида с Курентом взволновало. Вдруг стали не милы им сладкоголосые красные девы Серебряного царства.
В царстве Медного Лба
Вот ехали путники, в дебрях заплутали, так что пришлось ягодами и кореньями питаться. Сколько ни махал молотом Камнекрут, трехсотлетних дубов не много в щепы разбил. А какие разбил – в десять человеческих охватов – те еще толще стали.
Решил было Радегаст, что Скоробег здесь придется впору. Да только тому сучья деревьев все штанины изодрали в лохмотья. Подрядили Верлиоку, но сколько одноглазый великан ни вглядывался, не увидел ничего, кроме сплошных деревьев.
Однако наконец путники набрели на какую-то пещеру в самой гуще леса. Вошли в нее, вышли, – а за ней вдруг открылось им Медное царство…
Ну что там? Все медное. Кони с медными гривами скачут, коровы с медными рогами и копытами мычат, свиньи с медными щетинами хрюкают. Сам Медный Лоб из дворца в стольном городе вышел навстречу путникам. Голова – как пивной котел, брюхо – оловянное.
– Кто вы такие? – удивился Медный Лоб.
– Мы прибыли из Ирия, что выше и прекраснее всех земных царств! – с гордостью ответил Радегаст.
Медный Лоб выпучил глаза.
– Не очень-то вы на богов похожи. Те, что я прежде видывал, были с тремя, а то и четырьмя головами!
Радегаст рассмеялся.
– Давно же ты на небо и в преисподнюю не заглядывал! Четырехглавый владыка вселенной Световид удалился от дел. Что же касается его родного брата Триглава, то про него говорят, что он то ли растаял на жарком солнце, то ли сгинул в волнах моря. Теперь миром правят их сыновья – Сварог, мой отец, и Велес, мой дядя.
– Как же тебя самого зовут? – спросил посланца Медный Лоб.
– Радегаст! – с гордостью ответил бог-всадник. – А вот тех, что со мной из Ирия пришли, – Дидом, Курентом, Облупой и Пинаем.
Медный Лоб, задрав голову, недоверчиво посмотрел на великанов.
– А эти громилы тоже из нынешних обитателей Ирия? Что-то они на вас не очень похожи…
Тут Дид и Курент сказали в один голос:
– Их мы по пути повстречали. Того, что в двенадцати шубах и двенадцати кожухах, зовут Камнекрутом. Того, что с одним глазом на лице – Верлиокой. Ну а третьего, с липовыми ногами, Скоробегом.
– Зачем же вы пришли в мое царство?
– А затем, что слышали, что у тебя есть дочь Клювина, богиня войны, которую ты сотворил из золота и человеческой алчности. Больно уж она приглянулась Велесу, и он послал нас, чтобы мы привели ему твою дочь.
Медный Лоб усмехнулся.
– Ишь, какие хитрые! Но, так и быть, если вы и правда новые боги, я не стану ссорится с вами. Вы получите, что желаете. Но по старому обычаю вам сначала придется пройти испытания!
Гости не стали возражать.
Вот проводил их Медный Лоб в свои хоромы. А там уже столы ломились от всякого питья, жаркого, печеного, закусок да заедок. Радегаста и его спутников не пришлось долго упрашивать. Как пошли пить и трескать, уписывать за обе щеки… И не встали из-за столов, пока все дочиста не подмели.
Но тут Медный Лоб сказал:
– Однако Триглав один больше бы вас съел!
Тут он велел слугам привезти тысячу целиком зажаренных волов, хлеба из тысячи мер муки и тысячу бочек вина.
Да только для Облупы и Пиная это было все равно что ничто… Все съели, все выпили обжора да опивала.
Что же, делать нечего. Медный Лоб велел проводить гостей в медную баню. А сам приказал потихоньку слугам принести полтораста мешков с углем, обложить ими строение и зажечь.
