Текст книги "...штопаем ранения души (СИ)"

Автор книги: Александр Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Её мать, невысокая, полноватая женщина, работавшая кондуктором в городских автобусах, меня когда-то поразила необычным хриплым голосом. Позже выяснилось, что 22 июня 1941 года семилетняя Ирэн (именно так значилось в паспорте) пасла коров в Западной Белоруссии. Немецкий стервятник сбросил бомбы на стадо, и осколок одной из них навсегда застрял в гортани «тёти Иры». Раненого ребёнка эвакуировали на Урал, где девочка и осталась жить. После смерти мужа «подняла на ноги» двоих детей, а Сашка даже после её смерти частенько отзывался о ней, как о «золотой тёще». По характеру золотой.

Главную роль в выборе места торжества сыграло количество гостей. Семья огромная, только самых-самых близких родственников (четыре брата и две сестры, дед с бабушкой) у Сашки набирается пятнадцать человек, включая меня. Плюс двоюродные братья-сёстры, дяди-тёти, друзья, приглашённые со стороны невесты. В кафе гулять ещё не очень принято, а ни в один дом и, тем более, квартиру столько народу не поместится. Зато в Зелёной Роще есть клуб. Не очень большой зал в помещении бывшей солдатской казармы, где так и не достроили помещение для установки киноаппарата. А потому в нём проводили собрания рабочих завода, коллективные празднования, проводы в армию (например, год назад тут провожали Ваньку Ванюшина, «Кукарелу»), ну, и свадьбы.

Готовили на столы, разумеется, бабушка, мама, её сестра Валентина и жёны дядюшек. Настоящий кухонный марафон! За которым последовал двухсуточный марафон потребления приготовленного и купленной выпивки: в пятницу вечером начали и в воскресенье во второй половине дня закончили.

Ясное дело, «поздравить молодых» и выпить за их здоровье наведалось всё население посёлка. Включая ребятишек, которым щедро вручали всевозможную «штучную» выпечку, отрезали куски пирогов и самодельных тортиков, наливали сладкую газировку. Ну, принято так в это время: угостить любого гостя, а особенно детишек. И угостить не хуже своих собственных.

Воскресное утро для многих выдалось тяжким. Такое явление, как «бодун», отнюдь не вчера появилось. Главное – гости, никогда доселе не бывавшие в Зелёной Роще, не разбрелись по окрестным лесам, а то было бы «развлечение» – искать их по окрестностям. Хотя без утреннего «ау» (а точнее – «ку-ку») не обошлось. Именно этими возгласами ориентировались при поиске (для совместного опохмела) друг друга мой папаня и Павел Колосов. Ох, и долго им потом поминали эту перекличку родственники. Говоря современным языком, «ку-ку», стало этаким семейным мемом.

Но всему приходит конец. И Олимпиадам, и грандиозным, на всю деревню, пьянкам, маскируемым под свадьбу, и покосу, немного затянувшемуся из-за свадьбы. И даже вступительным экзаменам в техникум, совмещаемым с «повторением пройденного материала» вовсе не за письменным столом. Совсем скоро закончатся и отделочные работы в строящемся доме. Остались сущие пустяки, поскольку все окна с самодельными стеклопакетами уже установлены, и дому больше не страшен дождь, раньше попадавший через пустые оконные проёмы.

Как было и в «первой жизни», мы с Черниковой попали в параллельные группы. Она – в одну с Олегом Резуновым и Серёгой Мокшанцевым, на каждые летние каникулы приезжавшим к бабушке в Атлян из Братска, а я – «в гордом одиночестве», если говорить о прежних знакомых, в другую. Впрочем, это меня новые одногруппники ещё не знают, а я когда-то с ними три года проучился, помню их прекрасно. И не только их, но и других людей с иных специальностей.

