Текст книги "...штопаем ранения души (СИ)"
Автор книги: Александр Гор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
– Миша, мы так давно после отбоя радио не слушали. Может, сегодня вдвоём послушаем?
Угу. Разбежался!
– Конечно, послушаем!
Беру её за плечо и наклоняюсь к ушку, чуть прикрытому светло-русыми волосами.
– Ты же дашь мне сегодня? Правда?
– Ну, Ми-иша-а!
– Я обещаю: тебе понравится.
– Ми-иша-а… Что ты говоришь?
– А что тебе не нравится?
– Я же девушка…
– Ну, ты же понимаешь, что это только временное явление. Всё равно когда-нибудь придётся кому-то дать. Так почему бы не сегодня и не мне?
По глазам вижу, что Ирке и хочется, и колется, и мама не велит. В иркином случае – бабушка.
– Я… Я не могу так сразу…
Обиженно развернулась и пошла прочь. Чего, собственно, я и добивался этим хамским предложением.
Вот и весенние каникулы настали. А во время них – годовщина «переселения души». Как быстро время пролетело!
И чего я добился за этот год? Кажется, немало.
Если брать «личный фронт», то предпосылки к тому, что отец не окажется вечером 9 апреля 1983 года на дороге от Миасса к посёлку Ильменского заповедника, очень хорошие. Построим дом в Атляне, куда они с мамой и братом переедут, значит, им не потребуется переселяться в заповедник.
Финансовое положение семьи улучшил кардинально. Запаса денег должно хватить лет на пять, как минимум. А дальше снова что-нибудь придумаем. К тому же, я очень надеюсь, сползание к краху СССР будет проходить не так стремительно.
Спасти Муртазаеву? Тоже, кажется, получается. По крайней мере, она прямо говорит, что какое бы я ни выбрал учебное заведение, она непременно поедет поступать вместе со мной. А значит, будет под моим присмотром. Глядишь, со временем что-нибудь и более серьёзное из этой школьной любви вырастет.
В «глобальном плане»? Тут всё ещё более оптимистично. Брежнев не превратился в посмешище для всего мира, а «ушёл в тень», уступив место во главе партии и страны Щербицкому. Значит, реформы начнутся раньше и не будут столь «антисоветскими», как у «лучшего немца года». Сам «Горби» после скандала с Раисой Максимовной и ухода «на кладбище слонов» Андропова сидит на попе ровно, ни в какой Секретариат ЦК он не попал. Вместо него «продвинулся» куда более вменяемый «молодой кадр», Машеров. А «Борис, панимаишь, Николаевич» и вовсе умудрился «ласты склеить».
Знакомство партийных идеологов с новейшими подрывными технологиями Запада началось даже раньше «полевых испытаний» этих технологий. Причём, вместе с рекомендациями по снижению их эффективности. Может, даже удастся «обкатать» контрмеры уже в Польше.
Толчок советской вычислительной технике, надеюсь, удалось придать. Ведь не успели американцы запустить производство первого шестнадцатиразрядного микропроцессора, как я занёс в НИИ Суслова-младшего документацию на него, готовые образцы советского аналога, а также образцы линейки процессоров семейства «Байкал» с описаниями. Ну, и образцы и технологию изготовления пятидюймовых дискет ёмкостью 1,2 мегабайта. Вместе с самими приводами для их считывания.
Как мне кажется, очень неплохие результаты.
Фрагмент 5
9
Совсем избежать зависти, как я и думал, избежать не удалось. Шепотки «это Мишка Карасёв, его отец опять в „Спортлото“ выиграл. Везёт же кому-то!» пришлось слышать за спиной недели две. Потом, конечно, затихло, поскольку родители смогли удержаться от искушения броситься по магазинам, чтобы одеть нас с братом «с иголочки», прибарахлиться «в меха» самим и одним махом поменять мебель в квартире. Да и вообще «сорить деньгами налево и направо». Удержались, в том числе, и благодаря моему постоянному нытью о том, как не следует делать. Немедленно зачастившие в «мой» домик после этого одноклассники и знакомые даже удивлялись, почему это халупа до сих пор не увешана коврами и не уставлена хрусталём.