Вот стало гостям жарко. Раскалились стены бани, закипела вода в чанах. Радегаст толкнул плечом дверь, а она не поддается! Смекнул тогда бог-всадник, что хозяин решил, видно, из них самих жаркое приготовить.
– Ну-ка, Камнекрут, кажется, теперь тебе не придется больше мерзнуть! – воскликнул он.
Рассмеялся великан. Скинул сперва одну шубу и один кожух. Тут же угли стали гаснуть. Слуги Медного Лба, поняв, что гости попались им не простые, принесли еще огня. Тогда Камнекрут скинул вторую шубу и второй кожух. После этого сделался такой холод, что в чанах воду коркой льда затянуло, а слуги примерзли друг к другу насмерть!
Вот Радегаст и его спутники кое-как ночь переночевали, а наутро их к себе Медный Лоб позвал. Окинув хмурым взглядом посланцев Ирия, он промолвил:
– Что же, с одним заданием вы справились, да еще живыми из бани умудрились выйти. А теперь вот вам второе испытание. Прежде чем Клювину с собой увезти, вам надо будет достать ей перстень и туфельки. Для того следует захватить кожу и золото и отправиться с ними к мастеру в дальний город моего царства. Да смотрите, сами управьтесь в три часа, а не то я велю казнить вас лютой смертью!
Дид с Курентом только весело переглянулись.
– Если уж до твоего государства доехали, то, авось, доберемся и до самых его крайних пределов!
А сами, конечно, сразу подумали о Припегале – прекрасной живой девушке, которую Верлиока разглядел.
Однако прежде чем отправить Скоробега с кожей и золотом, Радегаст, припомнив последнее предупреждение Мораны, сказал великану:
– Смотри, когда получишь готовые перстень и туфли от мастера, не вздумай зайти во дворец, где живет Клювина. Пусть сама приедет за своими перстнем и туфлями!
Великан даже обиделся:
– Зачем мне глядеть на эту дочь Медного Лба, когда с ней-то и в постель не ляжешь!
Вот Скоробег один раз ступил, еще раз ногу занес – и очутился у мастера в дальнем городе Медного царства. Тот быстро всю работу сделал и отдал перстень и туфельки для посланца. Да на беду Скоробег подумал: «После того как Клювина получит перстень и туфли, она на меня и не посмотрит! Лучше я сам вручу ей свадебные подарки! Может быть, она меня, а не какого-то там Велеса выберет, и тогда мне достанется все золото, какое есть в мире!»
Вот зашел Скоробег во дворец и понял, что не ошибся. Дочь Медного Лба как только увидела перстень и туфли, так на шею великану кинулась:
– Вот, наконец, ко мне пожаловал настоящий жених, сам пришел, не стал ждать, когда я приеду!
Скоробег нахмурился.
– Твой отец сказал, что мне нужно быть у него через три часа. Четверть часа уже минула, еще два часа с четвертью остаются.
Клювина звонко рассмеялась:
– Ну, раз ты за четверть часа до этого города Медного царства добрался и подарки успел для меня сделать, значит, мы еще успеем попировать, а потом вместе вернуться к моему отцу как супруги!
Тут она взяла Скоробега под белые руки и увела к себе в роскошные покои. Сначала велела она гонцу опуститься на мягкие подушки, а потом поднесла бочку с вином. Осушил ее Скоробег, да тут его такой сон одолел, что он, не разбирая, положил себе бочку под голову вместо подушки и захрапел как убитый.
Клювина, не теряя времени, схватила перстень и туфельки и, велев слугам запрячь повозку, помчалась к Медному Лбу, отцу, быстрее ветра.
Между тем время было на исходе. Радегаст велел Верлиоке посмотреть, что же так Скоробег задерживается. Глянул Верлиока и увидел, что приключилось с незадачливым гонцом.
– Не скоро он в путь тронется! – сказал великан.
– А еще что видишь? – спросил, нахмурившись, его Радегаст.
– Вижу, пыль на дороге клубится. Это едет в повозке Клювина, спешит сюда, чтобы нас посрамить.
