Текст книги "Славянские боги. Все мифы и легенды"
Автор книги: Александр Иликаев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 30 страниц)
Перун преследует Велеса
Не счесть было богатств у Велеса, покровителя мудрецов и владыки загробного царства. От тяжести золота и драгоценных каменьев ломились сундуки в Нави.
Но как ни богат был Велес, больше всего он завидовал Летнице – красавице-жене Перуна – и ее стадам. Какие коровы-тучи водились у супруги громовержца, какие славные барашки-облака выгуливались по небосводу!
Попробовал Велес поухаживать за Летницей, но получил отпор. Тогда он наслал на Ирий демона Флинца, от взгляда которого пересыхали ручьи. И вот потихоньку стала убывать вода в Ирии, как будто бы она стекала в бездонную пропасть.
Однажды, когда Перун отправился по своим делам, откуда ни возьмись появился владыка преисподней. Нахмурилась Летница, увидев навязчивого поклонника. Но Велес, вкрадчиво улыбаясь, сказал:
– Моя дочь Дирцея обнаружила неиссякающий источник живой воды. Если ты хочешь, я немедленно отведу тебя туда.
Как только богиня покинула Ирий, Велес подхватил ее и вместе с небесным стадом упрятал в подземных пещерах. Не стало туч на небе, прекратились благодатные дожди.
Лада, мать сырой земли, подняла свой лик к небесам и взмолилась:
– О, Перун, сын мой! Такая-то мне награда за труды? За то, что даю зерно и плоды для людей, листья и травы скоту?
Загрохотал громовержец по небу на своей огненной колеснице, подъехал к пещере, где укрылся Велес, и закричал:
– Выходи лучше в чистое поле, а то я размечу твою берлогу!
– Нашел чем меня пугать! – ответил Велес. – Ведь я от тебя спрячусь.
– Никуда от меня не уйдешь! – пригрозил Перун.
Велес, выскользнув из пещеры, бросился прочь. Перун помчался за ним, разя из колесницы молниями-стрелами. Обернулся Велес человеком в косматой шубе, затем превратился в корову и, наконец, в коня. Но каждый раз узнавал его Перун, метко ударял своими калеными стрелами.
В конце концов Велес спрятался под дерево, а Перун то дерево разнес в щепки. Попробовал властитель Нави укрыться под камнем – и его разбил громовержец.
Тогда Велес бросился в воду, притаившись на дне свернувшимся в кольцо змеем.
– Вот там и сиди! – сказал Перун.
Затем он разломал стрелой-молнией ворота пещеры и выпустил свою супругу Летницу и стада-тучи на небо.
Два дня шел теплый дождь. Напилась влаги Лада и вернулось на землю изобилие.
Морана-пряха
Из всех богинь светлого Ирия одна Морана, жена бога-всадника Радегаста, жила в двух мирах: полгода в царстве владыки неба и еще полгода – во владениях мрачного Велеса. От теток-берегинь научилась она пророчествам, от Дирцеи – колдовству. Кроме того, подобно великанше Синеглазке, она была грозной воительницей.
Но частенько, когда воцарялась ночь и все ложились спать, Морана садилась за прялку. Горе тому, кто решил потревожить богиню в это время! Из-под рук Мораны выходили белые облака и темные тучи, холодные росы и густая мгла.
Стоило прялке умолкнуть, как прекращалась непогода и выглядывало солнце.
Некоторые считали Морану повелительницей топей, живущей на краю мира. Каждую зиму, когда Солнце становилось слабым, богиня присматривала за ним, отпаивала целебными травами на лето…
…Но все же главным занятием Мораны было прядение. Люди верили, что это Морана придумала прялку. До того берегиням приходилось довольствоваться лишь грубыми нитями из шерсти животных, крутя их между ладонями. Из-за этого нити выходили ворсистые и непрочные.
Но вот как-то, помогая берегиням готовить кудель, Морана отвлеклась, увидев паука, спускающегося с ветки. Подул ветер, закружил насекомое, и пошла наматываться паутина на ветку. Все крепче и крепче. Подумала Морана: что, если вот также намотать один конец нити на деревянную палочку? И вот Морана выстругала из ясеня первое веретено – палочку, заостренную с обоих концов. Одной рукой богиня стала кружить веретено, другой вытаскивать нить из кудели. Стала у Мораны выходить нить длинная, прочная – одно заглядение. Но и этого мало. Догадалась богиня, что кудель лучше крепить к столбу, а столб к сиденью – донцу. Так появилась первая в мире прялка.
Морана не требовала от смертных богатых жертв. Довольно было ей того, что, разгневавшись, она могла наслать на людей морок – ужасные видения. Что же могло рассердить небесную пряху? Не по нраву Моране были те, кто работает в пятницу.
Вот как-то раз одна девушка села прясть в запретный день. Не заметила, как засиделась далеко за полночь. Вдруг открылась дверь, и в дом вошла незнакомая, очень высокая женщина в синем платье.
– Прядешь? – спросила она.
– Пряду, – ответила девушка, холодея от страха.
Недобро усмехнувшись, женщина достала из-за пазухи сорок веретен.
– Напряди эти веретена до рассвета, пока я буду по другим домам ходить, – велела гостья.
С тем и ушла.
Догадалась девушка, что это приходила к ней сама богиня Морана. Но, как известно, глаза боятся, а руки делают. Схватив моток ниток, девушка спешно принялась наматывать его на веретена. И только когда намотала все сорок веретен, встала из-за прялки.
Тут вернулась Морана. Поглядев на сделанную работу, она проворчала:
– Быстро управилась, иначе бы не прясть тебе больше. Смотри, так бы и с тобой было!
С этими словами схватила Морана веретена и разломала их.
Морана-коровница
Было у Мораны и земное обиталище. Говорят, оно располагалось на вершине холма, под которым много лет спустя погребли Словена, потомка Скифа. Впоследствии там возник Новгород…
Макушку холма скрывала шапка из облаков. Даже ветры, Стрибожьи внуки, не могли ее развеять.
Каждую пятую ночь Морана прилетала на холм, чтобы наткать водяного полотна.
Потом она отправлялась к истоку реки Мутной. На берегу озера Мойско, на острове, у нее паслись рыжие быки и черные туры. Простой народ, зная об этом, называл Морану коровницей. Говорили, что богиню частенько навещал Велес, принимая для этого образ рыбы или неизвестного чудовища.
И вот как-то ходил Перун по земле, поигрывая громовой палицей. Вдруг попался ему на глаза загон из толстых ивовых прутьев. А за ним – пасущиеся на заливных лугах рыжие быки да черные туры.
Во что бы то ни стало захотелось Перуну забрать пару животных к себе на небо. Пусть нагуливают жир на облачных пажитях вместе с коровами и барашками Летницы!
Задумано – сделано.
Вернувшись, Морана стала пересчитывать своих быков и туров, да не досчиталась двух, самых статных и красивых животных. Заварив котел с колдовскими травами, она принялась напряженно вглядываться в него, как в зеркало, пока не увидела Перуна… Гневом наполнилось сердце богини. Найдя следы похитителя, она вырезала их вместе с дерном, а затем побросала в огонь со словами:
– Как занялись дрова жарким пламенем, так же пусть разгорится сердце Перуна любовной страстью!
Между тем громовержец потерял покой. Ни объятья прекрасной Летницы, ни воинские упражнения с братьями Ладоном и Радегастом не могли удержать его в светлом Ирии. Как будто незримая сила тянула Перуна к истоку реки Мутной.
И вот, не в силах больше совладать с желанием, Перун помчался на озерный остров.
Морана как раз запирала загон, когда громовержец явился перед ней. Алчным взглядом он принялся пожирать стройный стан богини.
Коварно поведя круглыми плечами, Морана сказала:
– Любезный деверь, если хочешь, чтобы я легла с тобой на ложе, принеси мне жернова из Нави! Они хранятся за двенадцатью дверями на Черной мельнице, что стоит за жилищем Велеса и Нии.
Задумался Перун.
– Но как же я проберусь к жерновам?
– Об этом не беспокойся. Или ты забыл, что мне подвластно колдовство?
И богиня протянула громовержцу пучок мелких красных цветов.
– Это разрыв-трава. С ее помощью ты сможешь отворить любые двери!
Не зная о том, что Морана задумала погубить его, Перун отправился в Навь. Он ехал так быстро, что дружина из духов-всадников и черных воронов осталась далеко позади.
Стоило Перуну достигнуть жилища Велеса и Нии, как на ограде зажглись глазницы черепов. Откуда-то явились руки, схватили незваного гостя и бросили в глубокий колодец. Но громовержец не растерялся. Обернувшись петухом, он воскликнул:
– Клюв, пей воду!
Но едва вылетел Перун из колодца, как его поймали руки и бросили в огонь. Однако и здесь громовержец проявил смекалку – залил пламя водой.
Тут со всех сторон послышался конский топот и удары крыльев. Дружина духов-всадников и черных воронов накинулась на руки и отогнала их прочь.
Когда Перун подошел к Черной мельнице и коснулся дверей, они принялись отворяться сами. Взял Перун жернова и пошел назад, не слыша, как за ним двери запираются сами. Дружина из духов-всадников и черных воронов осталась внутри. Рвалась, шумела, дралась: ломали двери кто зубами, а кто клювами и когтями.
Постоял, подождал Перун да и воротился один к Моране. Пришел, а там, на дворе, Велес хозяйничает. Морана ударила Перуна прутиком и превратила в тура с золотыми рогами и серебряными копытами.
Между тем от Климбы, богини ночных страхов и ужасных пророчеств, еще хранящей обиду на Морану, услыхала Летница о том, что стряслось с мужем. Зеленым шумом, силой расцветающих деревьев, трав и цветов явилась Летница на озерный остров. Тут и дружина Перуна подоспела. В ярости богиня и духи-всадники разметали крепкие прутья загона. Бросились рыжие быки и черные туры врассыпную по мелководью. А черные вороны устремились вслед за ними.
Решила Морана поймать Летницу. Но богиня от нее то бабочкой ускользнет, то теплым дождем рассеется. Утомившись, Морана согласилась вернуть прежний облик Перуну, чтобы только возвратить свое стадо…
А что с жерновами из Нави? Сказывают, что Сварог и Радегаст решили отдать их людям. А чтобы можно было муку день и ночь напролёт молоть, Радегаст даже придумал устроить водяную мельницу. Бежит река, крутит колесо, только не ленись зерно подсыпать!
Морана и Нива[83]83
Миф воссоздан на основе сербохорватской сказки «Солнце-сват и Нева-Невестушка». В ней, как и в аналогичной словацкой сказке, старуха-волшебница носит имя Мокошки (Мокоши, Мораны). Мокошка еще сохраняет все черты и функции языческой богини. Также, по всей видимости, древним является образ девушки Невы (Нивы), восходящий к образам богинь плодородия (Цизы, Подаги, Сивы). Имя Нива встречается в предании о женитьбе легендарного чешского вождя Крока на русалке (дриаде, духе дуба). Отсюда, кстати, и русское слово «нива» – большое возделанное поле.
[Закрыть]
Однажды наступила такая суровая зима на земле, что холод добрался до самого неба. Глубокий снег и лед укрыли Ирий. Даже боги стали терпеть великую нужду. В ту пору пришла в Ирий какая-то убогая старуха в заплатанном платье. Ее голова тряслась и, казалось, отвалится от тела. А руки и ноги были такими худыми, что напоминали сухие веточки.
И вот гостья подошла к водяной мельнице, на которой боги мололи зерно. Мельница, поставленная Радегастом, стояла в роще у ручья, и никто из обитателей Ирия не видел, откуда пришла старуха. Но и не мог увидеть, ведь это была не простая странница, а богиня-чародейка Морана. Богине ничего не стоило обернуться и птицей, и змеей, и красной девицей. Она умела творить добро и зло. Горе тому, кто вздумал бы ее обидеть.
