Текст книги "...штопаем ранения души (СИ)"
Автор книги: Александр Гор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)
Постановили, что Славка в его двенадцать лет нам большой помехой не будет.
Мои отношения с Судоплатовым для родителей уже не новость. Как и то, что я в каникулы лечу на встречу с ним. Подробности я не раскрывал, но то, что мы регулярно обмениваемся бандеролями, набитыми исписанными листами, говорят о серьёзности этих контактов по написанию книги о генерале. Особенно – когда в домашней библиотечке появились четыре авторских экземпляра моей книжки, изданной аж за границей. Кстати, забежав в предыдущие выходные к Манаевой, я узнал, что смогу забрать в Москве и тысячу рублей в качестве гонорара за первое издание «Сына своего отца» и аванса за второе. Хорошо, что не шекелей: что мне делать с валютой? Так что денег у меня в Москве будет мно-о-ого!
Павел Анатольевич и бронирует мне место в гостинице. Всё в том же «Востоке», который меня вполне устраивает «народным» статусом. Бронирует от одного из московских отделений Совета Ветеранов. Насколько я понимаю, реабилитация и возвращение звания позволили ему серьёзно продвинуться в ветеранской иерархии, если подписать письмо с заявкой на бронь для него больше не проблема.
Но побегать по столице мне снова придётся изрядно. Минимум две встречи (с генералом и «связным» между Хайфой и Москвой, телефон которого передала мне Ирина Александровна). Как я помню по командировкам из «первой жизни», больше трёх встреч при московских расстояниях провести очень сложно. Потом чуть-чуть подновить гардероб. Именно чуть-чуть, поскольку основную тяжесть составит магнитофонная лента, которой я собираюсь закупиться по максимуму собственной «грузоподъёмности». Раз уж намерен заняться спекулятивной продажей магнитофонных записей, то ленты нужно будет много. Ну, и радиодеталей присмотреть, но это по весу – сущие мелочи. Главное ведь – не сдохнуть, пока таскаю баулы по многочисленным автобусам и до электрички.
Пока же – отдохнуть в выходные после сессии, чтобы в понедельник вечером налегке отправиться в Челябинск относительно выспавшимся и бодреньким. До московской гостиницы, конечно, доберусь в состоянии «фуфайки, сложенной вчетверо», но после короткого отдыха съездить и получить деньги смогу.
Кстати, что-то мне подсказывает, что в Союз никто шекели из Хайфы не привозит. Здесь те, кому надо получить в «земле обетованной» ни на каких таможнях не декларируемые денежки в свободно конвертируемой валюте, просто отдают сумму в рублях. И все довольны. Я же в «святые 90-е» жил, обо всех этих схемах уже слышал. Эта, например, характерна для работы так называемых «исламских банков».
Фрагмент 26
51
Тридцатого до Миасса добрался только к полудню, уставший, как чёрт. Так поздно – из-за задержки рейса «по метеоусловиям Челябинска»: ночью шёл снег, но, к моему счастью, к утру фронт снегопада уже переместился в сторону Кургана, взлётно-посадочную полосу почистили, и самолёты полетели. С вокзала, как обещал, позвонил Бородулиной, а потом, плюнув на задранные цены вокзальных таксистов, погрузил сумки в багажник «мотора», поехал в квартиру. Устал я таскаться по автобусам с тяжестями. В башке – одно желание: упасть и выспаться.
Щас! Не успел распихать содержимое баулов, как примчалась подружка: соскучилась она, видите ли. Примчалась с новостью:
– Женя звонил, сказал, что не едет, родители не пускают. У них там какие-то дела.
Блин! Значит, во всём мне одному отдуваться. Зато какой малинник меня в бане ждёт! И не придётся слушать катюхиного фырканья на Попцова: хоть все к нему и привыкли, но настроение оно всё равно немного портит. Невелико удовольствие – наблюдать, как один из членов компании психует, когда другие веселятся.