Фрагмент 21

41

1 сентября в техникуме только формально считается днём начала обучения. Накануне нам раздали студенческие билеты, одновременно служащие пропусками на «режимный объект» (с третьего курса начнётся обучение «спецпредметам», и нас приучают к соблюдению режима секретности), познакомили с руководителем группы и… отправили по домам. С наказом в «день знаний» собраться около «плевательницы» перед входом в «технарь» с тёплыми вещами, мыльно-рыльными принадлежностями и одетыми для работы в поле. В полном соответствии с названием французской комедии: завтра «новобранцы идут на войну». Точнее, едут. На битву. За урожай. Или с урожаем, если вам так прикольнее. Обязательный «номер программы» для второкурсников (на первый курс техникума поступают окончившие восемь классов, а нас, закончивших десятилетку, зачисляют на второй). И для третьего курса тоже. Только выпускной четвёртый освобождён от полевых работ.

«Плевательница» – это трёхметровый железный шар, сверху покрытый штукатуркой. Скорее всего, архитектор хотел сделать символ спускаемого аппарата космического корабля. В верхней части шара прорезаны крупные круглые отверстия, через которые шарик заполнила дождевая вода. Зато эта «малая архитектурная форма» окружена парапетом, вроде парапета фонтанов, на котором удобно сидеть. И выплёвывать в «бассейн» окурки.

Она самая, госпожа «картошка», бывшая стрррррашным пугалом всех, претендующих на высокое звание студентов. А в постсоветское время и вовсе превратившаяся в «ужас, летящий на крыльях ночи», для тех, кто никогда на уборку картошки не ездил. Как слушающих байки о ней, так и вещающих их.

Меня, знающего, чем «грозит» почти месяц уборки урожая, этими россказнями не запугать. Плавали, знаем, помним. Главное – не забыть перчатки, чтобы не повредить пальцы рук о мелкие камешки, а сами руки не превратились в комки грязи. Всё остальное, включая «средства утепления», исходя из погодных условий, а вот нитяные перчатки – наше всё.

Поговорка «долгие проводы – лишние слёзы» не для нас. Настроение у ребят, наоборот, приподнятое. Молодёжь – она во все времена за любой тусняк, кроме голодовки. Ну, разве не прикольно, погрузившись в огромную колонну автобусов, ехать через весь город в пригородное село Черновское, чтобы поселиться в двух… бывших коровниках. Одном для парней, а другом для девушек.

Нет, вовсе не среди коровьих «лепёшек», вдыхая аромат навоза. Эти коровники переделали под временное жильё для студентов несколько лет назад, в них всё чисто, облагорожено. Если «облагораживанием» считать деревянные нары с матрасами, одеялами и подушками, занавесочки на окнах, по паре печек, растапливаемых при понижении температуре. К тому же, существует график дежурств, и дежурные ежедневно проводят влажную уборку. Туалеты, правда, на отшибе. «Типа сортир», многоместные, с раздельными входами для «М» и «Ж». И уличные умывальники с кранами только холодной воды. Прочие гигиенические процедуры, вроде бани, ванной или душа? Дождитесь своей очереди «плавающих» выходных и мойтесь на здоровье. Дома. Автобусы с «отпускниками» каждый вечер уходят в город, а по утрам привозят отгулявших выходной.

Кормят трижды в день. Завтрак и ужин – в этих самых бараках-коровниках, а обед привозят в поле, чтобы не тратить время на перевозку массы народа: поля, на которых приходится работать, подчас, удалены на четыре-пять километров, и к месту работы нас тоже возят на автобусах, ползущих по полевым дорожкам лишь чуть быстрее пешехода. Кормят сытно и достаточно вкусно, на продуктах не экономят. Еда приготовлена хорошо, никаких расстройств системы пищеварения не наблюдается.

После ужина – обязательные танцы. Обязательные – не потому, что нас на них гонят палками. Наоборот, вырвавшиеся «на свободу» молодые люди требуют их проведения. «Сачковать» не возбраняется, но мало кому хочется остаться в стороне от общего веселья.

