Текст книги "...штопаем ранения души (СИ)"
Автор книги: Александр Гор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)
Знакомых действительно нашли легко. Всё те же альпинисты-спасатели из Челябинска и Свердловска. Их компания немного разрослась, появились новые лица. В частности, светловолосы красавец с длинными волосами, расчёсанными на прямой пробор. Просто вылитый Брэд Питт в роли Ахиллеса из ещё не снятого блокбастера «Троя»!
– Вот, будущую смену приобщаем к культуре, – с широкой улыбкой представил нам студента мединститута Стаса доктор Николай. – А почему без палаток?
– В понедельник последний экзамен, – пояснил я.
Появилась пара девчонок и у свердловчан. Ребята всего на год-два старше нас, поэтому общий язык с ними мы нашли быстро. Даже красавчик, в котором время от времени проскакивают признаки нарциссизма, оказался довольно лёгким в общении парнем.
Требование Муртазаевой принять участие в конкурсе старые знакомые поддержали. И гитарой поделились, чтобы я мог сходить на предварительное прослушивание. Тем более, у меня есть «конкурсная» песня, которую я собираюсь спеть. На удивление, прослушивание я прошёл без вопросов. Именно как юный исполнитель. А пока не начался конкурсный концерт, сидели большой компанией у костерка, ели, пели, пили. Те, кому сегодня не садиться за руль. Оказалось, и Стас, и девушки из Свердловска неплохо играют на гитаре, так что инструмент, ходящий по кругу, «не скучал».
А потом народ потянулся на фестивальную поляну, с которой уже звучала первая конкурсная песня. Моя очередь – где-то во второй десятке. Но время летит быстро, и вот ведущий объявляет, что нужно приготовиться Михаилу Карасёву из Миасса.
Волновался ли? Немного. Всё-таки первое выступление в таком амплуа, да ещё и перед несколькими тысячами зрителей. Но успокоился, найдя в толпе счастливое лицо Раи, что-то оживлённо рассказывающей сидящему рядом Стасу и поглядывающей на меня, стоящего у микрофона.
– Музыка и слова ленинградца Виктора Цоя, «Восьмиклассница».
Пустынной улицей вдвоём
С тобой куда-то мы идём,
Я курю, а ты конфеты ешь.
И светят фонари давно,
Ты говоришь: «Пойдём в кино».
А я тебя зову в кафе, конечно.
М-м-м, восьмиклассница.
М-м-м.
Ты говоришь, что у тебя
По географии трояк,
А мне на это, в общем, наплевать.
Ты говоришь, из-за тебя
Там кто-то получил синяк.
Многозначительно молчу,
И дальше мы идём гулять.
М-м-м, восьмиклассница.
М-м-м.
М-м-м, восьмиклассница.
М-м-м.
Мамина помада, сапоги старшей сестры,
Мне легко с тобой, а ты гордишься мной.
Ты любишь своих кукол и воздушные шары,
Но в десять ровно мама ждёт тебя домой.
М-м-м восьмиклассница.
М-м-м.
Зрители приняли, как и всех предыдущих исполнителей, достаточно тепло. Но, судя по мимике членов жюри, песня им «не зашла». Да что и говорить: далеко не шедевр в репертуаре «Кино». Я взял её исключительно из-за новизны (может, она уже и написана, а может, появится буквально через пару лет) и «подходящей по возрасту тематике». Тем не менее, когда вернулся к нашей компании, ребята меня одобрительно поддержали. Спасибо и за это!
Задерживаться до темноты не стали. Дослушали конкурсантов, посидели немного перед дорожкой у костра гостеприимных альпинистов, простились со старыми и новыми друзьями и поехали домой. Рая, конечно, была счастлива, что я стал дипломантом (получил памятный диплом о том, что принял участие в конкурсе). Меня же неудачно подобранная песня немного расстроила.
Нет, настроение и у меня было отличное: всё-таки смогли вырваться на любимое мероприятие, напитались новыми впечатлениями от песен, повидались со старыми друзьями и завели новых. Просто не самый приятный осадочек от неудачи остался.