Распрощавшись с Ириной, на несколько минут забежал в гости к Андрею Демиденко, живущему через четыре дома от меня. Пока не иссяк заряд бодрости после визита подружки. Тащить с собой в деревню, а потом обратно, тяжеленный «Ростов» и громоздкие колонки – не просто мазохизм, а одна из его наиболее извращённых форм. Старенькую «Сонату» родители заберут с собой на Урал-Дачу, зато в нашем распоряжении будет простенький кассетник третьего класса, купленный Славке. У Демиденко тоже кассетный магнитофон, вот я и сбегал попросить у него пару кассет «с чем-нибудь танцевальным».
Суббота, около одиннадцати дня, в автобусе до Атляна пара свободных мест осталась даже после того, как в него загрузилась наша весёлая компашка с гитарой у меня в руках. Так что Рая Муртазаева, едущая к родителям, даже чисто теоретически не могла нас не заметить. Особенно – когда я, улыбаясь, просил людей пересесть, чтобы нам можно было занять два соседних спаренных сиденья. И так само собой получилось, что рядом со мной оказалась Катя, самая симпатичная из «моих» девчонок. И я не сидел всю дорогу молча, как бука, а постоянно что-то «чирикал», комментируя проплывающее за окном, рассказывая о поездке в Москву или подшучивая над кем-нибудь из девушек.
Вышли у школы: не хотел растягивать «удовольствие» Муртазаевой, с которой мы лишь обменялись кивками, зрелищем того, что у меня в отношениях с девушками всё отлично. К тому же, от остановки «Школа» чуть-чуть ближе до дома.
– Ого! – вырвалось у Оксанки, когда я хозяйским жестом указал на наши хоромы и уже стоящую на улице машину. – Вот это домина!
Ну, да. На фоне остальных домиков, мимо которых мы проходили, наш смотрится очень солидно.
– А вон там я сегодня буду над вами жестоко, просто садистски издеваться!
Баня по размерам ничуть не уступает той халупе, что когда-то стояла на месте дома. Но смотрится нарядно за счёт свежего бруса стен. И то, что в огороде позавчера сантиметров на двадцать подрос слой снега, очень даже здорово. Будет, будет девицам-красавицам дополнительное шокирующее развлечение!
Знакомство с моей семьёй плавно переросло в обед. Девчата пытались отнекиваться, ссылаясь на то, что они поели перед выездом, но разве ж мою маму переспоришь?
– Я не видела, что вы ели! Да и в дороге успели съеденное растрясти.
Так что подчинились её напору и моим мимике и жестам, показывающим, что спорить бесполезно. Нужно покориться судьбе и, помыв руки, садиться за стол. Попутно объясняю, что компания неожиданно уменьшилась на одного человека из-за того, что Попцов, день рождения которого мы планировали отметить, не смог приехать.
У девчонок после посещения туалета и ванной – новый шок.
– Да тут же всё, как в городской квартире! Даже горячая вода в кране.
Дык, зря, что ли, я столько копей поломал в спорах с родителями! Теперь-то они сами оценили удобство этих удобств (пардон за каламбур), но так сначала упирались из-за того, что «никто такого в своём доме не городит».
Отдал маме пятьсот рублей, пояснив, что это не «халява», полученная с выигрыша, а честно заработанный гонорар за книгу, изданную в Израиле. Только пятьсот – потому что часть потратил в Москве «на всякую фигню» (© мама), а часть отложил на второй магнитофон. О планах его покупки я родителей в известность не ставил и не собираюсь ставить, чтобы не шокировать ценой будущего приобретения. Но и этой суммой растрогал мамулю до слёз: сынуля теперь не только «тянет из них» деньги, но и сам их зарабатывает. Да и не тяну практически после того, как начал писать музыку для меломанов. А скоро и вовсе перестану что-либо брать из «семейного кошелька».
С «посредником» я встретился в первый же день пребывания в столице. Позвонил из гостиницы (на этот раз жил в двухместном номер, и снова не с «туристом», а с командировочным) по данному Манаевой телефону, сославшись на то, что номер мне передала Ирина Александровна Козак (девичья фамилия моей бывшей классной руководительницы). Ехать никуда не пришлось. Встретились уже в половине седьмого у гостиницы, в «Волге» изысканного мужчины характерной семитской внешности.
– Как там Ирина поживает? С университета её не видел, – поинтересовался Аркадий Соломонович.
