Текст книги "...штопаем ранения души (СИ)"

Автор книги: Александр Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Фрагмент 24

47

И тут нас с Попцовым взяли в плотную осаду…

Та самая троица, с которой мы ударно трудились на картофельных полях совхоза «Черновской»: Ирина, Катя и Оксана. Правда, если быть точным, то «осаждали» конкретно меня и конкретно первая из названных девушек. Все остальные были просто статистами, «массовкой» в данной спецоперации. Хотя Женька очень быстро забыл об увлечении «Желтоглазкой», переключившись на яркую Катюху.

Не знаю, что стало поводом для активизации атаки. Может, Бородулина услышала наш обмен мнениями о событиях дня рождения Марины (чем закончились мои проводы Ани, я, естественно, умолчал, чтобы не расстраивать друга. Тем более, из «предыдущей жизни» хорошо знал о том, что он вот-вот переключит внимание на Катю). Может, ей просто надоело ждать, когда я «раскачаюсь» и проявлю к ней интерес? А может, пришла к выводу, что если гора не идёт к Магомету, то придётся Магомету топать в гору. В общем, как бы то ни было, а нас взяли в оборот, привлекая к коллективным прогулкам, проводам девиц по домам после учёбы всей компанией.

Аня Смегельская? Её величество так и не пожелали сказать «да». Разговаривали пару раз с ней и с Мариной на переменах между парами. Всё те же дружелюбные улыбки, как и раньше, но ни пол-намёка на то, что хоть что-то поменялось после памятного расставания на улице Скрябинского. Ничего, кроме слов вежливой благодарности за приглашение в гости в квартиру, где я теперь живу. Даже обещаний, что, когда будет время, дорога, желание (нужное подчеркнуть), заглянут, не услышал. Ну, не получилось что-то изменить в жизни на этом «фронте». Так что же теперь, запереться в квартире и плакать с ночи до утра? Как будто у меня других дел в ней не найдётся!

Из «меломанов» я постарался наладить отношения с третьекурсником Володей Мокозкиным, моим будущим напарником на работе в НПО Электромеханики в «прошлой жизни». Тогда, в ней, мы шапочно познакомились в первой половине следующего, 1981 года, а когда я вернулся из армии и вышел работать на завод, вместе осваивали использование компьютера для проверки электронных блоков ракет. Дружили семьями, пока наши пути-дорожки не разбежались из-за сокращения военных заказов после горбачёвских сокращений вооружений: Вовка ушёл «зарабатывать квартиру» на стройку, а я перевёлся в заводское бюро по ремонту вычислительной техники. Так чего тянуть время с установлением приятельских отношений, если теперь у меня есть возможность через него «сбывать» магнитофонные записи?

Так что «в качестве рекламной акции» я перекатал ему с использованием его «Кометы»' пару концертов «дип пурпле», к которому Володя очень неравнодушен. И закинул удочку, что его друзьям/знакомым готов «писать» с таким же качеством, но уже за деньги. Хотя, конечно, использовать для этого «Комету» – не дело. Нет, придётся выходить на заповедницкого знакомого из «прошлой жизни» Юру Лаврика, работающего в магазине «Мелодия», и покупать для «спекуляции записями» недавно появившийся на прилавках аппарат «Электроника-003». Дорогой, зараза, под 1400 рублей, плюс Юрику «за блат» нужно будет немного доплатить, но оно того стоит: магнитофон шикарный, качество записи и воспроизведения на нём вне конкуренции. Особенно – в паре с моим «Ростовом», тщательно настроенным до уровня «электрических» параметров техники высшего класса. Опять придётся выигрывать в «Спортлото». Теперь, имея паспорт, смогу уже сам получить выигрыш в «расчётную» тысячу рубчиков плюс «мелочь» за меньшее число «угаданных» номеров. Ну, ничего: после «главного приза», когда наша семья реально разбогатела, прошло уже почти два года, можно и рискнуть.