– А какой смысл это делать? Меньше, чем через год, дом ломать придётся. Он и так пока мной используется исключительно как «запасной вариант» для ночёвки. И куда это всё девать, когда ломать его будем? Вот если останутся деньги после того, как новый дом построим и переедем в него, тогда и можно будет что-то дорогое купить.
Правда, зная ситуацию с возможностями родителей Раи обновить машину, я сам предложил Азату поговорить с моими «предками» о том, чтобы занять у нас недостающую на покупку сумму. Там что-то от пятисот до семисот рублей недостаёт после намеченной продажи их Москвича. В обмен на некоторые услуги. Во-первых, помочь в найме «нормальной» бригады для строительства «коробки» дома, баньки и дворовых построек, а во-вторых, к осени присмотреть молодую корову на смену нашей Красуле.
Мой столь «практичный» подход тоже стал для мамы и папы сюрпризом. Обсудили на семейном совете, одобрили. Как я понял, не без предварительного разговора родителей между собой о перспективах наших с Раей дальнейших отношений: то, что у нас всё «серьёзно» для них далеко не секрет. К тому же, переселение в другой населённый пункт ещё и связан с налаживанием отношений с живущими так людьми, а заранее иметь друзей или приятелей на новом месте – великое дело. В общем, мои усилия посредника увенчались успехом.
– Ждите первого мая в гости, – объявил мне Зякиевич. – Заодно и Райка с Ольгой пообщаются.
Смешно, но, забегая вперёд, упомяну сплетни, которые пошли гулять по Зелёной Роще после этого визита: «Приезжали свою девку за Мишку сватать». Правда, сватовство происходит, когда родители жениха приезжают в дом невесты. К тому же, рановато нам для создания семьи: шестнадцать лет, когда по закону разрешено «расписываться» даже «по необходимости» (говоря словами из фильма «Собака на сене», когда «плоды их любви стали заметны окружающим»), нам обоим исполнится только в сентябре. Мы же не в Средней Азии и не на Украине, где для этого невесте в эти времена требуется всего лишь четырнадцатилетний возраст. Но кого из любителей почесать языками волнуют такие «мелочи»?
Вторая сплетня – производное от первой. О том, что «Витька Карасёв дом в Атляне строит для Мишки, который вот-вот поженится». Разочаровывать односельчан в этой версии, естественно, никто не стал. Ясное дело, никто не поверит, что задумано всё совсем не так. Пусть болтают.
Судя по тому, что семейство моей подружки прибыло в полном составе, и за столом до конца обеда присутствовали даже дети, у Азата с Манифой, помимо «три пишем» собственные «семь на ум пошло» относительно нас с их дочерью тоже имелись. На несколько отдалённое, конечно, будущее. Об этом все, конечно, молчали, как рыба об лёд, но сватовство, не сватовство, а этакие «смотрины» получились. Продолжившиеся для женщин общением в квартире, для мужчин – осмотром нашего хозяйства, а для нас с подружкой – поездкой на мотоцикле «по местам боевой славы». Ну, с посещением перед этим Богдановых, где Ольга с Раей «почирикали» с часок.
Родители договорились, что я второго числа отвезу подружку домой на «Восходе», а отец, когда снимет необходимую сумму со сберкнижки, заберёт мотоцикл. Ночует девушка, естественно, не у нас, а у Богдановых.
Ясное дело, никакого похода по заводу и «исследования» бывших ракетных позиций на этот раз не было. Но гору Любви и Шапочку мы посетили. Под восторженные реплики подруги «а помнишь?». Помню. Всё отлично помню.
Вечером же на «знаменитой» лавочке состоялся мой «сольный концерт», куда пришла и Богданова. Из-за того, что Штирлиц, пару месяцев назад «женившийся по необходимости», на праздники к родителям не приехал. Если бы он «нарисовался», фиг бы Ольга пришла.
За прошедший год мои усилия в овладении мастерством игры на гитаре увенчались значительным прогрессом. С десяток песен, спетых мной, «отскакивали от зубов», в аккордах уже не путался. Не только бардовсие пел, но и популярные эстрадные или «киношные». К всеобщему удивлению, компанию в исполнении мне составила… мать Ольги, проходившая мимо.