Да, работа утомительная: тяжело стоять «раком», собирая клубни, вывороченные специальными копалками, прицепленными к трактору. И таскать полные вёдра картошки к контейнерам, расставленным по огромному полю. Особенно девушкам тяжело таскать. Поэтому группа самостоятельно разбивается на пары или небольшие компании, в которых парни носят вёдра за девчат. У нас, как и в моей «первой жизни», довольно быстро (моими стараниями – даже быстрее, чем тогда) сформировалась компания из двух парней и трёх девушек. Я, Женька Попцов, с которым мы будем дружить всю жизнь, девятнадцатилетние Ирина Бородулина с Катей Егорьевой и неожиданно даже для себя оказавшаяся в Миассе Оксана Орлова.

Если Иринка после школы дважды безуспешно пыталась поступить в институт, после чего бросила попытки и пошла в технарь, то Катя перед техникумом успела поработать на НПО Электромеханики. Женька, как и я, шёл учиться по нашей специальности (в «открытых» источниках она именуется «техник-электрик», а в «специальных» – «ремонт, эксплуатация и наладка систем автоматического управления летательных аппаратов») целенаправленно. И, как и я теперь (не в «прошлой жизни, а именно теперь), ещё в школе увлекался электроникой. Оксана с матерью приехала в гости к родственникам из посёлка Провидения на самом 'кончике» Чукотки. Никаких планов на дальнейшее обучение не имела. И родственники, работавшие на КБ, посоветовали ей попытаться поступить в Электромеханический техникум. Экзамены сдала успешно и, простившись с матерью, вернувшейся на Чукотку, осталась в Миассе.

Нашему «классному папе», Владимиру Григорьевичу Тимченко, около тридцати лет. Успел поработать главным энергетиком крупного угольного карьера в Башкирии, теперь преподаёт довольно сложный предмет с названием «Теория автоматического регулирования». За требовательность прозван студентами «Пиночетом». Но преподаёт его блестяще. Правда, одногруппники узнают об этом только на следующем курсе, когда и у нас начнётся курс ТАР. Практически все примеры систем автоматического регулирования и отклонений в их работе он строит на… сливном бачке унитаза. «Не классически», но доходчиво настолько, что сложный материал понимают абсолютно все.

В каждой группе техникума положено иметь старосту, комсорга и профорга. У нас же назначен только староста, отслуживший срочную службу Славка Гудовский. Судя по всему, назначали его именно потому, что он старше всех. Во всём остальном… Иногда попадаются люди, которых можно описать единственным слово, и сразу всё понятно. Гудовскому в качестве такой характеристики идеально подходит слово «никакой». Ни по внешнему виду, ни по умственным способностям, ни по интересам, ни по симпатиям-антипатиям. В «прошлой жизни» Тимченко промаялся с ним с полгода, после чего назначил на должность старосты меня.

Комсорг и профорг? Да не было у нас ещё времени ни для профсоюзного, ни для комсомольского собраний. Мы то в поле раком стоим, то под магнитофон пляшем. Вот начнётся учёба, и придётся решать эти вопросы. К тому же, мы ещё – не члены профсоюза. Вот вернёмся с картошки, напишем заявления о приёме, получим профсоюзные билеты и станем полноправными членами советских профессиональных союзов.

Права, как обычно, предусматривают и обязанности. Благо, для студентов они невелики: только платить членские взносы. Копеечные. Что в профсоюзную кассу, что в комсомольскую. К примеру, пока мы были школьниками и не имели никакого дохода, сдавали комсомольские взносы в размере двух копеек в месяц. Теперь нам положена стипендия в размере сорока пяти рублей, и размер членских взносов вырастет до десяти копеек.

Да, я не ошибся: «стипуха» не тридцать рублей, как в «обычных» средних технических учебных заведениях, а в полтора раза выше. «За секретность», хотя «закрытые» дисциплины у нас будут преподаваться только на третьем курсе. И сорок пять рубликов – только базовая стипендия. После первой сессии возможно повышение до пятидесяти одного рубля, если сдал её на отлично. Три сданные подряд на пятёрки сессии, и ты становишься богачом, ежемесячно получая в кассе пятьдесят семь рублей. Но до этого – тарахтеть и тарахтеть, как тому медному котелку из поговорки…

42

Сентябрь 1980 года выдался достаточно сухим и тёплым, так что картофельные поля совхоза «Черновской» мы закончили убирать как раз к моему дню рождения. К этому же времени и наш дом в Атляне приобрёл жилой вид. Родители уже перевезли в него в багажнике «двойки» кое-какое барахло, прикупили немного мебели, поскольку нашей зеленорощинской не хватит, чтобы обставить «огромный» в их представлении домище. И, «нанося последние штрихи» в отделочных работах и расставляя купленную мебель, даже попробовали ночевать в нём. Сейчас идёт подготовка к окончательному и бесповоротному переезду.

Ещё приезжая к ним на свой первый честно заработанный на картошке выходной, я объявил, что собираюсь отпраздновать в доме семнадцатилетие с бывшими одноклассниками. На удивление, даже мама не ворчала, а заявила, что я такое «излишество» полностью заслужил ударным трудом по строительству дома. Понравилось ей наше новое жильё, очень понравилось: просторное, тёплое (проверено пробным запуском печки и системы водяного отопления), удобное (одна мойка на кухне чего стоит, не говоря уже о «тёплом» туалете и ещё не опробованной ванной). И не лишённое внешней красоты: свежий сосновый брус стен весьма выигрышно смотрится на фоне потемневших от времени срубов соседних домиков.

Добираться из села Чёрного в Зелёную Рощу мне тогда пришлось «на перекладных». Сначала до трассы на автобусе, везущем «отпускников», буквально пара километров. На М5 уже «поймал» попутку, с которой доехал до Атляна, а там во дворе дома меня ждал верный «Восход», и на нём за полчаса доехал до Зелёной. Обратный путь – куда проще. Папа утром «подбросил» в Архангельское на автобус, идущий в семь утра в город, и на нём я доехал почти до окраины Чёрного. Жаль, в Зелёную Рощу ехать пришлось иначе: автобус на Архангельское проходит из Миасса, когда мы ещё «пашем» в поле.

Но не об этом речь.

Заручившись одобрением родителей (всё равно ведь маме готовить еду на такую ораву молодёжи, мы с отцом будем только «на подхвате»), тут же попросил Черникову и Резунова, чтобы они «по своим каналам» известили прочих одноклассников о моём приглашении «погулять». В пятницу, с опозданием на один день, отпраздновали с родителем и братом: в честь окончания «битвы за урожай» руководство техникума дало нам «лишний» выходной в субботу, и я, оставив кое-какие шмотки Женьке Попцову (потом у него заберу их), не поехал со всеми в город, а уже опробованным маршрутом ломанулся в Атлян. Ну, а двадцатого после шести ко мне потянулись гости.

Родители долго смущать молодёжь своим присутствием не стали. Посидели пару часиков и уехали на машине в Зелёную Рощу. Они, кстати, по дороге сюда привезли и Ольгу Богданову: передавая «приглашение» я сразу предупредил, что рад буду видеть и тех, с кем мы учились до восьмого класса. Сразу скажу, что таких пришло только двое – она и Вася Шульгин, учащийся на третьем курсе автотехникума.

Роль «звезды» праздника сразу же принялась примерять на себя Черникова. Вплоть до заявлений типа «я буду пить по чуть-чуть, чтобы мишины родители не подумали, что у них сноха – пьяница». Мы с ней во время уборки картошки почти не общались, поскольку оба быстро вписались в новые компании, и я лишь усмехался на такие слова. Как и Резунов, числящийся с ней в одной группе. Пусть болтает: мне от этого ни жарко, ни холодно. Главное – никто не задавал мне бестактного вопроса «а почему Райка Муртазаева не пришла? Она ведь сейчас в Атляне».

Да, в Атляне. Как ни пытаешься не интересоваться делами бывшей подруги, а невозможно не услышать, что она недобрала баллов из-за тройки по химии при поступлении в мединститут. Слух-то у меня отличный, вот и доносятся до меня разговоры одноклассников. В том числе, и возмущения Риммы о том, что к провалу на экзамене, скорее всего, приложили руку родители Стаса, которые то ли сами имеют какое-то отношение к «меду», то ли у них там какая-то «мохнатая лапа». Эта идиотка Закирьянова всё-таки не послушалась моего совета и отослала документы в мореходку в Анапе, где её закономерно «отшили». И теперь две подружки идут работать на какой-то челябинский завод. Жить будут в общаге, поскольку «родители райкиного хахаля вернулись из отпуска и выгнали её из квартиры» (© Черникова).

Ольга, кстати, просидев с нами до десяти вечера, простилась и ушла. Как я понял, ночевать к Муртазаевой, с которой они дружат уже несколько лет.

– Извини, что проводить не получится, – обвёл я взглядом веселящихся гостей.

– Ничего, не заблужусь, – хмыкнула она, прекрасно поняв, что я имел в виду не только обязанности хозяина мероприятия.

Пришлось мне и попеть под гитару: ну, как не откликнуться на просьбы ребят? К тому же, паузы между тостами нужно устраивать. И плясали мы под мою аппаратуру много. Хотя без напившихся не обошлось. Первыми «сломались» худенькая и, видимо, плохо переносящая алкоголь Лариса Мухамедьярова, которую я отвёл в комнату, запланированную в качестве жилья братца, и уложил отсыпаться на его кровати, и Сырцов-«Дыркин». Но Серёга живёт рядом, и ребята отвели его домой. Следующим был Радик Хамадьяров, куда-то «увеявшийся» босиком, забыв свои ботинки. А уже после полуночи пришлось вести в мою комнату Римму, потерявшую вменяемость. Тем не менее, большинство ребят и девчат благополучно «дотянули» до трёх ночи, после чего немногие, живущие не так далеко, ушли по домам, а остальные продолжили вяло праздновать до рассвета. На удивление, ничего не побили, не поломали, нигде не наблевали.

Утром все, включая отоспавшихся девчонок, разбрелись и разъехались. Включая «сноху» моих родителей, укатившую первым же автобусом в Миасс, а я остался убирать последствия «гульки». И радоваться тому, что мне этим утром никуда не надо ехать: в «другой жизни» в этот же день мне нужно было скататься из Зелёной Рощи в Урал-Дачу, чтобы что-то передать там папиному брату, дяде Егору. А на обратном пути мне в рот залетела оса. Ну, зевнул я на ходу. И отлично видел, как эта полосатая гадина приближается к моей раззявленной пасти. Среагировал довольно быстро, выплюнув насекомое, но оса всё-таки успела тяпнуть меня в верхнюю губу. В общем, домой я вернулся «слоником», с нависающей над ртом распухшей губой. А вечером мне – на автобус: завтра занятия в техникуме. И хорошо, что обошлось только так: не знаю, что было бы, если бы укус пришёлся на язык или нёбо. Так что весь день тогда я провёл, меняя всевозможные примочки, чтобы назавтра прийти на пары уже в более или менее приличном виде.

Перед приездом родителей (надо же проконтролировать последствия молодёжной пьянки) забегал Радик. Забрать потерянные ботинки. Долго рассказывал, как он гадал, где мог их потерять, пока не решил «распутать клубок», начав поиски с исходной точки своих ночных приключений.

Глядя на мою невыспавшуюся физиомордию и убедившись в отсутствии разрушений, мама сжалилась и отпустила меня поспать хоть часа четыре: вечером в город, а наутро – первый учебный день в техникуме. Начинающийся в половине восьмого. А если учесть, что мне на Машгородок «пилить» через весь Миасс, то подниматься придётся всё в те же полшестого.