Рассказал о житье-бытье учительницы, о том, насколько её уважают ученики, какой толковый у них с Валерием сын Сашка. Может, и приукрасил чего, но не сильно.
– Расписаться где-нибудь надо? – спросил я, пересчитав в тёмном салоне машины десять сторублёвых купюр, уложенных в конверт.
– Да что вы, Михаил⁈ К чему нам лишня бюрократия?
Ага. А ещё – лишние улики, если «органы» заинтересуются его не совсем законной деятельностью.
«Волга», как я заметил, с «частными» номерами, и ради чего мы полчаса просидели в ней с москвичом, никого особо не должно волновать. Банку варенья, блин, передал бывшему однокурснику Ирины Александровны и выслушал ностальгические воспоминания об их студенческой жизни.
– ТАМ очень интересуются, когда будет готово продолжение вашей книги.
– Месяца через полтора постараюсь закончить. Но потом ещё понадобится время на то, чтобы перепечатать книгу на печатной машинке.
Судя по кивку, ответ Аркадия Соломоновича удовлетворил.
– Старайтесь, Михаил. Старайтесь. Первая часть неплохо пошла в русскоязычной среде Израиля. Израиль, конечно, не столь большая страна, как Советский Союз, и таких тиражей, как здесь, однозначно не будет. Но есть неплохие шансы заинтересовать… э-э-э… русскоязычных иммигрантов в других странах. Франция, США, Канада. Издатели такого варианта не исключают. Если получится… – не закончил фразу Соломоныч.
Если получится, то передо мной во весь рост встанет проблема легализации этих доходов. Боюсь, я и так скоро привлеку снимание ОБХСС махинациями с магнитофонными записями. Хотя, конечно, кому нафиг нужен пацан, что-то «химичащий» на домашней аппаратуре. Будь у меня серьёзные объёмы, а не десяток-полтора продаваемых в месяц катушек, может и заинтересовались бы.
Родители уже готовы к отъезду, ждали только нашего появления. Даже то, что везут с собой, заранее перенесли в машину. Так что затягивать с выездом они не стали. А я, «помахав ручкой» маме и папе, начал экскурсию по дому. Особо впечатлив девушек тем, что он построен по моим эскизам и с активным приложением к строительству вот этих «граблей».
Особенно впечатлили самодельные стеклопакеты. Особенно после того, как я похвастался, что и они – моя придумка.
– А что ты вообще в каком-то техникуме делаешь? – возмутилась Катерина. – Тебя же любой институт с удовольствием взял бы.
– Я знаю. Но сначала хочу получить рабочую специальность.
Пришлось повторять тезис Сергея Ефименко про склонность разных людей либо исправлять чужие ошибки, либо делать собственные.
– Будет и институт. Но потом.
Если будет, а то, может, и не придётся тратить ещё пять лет на продолжение студенческой жизни.
– Ой, а почему этих книжек сразу четыре? – обратила внимание Оксанка на одинаковые корешки «главного украшения книжной полки».
– Авторские экземпляры, – усмехнулся я в недавно пробившиеся усы.
– Авторские??? Так это ты, что ли написал?
– Я, – снова шокирую подруг признанием.
– Офигеть!
52
«Офигеть»… Вот стемнеет, девочки, и я вам такое офигевание устрою!
Славка после четырёх часов сходил в баню затопить печку, и к семи часам она раскочегарилась на полную катушку. Аж в баке для горячей воды забулькало. Я сбегал проверить жар, заодно утащив в комнату отдыха сумку с бутылками лимонада и трёхлитровкой подслащённой смородиновым вареньем холодной воды. А вернувшись, скомандовал.
– Так, девушки. В баню – шагом марш! Форма одежды – номер раз: часы, трусы, противогаз. В смысле – что-нибудь лёгкое на ноги, купальники и пальто на тело, полотенца на голову. Можете начинать переодеваться, пока я у себя в комнате переодеваюсь. Ирина, очки здесь оставь. Будете готовы – постучите мне.
В комнате отдыха разоблачались без стеснения: не в нижнем же белье, а в купальных комплектах все. Правда, даже это для меня стало ещё тем испытанием. Ну, Бородулину я уже видел и без тех тряпочек, что закрывают «интимные» места. А вот от тугих шаров Катерины (никак не меньше третьего номера!) чуть не ослеп. Ну, и густые чёрные волосы, выбивающиеся из-под плавок Орловой, не смог не заметить.
– Не пойдёт, – взяв себя в руки, покачал я головой. – Катюхе с Оксанкой придётся снять лифчики и обмотаться полотенцами.
– Это ещё почему? – возмутилась Бородулина, заподозрив меня в «неблагородном» умысле: явно ведь заметила мой взгляд на прелести Егорьевой.
– Металлические застёжки и кольца на бретельках. Из-за жара от них могут случиться ожоги. В общем, разоблачайтесь, а я пойду в парилку. Будете готовы – заходите и рассаживайтесь рядом со мной на полкЕ.
С обвязанной полотенцами грудью заявились все…
– Первый тест – на составление очерёдности, в которой я вас буду парить. Сидим, сколько каждая из вас сможет выдержать. Уши волосами не забудьте прикрыть, чтобы не жгло.
Первой, тяжело дыша, сбежала Ирина. Через пару минут – Оксана, а потом и мы с Катей присоединились к ним в комнате отдыхе. Мог бы и дальше сидеть, только зачем? Мне ещё «вкалывать», паря девушек.
Кисло-сладкой водички, слава богу, девчата сами догадались напиться.
– Ну, что? Все ещё живы? – хохочу я. – Тогда, Ирина Васильевна, пожалуйте на следующую экзекуцию. А вы, девчонки, пока отдыхайте и готовьтесь.
Сначала подружка просто млела, пока я легонько шлёпал её веником, но и этого хватило, чтобы её кожа порозовела. А когда я плеснул водички на каменку, принялась повизгивать: жжёт!
– Перевернись на спину, – буркнул я и отходил веником переднюю часть тела девушки. – И снова на живот.
После очередной порции воды на каменке визги стали громче, пока я не отдал команду.
– А теперь – хватай руками полотенце и бегом на улицу. Не обуваясь!
Ирка даже спорить не стала, вылетев босыми ногами на снег.
– Падай!
– Куда? – кажется, начала она приходить в сознание.
– В сугроб!
– КАК???
– Вот так, – роняю я её в снег под ошалевшими взглядами подружек, стоящих в дверях, и тут же помогаю подняться. – А теперь – снова бегом в парилку!
«Мырнул» и сам, чтобы остудиться. Опять вода на каменку, и шлепки веником уже в полную силу, но на них никакой реакции, кроме блаженного постанывания.
Всё, хватит. Мне самому надо отдышаться.
Не участвовавшая в истязании парочка смотрит на меня, как на садиста, дорвавшегося до любимого занятия, но на губах Бородулиной блаженная улыбка.
– Просто обалденно. Я так испугалась, когда Миша меня в снег уронил, а он, оказалось, нисколечко не холодный. И жара после него совсем не чувствуется.
– Оксана Ивановна, ваша очередь!
Орлова стеснительнее, но и терпеливее. Молчала, даже когда я заметил, что она начинает дёргаться под ударами веника. И, в отличие от Иринки, тщательно прикрывала грудь, когда переворачивалась, и я парил её спереди. И в снег упала уже сама.
– Ну, что, Екатерина Васильевна? Вперёд, на эшафот?
Этой, насмотревшейся на тащущихся, как моль по нафталину, подруг, уже ничего не страшно. И даже, переворачиваясь на спину, не очень-то спешит прикрыть свои обалденные «дыньки». Приходится наклониться к её уху (у Ирины превосходный слух, и я не хочу возбуждать ревность к подруге) и прошипеть:
– Катюха, прекрати провоцировать! – под едва слышимое хихиканье, показываю я взглядом на собственные немного оттопырившиеся спереди плавки. – Прикрой соски: их ещё и обжечь горячим воздухом может.
Напарилась так, что мне пришлось подстраховывать её, пока она выходила на улицу. Зато в сугробе повалялась, а не упала-вскочила. Снова по полной программе «засветив» шикарный бюст: просто сунула мне в руки полотенце и забрала его уже после того, как вылезла из сугроба. Но, как я понял, не из озорства, а потому что из сил выбилась под веником.
– Ну, всё, красавицы, – отдышавшись, напившись лимонада, дождавшись, пока хоть немного слабее станет течь пот, объявляю я. – Теперь можете мыться. Где тазики, мочалки, ковшик, чтобы воду подливать, вы уже видели. Не маленькие, разберётесь. Спинки, ножки, ручки и… другие части вашего тела потереть не предлагаю: ухайдокался я с вами. Пойду отлёживаться, пока вы моетесь. Не заблудитесь? Дорогу до дома найдёте?
Это, конечно, ради шутки. Но ждать девушек пришлось почти час. Я даже успел под душем обмыться: снова тащиться в баню, чтобы смыть пот, просто сил не было.
Явились. Разморившиеся, разомлевшие и довольные-е-е! Травяной чай под исполнение песни про баню (с хоровым ором «Веник, водка и ништяк!») завершили банный ритуал.
– А теперь – марш отлёживаться. Спальные места в гостиной мы со Славиком вам уже приготовили.
– А ты?
– Ну, если пустите куда-нибудь посерединке между вами, то и я к вам присоединюсь, – под общее хихиканье и откровенно оценивающий взгляд Катьки ответил я на вопрос Бородулиной. – Захотите ещё чая – добро пожаловать на кухню. Ужин через полчаса.
По всем троим было видно, как лень им снова тащиться на кухню. Но жрали-то в последний раз ещё часа за два до бани, а калорий она много забрала. Точнее, перекусывали, поскольку я предостерёг от того, чтобы шли париться с полным желудком.
– И какие ощущения после бани? – хитро прищурившись, задал я вопрос гостьям.
После еды и «по-братски» разделённой бутылки портвейна (я привёл им цитату из Суворова: «Год не пей, два не пей, а после бани – продай портки, но выпей») девчата окончательно осовели.
– Здорово! Но спать очень уж хочется, – пропищала Бородулина.
Славка хрюкнул, сдерживая смех, а мне пришлось оправдываться:
– Бывает с непривычки. Правда, и я вам очень уж ударную нагрузку дал. Катюха, ты как себя чувствуешь?
– А нашим самочувствием, значит, не интересуешься?
– Да я по вашим счастливым моськам вижу, что вы в порядке. А вот с Катюхой я, кажется, чуть переборщил.
– Нормально, – махнула рукой Егорьева. – Отошла уже, хоть сначала и тяжеловато было. Я просто не ожидала, что всё будет так… так… серьёзно. Я бы с удовольствием повторила. Но только не сегодня! А спать и правда хочется.
Ещё на несколько минут за столом всё-таки задержались, пока девушки по очереди шмыгали в туалет. Обсуждали шокировавшее всех купание в снегу. Именно оно, а не жар парилки, стало «событием номер один» поездки в Атлян.
– Для меня тоже. И ещё бы с удовольствием поглядел, как вы купаетесь в сугробе, – не удержался и подмигнул я Катюхе, пока Иринка журчала водой в ванной.
– Мишка! – возмутилась та. – Я думала, что только Попцов такой нахал. А ты, оказывается, ничуть не скромнее его. Только ты наглеешь настолько изыскано, что даже обижаться на тебя не хочется. И вообще ты себя ведёшь так, словно ты не семнадцатилетний пацан, а умудрённый жизнью мужчина.
Спасибо за признание!
– Пуля многое переворачивает в голове, – вздохнул я, «сползая с темы сисек» (Ирина закончила мыть руки). – Знали бы вы, как тяжело приходилось в первый год из-за того, что нельзя было париться. Так что я сам теперь балдею, когда попариться удаётся.
– Ты же сегодня не парился, – попыталась «вывести меня на чистую воду» Оксана.
– Вы все трое просто на полкЕ лежали, а я каждую из вас ещё и веником хлестал. Так что мне жара втрое больше вас досталось. Славка, там пар ещё есть?
Брат только кивнул.
– Ну, что? Желает кто-нибудь попробовать отхлестать меня веником прямо сейчас.
– Не-е-е! – дружно взвыли девушки.