Второе занятие – это книги. Вечерами ударными темпами переписываю на листочки в клеточку книгу «про Судоплатова» и продолжение «Сына своего отца» для израильтян. Об этой сфере моей деятельности никто в техникуме ещё не знает, а я не хочу «рисоваться» перед студентами и студентками, чтобы не «забронзоветь». И так мои комсомольские «портфели» обращают на себя внимание, создавая мне ореол «перспективности» в глазах потенциальных подружек. Манаева переслала набросанную мной «от руки» карту королевства Гемма, и теперь я жду решения из Хайфы о том, какую сумму мне «отвалят» за второе издание книги.

Павел Анатольевич по поводу встречи «в реале» ответил, что ничего срочного нет, он подождёт до моих каникул, чтобы «обсудить вновь открывшиеся перспективы». Понятно. Генерал-лейтенант перестал быть изгоем, и теперь у него появились более широкие возможности получать или передавать информацию. Хотя мне сомнительно, что «контроль» за ним сняли полностью. Ничего, нам не привыкать встречаться на территории, где подслушать наши разговоры весьма проблематично.

Гитара. Вот по ней, как оказалось, я реально соскучился: ну, что такое брать в руки инструмент только при приезде в родительский дом? Так ведь и все с таким трудом наработанные навыки можно потерять. Репетировать, репетировать и репетировать. Тренировать пальчики, тренировать и тренировать. Как шутил у фестивального костра «хронический» организатор музыкальных фестивалей в Челябинской области (правда, сейчас он пока на этот уровень ещё не вышел) Костя (Константин Петрович для очень многих других) Просеков: «для чего музыкантам сильные пальцы? Да чтобы ими можно было пробку в бутылку вина продавливать, если штопора под рукой нет!».

Так что соседей за стенами снятой мной квартиры я радую не только хард-роком, звучащим из колонок, но и игрой на гитаре. Если они её слышат: дом кирпичный, звукоизоляция у несущих стен, разделяющих квартиры, отличная. Это не панели, по которым любое топанье или, не дай бог, «весенняя трель перфоратора», разносятся на три-четыре этажа или квартиры, вниз, вверх и в стороны.

Наличие у меня «в хозяйстве» гитары (как не пригласить в гости друга и подруг?) «добавило мне плюсов» в глазах Бородулиной. Которая закончила музыкальную школу, правда, по классу фортепиано. Как и вывешенный на стенку диплом с «Ильменки». То бишь, свидетельство о том, что я участвовал в конкурсе, но так и не победил в нём.

Впрочем, в глазах не только Бородулиной. Эта бумажка и несколько спетых под гитару песен вызвали интерес ко мне у обеих подружек Ирины. Даже у Катюхи, о которой ходят слухи, что она ушла с предприятия учиться из-за несчастной любви к женатому коллеге. Ну, не то, чтобы совсем уж интерес, а… некоторую заинтересованность: что за фрукт такой затесался в нашу компашку?

Радиолюбительство. На коллективную радиостанцию я пока не выходил: не до того ещё было. «Картошка», привыкание к новой обстановке, неопределённость с местом жительства, череда переездов. Зато «поднял» атлянский «задел» и даже договорился с Тимченко о том, что он позволит мне воспользоваться аппаратурой, имеющейся при кабинете Теории автоматического регулирования. В первую очередь – осциллографом. Но идеи паяемых мной устройств его весьма заинтересовали.

Я ведь Владимиру Григорьевичу рассказал не только об успешно работающем в атлянской школе «цифровом усилителе мощности» и задумке устроить передачу звука на основе широтно-импульсной модуляции радиосигнала. Сейчас советское радиолюбительство ударными темпами осваивает микросхемы. А в «звукотехнической» его части активно используются операционные усилители. Огромный дефицит. Я же в разговоре набросал «классному папе» пару схемок, в которых роль операционного усилителя играют… более доступные логические микросхемы. Причём, за счёт того, что в одной микросхеме «логики» может быть размещено до шести элементов, на одной «многоножке» можно собрать целый функциональный узел усилителя. Например, двухканальный трёхполосный активный темброблок или даже пятиполосный эквалайзер.

Что это даст, кроме упрощения схем и миниатюризации (сейчас любой операционный усилитель требует «обвеса» из нескольких резисторов и конденсаторов, а схема на «логике» прекрасно обходится без него)? Резкий скачок количества и качества самоделок. А ещё – привлечение интереса к логическим микросхемам.