Да, буквально через весь Миасс, поскольку из-за «битвы за урожай» никаким поиском съёмной квартиры я не занимался. Просто не было смысла: если договориться заранее, то никто из хозяев жилья не будет ждать, когда закончится моя «картошка». Жильё в городе в дефиците, найти квартирантов, которые заплатят и въедут на следующий же день – не проблема. Точнее, даже не найти, они сами найдутся, стоит лишь подать объявление о сдаче квартиры, дома, комнаты в городскую газету. Вот и договорились с дядей Павлом, что первые полтора-два месяца, пока я не подыщу себе вариант с жильём поближе к месту учёбы, я буду жить у него. На самой горе над конечной остановкой городского автобусного маршрута № 1, «Автозавод – Автотехникум». Минут пятнадцать, чтобы спуститься к остановке, потом – на двух автобусах до техникума. В общем, в зависимости от везения, от часа до полутора будет уходить на дорогу. В один конец.

Фрагмент 22

43

Первый учебный день. Я-то помню, как происходит обучение в технаре, а для одногруппников всё в новинку.

Учебный процесс в техникуме представляет собой нечто среднее, переходное между школой и институтом. Самое сложное – привыкнуть к тому, что «урок» длится не 45 минут, а полтора часа. И называется он теперь «пара». Обязательных учебников нет, хоть преподаватели рекомендуют литературу, по которой можно готовиться самостоятельно. Но основной упор делается на лекции, которые следует записывать в тетради. Желательно – «общие», девяностошестилистовые, чтобы весь курс лекций вместился. По этим конспектам и готовиться к следующему занятию. Причём, как в школе, практически каждая пара начинается с опроса предыдущего материала.

Ещё в «прошлой жизни» я выработал для себя «технологию» отличного усвоения материала: очень внимательно слушаю лекцию, подробнейше (со «стандартными» сокращениями слов) пишу конспект, а на перемене перед парой прочитываю его. Память у меня отличная, и то, что забылось за время, прошедшее после предыдущей лекции, вспоминается «на счёт раз».

Перемены между парами – 10 минут, только между второй и третьей увеличенная до 40 минут, чтобы мы могли сходить пообедать в столовую. Где, кстати, неплохо и относительно недорого кормят. Но там очередь, и местные иногда бегают в кафетерий кулинарии, расположенной буквально в паре минут ходьбы, за ручейком, в одном из самых первых «макеевских» домов. Там всегда есть в продаже какие-нибудь пирожки, холодные шницели, кексики, пирожные. Включая обалденно вкусные свежайшие «картошки» с крошечной «загогулинкой» цветного масляного крема сверху. Ну, и чай, «кофейный напиток» и сок из конических стеклянных ёмкостей, «общепринятых» для этой цели в советской торговле.

Первая учебная неделя у всех уходит на адаптацию. Включая меня, совершенно отвыкшего от техникумовских реалий. Ну, и к дороге тоже.

Мы с Женькой в «прошлой жизни» и сдружились-то, в основном, из-за того, что и в техникум, и из техникума весь путь проводили вместе. Ну, и на занятиях первое время сидели за одной партой. И уже на третий день я ему сдал «хитрый» автобус, уходящий с нашей остановки без пяти шесть. В то время, как обычные рейсовые начинают ходить в 6:10. Пятнадцать минут разницы во времени отправления, но выигрываешь сорок минут разницы по времени в пути.

«Хитрый» автобус везёт куда-то (кажется, на городские очистные сооружения) рабочих, делая остановки только в нескольких «точках сбора», в нём относительно свободно. А вот в обычные городские автобусы народу набивается немеряно. И если на Автотехникуме у нас ещё даже есть шанс сесть на свободные места, то при пересадке в районе гастронома «Рассвет» автобусы, идущие на Машгородок с вокзала, заполняются основательно. И у Дворца Автозаводцев пассажиры уже их «штурмуют». Потом, после двух автозаводских проходных и прочих предприятий промзоны, правда, становится всё свободнее и свободнее, но пятнадцать минут приходится ехать, как сельдям в бочке. Итого – если уехал без пяти шесть, то в техникум попадаешь без пяти или без десяти семь. Если же опоздал на «хитрый» автобус, то едва-едва успеваешь к началу первой пары.

Ещё в «первой жизни» Машгородок поразил меня невиданным в других частях города явлением – очередями на автобус. Именно очередями, а не бесформенной толпой, ломящейся в двери подходящего городского транспорта: стоят себе спокойно две цепочки людей, ждут, когда подойдёт автобус и из него выгрузятся пассажиры, которым нужно сойти. А потом также по очереди спокойно заходят и разбредаются по салону. И не только те, кто едет на основную площадку КБ и Машзавод, но и просто перемещается по городу. Для работников этих предприятий по утрам, кстати, ходит специальный маршрут, «Машгородок – Лепешковая». Так по названию горы «зашифровали» площадку этих оборонных предприятий. Сама эта гора действительно плоская, как лепёшка, и имеет достаточно крутые склоны лишь на запад и север.

В начале 1990-х исчезли эти «автобусные» очереди-достопримечательности. Сначала городские транспортные проблемы решили троллейбусы, а потом – перемешивание жителей города и окрестностей: в Машгородок хлынули «переселенцы» из других городских районов и обитатели окрестных деревень и посёлков.

Опять же, в «прошлой жизни» мы с Женькой по дороге после занятий как-то незаметно сдружились с двумя подружками, тоже живущими в Старом Городе. Только Аня и Марина учились на другой специальности, «механиков». Марина – плотная (но не полная), с небольшими признаками восточных (скорее всего, башкирских) кровей у предков. Аня – нормального телосложения (даже после сорока лет ни на грамм не расплылась) естественная блондинка с польскими корнями. Теперь же я целенаправленно притащил Попцова к девчатам в автобусе и принялся им «ездить по ушам»: а чего терять время, «принюхиваясь» друг к другу? Веселее же ездить в компании с такими симпатяжками.

В общем, отучились неделю, а в субботу двадцать седьмого я укатил в Атлян, на «переселение народов». Да, да! Родители перевозят вещи из Зелёной Рощи в новый дом. Правда, погрузкой вещей я заняться не успеваю, а вот в разгрузке «стотридцачика» и перетаскивании шмоток в дом и гараж приходится поучаствовать по полной программе.

Второй рейс грузовика – за коровой и тёлкой, у которых сегодня тоже будет новоселье в освобождённом от хлама (часть перенесли в дом, часть – в гараж) новеньком хлеве. И пока родители мотаются за скотом, мы с братишкой распихиваем по гаражным углам то, что во время разгрузки просто ставили на бетонный пол. Пока только распихиваем: каждая вещь найдёт своё место позже, когда начнём «обживать территорию».

Славка доволен, как слон. Точнее, в силу возраста, как слонёнок. Он, в отличие от меня, «домашний», интерната не любит, и, как говорит, отныне в него ни ногой. Ну-ну. Учитывая то, что там остаётся куча друзей-подруг, скучновато ему будет без них, всё равно придётся к кому-то забегать. Пусть «чужих» в «инкубатор» и неохотно пускают, но ему, как «бывшему своему», наверняка сделают какую-нибудь поблажку.

В доме он особенно балдеет от собственной комнаты. Они теперь у всех: и у братишки, и у меня, и у родителей. Плюс гостиная для «торжественных случаев» и ночёвки приехавших гостей. Жизненный опыт подсказывает, что такой «точкой сборки» станет либо она, либо просторная кухня. Ух, сколько мне пришлось «сражаться», доказывая необходимость для неё большой площади! Я доказывал, а мама упиралась: «у людей она всегда маленькая». Не ощутили ещё люди, насколько удобно не «ходить друг у друга по головам», а передвигаться нормально. Да и, чаще всего, просто не могут себе позволить просторную кухню, поскольку живут либо в «казённых» домах и квартирах, либо в построенном ещё предками жилье. Хотя мама, готовясь к моей «днюхе», уже ощутила это удобство.