– То-то же! А то, блин, «веник, водка, ништяк»…
Фрагмент 27
53
Не то, чтобы я не ждал, что «вдруг как в сказке скрипнет дверь», но не исключал такого. Не скрипнула. Спали девчата, как убитые. Вот так: ни застолья толкового, ни танцулек под магнитофон (и зачем я тогда к Демиденко за кассетами бегал?), ни «случайно перепутавшей дверь» подружки…
Зато утром все – как огурчики. Нет, не зелёные и в пупырышек, а крепенькие, свеженькие. Утро, конечно, неподходящее время для танцев, но пока приходили в себя и завтракали, магнитофон крутился в фоновом режиме. А я отбивался от требований подарить каждой из одногруппниц по книжке: «у тебя же их целых четыре!».
– У меня их ВСЕГО четыре. Почитать по очереди дам, а вот дарить… Считайте меня жлобом, но пока не пришлют авторских экземпляров второго издания, ни одной никому не подарю.
– А ещё и второе издание будет?
– Пообещали, когда я в Москве был.
Первой в очереди читательниц себя объявила Орлова. Ей, кстати, после каникул дают место в общежитии. Далеко переезжать не придётся, общага на той же улице Менделеева, как и «моя» квартира, только по нечётной стороне и чуть-чуть повыше техникума. Позже, где-то через год, она переедет в новенькую просторную девятиэтажную общагу по улице Вернадского дом 5, которую уже начали строить. Ходить на учёбу будет немного дальше, но какой из её окон шикарный вид! В «первой жизни» я прожил в ней одиннадцать лет, если исключить два армейских года. Вот только буду ли её жильцом в этой – огромнейший вопрос. Поскольку всё непросто. Очень непросто!
«Упрямство» Револия мы с Павлом Анатольевичем обсуждали уже открыто.
– Суслова прямо предупредили: если хочет и в дальнейшем получать от нас информацию, то должна быть и какая-то отдача от него.
– Что ты имеешь в виду?
– Долбанный капитализм с его принципом товарно-денежных отношений. От проекта требуют финансовой отдачи.
– «Хорошо оплачиваемый патриотизм»?
– Это вы верно подметили, Павел Анатольевич. Именно так: «предкам мы поможем, но за достойную оплату».
Кривая ухмылка лучше всяких слов выразила отношение генерала к такой позиции.
– Учитывая, что никакая наша военно-техническая или научная информация для вас не секрет, а советские рубли – просто бумажки, речь идёт о драгоценных металлах?
– А о чём же ещё? Даже никакие художественные ценности, антиквариат или драгоценные изделия особо не подходят: они там имеются, а поскольку по-настоящему ценных вещей не так уж и много, «дубли» быстро обнаружат, и к ним возникнут вопросы. Ну, разве что, какие-нибудь раритетные автомобили, продающиеся в частные коллекции по бешеным ценам. Но, опять же, это могут быть единичные сделки, а не поток.
– Без санкции руководства страны на такое никто не пойдёт.
– Я тоже так считаю. Как я понимаю, Суслов-младший темой «иновремённых отношений» занимается именно с санкции Политбюро либо некоего «узкого круга» в Политбюро.
– Скорее всего, как раз «узкого круга».
– А слухи какие-то о характере его новой работы ходят?
– Очень смутные. Мол, какой-то серьёзный прорыв в науке, позволяющий резко подтолкнуть научно-технический прогресс.
– Детский сад – штаны на лямках, а не серьёзный прорыв. В сравнении с тем, что могло бы быть. Хоть, блин, сам иди к Брежневу или Щербицкому на разговор. Да не беспокойтесь, Павел Анатольевич, это просто эмоции, а не вариант действий. Я же не враг самому себе. К тому же, я не уверен, что Владимир Васильевич в курсе контакта с будущим. А Брежнев… В нашем временнОм потоке он умер 10 ноября восемьдесят второго года. Может, здесь, из-за того, что свёл нагрузки до минимума после ухода на «кладбище слонов», чуть дольше протянет. Только вряд ли значительно дольше: у Леонида Ильича очень запущенная зависимость от довольно опасного снотворного, которое его просто убивает. К тому же, как вы подметили, без санкции нового Генерального Секретаря и Председателя Президиума Верховного Совета даже Брежнев не способен распоряжаться золотым запасом. И когда он введёт Щербицкого в курс дела по данной теме, можно только гадать.