Радегаст тогда обратился к Камнекруту:
– Теперь вся надежда на тебя!
Камнекрут не стал долго думать. Выхватил молот из-за пазухи и, размахнувшись что есть силы, метнул его. Полетел молот, свистя, разрезая воздух, и вышиб бочку из-под головы Скоробега. Великан сразу проснулся, вскочил, дико озираясь, да увидел, что Клювины давно след простыл, а с ней перстня и туфелек.
Да только Скоробегу не было нужды бежать. Раз шаг за ворота дворца сделал, два, три… и уже нагнал похитительницу. Отобрав у нее перстень и туфельки, первым явился к Медному Лбу.
Хочешь не хочешь, пришлось Медному Лбу согласиться, что гости из Ирия справились и со вторым заданием.
– Тогда вот вам и последнее испытание! – сказал хозяин. – В третьем, самом дальнем городе моего царства, живет моя младшая дочь Прилегала. Всем она хороша. И житье у нее роскошное и привольное. Все у нее есть, чего душа пожелает. Да вот беда. Прилегала никогда не улыбается, не смеется. Горько мне как отцу глядеть на печальную дочь. Так вот, я хочу, чтобы вы развеселили Припегалу-Несмеяну!
Тут спутники Радегаста приуныли. Как только вышли от Медного Лба, сказали:
– Вот теперь служба, так служба! Это задание никому из нас не по силам! Говорят, что множество женихов пыталось рассмешить младшую дочь Медного Лба. Да только никому не удалось. Понятно теперь, отчего до сих пор никому Клювина не досталась. Всех смельчаков проклятый Медный Лоб погубил!
Но Радегаст был нетрусливого десятка.
– Постойте, давайте я у своей жены Мораны спрошу. Может, она что-нибудь нам еще подскажет!
Достал он зеркальце, а там уже его супруга-чародейка пальцем грозит:
– Разве я не велела тебе осторожнее со Скоробегом быть?
Радегаст повинился:
– Послать больше некого было. Но нам Камнекрут помог.
– Ну ладно, говори, что опять приключилось с вами? – потребовала Морана.
Радегаст рассказал о последнем задании Медного Лба и спросил:
– Так как же нам рассмешить Припегалу?
Задумалась богиня, нахмурила брови-тучи над своим высоким бледным лбом.
– Этого я сама не ведаю. Но знаю, как сделать так, чтобы узнать, да еще и Припегалу замуж выдать.
– Как это? – не понял Радегаст.
– Прежде вам надо будет взять в дороге то, что не имеет никакой цены. Потом, как до самого дальнего города Медного царства доберетесь и Припегалу увидите, сделайте так, чтобы она приметы на своем теле показала.
Вот собрались Радегаст и его люди и пошли. Долго шли, все припасы приели. Видят, навстречу им свинопас с дудкой свиней гонит. Облупа с Пинаем сразу к свинопасу подступили и стали просить:
– Продай нам своих свиней, а мы в накладе не останемся!
– А что вы мне за свиней дадите?!
– А ты посмотри на нас повнимательнее. Кто мы?
Свинопас глядел, глядел с глупым видом, а потом как расхохочется.
– Облупа и Пинай?
Объедала и опивала тотчас раскраснелись от гордости.
– Они самые и есть! Ну смотри, если уступишь свинок, будешь всегда сытым и пьяным, а чего еще пастуху нужно?
Однако свинопас дурак дураком, а себе на уме.
– Счастье пастуха – красивые девушки, что цветы на лугу! Только мне знать бы, чтобы их приворожить, какие песни в светлом Ирии поются!
Тут в разговор вступили Дид с Курентом. Они живо напели пастуху те песни, которых он еще и не слыхивал. Да таких, берущих за душу соловьем, что свинопас тотчас отдал им всех своих свиней гуртом и сказал:
– Возьмите тогда уж и дудку мою! Я себе новую, еще лучше, выстругаю!