А пришла в ту пору Морана с самого края мира, где среди топей на краю болота долгие зимние ночи отпаивала Солнце целебными травами, читала над ним заговоры, чтобы к весне оно опять сделалось сильным и могучим.
Увидев, в какой нужде живут боги, вздумала Морана испытать их щедрость.
– Смелите мне мешок зерна, – попросила мнимая старуха у Сварога с Ладой и опустила мешок наземь.
– Что ж, смелю, – ответил радостно Сварог. – Только муку пополам разделим – одну половину тебе на лепешки, а другую – мне за работу.
– Помилуй, господин! – взмолилась Морана. – Не хватит мне муки на лепешки, ведь у меня шестеро сыновей, да еще сегодня внук родился.
Сварог недовольно нахмурился.
– Да и у меня дом полный ртов! То-то я сразу приметил, что ты всем обликом схожа с уродливой Паландрой, а своей прожорливостью, верно, превзойдешь самих Порвату и Ягу!
Сколько ни упрашивала мнимая старуха Сварога, Ладу, а потом и других богов – Радегаста, Перуна, Ладона, Дзидзелию и даже юных Ярилу и Девану – все напрасно. Боги совсем обезумели от голода и считали справедливым, чтобы гостья поделилась хотя бы половиной намолотой муки. А Радегаст и тот не преминул заметить:
– Вода в мельничном колесе замерзла. Лед нужно будет сколоть. А откуда взять силы, чтобы почистить колесо? Тебе, старуха, и четверти с лихвой достанет!
Делать нечего, взвалила Морана на спину свой мешок и пошла прочь.
А у Сварога и Лады, говорят, была еще одна дочь Нива – юная богиня полей, скромная и пригожая. Была она хороша, как ясный день, и всегда весела и приветлива. Когда она только родилась, вилы окунули ее в омут и предсказали, что на ее свадьбе будет само Солнце…
Жаль Ниве стало старуху, догнала она ее в роще да и сказала:
– Приходи, бабушка, завтра, я буду одна дома и смелю тебе зерно без всякой платы.
Назавтра Сварог и Лада пошли в лес по дрова. Только они скрылись, пришла старуха со своим зерном.
– Боги в помощь, доченька! – поздоровалась старуха.
– Спасибо, бабушка, – ответила Нива. – Подожди немножко, я только открою мельницу.
Мельница была маленькая, колесо ее с четырьмя лопастями крутилось быстро-быстро, точно веретено. Радегаст, когда уходил, запер мельницу, и девушке пришлось войти по колено в холодную воду, чтоб отодвинуть засов.
Вот мельница заработала, жернова завертелись, и Нива смолола старухино зерно. Потом ссыпала муку в мешок и отдала ей все до крупинки.
– Спасибо тебе, доченька, – поблагодарила Ниву Морана. – Не берегла ты свои ноженьки от студеной воды, а рученьки от даровой работы. Коль случится в чем нужда у тебя, помогу тебе. А еще своему внуку Солнцу скажу, кто его лепешками одарил.
Странница взяла муку и ушла.
С того дня Сварог и Лада не могли отойти от Нивы ни на шаг. Пока она не дотронется рукой до мельницы, не течет вода в желоба. Пока не заглянет в ларь – мука, сколько бы ее ни сыпалось с жерновов, вся словно сквозь землю уходит. Хоть мельницу закрывай.
Потекли дни и недели. Сварог и Лада, а с ними другие боги чуть с ума не посходили от зависти: у Нивы в руках любая работа спорится, а у них, за что ни возьмутся, все из рук валится. Возненавидели они свою дочь.
Раз поутру, когда на небе сияло, словно раскаленное золото, могучее Солнце – оно давно уже покинуло болото и снова повелевало миром, – села Нива перед мельницей и подумала: «Бежала б я отсюда без оглядки, никак ведь этим злыдням-богам не угодишь».