– А какова твоя позиция по вопросу помощи нам?
– Моя позиция? Помогать надо. И лично у меня имеется возможность помочь. Вот только у меня руки связаны. И если выйду из-под контроля и без разрешения «начну творить добро налево и направо», то пуля, которая уже прилетала в мою башку, может и не застрять в твёрдой оболочке головного мозга, а пройти путь на десяток сантиметров дальше.
– Тебе уже угрожали этим?
– Нет. Но я же не дурак, понимаю, что, если «обломаю» возможность получения «финансовой отдачи», то со мной цацкаться не станут. Против того, что я ковыряюсь в своей писательско-радиоэлектронной песочнице, не возражают, но никакого более серьёзного «вброса» информации до решения вопроса об оплате мне сделать не позволят. Вот мне и приказано сидеть и не рыпаться, пока там не созреют, – ткнул я пальцем в сторону облаков.
Возвращения родителей ждать не стали. Я через брата передал, что дня три проторчу в Миассе, после чего приеду «догуливать» каникулы в Атлян, девчата – благодарности за вкусную еду и предоставленную возможность отлично отдохнуть. И дружно потопали мимо колонии на конечную автобуса. «По традиции» развёл всех девушек по домам и «зарылся» разбирать остатки привезённого из Москвы.
Начавшийся ПМС Ирины сказался на интенсивности наших «встреч» в эти дни. Причём, примчавшаяся ко мне в среду с «квадратными» глазами Оксанка нас чуть не «застукала». Нет, не так, как в фильме «Москва слезам не верит»: «А что это вы тут делаете?» «Телевизор смотрим». Но только-только перед её приходом успели привести постель и себя в порядок.
– Я оторваться от книжки не могла! Жаль, что она так неожиданно обрывается.
– Зато у читателей остаётся интерес, что же будет в продолжении, – засмеялся я.
– А что, и продолжение будет?
– Даже два. Но не скоро. Первое, скорее всего, только осенью издадут, а второе, наверное, уже в следующем году.
– Так ты и сейчас что-то пишешь? Карасик, ты будешь наказан за тихушничество!
Как меня бесит это «Карасик»! Но ничего против не скажешь: Бородулина ведь употребляет это прозвище «любя». Хрен с ним, на какое-то время с этим можно смириться. А вот начавшие проскальзывать «командные нотки» – не есть хорошо.
– Когда прочитаешь, книгу отдашь мне. И никаких «я её дала одной подруге прочитать, потом другой». Захотят подруги читать – получат из моих рук. После Катюхи, которая следующая в очереди.
– Ну, Кара-асик! – делает она обиженное лицо.
Понятно. Всё-таки хотела замылить под хорошо знакомым мне предлогом «не могу разобраться, кто кому отдал».
– Ирин, давай не будем из-за этого ссориться.
Ссориться пока не очень хочется. И не только из-за наших постельных отношений, к регулярности которых мы уже оба начинаем привыкать. Тут ещё вылезла и меркантильная составляющая. Нет, альфонсом я не становлюсь. Иринка – единственная в нашей компашке, у которой есть домашний телефон. А я только вчера «навёл мосты» с Юрой из магазина «Мелодия». Поговорили «по душам», и он пообещал мне сообщать, когда в продажу «выкинут» магнитофонную ленту и нужный мне магнитофон.
– А другие хорошие магнитофоны не нужны? Первый класс сейчас тоже почти ничем этой «Электронике» не уступает.
– Юрий, я электронщик, и хорошо знаю, что именно мне нужно. Пока лучше, чем «Электроника ТА-003», в Союзе ничего не выпускают. Может, что-то и готовят к производству, но это попадёт в торговую сеть только через год-другой.
Цену вопроса определили в 10% от стоимости покупки. Хоть ленты, которую я решил закупить с хорошим запасом, хоть магнитофона. Проигрыватели пластинок и колонки? Нет, не нужно. «Пласты» с «иностранщиной» у меня есть переписанные на флешке в качестве, ещё недостижимом современной отечественной техникой. Как и концерты советских исполнителей. А мои самодельные колонки дадут фору любым, «выбрасываемым в продажу». Даже динамики пока не нужны: нет больше у меня возможности делать детали корпусов на деревообрабатывающих станках. Фанеру или ДСП, если им так нужно, пусть пилят ножовками другие.