– А если ещё достать на предприятиях микросхемы с КМОП-логикой, – закидываю я удочку Владимиру Григорьевичу.

– Я думаю, можно будет такое достать, – после секундной паузы кивает Тимченко. – Но ты, Мишка, сначала покажи, что это будет реально работать.

– Да не вопрос! Экспериментировал уже.

Но «штурм крепости» после активной осады Бородулиной был намечен на Новый Год, который она предложила встретить всей компанией. Без «посторонних», под коими подразумевались «взрослые».

48

«Основных кандидатов» на роль «хозяина» новогоднего празднования оказалось двое: я и Орлова. Женька «взял самоотвод», поскольку родители оставались дома. Как и у Бородулиной с Егорьевой. Я, помня такое празднование в «первой жизни», поддержал Оксану. Она сейчас живёт у родственников «в двух шагах» от моей квартиры, буквально в одном дворе, и те всем семейством собираются в новогоднюю ночь уйти куда-то в гости к друзьям. Кроме того, девушке, оказавшейся за многие тысячи километров от родных мест, хочется внимания от друзей. Причём, эта квартира – двухкомнатная «брежневка» с более просторными, чем у меня, кухней и гостиной. После празднования ведь придётся кучу посуды перемывать, а мне лень тратить на это «самый короткий день в году (не успел проснуться – уже ночь)».

Порешили, что, помимо небольшого количества «прихваченного из дома», «главным блюдом праздника» будут слепленные нами пельмени, чем мы с Попцовым несколько вогнали девиц в ступор. Но, поскольку мы брали на себя основную часть забот по изготовлению этого «уральского национального блюда», то они успокоились и даже приняли «встречное обязательство» помогать нам по мере сил.

Этому предшествовало событие, резко поменявшее наши с Ириной отношения. Декабрь – месяц простудных заболеваний. И вот, явившись в техникум в понедельничек предпоследней недели перед Новым Годом, выясняем, что первой пары не будет, поскольку «электричка», как мы звали преподавательницу Теоретических основ электротехники, заболела. Что обычно в таком случае делают студенты? Кто-то, живущий буквально через улицу, вроде Андрея Демиденко и Маринки Жмаевой, бегут домой. Остальные топают в читальный зал.

– Слушай, а пойдём ко мне сходим, – предложила Бородулина мне и только мне. – Мне достали хорошую музычку, как раз успеем послушать.

Десять минут, и мы поднимаемся на четвёртый этаж панельной пятиэтажки. Родители Ирины на работе, младший брат в школе.

Магнитофон у Бородулиных – самый распространённый в это время, «Маяк-203».

– Может, ты и слышал уже такое: эту музыку часто используют в «Международной панораме». Группа «Цирон».

– Чероне, – машинально поправляю я. – Это итальянский музыкант, и его фамилия произносится как Чероне.

– И откуда ты только всё знаешь?

– Интересовался, – пожал я плечами.

Ещё как интересовался, подбирая музыкальную коллекцию перед «переселением душ»!

Я сижу на стуле, девушка сначала уселась, потом полуразвалилась, а вскоре и вообще улеглась на живот на диване, по-кошачьи выгнув спину. Обтягивающая водолазка, подчёркивающая талию и небольшую, но уже полностью оформившуюся грудь, такие же обтягивающие гамаши. На лицо, мягко говоря, не очень, но фигура шикарная.

– Не зря говорят, что каждая женщина – немного кошка, – нагло пересаживаюсь я рядом с ней и начинаю гладить спину. – Извини, но такую кошечку просто грех не погладить по спинке.

После пары секунд растерянности прогиб спины становится ещё больше, а глаза зажмуриваются.

– Мяу… Только это уже не совсем спина… М-м-м…

– Спина. Самая нижняя её часть. Я же не виноват, что ты хвост не отрастила, иначе бы я тебя по нему гладил.

Я опускаюсь на колени, снимаю очки с себя и с неё и, не прекращая гладить, целую в губы.

Нет, целоваться она не умеет. А поскольку, чтобы было удобно целоваться, девушка повернулась на бок и опёрлась на локоть, глажу уже не спину, а правый бок и грудь.

– М-м-м… Карасик, что ты со мной делаешь⁈

Нашла, блин, карасика ростом в сто восемьдесят семь сантиметров!

Занимаюсь растлением несовер… Вру: Ирине уже девятнадцать, а в конце апреля «стукнет» двадцать, так что она очень даже совершеннолетняя. В отличие от меня, если судить по моему физическому возрасту. Тогда, в «прошлой жизни», я, наблюдая её поведение, скромно продолжал сидеть на своём стульчике, мысленно подвывая от того, как мне демонстрируют красоту девичьего тела. Только теперь я – не скромный мальчик Миша Карасёв, совсем недавно приехавший из деревни и боящийся даже подумать о том, что девушки тоже могут хотеть ЭТОГО.

Правда, и сейчас я особо не наглею. Пусть постепенно привыкает к тому, как приятно может быть от мужских рук, губ и языка. Ограничился только немного задранной для поцелуев в живот водолазкой.

На магнитофоне уже несколько минут крутится, шлёпая кончиком ленты, закончившаяся катушка.

– У меня голова от всего этого кружится, – шепчет мне на ухо девушка, воспользовавшаяся паузой в ласках. – Ой, Миша, нам же уже пора на пару идти!

Это точно. Надо срочно приводить себя в порядок. А сама – аж светится от счастья: добилась, добилась своего!

– У меня хоть губы не сильно опухшие?

Ну, я же не Серёга Ковальчук, после встреч с которым Ирка Черникова являлась на уроки с пельменями вместо губ.

– Ой, а что это у тебя? – увидев мои шрамы, удивилась Бородулина, решившая, поднимаясь с дивана, взлохматить мне волосы на голове.

– Бандитская пуля, – произнёс я тоном киногероя Георгия Буркова. – Действительно бандитская пуля.

Я вытащил из-за пазухи мой маячок-«гайку», которую в техникуме ношу вместо нательного крестика, и показал, что именно вделано в верхнюю поверхность перстня.

– Пулевое ранение в голову с повреждением твёрдой оболочки мозга и контузией мозгового вещества. Потом как-нибудь расскажу. Когда будет время.

– И ты ту пулю носишь с собой???

Глаза Ирины явно стремятся к размерам чайного блюдца.

– Не ту. Просто одинакового с ней калибра.

Если не считать некоторого шока, в котором пребывала Бородулина в начале второй пары, то нашего приключения не выдавало ничто. Шока – из-за того, что мне всё-таки пришлось по дороге до техникума рассказать ей свою историю: прицепилась ведь, как клещ! Ну, а в том, что уже к концу занятий она стала известна и Катюхе с Оксаной, я понял по тому, как удивлённо они поглядывали на меня. Хоть я и просил подружку не распространяться о моём ранении. Женька? А он тоже в тот день болел.

– Ну, Мишка! Ну, удивил ты меня!

Монофонический вариант темброблока на микросхеме К155ЛА3 мы с Тимченко «прогнали» сначала на осциллографе, а потом я встроил его в разрыв сигнальной цепи простенького магнитофона-кассетника. Никаких проблем допаять блочок до стереофонического варианта нет, даже все печатные дорожки вытравлены и отверстия под установку радиоэлементов просверлены. Правда, просверлены… заточенным мелким гвоздиком. Но я специально не стал паять второй канал.

– Ещё бы проверить уровень вносимых гармонических искажений, – намекаю я на связи Тимченко с сотрудниками КБ. – И тогда схему можно отсылать в журнал «Радио».

– Попробую в этом помочь, – кивнул «классный папа».

Дык, на это я и рассчитывал! В общем, пора и второй «пряник» забрасывать.

– А саму плату те, кто будут производить замеры, могут забрать. В обмен на некоторые мелочи.

– Это какие?

– Пара свёрел диаметром 0,9–1 миллиметров и с десяток микросхем КМОП-логики «НЕ», «И-НЕ» или «ИЛИ-НЕ». Желательно – с напряжением питания 9 вольт или 5 вольт. Хочу проверить, как это будет работать в микросхемах с полевыми транзисторами.

– Думаю, получится такое сделать. А с журналом «Радио» ты хорошо придумал!

– А чего там придумывать? В ноябрьском номере там уже опубликовали мою схемку контрольного экранчика для цветомузыкальных установок, а в январском обещали опубликовать большую статью о ШИМ-усилителе на 3–5 ватт для переносных магнитофонов.

– Слушай, я же видел это схему! Так «М. Карасёв», получается, ты?

– Конечно. И цветомузыка с таким экраном уже год работает в школе, где я учился. И ШИМ-усилитель тоже, хоть и всего несколько месяцев. Правда, у него мощность не такая «детская», а около тридцати ватт при КПД около 80%. И занимает он вместе с трансформатором и прочей начинкой примерно вот такой объём, – очертил я руками размеры коробочки, в которую впихнул школьный усилок.

– Подожди. А как ШИМ-сигнал в звук преобразовать?

– Да нет ничего проще: он сам преобразовывается.

Пришлось снова брать бумажку и объяснять «на пальцах», как это происходит.

– Ну, Мишка! Ну, молоток! – уважительно смотрит на меня «классный папа». – Схему нарисуешь?

– Не вопрос. Но только уже после Нового Года: сейчас забот с его празднованием навалом.

Ох, чувствую, «запряжёт» меня Тимченко паять мощный усилок для техникумовских «дискотечников». Ему ведь тоже надо зарабатывать авторитет у руководства.

Фрагмент 25

49

У Гафановых, родственников Оксаны, шикарная рыже-белая колли по имени Марго. Наша компания всё ещё под впечатлением показанного по советскому телевидению несколько лет назад сериала «Лэсси» о приключениях собаки этой породы. Даже я, хоть в моей памяти с детских лет не осталось ничего от сюжета фильма, просто прекрасное «послевкусие»: нас невозможно было оторвать от экрана, когда шли очередные серии этих приключений. Желание посюсюкаться с Марго, кстати, стало одной из причин того, что никто не возражал против встречи Нового Года «на территории» Орловой.

Двадцать седьмого и двадцать восьмого я снова съездил в Атлян, чтобы предупредить родителей, что на праздник останусь в городе. Ну, и рассказал, с кем и как будем праздновать. Несмотря на ворчание (старая песня о главном: «вечно где-то пропадаешь, а к родителям и нос не кажешь»), мама тут же затеяла варку холодца, чтобы отдать часть его мне. Ну, и кусок замороженной мясной мякоти мне отвалили на пельмени, помимо того, что обычно выдавали на пропитание на неделю.

– С будущей снохой хоть познакомишь?

– Мам, какая вам сноха? Нам ещё учиться, учиться и учиться, как завещал великий Ленин, – поморщившись, машу я рукой.

О Муртазаевой ни она, ни отец не заикаются, хотя я знаю, что папа с Азатом поддерживают отношения. Или это прощупывание «темы», нельзя ли склеить разбитую чашку? Пока нельзя: сам я к Рае не подойду, хоть и шарахаться от неё не буду, если она заговорит первой. Это не я её бросил, а она выбрала Стасика. Который ещё в августе «послал» деревенскую девочку «без образования, связей и перспективы, не подходящую ему и его родителям», как донесла мне Черникова. И в то, что Муртазаева подойдёт ко мне, очень слабо верится: девичья гордость не позволит признать передо мной, насколько жестоко она ошиблась в ситуации, в общем-то, просчитываемой «на раз». Разве ж избалованный вниманием красавчик откажется от возможности немного развлечься со свежим симпатичным «мясом», если это «мясо» само на него виснет?

Как и договаривались, в девять вечера засели за лепку пельменей. С шутками-прибаутками, анекдотами в тему разговоров, подначиванием друг друга. В общем, не скучали. Как и потом, когда под лёгкое вино послушали мои песни, сели за стол ждать, когда сварится первая партия пельменей, и смотреть «Голубой огонёк». Пельменей, холодца и принесённых Иринкой и Катюхой «новогодних» салатов нарубились так, что, выпив под бой курантов шампанское, с удовольствием перешли к танцам, чтобы «утрясти» съеденное. Хоть и старались равномерно распределять внимание между всеми, но Попцов откровенно наседал на Егорьеву, и она, чтобы избегать этих ухаживаний, старалась успеть пригласить на медленный танец меня. Под ехидное хихиканье Ирины, быстро «въехавшую» в ситуацию.

Около двух ночи на полчасика забежали родственники Оксаны – муж её тётки, Василий Павлович, и троюродная сестрёнка Наташа, худенькая темноволосая девятиклассница с чертовски очаровательной, заразительной улыбкой. Убедившись, что всё у нас в порядке, эксцессов и пьяных рож не наблюдается, Гафановы отправились продолжать празднование к друзьям, а мы досидели до утра и разошлись уже засветло.

Ирина предложила разделиться: Попцов провожает Катюху, а я её. Но «Катрин», которую Женька доставал всю новогоднюю ночь, буквально встала на дыбы:

– Или идём все вместе, или я иду домой одна!

В общем, пришлось сначала топать на улицу Ильмен-Тау, к самой МСЧ-92, напротив которой живут Егорьевы, и только оттуда на улицу Попова. И лишь расставшись у подъезда дома Иринки, Женька потопал на автобусную остановку, а я к себе.

Чуть-чуть отоспавшись (пришлось завести будильник, чтобы не продрыхнуть допоздна и не сбить режим), засел за перерисовывание схему ШИМ-усилителя для Тимченко. Правда, чуть изменил её, изобразив компаратор (устройство, сравнивающее уровень звукового сигнала с уровнем опорного пилообразного напряжения) на логическом элементе «И-НЕ», формирующем на выходе положительный сигнал только тогда, когда уровень звука выше уровня «пилы». Всё, как и раньше, но с использованием в схеме двух последовательно включённых элементов логической микросхемы.

Понедельник – день тяжёлый. Даже если это пятница, 2 января. Поскольку тяжко учиться после новогоднего праздника. Практически все не особо выспались. Включая преподавателей. Одна радость – завтра короткий день, всего две пары, а потом и «законный» выходной, воскресенье.

В полном соответствии с уже сложившейся традицией, развели по домам Бородулину с Егорьевой, а потом я отправился в гости к Оксане. Забирать гитару, которую не рискнул таскать по улице утром 1 января.

– Заодно я тебя и пельменями покормлю.

Ага. Налепили мы их, мягко говоря, с запасом, даже половину сожрать не смогли. Дождались, когда сварятся пельмешки, сидим, трескаем. И тут мимо кухни в туалет важно прошествовала колли Марго.

– Надо же, её даже приучили в унитаз ходить?

– Да нет, – отвечает Ксюха. – Она пьёт из унитаза. А что? Там вода чистая, проточная.

У меня от неожиданности чуть пельмень в горле не застрял…

Как я и предполагал, Тимченко очень заинтересовался схемой «цифрового» усилителя. И за выходные, похоже, успел проконсультироваться с кем-то из электронщиков с КБ.

– В общем, так, Мишка. Я хочу проверить работоспособность этой конструкции. Давай спаяем на пробу один канал.

– Да не вопрос, Владимир Григорьевич. Если будут нужные радиодетали и фольгированный стеклотекстолит. А если ещё где-нибудь на предприятии намотают катушку на ферритовом кольце, чтобы можно было отфильтровать высокочастотную составляющую, то вообще здорово.

– Достанем всё, что нужно! – уверенно кивает «классный папа».

– И ещё. Не поможете найти выход на коллективную радиостанцию? Давно хочу ещё и радиосвязью заняться.

– Поспрашиваю знакомых, – обещает он.

У нас с конца этой недели начинается период контрольных и сдачи зачётов, а потом и экзаменов. «От сессии до сессии живут студенты весело. А сессия, а сессия – всего два раза в год». Но у нас это первая сессия, все, кроме меня, немного мандражируют. Кроме меня – потому что я знаю: по паре предметов у меня будет «автомат», зачёты мне поставят автоматически, за счёт отличных оценок в течение семестра. По другим не обещали, но я надеюсь, что не «завалю» сдачу ни по одному предмету.

И вообще все в группе полностью освоились с особенностями учёбы в техникуме. Школьная расхлябанность кое-у-кого ещё присутствует, но бардака на занятиях преподаватели не допускают. Пусть среди них есть и совсем молодые, вроде Елены Дмитриевны, ведущей ТОЭ. «Электрички», как мы с Женькой прозвали её. Кажется, ей всего двадцать пять, относительно симпатичная, но незамужняя. И потому – иногда смущающаяся перед парнями.

Мы с Жекой сидим за первой партой, и нас раздирает от желания что-то срочно обсудить. Шёпотом, разумеется, чтобы не мешать лекции. И каждые три-четыре минуты «электричка» нас одёргивает:

– Карасёв, Попцов, прекратите болтать… Попцов, Карасёв, хватит разговаривать… Карасёв, Попцов…

И так далее.

Психанув, отодвигаю стул подальше от стола, откидываюсь на спинку и, не отрываясь, смотрю в глаза Елене Дмитриевне. А та увлечена рассказом, найдя слушателя где-то в заднем ряду. Но столь пристальный взгляд сбивает внимание преподавательницы, и несколько секунд её глаза, как реле, начинают ритмично «перещёлкивать» с заднего ряда на меня. Щёлк-щёлк, щёлк-щёлк, щёлк-щёлк… Щёки заливает румянец смущения, и она уже неотрывно глядит на выбранного ей слушателя или слушательницу.

– Так вот, Женька, – снова я склоняюсь к плечу друга.

До конца пары – ни одного нового замечания в наш адрес.

В «прошлой жизни» именно на экзамене по Теоретическим основам электротехники Женька, сдавший его на «трояк», выйдя в коридор решил пересдать на четвёрку. А через пять минут, снова почесав затылок, рванулся исправлять и эту оценку. Меня же «заело», что я, зная предмет лучше друга, «прощёлкал клювом» с возможностью пересдачи, успокоившись полученной четвёркой. Именно эта история стала спусковым механизмом для нашего дружеского состязания, в результате которого мы оба закончили «технарь» с отличием, а я, по результатам учёбы, распределялся первым на потоке и имел возможность выбрать место распределения.

50

В среду у нас снова «окно» вместо третьей пары, но потом будет четвёртая.

– А пойдём снова ко мне сходим, – делает «загадочные» глаза Бородулина.

– У тебя же брат на каникулах.

Мне не нужно объяснять, ради чего сделано это приглашение в гости.

– Он в гости к бабушке уехал.

Тогда у меня нет возражений.

Уже знакомый диван в гостиной не сложен.

– Проспала сегодня, некогда было даже постель убирать. Зато поваляться можно, – плюхается на неубранную постель Ирина, а я сажусь рядом и уже тяну к ней шаловливые ручки.

– Подожди, – шлёпает она меня по ним. – Я на пару минут отлучусь.

В туалете слив зашумел довольно быстро, а вот в ванной девушка несколько завозилась.

– А ты чего ждёшь? – кричит она мне, приоткрыв дверь ванной.

Действительно, не мешало бы сходить «по её следам». А потом руки помыть. И, учитывая игривое настроение подруги, не только руки. На всякий случай. Мало ли? А вдруг повезёт?

«Маяк» уже негромко наигрывает мой любимый бониэмовский концерт «Океаны фантазии», а поверх расстеленного одеяла на боку лежит Иринка. В толстом синем халате из… Да не разбираюсь я в этих чёртовых тканях!

– Падай рядом.

В пиджаке? Чтобы он после этого выглядел, «как через жопу пропущенный»? Фигушки. Пиджак повисит на спинке стула, а если помнётся рубашка, то этого потом под ним не видно будет.

А лифчика-то под халатом нет, как я обнаруживаю, запустив руку за обшлаг! И к тому времени, когда мои губы добрались до них, соски затвердели и выросли до размера крупной горошины. Тем не менее, чтобы мне позволили стянуть плавки, пришлось добиваться не меньше получаса.

– Тебе не очень больно было?