Облупа и Пинай только рассмеялись.
– К чему нам эта неказистая вещь?
Но Радегаст вовремя вспомнил слова Мораны и, взяв дудку, побыстрее запихал ее себе за пазуху.
На прощание пастух предупредил путников:
– Хоть дудочка просто выглядит, заключена в ней волшебная сила. Отдать ее можно только по доброй воле, да не за просто так, а за исполнение желания.
Хотели по случаю удачной сделки Облупа с Пинаем одного поросенка заколоть и зажарить, но бог-всадник им этого не позволил.
– Что вы? Даже целого стада быков для вас мало оказалось! Потерпите. Вот рассмешим Припегалу, тогда и обожретесь, и обопьетесь вдосталь на свадебном пиру!
Наконец пришли путники в город. А там людей, дверей бесчисленное множество! Радегаст и его спутники загляделись, завертелись на все стороны, куда идти – не знают.
Тут перед ними стоят царские палаты, серебром-золотом убраны, у притворенного створками окна Прилегала сидит и прямо ни на кого не глядит.
Сначала решили рассмешить девушку великаны. Стал Камнекрут себя молотом дубасить, Верлиока глаз таращить, а Скоробег на одной ноге, как журавль на болоте, стоять. Как будто заинтересовалась Прилегала, даже одну створку окна отставила.
Тогда принялись Облупа с Пинаем на свиньях ездить и в грязи валяться. Прилегала и вторую створку окна открыла. Однако все не то выходит. Тут Дид с Курентом выступили. Пошли веселые песни распевать, прибаутками сыпать, в ложки бить. Ну, Прилегала из любопытства из окошка-то и высунулась.
Достал Радегаст дудку и стал в нее дуть. А тут такое началось… Свиньи вдруг в пляс пустились. Крепилась, крепилась Прилегала да не выдержала, улыбнулась, рассмеялась и тут же ладошкой свой рот прикрыла.
Радегаст дудку убрал, и девушка сказала:
– Говорят, ты прибыл из самого Ирия? Какие чудные у тебя свинки! Продай мне хотя бы пару поросят!
Сын Сварога махнул рукой.
– Забирай все стадо! Только… с одним условием.
– Если тебе нужно золото, бери сколько хочешь! – равнодушно ответила Прилегала. – Мой отец Медный Лоб сказочно богат.
Но Радегаст только покачал головой.
– К чему мне золото? Ты лучше покажи какую-нибудь примету на своем теле!
Девушка пожала плечами.
– Какой ты простак! Но если это все, что тебе нужно, смотри!
С этими словами Прилегала расплела свою косу и показала в ней золотой волос. Радегаст передал девушке свиней и пошел со своими спутниками на гостиный двор.
А Прилегала первым делом призвала дудельщиков, сопельщиков, служанок с бубнами и велела им во все дуть, бить. Только сколько ни дули, сколько бубнов не изорвали, а свиньи даже не шелохнулись.
Тут Прилегала догадалась, что, видно, все дело в дудочке, которая была у незнакомца. Немедля девушка послала служанку на гостиный двор за посланцами Ирия. Радегаст не заставил себя ждать и явился к девушке.
– Изволь, – сказал он, – дудочку я тебе отдам, но, разумеется, не забесплатно.
– Что же еще тебе нужно? – насторожилась Прилегала.
– Покажи мне вторую свою примету!
– Ну уж нет! – рассердилась девушка.
Радегаст, вздохнув, притворно заохал.
– Тогда, боюсь, ничем не смогу тебе помочь. Дудочка ведь волшебная. Отдать ее тебе я смогу только по доброй воле. А иначе она не заиграет. Вот, возьми сама, проверь.
Взяла Прилегала дудочку, дунула и… точно, не играет!
Стала она думать, кусать губы, но так ничего и не придумала. Наконец сказала:
– Хорошо, я тебе покажу еще одну примету. Но я не хочу, чтобы кто-то при этом нас увидел.