54
Катрин, пока в первый же день второго семестра дружно рассказывали Попцову, как классно было в бане, всё же ввернула от себя лично:
– Правильно, что не поехал. С тобой всё было бы намного хуже.
С одной стороны – унизительнейший щелчок по самолюбию Женьки, а с другой – права ведь, зараза! Обошлось тогда без её постоянно действующего всем на нервы злого фырканья на неуклюжие знаки внимания со стороны Жеки. То ли агрессивное нежелание Катюхи отвечать взаимностью на них, то ли какие-то другие неизвестные нам события, произошедшие за каникулы, сказались, но Евгений резко поубавил «обороты» этих ухаживаний. И мир в нашей компании начал понемногу восстанавливаться.
В конце первой учебной недели дружно помогли Ксюхе переехать в общежитие. Переезд, конечно, это громко сказано. Перетащили четыре сумки с её вещами меньше, чем на километр, на той же улице и занесли их на пятый этаж общаги.
Общежитие смешанное, живут в нём и мужчины, и женщины. Удобства по краям коридоров. Слева, если смотреть на вход в общагу, женские туалеты и умывальники, справа – мужские. Душевые – в подвале. Комнаты на четверых. В соседках у Оксаны оказалась моя знакомая по школе Галя Тормоза, младшая сестра свидетеля на свадьбе дядюшки, Сашки Колосова. Рослая (но вовсе не грузная, как часто бывает у девушек такого роста) красавица, работающая на НПО Электромеханики. С местом её работы всё понятно: общежитие – именно от этого предприятия.
Да и вообще комната № 75 для меня «знаковое» место: вместе с Орловой в неё заселилась невысокая улыбчивая симпатяшка Марина Ярулова, к которой «неровно дышит» мой трудовой напарник по «первой жизни» Вовка Мокозкин. Тот самый, через которого я сейчас «сбагриваю» магнитофонные записи сверстникам-меломанам. Правда, я уже знаю, что у Володи с Маринкой ничего не «срастётся»: она выйдет замуж за его друга, Виталика Клочкова.
Пока мы гуляли на каникулах, наш «классный папа» не сидел без дела. Он жаждет испытать усилитель на принципах широтно-импульсной модуляции. А потому «достал» все требуемые для него радиодетали. Включая мощные «выходные» комплементарные пары КТ816–817 и даже КТ818–819, которые в магазине стоят «бешеные» 14 рублей за штуку. Ведь одной из наших задач является испытание на максимальную выходную мощность усилителя, а из пары 816/817 «выжимать» больше 15 ватт рискованно. Так что, к неудовольствию Бородулиной, «коллективные проводы», порой, заменяемые посиделками у неё или у меня, стали срываться.
Впрочем, и сама она меняется вовсе не в лучшую сторону. Если с Муртазаевой я целенаправленно добивался того, чтобы та поскорее обрела уверенность в себе, то у Иринки эта уверенность всё больше и больше начинает «зашкаливать». Самоуверенность, начинающая переходить в самодовольство и высокомерие. Нам пока её уничижительных характеристик не достаётся, а вот её другим кавалерам…
Ни для кого из нашей компании не секрет, что длинный кирпичный пятиэтажный дом, на который выходят окна гостиной Бородулиных, заселён бывшими жителями старинной деревни Куштумга. Несколько лет назад на химзаводе, расположенном в верховьях речушки с тем же названием, произошла утечка ядовитых компонентов ракетного топлива, и деревню срочно эвакуировали в только-только построенные дома Машгородка. Основную часть – в микрорайон, позже получивший неофициальное название «Негры». Из-за того, что бывшие деревенские жители просто не понимали, что в городе нужно соблюдать элементарную чистоту, и буквально моментально засрали мусором придомовую территорию. Как в негритянских районах Европы и Америки. Обитатели же упомянутого дома оказались в стороне от основной массы куштумгинцев, но сохранили всё, что присуще их бывшим односельчанам из «негритянского квартала». Просто компактное проживание законсервировало и деревенские привычки, и манеры, и даже особенности говора.