– Не очень. Зато потом – так необычно…

Какая, нафиг, четвёртая пара? Пока отдышимся, пока себя в порядок приведём, пока до технаря дотопаем, уже треть лекции пройдёт.

Мелькнула, правда, уже «после того», мысль: я не напортачили ли мы? Нет, я не про кровавое пятнышко на халате, на котором Иринка так и осталась лежать, когда дело дошло до «главного». Я про последствия секса. Конечно, точных дат её «женского» цикла пока не знаю, но, как мне кажется, у неё «начнётся» со дня на день. Значит, кажется, пронесло. Я надеюсь.

В пятницу выяснилось, что не ошибся: действительно, удачный день выбрали, чтобы не предохраняться. И на следующей неделе, проводив Катюху и Оксанку, а также спровадив Женьку на автобус, мы делали вид, что вдвоём идём на улицу Попова, а потом «огородами» возвращались в мою квартиру: Серёжка, брат Ирины, вернулся из гостей и теперь, придя из школы не вовремя, может нас «застукать». Дорвались, что называется, до «сладкого». Правда, довести до пика девушку, делающую первые шаги в постельных забавах, оказалось очень и очень сложно. До конца семестра («сбив оскомину», мы стали «хулиганить» через день) я сумел добиться этого лишь дважды. Но ведь добился! Значит, не будет у неё отношения к сексу, выражаемого словами «немного приятно, но ничего особенного».

Как ни старались соблюдать конспирацию, а на изменение в отношениях между мной и Бородулиной остальные трое из нашей компании обратили внимание. Не комментируют, но учитывают. Особенно – умница Катюня. Вряд ли даже она догадывается о том, что мы уже «перешли грань», просто воспринимает, как переход к стадии романтических отношений.

– Чем на каникулах займёмся? – накануне завершения сессии задался вопросом Попцов.

– Миш, а может, к тебе в гости съездим? – тут же завелась Ирина. – Ты же говорил, что у вас баня хорошая. Всегда хотела испытать, как в ней парятся. На деревне знает всяк: баня – это не пустяк. Хоть женат, хоть холостяк.

– Веник, водка и ништяк! – с хохотом хором закончили припев песни, которую я пел в новогоднюю ночь.

– Честно говоря, я собирался на каникулах дня на три слетать в Москву. В последние числа января. Даже уже билеты на самолёт купил.

– А на когда?

– Туда в ночь на двадцать седьмое, оттуда поздно вечером двадцать девятого.

– Ой, я тоже так хочу в Москву съездить! – тут же среагировала Бородулина. – А вместе с тобой никак нельзя?

– Я же туда не гулять лечу, у меня там будут очень важные встречи… с одним знакомым. Он мне хоть место в гостинице обещал забронировать, а ты где будешь жить? Да и билеты купить – проблема: я же заранее брал.

– А что за знакомый?

Вот же пристала! Ну, тогда получи.

– Генерал-лейтенант в отставке, бывший чекист, организатор убийства Троцкого.

Немая сцена.

– А как ты с ним познакомился? – первой прерывает молчание Оксана.

– Да пока в больнице с ранением лежал, – вру я.

Судя по реакции, о пуле, побывавшей у меня в башке, не знает только Попцов.

– В общем, если всех устраивает, то можно тридцать первого приехать к нам, попариться в бане, переночевать, а первого разъехаться. Заодно и день рождения Женьки отметим. Пар, воду, веники, спальные места беру на себя. С остальных – купальники.

– А они зачем? – приподнимает бровь Егорьева.

– Нет, нам с Жекой, конечно, будет приятно увидеть вас, так сказать, в первозданном виде, когда мы вас парить будем, – смеюсь я.

– Обойдётесь! – фыркает Катюха. – Кое-кому я к себе, даже одетой в купальник, прикоснуться не позволю.

Похоже, Попцов её уже достал неуклюжими ухаживаниями.

– А родители будут?

– Ирин, их как раз тридцать первого пригласили в гости к отцову брату: его жене исполняется пятьдесят пять лет, она на пенсию выходит. Нас, скорее всего, встретят, а потом уедут с ночёвкой. Вернутся в воскресенье во второй половине дня. А вот брат точно останется с нами.