В первый раз ночуем всей семьёй в новом доме. Даже пёс Умка «колбасной породы» обследует (пока на привязи) двор и осваивает сколоченную ему добротную конуру. Тявкает на любой звук из-за ворот. Ничего, привыкнет к тому, что в Атляне люди, мотоциклы и машины шныряют по улице намного чаще, чем проходили близ его зеленорощинских «владений». Не знаю, как родители, но я сплю крепко: день-то был насыщенный, помимо учёбы и разгрузки вещей, весь вечер занимались растаскиванием по квартире привезённой из Зелёной Рощи мебели и её заполнением «мягкой рухлядью» из узлов. А назавтра запланирован первый банный день «для всей семьи». Днём, поскольку мне вечерним автобусом опять ехать в Старый Город.

Родителям же поутру с дедом на автобусе на Зелёную Рощу. Чтобы «не нарушать отчётность», им нужно два последних сентябрьских дня отработать на заводике, а 1 октября уже выходить на новые места работы.

С новой работой у них, я считаю, получилось вполне нормально. Папу с удовольствием взяли наладчиком деревообрабатывающего оборудования на «мебельную фабрику», промзону колонии. А вот маме пришлось поменять профессию: теперь она будет разнорабочей «строительной группы». Тоже действующей при колонии. Отец в зарплате не потерял, даже чуть-чуть выиграл, а вот у мамы она существенно уменьшилась. Правда, теперь не придётся ежемесячно выкладывать два червонца за интернат, так что «плюс на минус», получается… всё-таки небольшой минус.

Зато – куча плюсов в другом. В первую очередь – в удобстве. Начиная с нового, невероятно (с точки зрения родителей) просторного дома, и заканчивая тем, что отцу, заядлому рыбаку, теперь недалеко ездить на рыбалку («кто про что, а вшивый – про баню», © мама). Ну, и город в два с половиной раза ближе. Не говоря уже о том, что Славка наконец-то забудет про подъёмы в половине шестого утра.

44

На второй неделе учёбы Владимир Григорьевич Тимченко, наш «классный папа», наконец-то завершил «формирование руководящих органов группы». А именно – мы провели профсоюзное собрание, на котором профоргом выбрали Катю Егорьеву. И комсомольское, где развернулось довольно жёсткое «бодание»: техникумовский комитет комсомола рекомендовал на должность комсорга меня, а я упёрся, заявив, что мне и загрузки члена горкома ВЛСКМ достаточно. Ни к чему, мол, «грузить» одного и того же человека новыми «портфелями». Тем более, техникумовские «комсомолисты» обмолвились, что меня ещё ждёт и членство в комитете комсомола учебного заведения. И предложил вместо себя Женю Попцова. Большинством голосов выбрали-таки его. Вот и ладненько: всё же меньше возни будет после того, как меня выдернут в Москву. А ведь выдернут! Пусть и не нравится мне настроение Якова Фёдоровича.

Да, наконец-то я «удостоил» будущее своим посещением. И опять удивился тому, как мало времени там прошло после моего прошлого визита. По «их» календарю я получил рану при ударе беспилотником всего месяц назад, так что и тут, и там – хмурая, дождливая октябрьская пора.

– Пусть идёт в задницу этот Револий, – эмоционально объявил генерал. – Не хочет сотрудничать, значит, хрен ему, а не технологии, информация и образцы новой техники.

– Всё так плохо?

– Давят на меня, Михаил Викторович. Жёстко давят, требуя окупаемости проекта.

– Может, тогда всё-таки мне пойти с ним на личный контакт?

– Рано тебе. Учись, вживайся во временнУю действительность, добивайся безукоризненной легализации, обзаводись связями. Лучше, вон, восстанови контакты с Судоплатовым.

А для восстановления контактов надо «побаловать» его очередными главами ворованной книжки. Чем я и занимался, задержавшись в двадцать первом веке: планшет я не рискнул брать с собой к дяде Павлу в дом, потому и пришлось переписывать от руки в своей бывшей квартире. УписАлся за эти дни до тошнотиков. Зато сходил в гости к Марине, порадовал и себя, и её: судя по поведению девушки в постели, «на личном фронте» у неё по-прежнему без изменений.

– Надолго снова исчезаешь? – спросила она меня на прощание.