Только она это подумала, как перед ней, откуда ни возьмись, возникла старуха и сказала:
– Я помогу тебе, доченька, только смотри, делай все так, как я скажу, не то худо будет. Сегодня утром Дирцея, дочь Велеса, могущественного повелителя Нави, гуляла по лугу и обронила ключи от кладовой, где хранится корона и ее царское одеяние. Дирцея велела объявить всем: того, кто найдет ключи, она щедро наградит. Если отыщет ключи юноша, он станет ее милым другом и женихом. Если же посчастливится девушке, Дирцея сделает ее своей самой верной подругой. Ступай за мной, я покажу тебе, где лежат ключи. Возьми их и отнеси Дирцее. Станешь ее наперсницей, будешь сидеть возле нее и ходить в шелках да в бархате.
Обернулась Морана перепелкой и полетела, а Нива пошла за ней.
Вот пришла она на луг перед дворцом, в котором жила Дирцея. По лугу бродили нарядные юноши и знатные госпожи, а по краям слуги караулили резвых коней. Только одного коня, самого горячего, сторожил не конюх, а босоногий сирота. Был это конь прекрасного Леля, самого красивого юнака на свете. Его сразу можно было узнать среди других гостей по золотистым кудрям и венку на голове.
Бродили юноши и знатные госпожи все по лугу, траву ногами ворошили – ключи искали. Только Лель смотрел куда-то в сторону, словно ему до ключей и дела не было. А Дирцея от окна не отходила, с луга глаз не сводила, ждала, кому удача выпадет. Хотелось ей, чтобы ключи достались Лелю.
Один Лель и заметил Ниву, когда она вошла на луг. «В жизни не видел я девушки прелестнее», – подумал юнак и пошел ей навстречу.
Увидела то надменная дочь Велеса и страшно рассердилась.
– Не хватало еще, чтобы эта чернавка нашла ключи и стала моей лучшей подругой! – воскликнула она и послала слуг прогнать девушку.
А Нива шла себе по лугу вслед за перепелкой. Так дошла она до середины луга, где трава была погуще. Раздвинула перепелка траву, а там – ключи.
Нагнулась Нива, взяла ключи и пошла к дворцу, но Дирцея так свирепо на нее посмотрела, что бедная девушка даже похолодела от страха.
«Где уж мне быть наперсницей могучей дочери Велеса!» – в отчаянии подумала она и оглянулась, – а перед ней стоял Лель, такой прекрасный, словно брат самого Солнца.
Взглянула на него Нива и сразу позабыла, чему ее старуха учила. Она все глядела на прекрасного юнака, не в силах отвести от него глаз.
– Возьми ключи, Лель, пусть Дирцея станет твоей милой невестой, – промолвила наконец девушка и протянула ему ключи.
Но тут подбежали слуги Дирцеи с плетьми и давай ругать да гнать Ниву с луга.
– Спасибо тебе, милая девушка, – сказал Лель, – только я решил по-другому. Ты будешь моей милой невестой, потому что ты прекраснее утренней звезды. Мой быстрый конь умчит нас в мою зеленую страну.
Вскочил Лель в седло, подхватил счастливую девушку и дернул поводья. А когда проезжали мимо дворца, Лель изловчился и забросил ключи прямо в горницу Дирцеи.
– Вот ключи, владычица Нави! – крикнул ей Лель. – Счастливо тебе править царством ночи, а я нашел себе невесту, прекрасную как звезда.
Всю ночь скакал Лель с Нивой, а на рассвете добрались они до его зеленой страны. Прямо посреди владений юнака возвышалась дубовая крепость. И хотя твердыня была окружена тремя рвами, стоял посреди нее самый обычный закоптелый дом.
– Вот мое жилище, – сказал Лель, протягивая вперед руку.
Глянула Нива на почерневшие от дыма стены и покосившуюся, всю заросшую мхом, кровлю, но только весело рассмеялась – что за беда старый дом, коли достался ей в мужья такой прекрасный юнак!
Решили жених и невеста в тот же день и свадьбу сыграть. Позвали двадцать юнаков и двадцать бедняков – больше никого не нашлось во владениях Леля.