Тут Радегасту вспомнить бы про зеркальце Мораны, что у него за пазухой было, да на радостях позабыл…
Вот очутился он в девичьих палатах стройный, статный. Тут у Припегалы щечки закраснели, глазки засверкали. Сняла она сперва с себя верхнюю одежду, потом платье приспустила с одной стороны, руку выпростала и приподняла.
– Вот, видишь, золотой волосок у меня под мышкой?
Радегасту бы на этом успокоиться, да в нем похоть взыграла.
– Ой, здесь не вижу, высоко!
Тут Припегала платье с себя сняла и на то место, что было пониже пупа, показала.
– А теперь не высоко? Видишь?!
Радегаст довольно улыбнулся.
– Вот теперь вижу свинку золотую щетинку!
– Ну, теперь дудочка точно запоет! – воскликнула радостно девушка.
Но дудочка… не запела!
Тут Припегала пришла в страшный гнев.
– Ах ты, обманщик!
Радегаст, не будь простак, хлопнул себя по голове.
– Но постой, не сердись, дудочка потому не заиграла, что я забыл про свое самое заветное желание…
Девушка грозно уперла руки в боки.
– Какое еще?!
– Чтобы ты рассмеялась так, чтобы остановиться не могла!
– Я? Прозванная Несмеяной? – удивилась Припегала. – Что же мне для этого сделать надо?
– Ну, свинка у нас есть, а вот бык стоит не поен, не доен.
Тут Радегаст снял свои портки. Припегала от изумления вытаращила глаза. До сих пор ей не приходилось видеть раздетых мужчин.
– Ого, это что за штука такая твердая у тебя между ног?
– Это и есть бык, – спокойно ответил Радегаст.
– Что, у других мужчин тоже такие быки между ног?!
Бог-всадник кивнул.
– У великанов побольше будут, да зато мой куда крепче и бойчее.
– Ох, я уже боюсь… – пробормотала Припегала и осторожно приблизилась. – Но твой бык вроде не такой страшный. Как же его напоить?
– Надо его голову в колодец просунуть.
Девушка огляделась вокруг.
– А где колодец?
– А под свинкой золотой щетинкой… – ответил Радегаст.
Тогда Припегала попросила его делать так, как он хочет. И вот Радегаст раздел девушку, а потом вставил ей свою булаву в ножны между ног. Тропа там была не очень просторная, но все же гостю удалось совершить поездку. Да не только напоить, но и выдоить свинку золотую щетинку досуха…
Только оба любовника не видели, как за ними из выпавшего на пол зеркала наблюдала Морана.
А Припегала, наскакавшись вдоволь, насмеявшись так, что ее затошнило, совсем обычной девушкой стала.
– Ой, спасибо тебе, посланец Ирия, что с меня порчу снял. Хочешь, я стану твоей любовницей? Лучше тебя мужчины мне не найти.
Радегаст покачал головой.
– У меня есть жена Морана. Мало того, что она чародейка, так еще богиня, дочь Сварога. Коли прознает о нашем блуде, то тебе плохо придется!
Но Прилегала, дочь Медного Лба, не стала расстраиваться. Радегаст ведь не один свататься к ней приехал.
– Что же, тогда дай-ка подумать. Великаны мне в мужья не годятся. Объедал и опивал мне не нужно. Остаются те два весельчака. Однако, пожалуй, я выберу… того, самого молодого и веселого, который пел, играл и в ложки бил!
– Это Курент! – обрадовался решению Припегалы бог-всадник. – А я как кузнец свадеб скую вас крепко-накрепко!
На том и порешили.
Наконец собрались путники все вместе и с Припегалой поехали во дворец к Медному Лбу.
Вот как приехали, Медный Лоб увидел, что дочь у него стала веселая, довольная, какой, кажется, с самого рождения не бывала. От этого всякое неудовольствие Медного Лба покинуло. Сделался он из мрачного правителя страны на краю мира государем великодушным. Ну и тоже на радостях сказал:
