Текст книги "Змеелов в СССР. Книга третья (СИ)"

Автор книги: Александр Дорнбург

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 20

Оставалась проблема с охраной. Так как, чтобы обеспечить себе алиби, я собирался уходить и приходит в особняк посла по ночам тайно. Надо было только разобраться со знаменитым английским спецназом. Легавой пехотой. И эту проблему я уже успешно решил. Своими методами.

Это только в голливудских фильмах британских спецназовцев показывают крутыми парнями. Легко в одиночку раскидать десять человек, когда вы все получаете деньги в одной кассе, чтобы это произошло перед телекамерами. Реальность круто отличается от вымысла.

На самом же деле британские коммандос, знаменитые парашютисты – это сборище недоумков. За какое бы дело они ни брались, в итоге все равно обосрались.

Немного истории…

С самого начала существования британских коммандос отличали две вещи: незаурядная отвага парней, добровольно согласившихся выполнять рискованные (а то и просто сумасбродные) задания и незаурядная бездарность тех придурков, с большими звездами на погонах, кто эти операции планировал.

Инициатива создания подразделений специального назначения в британской армии принадлежала лично премьер-министру Уинстону Черчиллю. Черчилль был глубоко потрясен легкостью, с которой в апреле—мае 1940 года немецкие десантники генерала Штудента и солдаты батальона спецназначения «Бранденбург» захватили стратегически важные объекты в Дании, Норвегии, Голландии и Бельгии, а также считавшийся неприступным мощный форт Эбен-Эмаэль – основной узел обороны города-крепости Льеж. И новый премьер решил не изобретать велосипед, а скопировать у немцев то, что прекрасно работает.

Однако консерватизм и тупую ограниченность британских военных было трудно пробить даже энергичному толстяку Черчиллю. Лишь к началу августа 1940 года после неоднократных напоминаний Черчилля и его обвинений в саботаже в адрес военных, наконец, были созданы двенадцать подразделений специального назначения.

Подразделения комплектовались исключительно на добровольной основе, а принципы комплектования были исчерпывающе изложены в меморандуме генерала Дьюинга (начальника управления оперативного планирования Военного министерства): «Конечная цель: собрать вместе некоторое количество индивидуумов, натренированных сражаться самостоятельно… По этой причине отрядам коммандос не полагается постоянная боевая техника, они не нуждаются в постоянных базах».

По нормативам Военного министерства разведчик спецназа в рукопашном бою должен побеждать трех солдат противника. Трех обычных пехотинцев. Но при столкновении с бойцами спецподразделений: «зелеными беретами», немецкими парашютистами, спецназовцами из иностранного легиона и другими коммандос всех мастей, – арифметика другая: один против одного.

При этом различные стимуляторы, типа «Озверин», входили в комплект коммандос, чтобы боец мог в любой ситуации выполнить поставленную задачу до конца и только потом потерять сознание или умереть.

Британцы вообще, в отличии от всех воюющих сторон, делали упор на боевые наркотики. Так как британские солдаты были отнюдь не храбрецы. А скорее наоборот. Тяжелые времена, наркомания, грабежи, потери…

В Британской Индии опийного мака давно выращивали больше, чем продуктов, а в Соединенном Королевстве день и ночь работали королевские фабрики по производству наркоты.

Выпускались сотни и сотни килограммовых кирпичей с белым порошком, аккуратно завернутых в вощеную бумагу; на каждом напечатана королевская эмблема – ободок, три точки, три шарика, символизирующие драгоценные камни. Это была зарегистрированная торговая марка, работавшее по контракту с правительством предприятие под названием «Королевские лаборатории», что бы тогда под ними ни понималось.

Это были боевые стимуляторы для пехотинцев, спецназовцев, моряков, а главное – военных пилотов. Ближе к концу войны британские летчики летали по двенадцать часов, иногда больше. До Берлина и обратно, иногда вглубь территории Германии. И так день за днем. Во время каждого полета они делали вещи, которые до них не делал никто, – с точки зрения длительности и точности работы. И каждую минуту им грозила смертельная опасность. Должно быть, британцы были полностью деморализованы и охвачены ужасом, однако накопившаяся усталость не давала им думать. Они могли оставаться в воздухе только благодаря стимулирующим пилюлям.

То, в каком виде британские бойцы их получали, зависело от офицеров-медиков. Одни принимали таблетки, другие предпочитали растворять их в воде, некоторые доктора рекомендовали вдыхать пары или использовать наркотик в виде свечей в задницу. Ну а кое-кто предписывал все четыре варианта сразу. Чтобы наверняка вставило.

Конечно, это было вредно. У некоторых самолетов имелись маленькие проводки, припаянные к дроссельному клапану. Последние четверть дюйма. Их называли «военная поддержка». Если возникала такая необходимость, ты открывал клапан на максимум, срывал проволоку и получал максимальную мощность. Конечно, двигатель работал на пределе, что не шло ему на пользу, но это спасало тебе жизнь, а что может быть важнее? Такой же принцип работал и с наркотиками.

Но вернемся к судьбе британского спецназа.

Не дожидаясь завершения формирования подразделений, Военное министерство (находившееся под непрерывным давлением Черчилля) провело две операции: на французском побережье и на Нормандских островах. Операции завершились полным провалом, но почему-то были признаны в верхах «успешной пробой сил». Хотя Нормандские острова, как коренную территорию Великобритании, немцы успешно захватили.

К чести Черчилля, он изначально понимал необходимость планирования операций с учетом специфической тактики коммандос и с этой целью назначил своего друга и единомышленника, лихого адмирала Роджера Кейса, руководителем Объединенных операций. Показательно, что сыновья Черчилля и Кейса стали офицерами коммандос.

В начале ноября 1940 года подразделения коммандос реорганизовали в Бригаду специального назначения. В результате непрерывной реорганизации в соответствии с потребностями войны появились четыре структуры британского спецназа: собственно коммандос, Парашютный полк, Специальная корабельная служба – СБС и Специальная воздушная служба – САС.

Кроме того, в январе 1941 года подполковник Лэйкок сформировал на базе четырех отрядов коммандос и взвода СБС подразделение численностью в 1600 человек, ставшее известным под кодовым наименованием «Лэйфорс». Подразделение Лэйкока срочно отправили в Египет под командование генерала Уэйвела. Зачем? Этого не знал никто, даже сам Уэйвел, с холодной вежливостью сообщивший обескураженному Лэйкоку: «Я не знаю, почему вас сюда прислали».

В армии Уэйвела имелось три собственных отряда коммандос, однако генерал предпочитал их использовать не как специальные подразделения для выполнения десантно-диверсионных операций, а просто в качестве опытных солдат. А функции коммандос в армии Уэйвела исполняло странное формирование под загадочным названием «Пустынная группа дальнего действия» – ЛРДГ и действовали эти «партизаны», – как ни странно, – весьма эффективно.

Создал ЛРДГ как мобильное разведывательное подразделение майор инженерных частей Багнолд. Изнывавший от зноя и удручающей рутины майор с удивлением обнаружил, что по пескам Сахары на джипах можно передвигаться ничуть не хуже, чем по дорогам. И у него немедленно появилась идея создания мобильной диверсионной группы. Получая благословение Уэйвела, Багнолд откровенно сформулировал, чем будет заниматься ЛРДГ под его руководством: «пиратство в горной пустыне».

К лету 1941 года инициативно созданная ЛРДГ совершила сотни разведывательных и диверсионных рейдов на вражеской территории, проникая в глубину Сахары на расстояние до 800 миль. Между тем официальные «Лэйфорс» были распылены по разным фронтам и стремительно таяли, так что к августу оказались на грани расформирования.

Лэйкок ринулся в Лондон: спасать своих коммандос. А когда он вернулся, заручившись поддержкой Черчилля, то ему фактически нечем было командовать. В его распоряжении остались: отряд «L» (САС под командованием лейтенанта Дэвида Стерлинга), сотня коммандос из разных рот и 6-я рота (СБС под командованием лейтенанта Роджера Кортни).

Между тем в марте 1941 года состоялось боевое крещение оставшихся в Англии коммандос: рейд на Норвежские Лофотенские острова для уничтожения фабрик по производству рыбьего жира и нефтехранилищ, предназначенных для рыбачьих судов.

Впрочем, в ходе операции коммандос не встретили какого-либо сопротивления, так как немецких солдат тут отродясь не водилось, так что им пришлось нагнать страху на мирных норвежских бюргеров, а единственной боевой потерей был британский офицер, случайно простреливший себе ногу из собственного кольта. И кто дал этому идиоту оружие?

Первой серьезной операцией британских сил специального назначения стал взрыв акведука Трагино в Италии в феврале 1941 года, осуществленный парашютистами под командованием майора Причарда. Старинный акведук являлся стратегическим объектом: он снабжал питьевой водой базы итальянского флота Бари и Таранто.

Для уничтожения акведука необходимо было взорвать три пролета, но спецназу взорвать удалось только один: вопреки «точным» данным британской разведки акведук оказался бетонный, а не кирпичный. А древний римский бетон, почему-то в лучшую сторону отличался от современного. Так что всей принесенной взрывчатки хватило лишь для того, чтобы проделать маленькую дырочку. Которую легко заделает любой каменщик за два часа. К тому же все участники этой операции попали в плен, их повязали на отходе, и командование ВВС и ВМФ сочло вылазку неудачной. И это еще мягко сказано!

Британская армия. У них всегда найдется время для чашечки чая!

К чести полковника Лэйкока, он не сдался. В середине 1941 года он наконец убедил командование использовать коммандос по их прямому назначению: для проведения операции по ликвидации командующего германскими войсками в Африке генерала Роммеля. Ведь Африка очень богата. Кроме кофе, чая, какао и риса, у этих «проклятых черномазых» имеется еще и каучук, табак и сахарный тростник и, что самое главное, в глубинах «Черного континента» добываются алмазы, уран, золото, медь, кобальт, а также каменный уголь, марганец, цинк и олово. Глупо отдавать все это немцам….

Операцию готовили лично Лэйкок (к этому времени уже получивший звание бригадира) и его заместитель подполковник Кейс (сын упоминавшегося адмирала Кейса), поэтому она была избавлена от типичных штабных недоработок и верхоглядства. Новобранцев даже обучили нескольким десяткам ходовых фраз на основном языке ливийцев: «Неси мои вещи, черная обезьяна!», «Где скрываются немцы⁈», «Ты мне нравишься, красотка», «Еще полстакана рому!»

План был дерзок и прост. Пятьдесят девять коммандос, разделенных на четыре группы, должны были высадиться с подводных лодок; встретиться на берегу с бойцами из так называемой «Пустынной группы дальнего действия» (ЛРДГ), которые должны были подойти со стороны пустыни, и уничтожить штаб Роммеля, находящийся (по данным разведки) в городке Беда-Литтория, а также три запасные цели – итальянский штаб, разведцентр в Аполлонии и узлы связи.

В ночь с 16 на 17 ноября 1941 года состоялась операция, которая должна была войти в историю Второй мировой войны как образец правильного планирования и умелого использования сил специального назначения. Однако гора родила даже не мышь, а мышиное дерьмо! Накладки начались практически сразу после начала операции: в последний момент в качестве резиденции Роммеля разведка назвала виллу не в Беда-Литтория, а в Сиди-Рафа, и направление атаки пришлось резко изменить.

После 18-мильного марша по территории противника штурмовая группа из семнадцати коммандос под командованием бравого подполковника Кейса атаковала объект. Коммандос за считанные минуты забросали гранатами и расстреляли из автоматов всех трех немецких офицеров, находившихся на вилле, а заодно и нескольких слуг, после чего спецназовцы успешно оторвались от погони и пришли в назначенную для сбора точку.

Но эта операция не вошла в историю как триумф британских коммандос. И не потому, что во время штурма Кейс погиб, а его заместитель, капитан Кэмпбелл, был ранен по ошибке своим же слишком нервным соратником и попал в плен. Коммандос сработали на пять с плюсом!

Просто английская разведка в очередной раз ошиблась. Это не был штаб Роммеля. Роммеля не было ни в Беда-Литтория, ни в Сиди-Рафа. Его вообще в тот момент не было в Африке: в момент атаки он находился в Риме. Коммандос перестреляли всего лишь личный состав главного квартирно-хозяйственного управления «африканского корпуса».

Естественно, что при всем героизме бойцов Лэйкока и ЛРДГ полное истребление нескольких интендантов корпуса Роммеля на тыловой вилле не могло сколько-нибудь значительно повлиять на ход войны в Северной Африке.

Беда не приходит одна: подводные лодки из-за высокой волны не смогли принять на борт коммандос, и Лэйкок повел своих людей на прорыв в глубь Африки. Но туареги были против, чтобы по их родовым землям бродили наглые иностранцы. Как говорят на Востоке: «Если встретишь на своем пути англичанина и кобру – убей англичанина». До позиций британской армии после шести недель блужданий из 59 коммандос добрались только двое, сам Лэйкок и сержант Терри.

Чтобы не спятить от блужданий по пустыне, Лэйкок, настоящий гений по части полировки обуви, читал вслух найденную им перед высадкой детскую книжку «Ветер в ивах». Чем очень раздражал своего спутника. Дело часто доходило до мордобоя. Когда после скитаний по пустыне сержант Терри увидел британских солдат, он радостно завопил: «Спасибо, Господи! Теперь я больше не услышу ни слова о мистере Жабе!»

Пока Лэйкок проводил неудавшуюся «операцию века», состоялось боевое крещение САС. Создавалась САС для высадки на парашютах вблизи аэродромов противника. Одновременно с остальными коммандос из «Лэйфорс» САС проводили отвлекающую операцию: атака аэродромов в районе Газали.

После высадки бойцы САС должны были заминировать самолеты, заправщики и аэродромные сооружения минами замедленного действия, после чего направиться в сборные пункты, откуда их эвакуируют патрули ЛРДГ. Таковы были первоначальные задачи САС.

Надо ли говорить, что все опять окончилось оглушительной неудачей? Боевое крещение САС состоялось буквально на следующий день после штурма злополучной виллы группой Лэйкока. И в то время, когда бойцы группы Лэйкока проклинали ветер, мешавший их эвакуации на подводных лодках, этот же самый ветер широко разбросал людей Стирлинга по пустыне. Менее половины из них добрались до сборного пункта и, решив не выполнять задание, сразу эвакуировались на машинах патрулей ЛРДГ.

А потом грянул Крит!

Который многое изменил.

В мае 1941 года.

Когда немецкие парашютисты захватили форты на острове, то оказалось, что мощные крепостные орудия, которые могли смести весь немецкий десант своим огнем, развернуты в сторону моря: английское командование считало высадку с воздуха лишь прикрытием немецкого морского десанта.

Черчилль просто взбесился: как же так? Немецкие парашютисты блестяще выполняют задания глобального масштаба, а у британских парашютистов проваливается любая мелочь!

Британский премьер знал, что немецких диверсантов в команды люфтваффе подбирали весьма тщательно. Они отличались смелостью, силой и ловкостью, умели пользоваться любым видом оружия, метко стреляли, знали приемы дзюдо и бокса, могли найти выход из любого трудного положения.

У англичан все было не так. Там у парохода и труба пониже, и дым пожиже. Но разве это кого-то может остановить?

Британский премьер-министр категорически приказал начальнику штаба ВВС обеспечить в течение года подготовку пяти тысяч парашютистов.

Черчилль был настроен решительно. Он отстранил от руководства офицеров с консервативными взглядами. Вместо не пользовавшегося авторитетом среди замшелого генералитета адмирала Кейса, Черчилль назначил руководителем Объединенными операциями сиятельного лорда Маунтбэттена.

Вы, разумеется, наслышаны о нем. Скандалы в полку, тщеславие, тупость и чудачества этого человека вошли в историю. Нет сомнений, что он был дураком от Бога!

Биограф фельдмаршала Монтгомери Найджел Гамильтон дал такую характеристику Маунтбэттену: «…мастер интриги, ревнивый и неквалифицированный, который как капризный ребенок играет человеческими жизнями… что объясняется его ненасытным, даже психопатическим самолюбием».

Вот такой человек, щеголь до мозга костей, по мысли толстяка Черчилля, должен был командовать британским спецназом. Впрочем, сводить счеты между собой – любимое занятие отставных полководцев, чему на редкость склочный и склонный к саморекламе Монтгомери был блестящим подтверждением, – его биограф лишь добросовестно передал слова фельдмаршала.

Впрочем, Маунтбэттен приходился двоюродным братом английскому королю и в силу этого мог добиться почти полной самостоятельности. Голубая кровь – это не хухры-мухры. У лорда был крючковатый нос, а синие глаза, выпуклые и немигающие, смотрели на окружающий мир с безмятежностью, свойственной знати, гордящейся, что даже самый далекий из их предков, и тот родился аристократом.

Так что несмотря на то, что на прежней должности корабль под командованием Маунтбэттена стал посмешищем в глазах всего военно-морского флота Великобритании, именно его «подвиги» легли в основу патриотического фильма «Там, где мы служим» и бездарный вояка мгновенно превратился в прославленного героя морских сражений. Такова мирская слава, особенно в военное время.

При этом всем его ни в коем случае нельзя было назвать плохим солдатом. Кое-что из того, что считается недостатком для обычного человека, для военного напротив является огромным достоинством: например, тупость, самоуверенность, узколобость. Все три эти черты пышно расцветали в лорде Маунтбэттене, дополняясь мелочностью и аккуратностью. Он был перфекционистом, и морской устав заменял ему Библию. Все, что заключалось под обложкой этой книжицы, он исполнял или стремился исполнить с невероятным старанием, и помоги Господь тому, кто осмелится встать у него на пути к этой цели. Из лорда вышел бы первоклассный строевой сержант – только человек, способный погрузиться в такие непостижимые глубины глупости, мог откалывать такие штуки.

Короче, бездарные коммандос получили своего бездарного руководителя.

Глава 21

И теперь: «Что они не делают– не идут дела. Видно, в понедельник их мама родила». И вся их самореклама – одни голимые понты. Если отравленное шило под лопатку такому спецназовцу вогнать – вся его опасность и закончится. Навеки.

Я, ловкач, повеса и секретный агент поневоле, давно приметил подходящее место в ограде посольства, находящееся в глубине сада. Рядом с сарайчиком, где находились сельскохозяйственные инструменты. А потом я вспомнил свою прежнюю специальность. Как только потеплело, я выезжал в окрестности Анкары и ловил змей. А потом в кожаном саквояже приносил их в посольство.

Змеям вокруг Анкары жить довольно удобно! Особенно возле рек. У них – свой, созданный самой природой, микроклимат. В жару от речной воды веет приятной влажной прохладой, а густые заросли ежевики дают непроницаемую тень. Под прикрытием той же ежевики устраивают свои норы мелкие мышевидные грызуны: полевки, персидская песчанка, лесная мышь, на которых охотятся гюрза и кобра. Охотятся они и на мелких птичек, прилетающих на берег горной речушки.

Когда же придет пора вывести потомство, а это бывает каждый год, с конца июня по июль, змеи занимают «квартиры» грызунов и в них откладывают яйца. Едва яйца будут отложены, из них быстро – один за другим – вылупятся малыши: кобрята и гюрзята.

Несколько раз я обнаруживал ядовитых змей даже на деревьях, но цель у них была вполне земная: прохладиться на легком ветру, а если повезет, можно и птичку изловить.

Таким приемом я воспользовался и в посольстве.

Одну гюрзу я привязал малозаметным конским волосом над садовой дорожкой, по которой британские спецназовцы патрулировали периметр. Естественно, что рассерженная змея цапнула первого же патрульного за шею. Как тот орал! Но на шею жгут не наложишь. Так что этого спецназовца спасти не удалось. Солдат из «кокни» корчится на земле, пена изо рта пузырится, а гюрза шипит и язык показывает. Смех и грех!..

Впрочем, улыбался украдкой только я. После десяти тысяч поединков с пресмыкающимися и проживании бок о бок в доме со змеями для меня это была привычная картина. Ничего особенного. Для остальных это было жуткое в своей противоестественности зрелище, которое произвело надлежащее впечатление на невозмутимых всегда отборных британских вояк.

Еще несколько раз я, с присущим мне остроумием и цинизмом, выпускал змей возле будки садового инструмента. Пока охрана посольства не вообразила, что там находится змеиное гнездо.

После этого спецназ обходил это место десятой дорогой. Но это не афишировалось и осталось маленьким солдатским секретом. Официально граница по-прежнему была на замке. И я мог теперь всегда покинуть охраняемое британское посольство, не привлекая внимания охраны.

Ближе к полуночи, я, одетый в черную удобную одежду, вышел в сад и нужном месте перевалил через ограду, тайно покинув охраняемую территорию. «Ночь тиха, пустыня внемлет богу, и звезда с звездою говорит…»

Знаете ли вы анатолийскую ночь? О, вы не знаете анатолийской ночи! Божественная ночь! Очаровательная ночь! Мир был красочным и прекрасным. Все тихо. Благочестивые люди уже спят.

А вот неблагочестивым спать некогда – наступает самая рабочая пора…

Азарт взбаламучивал кровь. Что удобно, так это то, что моя вилла находится в шаговой доступности от квартала посольских особняков. Утром, идя от Мары, я заскочил туда, оставил фотопленку и дал задание отпечатать к вечеру фотографии. Заодно и предупредил управляющего Мехмеда, что пусть не ложится спать, а дождется меня. Я буду поздно, ближе к полуночи.

А теперь прошел три квартала, и я у себя. Мехмед меня впустил. Фотографии были готовы. Не только утренние. У Мехмеда был знакомый слесарь, который сделал мне ключи по слепкам. Так что я полностью выпотрошил сейф британского посла, набитый тайнами до краев.

Толстая пачка фотографий содержала листов пятьдесят. Первоклассного материала. Даже если просить по 2 тысячи баксов за лист, набегает сто тысяч долларов. Или скинуть сумму до пятидесяти тысяч? А то жадность фраера сгубила. В общем-то, сумма тут особо роли не играет. Конечно, немцы все равно мне заплатят фальшивками, которых у меня и так завались, но если я буду работать бесплатно, то меня никто не поймет. Это вызовет кривотолки.

Я завернул пачку фотографий в бумагу и поместил в саквояж.

Не удержался и посмотрел скопившиеся свои деловые бумаги. В турецкой их части. А тут было на что посмотреть. Приморские отели строились и работали, табачные плантации покупались. В последнее время я решил разместить вокруг Анкары сеть птицефабрик. Ну не свинофермы же мне в мусульманской стране размещать?

Все было оборудовано по последнему слову техники. Даже не сороковых годов, а скорее пятидесятых или начала шестидесятых. Здесь счастливо наложились мои знания из будущего и передовые наработки современной биологической науки. А я в СССР стал биологом не из последних.

Возьмем только одну бойню, куда кур завозят со всей округи на грузовиках. На таком предприятии всего за одну лишь смену, за 8 часов забивают, обрабатывают, замораживают, упаковывают и тут же отправляют потребителям 50 тыс. кур. Это прекрасно организованное предприятие – бойня, применяющее самые современные механизмы. Конечно, какая-то часть ручной работы осталась, но сравнительно небольшая.

По данным управляющего директора фирмы, для того чтобы загрузить в течение года это предприятие, необходимо постоянно иметь на откорме по крайней мере около 2 млн. кур. Их уже и имеют по соседству расположенные фермы.

И эти фермы производят не только мясо, но и яйца.

Специальные добавки в корм в виде витаминов, гормонов, антибиотиков и т.п. привели к значительным сокращениям расхода корма на получение единицы продукции. Например, если у наших конкурентов требовалось около 3,2 кг корма для получения 12 яиц; то у нас это количество снизилось до 2,6 кг. Мы также довели расход корма для получения 1 кг мяса курицы всего лишь до 2,2– 2,5 кг. Тогда как у наших конкурентов – около 4,5 кг.

Об уровне организации содержания кур на мясо говорит хотя бы то, что у нас один работник при существующей механизации обслуживает до 50 тыс. кур.

Маркетинг тоже на высоте. Превосходная упаковка, аппетитнейший внешний вид и нормальное содержимое. Что еще нужно домохозяйкам?

В 10—12 км от бойни находится фабрика по переработке отходов, которые образуются на бойне. Идея организации этой фабрики и ее реализация являются образцом утилитарности.

От курицы «ничего не пропадает, кроме пения». Отходы костей, мяса и пера собираются и доставляются на фабрику. Здесь эта масса подвергается переработке в корм, который вновь поступает как составная часть рациона для кур в дело. Корм покупается фермами, которые выращивают кур и снабжают ими бойню. Все закольцовано.

Почему перо перерабатывается на корм? Это выгоднее, чем собирать его, например, для изготовления постельных принадлежностей. Учитывается, что куриные перья содержат много протеина, нужного для развития организма птицы. Химический состав пера близок к составу крови. Трудоемкость же сбора куриных перьев для постельных принадлежностей высока и экономически себя не оправдывает. Но, следует заметить, что сбор пера водоплавающей птицы, типа уток, все же выгоднее для изготовления предметов быта, нежели для превращения его в корм.

И такой же проект разрабатывается и в части животноводческих ферм. Здесь тоже механизированы все основные процессы (подача корма, воды, уборка помещения), в результате потребность в рабочей силе весьма мала. Усилий одного человека достаточно, для того чтобы выращивать 500 голов крупного рогатого скота мясной породы.

Особенно мне понравилось применять простое устройство для подачи корма из силосной башни в виде лотка со шнеком. Летом действует ветвь конвейера (шнека), выходящая на открытую площадку. Зимой включается с помощью простейшего устройства другая ветвь, смонтированная в помещении.

Животные быстро привыкают к этим машинам, без толкотни размещаются вдоль конвейера и с аппетитом поедают силосную массу, периодически сдабриваемую концентратами и специальными добавками. 30—40 минут вполне достаточно для раздачи корма стаду в 800– 900 голов.

Борьба с паразитами тоже автоматизирована. Недалеко от места водопоя установлен столб, на верху которого подвешен сосуд с раствором против паразитов. От столба идут растяжки. Присутствие паразитов на коже заставляет животных чесаться об эти растяжки, что вызывает подачу раствора на спину животного. Простейшая установка действует как своеобразный автомат, не требуя затрат труда, кроме как на заполнение бачка из шланга раствором.

Организация забоя крупного рогатого скота предусмотрена на мясокомбинатах, в Анкаре (фирма «Звезда Востока») и в Синопе (фирма «Роза побережья»). Организована перевозка скота в живом виде на короткие расстояния. Невысокие овцы перевозятся на автомобилях в два, а иногда даже и в три этажа. Потерь живого веса животных не наблюдается.

Комбинат фирмы «Звезда Востока» перерабатывает в час 80 голов крупного рогатого скота, 600 овец.

При механизации разделки туш, их транспортировке, упаковке и пр. на комбинате еще много ручных работ, но их удельный вес дальше все будет уменьшаться. Шкура со скота после убоя снимается вручную. Кстати говоря, за порез шкуры, даже самый незначительный, оплата рабочему автоматически снижается на 50%. Разделанная туша заворачивается в мокрое полотно, чтобы мясо не высыхало и сохраняло естественный цвет.

Живой вес одной головы крупного рогатого скота, по данным руководителей комбината, составляет 450– 550 кг. Скот очень ровный. Приемку туши по всем качественным показателям производит и ставит клеймо турецкий государственный инспектор. Фирма доставляет мясо и изделия из него на собственных автомобилях всем своим многочисленным клиентам, а их уже около 6 тыс. Это мясники на рынках, рестораны, харчевни, продовольственные магазины…

Но самое главное заключается в том, что отлично используется не только мясо, сало, но и кожа, шерсть, щетина, кости, копыта, кровь, навоз и пр. от забитых животных. И здесь, как и при забое кур, ничего не пропадает.

При этом конструкции всех помещений и складов очень просты. Они делаются из определенных элементов, словно из детских кубиков. Возводится все практически мгновенно. Они состоят из нормализованных строительных элементов, что позволяет путем комбинации этих элементов иметь самые различные варианты планировок.

Набор оборудования типовой, скомплектованный на различные мощности моторов, вентиляторов, транспортеров, сушилок и т.п., приспособлен к различным условиям расположения складов. Конструкция складов предусматривает применение главным образом металла. Благо в Турции достаточно тепло, что позволяет экономить на производственном отоплении.

Из металла делаются не только несущие конструкции, но и стены. Внутренние перегородки склада в нужных местах сооружаются из перфорированного железа, дающего возможность хорошо вентилировать складские отсеки, где помещается, например, зерно.

Следует сказать, что при осмотре достаточно большого количества помещений, сделанных из оцинкованного железа, нигде не заметно шелушения или других форм отставания покрытия. Следы ржавчины хотя и заметны, но столь незначительны, что практически не имеют значения.

Покрытия делаются непрерывным методом горячего цинкования. Оборудование для цинкования позволяет покрывать самые разнообразные по размерам и формам не только отдельные листы металла, но и целые конструкции. Мои заряженные солидными деньгами инженеры разработали уже несколько вариантов покрытий поверхности, на любой вкус: с большим, нормальным и минимальным блеском или без него.

В вопросах строительства складов сделано многое, что позволяет их возводить быстро и дешево, а эксплуатировать с минимальными затратами. У нас ничего не пропадает.

Вот где изобилие! А не в полунищих колхозах, как в Сталинском СССР. Люди должны на собственном кармане ощущать плоды своего труда.

Увлекся и просидел за бумагами сорок минут. Пора в путь.

Перед выходом я сменил свой костюм ночного вора на европейский костюм турецкого обывателя среднего класса. Вот теперь я готов совершать визиты. Только в хорошо охраняемое немецкое посольство я не попрусь. Там могут быть выставлены наблюдатели от других разведок. А навещу я дом своего старого работодателя, господина Енке, шурина министра иностранных дел Риббентропа. Надеюсь, за последние пять месяцев он не успел меня позабыть. Все же сколько прожили с ним бок о бок. В одном доме.