– Я, правда, привыкла играть на семиструнной гитаре, но попробую и на шестиструнной сыграть, – попросила у меня инструмент Валентина Петровна.
И сыграла. Неплохо сыграла, исполнив почти забытый даже в это время романс. Если меня аплодисментами никто не награждал, то бывшей школьной учительнице хлопали все. А она, смутившись такого тёплого приёма, отдала мне гитару и пошла по делам дальше. Да уж! Взяла и, этак походя, утёрла нос молодёжи, показав, что и старшее поколение ещё чего-то стоит!
Конечно, Раю могли забросить домой и Богдановы. Всё равно Николай Петрович собирался отвезти Ольгу в Златоуст на «Луазике», а сделать для этого «лишний крюк» километров в шесть, чтобы заскочить в Атлян, совершенный пустяк. Вот только Муртазаева упёрлась: она поедет лишь со мной и на мотоцикле!
«Восход» после покупки машины «передаётся» в моё пользование, хоть мама и бухтит, что я «гоняю, как сумасшедший, и непременно где-нибудь сверну шею». Совершенно безосновательно бухтит. Езжу я аккуратно, хоть на мотоцикле, хоть на машине. Правда, последнего родители ещё не видели. Но эта «передача» состоится только осенью, когда и я, и папа будем с водительскими удостоверениями.
Да-да. Додавил я его, чтобы он подал документы на учёбу в «выездную» автошколу. Которую ему придётся заканчивать практически экстерном. Но даже перед покупкой «левых» прав он очень ответственно подошёл к изучению правил дорожного движения, и теперь ему требуется лишь восстановить имеющиеся знания и «вызубрить» экзаменационные билеты. Впрочем, как и мне: пусть со времени последней моей пересдачи прошло не так уж и много лет, но за четыре с половиной десятилетия правила неоднократно менялись.
Водительская практика? Придётся «припрягать» деда и дядюшек, которые будут появляться у нас. В себе-то я совершенно уверен, а вот папу придётся немного поднатаскать. Особенно – в выполнении обязательных упражнений. Троганье в горку и «заезд в гараж». Собственно, ничего сложного в них нет, нужно только «уловить», как правильно это делается. Ну, и немного потренироваться.
Дед очень ревниво относится к тому, что его «горбатым» управляет кто-то другой. Впрочем, и я такой же. В каком бы состоянии (имеется в виду здоровье, а не опьянение) ни был, а предпочитаю сидеть за рулём сам. И с лангетой на руке ездил, и с гипсом на ступне, и со сломанными рёбрами, и с температурой за 38, и с инфарктом, и с гипертоническим кризом, и с сердечными приступами. В любую погоду, в любых дорожных условиях. Но приходится дедуле терпеть: дело-то нужное – выучить вождению зятя и старшего внука. Особенно, блин, внука, который сел за руль и поехал так, что у деда, водителя от бога, ни единого замечания не нашлось.
Про водителя от бога я вовсе не преувеличиваю. Мне в «первой жизни» несколько раз (по пальцам одной руки можно пересчитать) приходилось ездить «под газом». Не люблю этого, но приходилось. И дорогу хорошо чувствовал, и машину. Дед же – большой любитель «поддать», и регулярно ездит пьяненьким. Причём, в каком бы он опьянении при этом ни был, по стилю вождения не отличить от трезвого. Самое же удивительное, если он едет трезвым, то все гаишники – его. А вот «поддатым» они дедулю никогда не останавливали. Насколько я знаю, вообще никогда!
В общем, после нескольких «учебных занятий по практическому вождению» я был полностью уверен в том, что папа экзамены сдаст. А на меня дед махнул рукой уже на второй раз:
– Ты вообще – как будто за рулём родился. Моя порода!
Может, и порода, может, и тридцатилетний опыт вождения, а может, и то, и другое вместе.
10
Весна. Клещи. После того, как в, кажется, самом начале 1960-х в Ильменский заповедник завезли каких-то американских оленей, окрестности Миасса стали «рассадником» клещевого энцефалита. Не просто тяжёлого, а смертоносного заболевания. Как впоследствии выяснилось, завезли не только энцефалит, но и бореллиоз, иначе называемый «болезнью Лайма». По названию американского городка, где этой гадостью переболели едва ли не все жители. Вот только бореллиоз в это время выявлять и лечить не умеют. Да и последствия от него не столь фатальные: «всего лишь» поражение центральной нервной системы с отмиранием некоторых нервов.
Энцефалит же, если затянуть с началом лечения, приводит к частичному параличу конечностей и даже к смертельному исходу. Повторяю: даже просто затянуть, а не пустить ситуацию на самотёк. В своё время, отлёживаясь в отделении невропатологии, я вволю насмотрелся на «энцефалитчиков», массово поступающих в больницу в мае-июне (потом активность клещей резко спадает фактически до нуля). Причём, чтобы заразить человека, клещуку достаточно присосаться даже на несколько минут. Диагностика в двадцать первом веке шагнула далеко вперёд, и теперь можно не дожидаться появления признаков заражения, а немедленно сдать вырванного клеща на анализ. А на рубеже 1970−80-х – только ждать, когда закончится инкубационный период заболевания.
Запомните: если в течение трёх-четырёх недель после укуса клеща у вас поднялась температура, НЕМЕДЛЕННО!!! мчитесь в больницу! Даже если у организма есть другие «поводы» для её подъёма. Лучше перестраховаться, чем рисковать жизнью и здоровьем. Чем быстрее вас начнут лечить, тем меньше шансы заработать частичный паралич или даже гарантированно умереть (если не лечиться) или получить такое поражение мозга, от которого вы превратитесь в овощ.
Но лучше, конечно, после посещения леса и, зачастую, даже парка, осматриваться на предмет отсутствия на одежде или теле клещей. Они далеко не мгновенно присасываются, а какое-то время, от нескольких минут до пары часов, ползают в поисках удобного для себя места с тонкой, нежной кожей. Очень им нравятся всевозможные складки: паховая область, подмышки, складка между ягодицами. Любят присасываться к шее, за ушами, в волосы на голове, на спину и живот. Так что, если есть возможность, привлекайте к осмотру и других людей, чтобы они осмотрели вам те места, куда вы самостоятельно не можете заглянуть.
К чему это всё вспомнилось? Да к тому, что мы с Муртазаевой ехали в Атлян не по трассе, а теми самыми лесными дорожками, которые я в прошлом году объездил на мопеде. Уже не моём, поскольку отец продал его куда-то в Ленинск. Всего за сотню: «укатал» я «Верховину», и скоро она начнёт «сыпаться». А какому-нибудь пацану на пару лет мопед вполне подойдёт.
Ехали-ехали, а потом решили посидеть на только-только пробивающейся травке на «дальнем» берегу озера Песчаного, рядом с базой отдыха Общества слепых. А когда снова «седлали» мотоцикл, я заметил на штанах спортивного костюма Раи ползущего клещука. Снял, естественно, и дал особо ценное указание подружке.
– Дома, как только приедем, немедленно попроси мать, чтобы она тебя осмотрела.
– Да нету родителей дома. Они сегодня собирались в Смородинку ехать. Как раз на счёт продажи машины договариваться. А что, мы сами друг друга осмотреть не сможем?
А глаза – хитрые-хитрые. Знает же, что я не удержусь от того, чтобы не поласкать её.
Не знаю, что меня сподвигло запереть задвижку на калитке ворот. Просто машинально толкнул её рукой после того, как закатил в калитку мотоцикл и захлопнул воротчики.
– Ну, и чего ты копаешься?
Рая явно красуется передо мной, скинув с себя всё, кроме плавок. А ведь есть чем любоваться! Фигурка уже избавилась от детской угловатости, чуть раздались бёдра, груди начали наливаться приятной округлостью, и скоро девушке придётся привыкать носить лифчик.
Я – тоже красавчик. Не потому, что за прошедший год практически избавился от лишнего веса. Нет, насколько я знаю, это мой крест, который мне нести до конца жизни. Другой разговор, буду стараться как можно дольше сдерживать рост пуза. И не потому, что физическим трудом и практически ежедневными зарядками чуть накачал все эти бицепсы-трицепсы, не говоря уже о мышцах ног. «Красавчик» – из-за того, что гормоны взыграли при виде открывшегося мне чудесного зрелища. Незамедлительно встопорщив труселя. Судя по на мгновение скосившимся на них хитро прищуренным глазкам, этой заразе нравится меня дразнить.
– Ну, тогда поднимай руки, под мышками буду смотреть.
Подняла. И тут же опустила их мне на шею, всем телом прижавшись к моей тушке. Млять, да мне вместо «антиклещевого» осмотра сейчас придётся трусы менять!
Не, пронесло. Не стала Муртазаева доводить дело до ситуации, когда башку снесёт. Отодвинулась. И с улыбочкой стала поворачиваться именно туда, куда я указывал. Указывал, едва соображая, ради чего этот стриптизьм был затеян.
– Теперь я тебя осмотрю.
Ффу! Хоть какая-то передышка.
Щас!
– А там как я смотреть буду?
Лёгкий кивок на мои трусы.
– Может, там я всё-таки сам осмотрю?
– Боишься, чтобы я не сглазила?
Ох, несёт девочку! Она на эмоциональном подъёме после отлично проведённых со мной выходных дней, плюс отнюдь не «братские» объятия. Вон, как соски топорщатся.
– Или стесняешься?
– Стесняюсь.
Вру. Да за нефиг делать сбросил бы с себя эту тряпку на резинке, если бы не поставил перед собой запрет: с Раей в ближайшие месяцы – никакого секса.
– Смешной. А я с тобой ничего не стесняюсь. Меня-то там осмотреть не постесняешься?
Поднялась, стоит почти вплотную ко мне. Сглотнув слюну, мотаю головой. Рая отступила на шаг, а я скосил глаза вниз. Впадинка по самому низу её трусиков уже намокла. И пока большие пальцы моих рук медленно тянут вниз резинку её плавок, она обняла меня за шею и прижалась лицом к моей груди.
– Ты знаешь, чем это закончится?
– Боишься?
– Боюсь причинить тебе боль. Боюсь, что ты разочаруешься в этом.
– Всё равно когда-нибудь кто-нибудь её причинит. Так почему не ты и не сейчас? А с тобой мне даже она будет приятной.
Чёрт возьми, почти дословно повторила слова, которыми я совсем недавно «отшил» Мордасову!
Мы, как лошади, переступаем на месте, чтобы избавиться от последних предметов одежды.
– Какой большой!
Это прохладные девичьи пальчики, скользнув по лобку, поправляют то, что упирается ей в животик.
– Отнеси меня на кровать.
И вот я уже шагаю с Раей на руках к постели, в которой она сегодня должна стать женщиной…
Спасибо тебе, Серёга Сырцов! Впрочем, хрен разберёт, говорить тебе спасибо или морду набить за такой грандиозный облом. Это – смотря с какой стороны смотреть. Если судить по тому, что обломал секс в тот самый момент, когда мы с девушкой оба были к нему уже готовы, то удар в ухо ты полностью заслужил. А если принять во внимание, что мне предстояло заниматься этим сексом с несовершеннолетней девчонкой, то спасибо: избавил от греха на душу.
Помнится, однажды в субботу в нашу общежитскую комнату ввалился мой сосед Витька Воронцов и, выгружая из карманов куртки носки, разразился воплем: «Ой, блин, что сейчас было!». Мой одногодка «загремел» в армию сразу со второго курса техникума, а после службы восстановился (я тогда уже был четверокурсником) и продолжил учёбу. А поскольку он был старше новых однокурсников, то девчата к нему липли со страшной силой. И вот с одной из них он договорился пойти к ней домой «для этого самого», поскольку её мать ушла в субботу на работу из-за какого-то аврала. В самый же разгар «процесса» в квартире объявилась мама, вернувшаяся с работы раньше времени. «Я даже в армии так быстро не одевался!», – поделился впечатлениями Витёк.
Вот и я ещё никогда в жизни так быстро не одевался, как после стука серёжкиного кулака в запертую калитку. Я же, блин, не знал, что это он, слышавший звук двигателя моего «Восхода» и решивший заглянуть в гости, я же думал, опять Азат Зякиевич приехал «потерявшуюся» падчерицу искать…
Фрагмент 6
11
– Серый, давай ты через часик зайдёшь. Я буквально на несколько минут сюда заглянул, и мне сейчас надо будет Раю домой отвезти. Вернусь, тогда и посмотрим, какую музыку тебе переписать.
Ни слова упрёка по поводу того, что я не довёл дело до логического завершения, не прозвучало. Муртазаева ведь и сама первым делом подумала на отчима. Так что, похихикав по поводу скорости, с которой мы одевались, и залив адреналин чаем, она пообещала:
– Убью когда-нибудь Дыркина!
Согласен! За такой облом и убить мало.
Продолжение истории случилось на первом же уроке после праздников. И имело оно вид записки, подсунутой мне под нос и разорванной в мелкие клочки, едва я её прочёл. «Я тогда трусы наизнанку надела. Хорошо, мама не увидела!». Меня чуть удар не хватил, пока я пытался сдержать смех, чтобы, с одной стороны, не обидеть девушку, а с другой – не сорвать урок.
Впрочем, очень распространённая ситуация в тайных делах любовников. Пусть мы с Райкой ещё до этой стадии отношений (исключительно стараниями Сырцова-Дыркина) не дошли. И сам в «первой жизни» в неё попадал, и из откровений знакомых дамочек, даже не ставших моими любовницами, слышал. Причём, случались они даже в совершенно спокойной обстановке «сборов», а не при таком «ахтунге», как у нас.
«Послепервомайская» неделя была наполнена работой по подготовке к «Бессмертному Полку». Ради этого мне пришлось встречаться с руководителем атлянского «градообразующего предприятия», начальником колонии полковником Шерстнёвым. И принял он меня без лишних вопросов, поскольку его сын Игорь учится классом старше и уже рассказал отцу об инициативе школьной комсомольской организации.
– В чём нужна наша помощь?
Разглагольствовать, грохоча «правильными» лозунгами не стал: незачем агитировать человека, знающего все эти формулировки даже лучше меня. Да и время у руководителя такого уровня вовсе не резиновое.
– Просто известить сотрудников о том, что будет такое мероприятие, на которое желательно прийти с фотографиями родных-фронтовиков, погибших или уже умерших. Ну, и развесить с десяток отпечатанных на машинке коротких объявлений о нём по посёлку, в самых людных местах.
Просить что-то ещё? Нет смысла. Сотрудники колонии и так будут задействованы в митинге у памятника погибшим односельчанам. Включая духовой оркестр. Шествие с фотографиями? Да негде особо в Нижнем Атляне шествовать. Прошествуют школяры от школы до Городка. С Шихуцким мы это тоже уже обговорили. И даже утвердили, кто будет идти в голове колонны с магнитофоном, играющим песни о Победе и вообще песни военных лет.
Я очень возражал против включения «режима обязаловки». По этому поводу даже пришлось спорить с Владимиром Андреевичем и завучем Светланой Петровной Масловой.
– Понимаете, приказав прийти всем, мы только отобьём у ребят желание ходить на это мероприятие. А нам надо добиться обратного: чтобы они на следующих год пошли сами. Чтобы у них появилась душевная потребность проявить уважение к тем, кто воевал за Родину. По сценарию и так запланировано, что младшеклассники должны возлагать цветы к памятнику и дарить их кому-то из фронтовиков. Так пусть они нарвут ещё и цветочков для других. Даже самых простеньких, одуванчиков, медуниц, «барашков». Какие найдут. Главное – чтобы ребята почувствовали благодарность от ветеранов за этот самый непритязательный знак внимания. А после митинга можно вернуться к школе и устроить «маёвку». Нет ведь никакой проблемы просто заварить в школьной столовой пару больших кастрюль с чаем.
Спорили, наверное, с полчаса. Пришлось даже упоминать генерала Судоплатова, которого я «назначил» инициатором этой акции.
– Павел Анатольевич настаивал именно на воспитательной роли этого мероприятия, на том, чтобы всё происходило добровольно. В этом году придёт по пять-шесть человек из класса, и если им понравится, то на следующий год участвовать будет вдвое больше. И ветеранов станут уважать, а не проклинать за то, что из-за них приходится «терять» выходной день.
– Ну, ты, Миша, скажешь! «Проклинать»…
– Может быть, и перегнул с этим словом. Может, лучше подошло бы выражение «относиться равнодушно». Светлана Петровна, посмотрите правде в глаза. Ветеранов Войны ещё достаточно много, никому даже в голову не приходит, что их с каждым годом становится всё меньше и меньше. Просто вспомните, как неохотно ваша дочь Лена в выходные откликается на необходимость участия в какой-нибудь «обязаловке». А ваши девочки, Владимир Андреевич? Я ведь уверен, что и они корчат кислые лица, когда вы их куда-нибудь тянете в выходной. И это они. А если взять кого-то из семей попроще, да ещё из «проблемных» семей? Я просто уверен в том, что ребята прибегут именно ради «маёвки». И «под эту лавочку» мы им будем прививать желание проявить уважение к ветеранам. Как живым, так и уже умершим.
– Откуда, Миша, в тебе столько цинизма?
– Это, Владимир Андреевич, не цинизм, а политика. Хоть про неё уже и применяют газетный штамп «политика – дело грязное», но это не так. Политика – дело именно циничное, иногда требующее добиваться поставленных задач, не афишируя истинных целей тех или иных шагов.
Аут! Полнейшая растерянность «старших товарищей» от моих слов. Впрочем, и в далёком ещё двадцать первом веке эта моя формулировка кое-кого, даже членов ЦК Компартии Украины, вгоняла в ступор. Так что же говорить о неискушённых пропагандистским словоблудием сельских коммунистах образца спокойного, «затхлого» 1979 года? Ох, чувствую, задумается директор школы о причинах интереса ко мне со стороны «комитетчиков»!
В общем, утречком 9 мая по дороге к Городку от школы двинулась небольшая, человек в семьдесят, колонна школьников. Под кумачовым транспарантом «Спасибо деду за Победу!». Ага, именно мой «креатив». И под «День Победы» на кассетном магнитофоне. Кто с фотографиями, а кто с цветочками, спешно нарванными в леске, к которому примыкает школа. Я, например, шёл с фотографией недавно умершего второго мужа моей тётки по линии Карасёвых, которую я выпросил специально для этого у тёти Шуры, живущей в Атляне. Хотел взять фото рано умершего двоюродного деда, брата бабушки, попавшего летом сорок первого в немецкий плен и чудом выжившего в концлагерях, но она не сумела её найти.
У многих, пришедших на митинг, в руках тоже были фотографии. Самые разнокалиберные, от портретного формата до крошечных, снятых на документы. На каких-то люди в военной форме, на каких-то совсем молодые или уже старые «по гражданке». Но все эти люди – я уверен – участники Великой Отечественной, которых уже нет в живых.
Ещё до начала митинга часть букетиков «перекочевала» в руки людей с наградами на пиджаках, действительно воспринимавших такой скромный дар с благодарностью и, порой, слезами умиления на глазах. А уж после окончания митинга цветочков в руках младшеклассников не осталось совсем.
Шихуцкий, ещё и увлекающийся фотографией, отснял не только нашу колонну и самые значимые моменты, но и принудил сфотографироваться меня. Как инициатора акции. И огорошил тем, что добьётся, чтобы фото вместе с заметкой о проведении «Бессмертного Полка» были опубликованы в городской газете.
Забегая вперёд, скажу, что добился. И меня ещё неделю терзали приветствиями даже незнакомые люди:
– Видел, видел твою фотку в газете. Молодец, хорошее дело придумал!
Не придумал, конечно, а «честно скоммуниздил» в будущем, но ведь не рассказывать об этом людям. Вот и приходилось отнекиваться, ссылаясь на инициативу московских ветеранов. Которым я почти год назад подкинул эту идею.
А пацанве всё действительно понравилось. Особенно – «маёвка» среди берёзок, растущих сразу за школьным забором. «Плюшки» и конфеты они с собой принесли, а «выварки» с чаем и стаканы притащили из школьной столовой уже мы, старшеклассники. И разговоров типа «дурак/дура, что не пришёл/не пришла, так классно было» хватило тоже на неделю. А там уже началась пора годовых контрольных и лёта майских жуков… Ну, об этом вы уже раньше читали.
12
Для меня пора годовых контрольных и майских жуков наложилась на стук топоров и шырыканье пил. Бригада плотников, подобранная с помощью Азата, «складывала» стены будущего дома. И нарадоваться не могла тому, насколько легче и быстрее, в сравнении с бревенчатым срубом, продвигается дело. Неделя, и из-за стены будущего дома торчат только конёк крыши и труба «халупы». Если бы не они, то можно было бы уложить балки потолочного перекрытия. А в старый дом теперь следует заходить, преодолев новое крылечко и проложенный от него широкий трап к старому. Правда, пришлось мириться ещё с одним негативным явлением: стены перегородили вид из дома, в нём стало значительно темнее, без включённой лампочки даже солнечным днём сумрачно.
Получив деньги за «коробку», бригада переключилась на ворота, надворные постройки и баню. Которые закончили как раз к началу «Ильменки». Баня, правда, была оборудована не до конца. Печку, сваренную папой по образцу и подобию той, что стоит в Зелёной Роще, установили, но ни трубу не термоизолировали от потолка и крыши, ни кирпичом от комнаты отдыха и моечного отделения, «предбанника», не отделили, ни полкИ в парилке и «мойке» не сколотили. Позже, всё позже, когда придёт время доделки дома. Ну, или вообще дойдут до этого руки. Только дыру в крыше нужно поскорее заделать, чтобы дождь не попадал внутрь баньки.
Баньки… По этому времени – просто шикарной бани! Не крошечной, как была у бабульки и даже у нас в Зелёной Роще, а просторной, аж с тремя отделениями. Образец подсмотрел у младшего брата, выстроившего её при собственном доме в десятые годы двадцать первого века. И убедил отца в том, что следует не «жаться» с затратами, а строить так, чтобы было удобно пользоваться десятилетиями. Побухтел, конечно, что такая баня – это барство, но согласился. Вот в планировку хлева и курятника я не лез. Настоял только на том, чтобы осталось место для постройки гаража. Потом, перед «великим переселением». Гараж ведь не из бруса, а из шлакоблока класть. Которым ещё не запаслись. И фундамент для него не залили.
На фестиваль Азат Зякиевич опять собирался отвезти нас с Раей. Уже на «новой» (подержанной, конечно, но более свежей, чем предыдущая машина) «копейке». Только в этот раз мы туда собрались не вдвоём, а целой компанией. Я заинтересовал мероприятием Рамильку и Серёгу Сырцова, тоже немного бренчащего на гитаре, а за Муртазаевой увязалась Римма. Так что подруга наотрез отказалась ехать отдельно от остальных. Пусть даже из-за этого придётся протопать от автобуса до лагеря километра три с рюкзаками на спине. Дошли, никто не сломался.
Поскольку опять явились рано, то и место сумели занять прежнее. Только установили уже две палатки, одну «мэ», а другую «жё». В смысле, в одной Муртазаева с Закирьяновой спят, а в другой – все парни. И снова нашими соседями стали уже знакомые нам по прошлому году челябинцы-спасатели. Только в этот раз я уже не стеснялся петь под гитару у их костра. Да и вообще мы Раей в глазах одноклассников выглядели этакими фестивальными «ветеранами».
Пили, не скрою. Пару бутылок водки ребята притащили. Но двести граммов на «брата и сестру» под хорошую закуску прошли нормально, без серьёзных последствий для юных организмов. Даже я не стал оказываться, решив испытать, как алкоголь подействует на мои год назад повреждённые мозги. Разницы с «прежними» ощущениями не заметил.