А чтобы свадьба была веселее, позвали еще волка с волчицей, сизого орла и серого кречета, а в подружки невесте – горлицу и ласточку.
– Если бы Солнце меня узнало, оно тоже бы пришло ко мне на свадьбу, так мне вилы предсказали! – похвалилась Нива.
Вот собрались гости на свадебный пир, не думая, не гадая, какая беда их ожидает.
Между тем Дирцея затаила злобу на Леля. Не смогла она про – стать ему, что на глазах у всей знати швырнул ей ключи и променял ее, дочь Велеса, на какую-то безвестную замарашку.
Принялась Дирцея упрашивать своего отца, чтобы дал он ей все свое огромное войско, и до тех пор упрашивала, пока тот не согласился. И пошла Дирцея войной на страну Леля.
Только сели гости за стол, а уже вражье войско тут как тут. И такое оно огромное, что и земли под ним не видать. От разных клыкастых и рогатых образин впору голову в петлю сунуть. Впереди войска едет глашатай, демон Флинц в красном плаще, скелет на кляче, и громко возвещает:
– Идет рать неисчислимая на обидчика Леля! Леля живым возьмут, а у жены его сердце вырвут!
Услышал то Лель и спросил Ниву:
– Ты боишься, красная девица?
– Нет, не боюсь, – ответила невеста твердо. – Разве не ты моя опора и защита? Разве нет у нас волка с волчицей, двадцати юнаков и двадцати бедняков? Разве покинут нас верные мои подруги – горлица и ласточка?
Улыбнулся Лель, а гости повскакали со своих мест, схватили свое молодецкое оружие, встали у окон дома, натянули шелковые тетивы, принялись ждать навье войско. Надвигалась на них сила черная, не устоять перед ней ни Лелю, ни сватам, ни закоптелому дому.
Первыми погибли волк с волчицей. Выбежали они было из дома, перемахнули через дубовые стены и все три рва и ринулись навстречу войску, чтоб выцарапать глаза надменной Дирцее. Да не тут-то было. Охраняло ее множество конников. Подняли воины разом свои дубины, стали волков бить-молотить, из них и дух вон. И с орлом и кречетом то же сталось: демоны поломали птицам крылья и сравняли их с землей конскими копытами.
Все ближе подступало войско к дубовым стенам крепости, вот оно оказалось уже совсем рядом. Спустили Лель и сваты тетивы и жалящими стрелами приветствовали Дирцею. Но ни одна стрела не задела надменную владычицу Нави.
У дочери Велеса было не счесть лучников, тучей полетели их стрелы прямо в окна дома, стали разить смелых юнаков – сватов Леля. Вот все они уже в ранах: у кого по две, у кого по три, а у бедняков, почитай, уж и по десять.
И Лель весь изранен, выпал лук из его молодецкой руки. Увидела Нива, что он от слабости едва на ногах держится, подбежала к нему и повела во двор, чтоб там ему раны омыть.
– Пропали мы, моя Нива, – сказал Лель. – Кто теперь тебя защитит? Упадут крепкие засовы, рухнут тяжелые двери – и всем нам придет конец. Полягут и юнаки, и бедняки, и мы с тобой умрем.
– Не тужи, муж, – принялась утешать его девушка. – Есть еще надежда на спасение. Морана с болота придет нам на помощь. Я сейчас пошлю за ней горлицу.
Вспорхнула серая горлица и быстрее стрелы полетела на болото. Не догнать ее вражьим стрелам! Скоро горлица воротилась и привела с собой Морану. Обернулась Морана черной вороной и села на конек дома. А войско уж в ворота ломится.
– Пожалуйста, – обратилась Нива к черной вороне, – пожалуйста, спаси нас от злой Дирцеи, не дай нам умереть так рано!
А старухе тут вдруг взбрело в голову потешиться над ослушницей. Захлопала она своими черными крылами и прокаркала:
– Выпутывайся как знаешь, голубушка! Зачем меня не послушалась, не отнесла ключи Дирцее?! Была бы теперь знатной госпожой, сидела б возле владычицы Нави, ходила бы в шелках да в бархатах, пила б вино из золотого кубка. За чем пошла, то и нашла! Сиди теперь в своем закоптелом доме да поджидай смерть.