Фрагмент 19
37
С алгеброй в понедельник справились отлично. А двадцать седьмого, в пятницу, уже выпускной вечер. Вручённые свидетельства о полном среднем образовании отдали родителям, собравшимся на торжественную часть, и выпускники остались праздновать «вступление во взрослую жизнь». Сначала за праздничным столом, на котором присутствовало даже спиртное (три или четыре бутылки шампанского на весь класс, хотя кое-кто позже всё-таки немного «догнался» в туалете прихваченной водкой, но тоже в меру), а потом в актовом зале на танцах. Под почти затмивший «Бони М» и «АББА» «Чингисхан». Всё практически также, как в «первой жизни», когда я возвращался в Зелёную Рощу на мотоцикле, а встречный воздух, задуваемый в мотоциклетный шлем, насвистывал мне мелодию песни «Израэль». Только «Восход» стоит во дворе не отцовой сестры тёти Шуры, а строящегося нашего дома на Миасской.
Почти, но не совсем так. Тогда я бОльшую часть внимания уделял Черниковой, а сейчас «законное подруге» Муртазаевой. Хотя, конечно, и с Иркой потанцевал, и с некоторыми другими девчонками, а Рая – с парнями. Когда ещё снова соберёмся вместе? Да в таком составе – уже никогда.
Всё, вроде бы, отлично, но время от времени на лицо подружки какая-то тень набегает. Тоже осознаёт, что нам всем вместе уже больше не встретиться?
Уже ближе к рассвету отправились встречать восход солнца на озеро Песчаное. Ну, есть такой обычай у выпускников в это время, «встречать восход взрослой жизни». У атлянских это принято делать на берегу озера. Вместе с классной руководительницей, которая после этого как бы отпускает нас в новую жизнь.
Дорога всем хорошо знакома. И мы топаем вовсе не по Центральной до самого шоссе, а потом вдоль него. Нет, свернули на дорожку, бегущую в горку за деревенскими огородами. Она выводит как раз на самую горку, за которой и находится озеро. Нужно только перевалить через шоссе и такими же стёжками спуститься к берегу.
Солнце уже вот-вот вылезет из-за гор, и можно было бы остаться на этом месте. Наверное, даже зрелищнее было бы. Но «понты не те», надо, чтобы это произошло именно у озера. А значит, придётся ждать ещё минут тридцать-сорок, когда светило заглянет в его котловину. Подождали, скучно не было. А потом, кто группками, кто парами, как мы с Муртазаевой, кто поодиночке, отправились по домам. Я – естественно, через Буяновку.
К концу пути Рая как-то совсем уж «потухла».
– Ты плохо себя чувствуешь?
– Нет, просто устала.
Не мудрено. День-то получился очень долгим и богатым на физические нагрузки: отплясывали-то от души, а потом ещё и устроили пешую прогулку, в общей сложности, километров на семь.
В уже наступившую субботу я отсыпался дома. К радости мамы. А отец «подменил» меня на стройке. В воскресенье во второй половине дня мы «поменялись постами». Заехал вечером, естественно, и к подружке, встретившей меня привычно оживлённо. Зато на следующий вечер снова столкнулся с какой-то грустью в глазах, попытки выяснить, что именно её гложет, не увенчались успехом. Я попытался угадать:
– С родителями поссорилась?
И после пары секунд раздумья получил в ответ короткий утвердительный ответ. Ну, что ж. Дело житейское. Перемелется – мука будет.
Задумываться над тем, из-за чего возникли какие-то трения в семье подруги, мне особо некогда. Работы на стройке – валом. Привезли шлакоблок, и я перетаскивал его из кучи, вываленной с грузовика, на пол будущего гаража. А потом и вовсе занялся кладкой стен. Пока хотя бы «выгнать» их до уровня груди, потом всё станет ещё тяжелее: нужно будет сколачивать кОзлы, и сначала накладывать «искусственные камни» на них, и уже потом укладывать на место в будущей гаражной стене. Так что к вечеру осталось единственное желание: добраться до топчана в предбаннике и вытянуть ноги. Так, собственно и сделал, из всех «барских излишеств» позволив себе только помыться чуть тёплой водой из бака банной печки.
На следующий день немного привык, а потом и вовсе нашёл силы, чтобы доехать до подруги. Но Рая вышла ко мне только до калитки и сослалась на плохое самочувствие.
– Миш, ты дня три-четыре ко мне не приезжай. Ладно? Мне немного не до встреч с тобой будет.
Тем не менее, четвёртого я всё-таки явился. И ко мне навстречу вышел удивлённый Азат.
– Здорово, Мишка! Ты что, не ездил в Челябинск, что ли?
– В какой Челябинск? – не понял я. – Даже и не собирался туда.
Пару секунд отчим подружки недоумённо хлопал глазами, а потом спохватился.
– Значит, мы с Манифой неправильно дочь поняли. Она говорила, что вы на всякий случай собираетесь узнать ещё и о том, какие документы в институт надо подавать, вот ты и хочешь в Челябинск съездить.
Конкретно это не обсуждали, я просто как-то упомянул, что многие на всякий случай, для подстраховки, подают документы сразу в пару учебных заведений.
– Вот мы и решили, что ты сегодня туда укатил. А чтобы она тут без тебя не скучала, отправили её на несколько дней в гости к родственникам, в… Учалы, – чуть замешкался он.
Может, именно из-за этой поездки Муртазаева не хотела, чтобы я появлялся у неё в эти дни?
– В общем, Мишка, она только в воскресенье вернётся… Или я сам её привезу… Но ты лучше на следующий день, в понедельник приезжай…
Что-то он как-то подозрительно мнётся, вон, глаза бегают. Или у Азата Зякиевича размолвка не только с падчерицей, но и её матерью? А девчонку «сплавили», чтобы не расстраивать сценами семейного скандала?
На воскресенье снова смотался в Зелёную Рощу, а седьмого июля в десять утра уже глушил двигатель у знакомого дома на Буяновке.
Рая буквально вылетела из калитки и уселась на лавочку. По лицу и движениям видно, что она в ярости.
– Что, тоже приехал рассказывать мне, какая я дура, сволочь и бл*дь? Ну, давай, начинай!
Честно говоря, я охренел. И даже не столько оттого, что впервые услышал мат от своей девушки, а от тона, в котором она накинулась на меня?
– А что, есть повод для этого?
– Ну, они же его нашли.
Пренебрежительный кивок в сторону дома.
– Тем более, это как раз тебя и касается. Я свой выбор между тобой и Стасом сделала. И не в твою пользу, так что тебе остаётся это принять как данность. Как и им, – снова кивнула она в сторону дома.
– Стас, значит, – обессиленно сел я на лавочку.
А перед глазами мелькнуло счастливое лицо Раи, ухватившей «Брэда Питта» под локоть на брёвнышке у фестивального костра. А я-то думал, что она так улыбается из-за того, что я в тот момент пел её любимую «Милая моя».
– Да, Стас! И что теперь скажешь?
Я поднялся на ноги.
– Да особо-то тут и нечего говорить… Хотя… Помнишь, я тебе рассказывал про свою знакомую из «другой жизни», которая выбросилась из окна и на всю жизнь осталась инвалидом?
– А, ты опять про свои сказочки? Только и умеешь делать, что их выдумывать.
– Может, и сказочки, хотя ты прекрасно знаешь, что они сбываются. Так вот, я хочу назвать тебе имя этой моей знакомой.
– И зачем мне его знать?
– Затем, что её звали Рая Муртазаева. И в той, другой моей жизни, это случилось с ней весной уже следующего года. Случится ли так снова, я не знаю. Всё, чтобы не случилось, я постарался сделать. Теперь твоя судьба – только в твоих руках.
Полные ужаса глаза смотрят на меня, зубы закусили костяшки сжатых в кулачок пальцев.
Надеть на голову мотоциклетный шлем. Движением стопы левой ноги убрать боковой упор-подножку «Восхода». Повернуть ключ зажигания. Топнуть правой ногой по кикстартеру. Сесть в седло мотоцикла. Выжать рычаг сцепления и включить первую передачу. Не поворачивая головы, только боковым зрением замечая, что она всё также неподвижно сидит на лавочке, закусив кулак.
Всё. Эта страница жизни тоже перевёрнута. Совсем не так, как я хотел бы, но мне уже ничего не изменить.
38
Было больно. Всё-таки, можно сказать, по живому обрезана близкая связь с человечком, который уже давно перестал быть мне чужим. Не смертельно, поскольку жизнь на этом не заканчивается. Наоборот, кое-что даже упрощается в моих планах на будущее. Но больно ощущать потерю.
Как с таким бороться? Да загрузить себя работой до предела, чтобы не оставалось времени для рефлексирования. Благо, есть чем заняться на стройке. Упахиваться настолько, чтобы засыпать, едва коснусь головой подушки.
С Азатом я встретился случайно у гастронома, когда подъехал пополнить запас продуктов.
– Ты, Мишка, только на нас с Манифой не сердись. Мы и сами от неё не ожидали такого. Говорит, так влюбилась, что ничего с собой поделать не может.
– Не обижаюсь, Азат Зякиевич. На вас-то за что обижаться?
– Ну, например, за то, что мы не всыпали ей по первое число и позволили ей снова уехать к этому. Она же нам всё-таки дочь, не смогли мы против неё пойти.
– Всё равно бы сбежала. Да и моя вина в этом тоже есть. Раздразню её, ей бы уже надо, чтобы я ей, простите, всадил, а я её всё жалел. Берёг. Как оказалось, для другого…
Блин, вторую жизнь живу, и снова на те же грабли умудрился наступить!
– Может, ты и прав, Мишка. Может, и лучше было бы, если б ты с ней, как с женой, жил. Только что уж теперь гадать?
Вот именно.
Эх, мне бы сейчас просто с кем-нибудь поговорить по душам, не касаясь больной темы. Просто тепло человеческого общения ощутить. Только с кем?
До Сыростана вдвое ближе, чем до Зелёной Рощи. Так что путь к сельсовету за справкой с места жительства, необходимой при поступлении в учебное заведение, был недолгим. И, выйдя из здания с официальной табличкой, я понял, с кем я смогу отвести душу в простой человеческой беседе. Тем более, адрес я знаю.
Непряхину я узнал издалека: там, в двадцать первом веке я заказал в оптике сразу три пары очков в тонкой металлической оправе и забрал их, когда лечил царапину, полученную при атаке беспилотника и «кувыркался» с Маринкой. Заказал про запас, естественно, теперь отвечая на вопросы, откуда такая красивая оправа, вру, что в Москве импортную купил. Диоптрии и, самое главное, угол наклона осей для моего астигматизма, подобрали идеально, так что я теперь в «окулярах» вижу почти как человек с нормальным зрением.
Наташа заканчивала окучивать картошку в огороде, так что я не стал подъезжать к воротам дома, а переулочком подкатил прямо к тому месту, где она орудовала мотыгой. Тяпкой, как называют в нашей местности этот сельскохозяйственный инструмент. Лёгкое ситцевое платьице, подчёркивающее стройную фигурку и открывающее ноги до середины бедра, платочек, чтобы не напекло голову. Мода у девчонок сейчас такая – ходить в платьях, даже если это школьная форма, подол которых поднят по самое «не балуй». Или в расклешённых брюках и клетчатых «ковбойских» рубашках. Если нет возможности купить у спекулянтов безумно дорогие джинсы. Желательно – настолько тесные, чтобы влезть в них было огромной проблемой (зачастую натягивали их мокрыми, дожидаясь потом, когда они высохнут на теле).
Дурь несусветная, пошедшая от тех, кто не смог купить синие заморские штаны нужного им размера и был вынужден использовать то, что «достал». А вслед за «модниками», мучающимися в малой им одежде, ушивать штаны, даже подходящие им по размеру, стали все остальные «стиляги». Но всё равно «джинсЫ» не хватает, «рвут из рук» её за огромные деньги и любых имеющихся размеров. Мне, например, в 1983 году, перед армией, пытались всучить «безродные» штаны за 250 рублей (очень неплохая месячная зарплата квалифицированного рабочего). При моём росте под 190 см пояс надетых брюк мне доходил до сосков, а в остающийся внутренний объём можно было втиснуть ещё какого-нибудь худышку.
– Ушьёшь, и будет отлично! – оптимистично заявила девица, пытавшаяся их продать.
– Ну, ушью. И через полтора месяца уйду в армию. А когда вернусь, фигура изменится. И что тогда делать?
Я не зря упоминал про «безродность» предлагавшейся мне джинсЫ. Самый-самый-самый визг – это марки «Ли» и «Леви Стросс», которые неискушённые в английской грамматике советские люди называли, естественно, «Леви Страус». Ушлые спекулянты перешивали с уже отходивших своё брюк нашивки с этими марками, «лейбы», как их называют, что позволяло на 30–50% поднять цену. Ясное дело, я приволок из будущего парочку простеньких брюк этого фасона. Квадратиш, практиш, гут. В смысле – удобно и практично. Но в деревне выпендриваться в них особо не перед кем, вот они и ждут, когда я переселюсь в город. В школу ходил в костюмах, дома донашиваю старенькие от тех же самых школьных костюмов. Рубашки, конечно, «по моде», с широченными отложными воротниками: другие просто не выпускаются. «Клёшем», постепенно начинающим сдавать позиции, не увлекаюсь: мультфильм «Ну, погоди» про приключения на корабле Зайца и любителя расклешённых брюк Волка смотрели?
– Привет. Сильно занята? Может, отвлечёшься на часок? Прокатимся куда-нибудь, поболтаем.
На лбу Наташи, подошедшей к забору участка, бисеринки пота, которые она утирает тыльной стороной ладони.
– Привет.
Она оглядывается на «фронт работ»: осталось всего ничего, минут за двадцать можно «добить». Или доделать позже, когда вернёмся. Но девушка грустнеет.
– Нет, Миша. Не поеду.
– Если хочешь, могу помочь тебе закончить работу.
– Не в этом дело.
– А в чём?
– Миш, я уже знаю, что тебя Рая бросила. И ты помчался ко мне, как к «запасному варианту». Не унижай меня таким положением дел. Если бы вы с ней из-за меня поссорились, я бы ещё подумала, нужно ли мне связываться с парнем, который из-за меня расстаётся с прежней девушкой. Нет!
Опять она меня мордой в говно макнула! И самое главное – права Наталья, кое-в-чём права. Вот уж воистину: обосрали – обтекай, не умеешь – впитывай.
– Тогда извини, что отвлёк.
Разворачиваюсь, иду к мотоциклу.
– Миша!
– Да, – просыпается у меня в душе надежда на то, что Непряхина поменяет решение.
– Нет, ничего. Просто хотела напоследок тебе в глаза взглянуть. До свидания, Миша.
Можете себе представить, в каком настроении я возвращался в Атлян. Злой, как тысяча чертей. «Успокоил», мляха, душеньку сердечным разговором! Хорошо, дорога между Сыростаном и Верхним Атляном уже сильно раздолбана, быстро по ней не поедешь.
Думаете, на этом всё и закончилось? А член вам – не мясо? К вечеру ко мне на стройку притащилась Римма Закирьянова. Её «пробило» поделиться со мной новостями от Муртазаевой, приславшей из Челябинска письмо подруге.
– Мне это неинтересно, – зло буркнул я в ответ.
Нашлась, блин, доброжелательница!
– Ну, прямо уж «не интересно»! Она пишет…
– Заткнись и иди на х*й со своей Раей, – взбесился я.
– Совсем озверел? На девушек материшься! – возмутилась Риммка.
Кажется, впервые в «этой жизни» я позволяю себе употреблять такие слова в отношении женского пола.
– Иди на х*й, я сказал!
Эх, накатить бы сейчас стаканяру, чтобы перестало колотить от злости на подружку Муртазаевой. Да, во-первых, нету у меня никаких заначек с водкой, а во-вторых, не выход это. Что-то совсем ты, Михаил Викторович, нервишки распустил. Бери себя в руки. Иди, вон, поработай, чтобы дурь из мозгов выгнать.
Нет, можно было бы и не оскорблять Закирьянову, если бы у неё ума хватило не лезть с этой дурацкой инициативой. Или хотя бы остановиться, когда я попытался ей сказать, чтобы попридержала «важные» новости при себе. Но, что сделано, то сделано. Подуется какое-то время, а потом и успокоится. Слишком уж многое переменится в ближайшую пару месяцев, не до этих обид будет. И мне в техникум поступать, и сама Риммка куда-то будет документы подавать, и наши бывшие (уже бывшие!) одноклассники. Кто-то поступит, кто-то «пролетит». Вот всё это и будет занимать наши умы, вот этими новостями и будем обмениваться при встречах.
Фрагмент 20
39
Черникова оказалась умнее. Новости о жизни в Челябинске моей бывшей пассии она наверняка знает: с Риммой она с интернатских времён тоже поддерживает неплохие отношения, хоть с Муртазаевой и не ладила. Но, наведавшись ко мне на стройку в свой приезд, лезть с ними не стала.
Попала она ко мне в один из выходных, взятых нанятыми рабочими, так что мы без помех побродили по будущему дому, всё больше и больше обретающему жилой вид. Уже не только постелены полы и закончены потолки, но и двускатная крыша покрыта шифером. Стены в комнатах уже практически полностью обшиты стругаными досками. Печка с встроенным баком под воду для отопления сложена (дед дня три работал). Даже трубы разведены, осталось лишь импровизированные батареи из труб более крупного диаметра вварить по месту. Дверные и оконные коробки тоже уже вставлены, но ещё не «запенены». Хотя я всё-таки рискнул поставить самодельный стеклопакет в окошко, глядящее на запад. Остальные затянул полиэтиленовой плёнкой. Чтобы дождь не задувало в комнаты. Ну, и стены гаража полностью «выгнаны», осталось только положить плиты перекрытия и вставить уже привезённые сварные железные ворота.
– Богато! – прокомментировала Ирка. – А запах внутри какой!
Есть такое. Пахнет свежим деревом просто одуренно. Этакое «благораспространение воздухОв». Жаль, после покраски полов этот аромат сначала полностью перебьёт вонь краски, а потом, когда она выветрится, сильно ослабнет.
– Миша, ты не передумал поступать в Электромеханический техникум после того, как твоя Раечка хвостом вильнула?
Всё-таки нашла, как уколоть. Хоть и сделала это с абсолютно невинным выражением лица.
– Не передумал.
– А я тоже собралась туда поступать. Так может, вместе поедем документы подавать? Вдвоём как-то не так страшно. Встретимся у меня дома и вместе поедем. Только надо договориться, когда.
Собственно, так и было в «первой жизни». И к вступительным экзаменам мы вместе готовились. Так почему бы и не повторить? Тем более, с кем, с кем, а с Ириной как раз и можно нормально пообщаться, отвлечься от дурного настроения. Перспектив наших последующих отношений я не вижу абсолютно, поскольку окажемся в разных компаниях с совершенно разными интересами, но всё же веселее дожидаться начала учёбы.
Так и порешили: двадцать девятого июля я часов в девять (ориентируемся по времени прибытия рейсового автобуса из Атляна) заезжаю к ней, и мы выдвигаемся сдавать документы в приёмную комиссию техникума.
Покос, начавшийся, как обычно, двадцатого июля? Из-за огромного объёма работ по строительству дома папа «пошёл у меня на поводу» (© мама) и нанял двоих архангельских мужиков, чтобы сделать самую трудную часть покосной работы – скосить траву. Деньги, конечно, на всё это улетают стремительно, но беспокоиться о том, что скоро они «разлетятся все», пока не приходится. Куда важнее, чем сэкономить сотню рублей, успеть закончить отделку дома до осени. Нам останется только убрать скошенное сено, для чего всегда можно выкроить несколько часов даже вечерами. Даже с уборкой картошки в этом году будет проще: из-за того, что часть огорода была занята стройматериалами, а в его нижней части пришлось рыть «калоотстойник», копать траншею под канализационную и водозаборную трубы, площадь посадки картофеля пришлось сильно уменьшить. В следующем году наверстаем. Уже перебравшись в Атлян окончательно.
На верхний этаж четырёхэтажной панельной хрущёвки взлетел на одном дыхании. Молодые ноги и сами по себе крепкие, да ещё и тренированные регулярными пробежками. На звонок открыла дверь Ирка, одетая в синий халат с белыми ромашками. Это женщины только говорят, что они будут собраны у определённому часу. На самом же деле, обычно это означает, что на это время они всего лишь запланировали начать облачаться. Вот и впустив меня, Черникова первым делом поинтересовалась:
– Чай будешь? У меня только что чайник вскипел.
– Наливай!
На то, как мои глаза машинально пытались что-нибудь рассмотреть, когда обшлага халатика оттопыривались, девица отреагировала лёгкой озорной усмешкой. Но промолчала, просто став придерживать их при каждом движении корпуса.
Однокомнатная хрущёба – она и есть однокомнатная хрущёба. Крохотная кухонька, совмещённый санузел, небольшой балкон в комнате. Правда, в этом проекте в боковой стене «торцевых» квартир предусмотрено ещё одно окошко. У противоположной от этого окошка стены стоит сложенный диван, а Ирина спит в закутке, отгороженном от остального пространства трёхстворчатым шкафом. Судя по всему, перед моим приходом она валялась на кровати: постель не прибрана. В углу, образованном стенами с окошками, стоит письменный стол с выложенной на него стопочкой документов.
– Миш, посмотри, пожалуйста: я все документы собрала? Ты внимательнее, чем я.
Да не вопрос!
Через полминуты мне в плечо упирается упругая грудь наклонившейся к столу девицы.
– Всё нормально?
– Более чем, – провожу я ладошкой по внутренней поверхности её ноги от икры до колена и чуть выше.
– Смело!
– Разве ж это смело? – разворачиваюсь я на стуле, а моя рука сдвигает обшлаг халатика.
Через пару секунд губы и язык уже играют с её тут же начавшим набухать соском. Сначала с одним, а потом с другим.
– Ну, ты и бессовестный!
Что-то не похоже на то, чтобы такая бессовестность тебе не нравится. Вон, как пальчики, запущенные в мои волосы, перебирают шевелюру. Очки я уже снял и положил на стол, халатик лишился пояска, а большие пальцы рук тянут вниз резинку трусиков.
Ну, что мне делать с тобою такой,
Когда на этот стол и на эти книжки
Брошен лифчик твой голубой
И смешные твои трусишки?
Не, вру. Лифчика на ней изначально не было, а трусишки никто на стол не бросал: я просто позволил им самим сползти на пол, когда дотянул их вниз до коленок.
Что мне делать с тобою такой? Явно не читать вслух стихи поэтов «серебряного века». Ну, типа фрагментов из поэмы Александра Блока «в белом венчике из роз впереди Исус Христос». По ситуации сейчас больше подойдёт «улица, фонарь, аптека. Надел гондон, и нету человека (потому что он уже не родится)».
Буквально пара минут прелюдии, совмещённой со скидыванием рубашки и брюк, и Ирина уже готова главному действию. От длительного воздержания первая волна судорог прокатилась по моему телу буквально через четыре-пять секунд. Но молодой организм не позволил разочаровать новую любовницу, я продолжил практически сразу, и к завершению процесса, и она дошла до стонов и содрогания всем телом.
– И чего я, дура, тебя весь десятый класс избегала? Столько кайфа пропустила…
В общем, в приёмную комиссию техникума мы попали вовсе не к половине одиннадцатого, как планировали, а только к двенадцати. Довольные, как слоны.
Тут мы выяснили, что на специальность, выбранную нами, мне предстоит сдать два экзамена (средний балл аттестата больше, 4,5), физику и сочинение, а Черниковой – три. К уже указанным добавляется алгебра.
«Готовиться к сдаче», как мы это назвали, я теперь приезжал утром, на какое время ни был бы назначен экзамен. А «тщательно изучив пройденный школьных курс по предмету», садились в автобус и ехали на Машгородок.
Какие, блин, угрызения совести от того, что я соблазняю девчонку? Ей в конце ноября исполняется восемнадцать, и я у неё никак не первый. Какой именно по счёту – даже не спрашивал. Оно мне надо? И далеко не последний.
«Гадание на ромашке» любит-нелюбит – тоже побоку. Как и приторные заламывания рук «Миша, ты что, разлюбил меня? Как ты можешь так цинично относиться к моей любви?». Пусть Ирка в этой жизни ещё и не произносила своей фразы о том, что значит для неё любовь, но я-то хорошо помню её по предыдущей. Поэтому и не строю себе никаких иллюзий, как это было в моей «первой жизни». Только иллюзии и щенячий восторг оттого, что эта красивая девушка проявляет ко мне интерес, и были. А не то, к чему мы с ней пришли в этой, когда она просто хотела меня поддразнить.
40
– Самый хитрий звэрь – это цапель! Цапель долго стоит на один нога, всё видит, всё слишит.
– Нэт, дарагой, самый хитрий звэрь – это ушь! Ушь ползёт всё прамо и прамо, всё пожирая на своём пути.
– Э-э-э, уважаемый, ти ашыбаешься. Самый хитрий звэрь – это цапель! Цапель бэрёт твой ушь клувом за хвост, паднимает, праглатывает, после чего долго стоит на один нога, всё видит, всё слишит.
– Э-э-э, дарагой, это ти ашыбаешься. Самый хитрий звэрь – это ушь! Ушь проползает горло твой цапель, проползает жилудок, виползает из зад цапель, спускается по его один нога и ползёт всё прамо и прамо, всё пожирая на своём пути.
– Нет, уважаемый, ти глюбоко ашыбаешься! Самый хитрий звэрь – это цапель! Цапель снова бэрёт твой ушь клувом за хвост, паднимает, праглатывает, поворачивается задом к стэнка и долго стоит на один нога, всё видит, всё слишит.
– Это ти, дарагой, глюбоко ашыбаешься! Самый хитрий звэрь – это ушь! Ушь проползает горло твой цапель, прогризает стенку его жилудок, спускается по один нога и ползёт всё прамо и прамо, всё пожирая на своём пути.
Вот и вы, дорогие и уважаемые, «глюбоко ашыбаетэс», посчитав, что я совершенно забыл про важнейшее для СССР событие 1980 года. Про Олимпиаду. Всё с ней было почти так же, как и в моей «первой жизни». За исключением количества стран, бойкотировавших спортивные состязания. Вместо шестидесяти семи – только тридцать две. И открывал не Леонид Ильич, а новый номинальный советский руководитель, Владимир Щербицкий. Хотя Брежнев, и присутствовал и на открытии, и на закрытии, и на многих соревнованиях. А так – и открытие 19 июля, в субботу, и закрытие 3 августа, в воскресенье, смотрели по телевизору всей страной. Как когда-то при показе фильма «Семнадцать мгновений весны», в эти дни улицы населённых пунктов «вымирали».
Ясное дело, и я смотрел обе главный трансляции. У меня ведь в памяти за прожитые десятилетия сохранился только медленно поднимающийся в тёмное московское небо талисман игр, огромный улыбающийся медвежонок. Под песню «До свиданья, наш ласковый Миша». И слёзы на глазах спортсменов при этом. Могу засвидетельствовать, что плакали в этот момент не только они и зрители на стадионе, но и телезрители. Совершенно искренне плакали.
При просмотре церемонии открытия и мелькнуло в кадре, показывающем публику, знакомое лицо. Павел Анатольевич! Причём, на его пиджаке – планки наград. Судоплатов, насколько мне известно, решением суда был лишён не только звания генерал-лейтенанта, но и всех наград. Реабилитировали его и вернули как звание, так и награды, только незадолго до смерти, уже указом Ельцина. Неужели в данной ветви истории это произошло раньше?
Впрочем, вполне возможно. Щербицкий не замешан в хрущёвском заговоре и преследованиях «бериевских подручных», ему не за что бояться мести «террориста № 1». К тому же, «вклад в развитие ветеранского движения и увековечиванию памяти о павших героях Великой Отечественной войны», если выражаться официозными формулировками, он внёс огромный. Не будем показывать пальцем, с чьей подачи внёс, но без его участия «пробивать» всё было бы многократно сложнее.
Жаль, в дни Олимпиады и сразу после неё смерть вырвала из рядов живых сразу две очень значимых для советских людей личности. Владимир Семёнович Высоцкий, Джо Дассэн. Спасти их – абсолютно не в силах шестнадцатилетки из Зелёной Рощи. Высоцкого погубило пристрастие к наркотикам. Не помню причину смерти Дассэна, но он вообще жил в другой стране, хоть и пользовался бешеной популярность в СССР.
Ритм чётко налаженной «покосной эпопеи» в этом году пришлось нарушить ещё одним важнейшим для семьи мероприятием – женился мой самый младший дядюшка, Сашка Колосов. Причём, свадьбу играли именно в Зелёной Роще. От души играли! Тем более, наш посёлочек для Татьяны, избранницы дяди, совсем не чужой. Дело в том, что её брат Василий был уже женат на дочери дедова соседа через стенку, Зине Кутлубаевой. Ну, получилось так, что приехавшая учиться в Миасс Зина сняла комнатку у матери Василия и Татьяны, и соседство завершилось для молодых людей браком. А потом и Сашка, ещё перед армией, увидел приехавшую в гости к Кутлубаевым Таню.