Услышал Лель такие слова, забыл про раны свои, вскочил на ноги и в ярости воскликнул:
– Ах ты, гадкая ведьма, прочь из моего дома, да поживее, не заставляй меня попусту тратить стрелы!
А потом обнял Ниву и так печально сказал:
– Если паду я среди вражьего войска, то придется тебе, моя женушка, поклониться злой Дирцее и стать ее служанкой.
Сказал это Лель и кинулся через сени и подворье прямо к воротам, чтобы отодвинуть дубовые засовы и меж войска проскочить или сложить свою голову.
Осталась Нива одна с черной вороной. Скрипят уже дубовые засовы, вот-вот подаддутся ворота, и черная рать ворвется в дом. Испугалась Нива и стала по сторонам оглядываться: не придет ли откуда спасение. А потом выглянула в окно и посмотрела на небо.
Как раз в ту минуту увидело ее жаркое Солнце, обходившее свои небесные владения, и остановилось полюбоваться пригожей девушкой. «Э, да ведь это я к ней на свадьбу должен прийти! – вспомнило вдруг Солнце. – В добрый час одарила она меня лепешками, в добрый час в окно выглянула и на небо посмотрела».
Видело Солнце, как жестоко обошлась Морана с девушкой, и так напустилось на злюку, что вся страна замерла. Встали воины Дирцеи, не шелохнутся, а жаркое Солнце знай себе старую каргу распекает.
– Сердца у тебя нет, Морана! – разбушевалось Солнце. – Так-то ты платишь за добро! И за что губишь девушку? За то, что она не польстилась на царские хоромы да на милость подземной царевны, а полюбила храброго юнака? Сгинь в землю, подлая тварь! А я помогу благородному юнаку и его прекрасной невесте!
Не посмела ворона ослушаться Солнца, лучезарного владыку мира, и в тот же миг пала с крыши и провалилась под землю, как будто ее и не бывало.
Солнце же принялось печь все сильнее и сильнее. Вот оно ринулось вниз и так нагрело зеленую страну и все вокруг, что и железные горы бы расплавились!
Тяжко стало врагам Леля. Накалились их тяжелые доспехи, их острые копья и секиры. Злая Дирцея стала задыхаться от дыма, ее пышная грудь так и заходила ходуном под доспехами. Вот упал замертво один воин Дирцеи, вот другой…
Тут явилась раскаявшаяся Морана, но не жалкая старуха нищенка, а высокая черноволосая молодая женщина во всем своем воинственном блеске – в шлеме и сверкающей броне. И стала уже вместе с Солнцем навье войско казнить. В то время как светило жгло и палило, богиня силой колдовских заклинаний превращала дымящуюся землю под ним в горящий торфяник-зыбун. Не успеет вражеский воин с приятелем своим проститься, как уже затянуло его болото. И снова на том месте, как и прежде, твердая земля. Кто где стоял, там и могилу свою нашел.
Стала таять навья рать, словно была сделана из чистого воска. Вот и Дирцея едва не испустила дух. Скоро не осталось у ее воинов и демонов ни луков, ни секир – все под землю ушло. Самой дочери Велеса пришлось спасаться, бежать с поля боя.
Сделалось совсем тихо в стране Леля. Радостная Нива снова в окно выглянула – любопытно стало ей, как Солнце с войском из Нави хорошо расправилось.
Быстро затянулись раны у юнаков, еще скорее у бедняков, ко всяким невзгодам привычным, а уж про Леля и говорить нечего. Взглянул он на свою Ниву и вмиг почувствовал себя здоровым. Послал он ласточку к Солнцу с благодарностью. Вернулась ласточка и сказала, что Солнце, мол, велело завтра свадьбу играть и его, Солнце, в гости ждать.
Так и сделали, и уж такая была свадьба веселая, и такие там песни пели, каких и в сто лет в девяти царствах не услышишь.
