Текст книги "Змеелов в СССР. Книга третья (СИ)"

Автор книги: Александр Дорнбург

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Змеелов в СССР. Книга третья

Глава 1

25 февраля 1940 года. Туркменская ССР. Город Байрам-Али. Центр.

Особняк Хусниэддина, на площади рядом с бывшим летним царским дворцом.

Мы с хозяином дома, уважаемым Хусниэддином, сидим на толстых туркменских коврах в зале и листаем старые французские журналы, сохранившиеся с еще царских времен. Электричество в Байрам-Али наладил еще старый бухарский эмир, да благословит его Аллах, так что я, чтобы не скучать долгими зимними вечерами, интенсивно учу французский язык. После того, как спас хозяину дома жизнь после укуса того бешеным щенком, Хусниэддин ни в чем не может мне отказать.

Не могу сказать, что он хороший учитель французского языка, наверняка произношение у меня самое убогое, но хозяин происходит из семьи потомственных байрамалинских придворных купцов, знает несколько языков, в основном местных, но и парочку европейских, если не забывать про русский. Кроме того, в царские времена, четверть века назад, еще совсем молодым человеком, он побывал в Париже. Где его прекрасно понимали. Впрочем, в Париже Хусниэддину совершенно не понравилось. Менталитеты аборигенов и западных европейцев отличаются как огонь и вода. Или пламя и лед. Как говорил Р. Киплинг: «Запад есть Запад, Восток есть Восток и вмести им никогда не сойтись».

Язык я учу уже несколько месяцев и успехи у меня изрядные. Трудно учить только первый иностранный язык. А я уже в этом деле специалист. В этой жизни я оказался еврейским квартероном из Киева, Михаилом Устиновым. Вообще-то русским человеком, но по бабушке, урожденной Тельфер, смогу, если захочу, в 1947 году претендовать на израильское гражданство. Внешность у меня располагает. С такой внешностью в Европах жить определенно неудобно, поэтому я и сижу в Туркмении, где я напротив – «белый человек».

А поскольку сейчас царят славные сталинские времена, с их разгаром шпиономании, где за каждую непредумышленную оговорку или неловкий поступок можно быстренько оказаться в застенках НКВД, то я забился в эту глушь. Где нашел себе нишу, в которой меня никто не трогает. Так как желающих претендовать на мое место никого нет. Потому, что я работаю змееловом. Да, славная у меня работенка! Не бей лежачего!

В прошлой жизни я часто читал романы о попаданцах. Где люди из будущего оказывались во времена Великой Отечественной войны и сразу принимались бить фашистов. Все это идиотизм чистой воды. Все нынешнее население СССР зомбировано иррациональным страхом перед иностранными шпионами. «Шпионы там, шпионы здесь…» Любой старичок-вахтер твердо уверен, что шпионы спят и видят, чтобы проскочить мимо него за проходную. Любой трамвайный кондуктор знает, что шпионы специально заплатят больше за проезд, лишь бы их не разоблачили. Так как плохо знают советские реалии.

Любой пионер знает, что шпионы проникают массово в СССР и ходят по улицам толпами. Поэтому с недоверием присматривается к каждому прохожему. Даже маленькая детсадовская девочка Ляля мечтает разоблачить шпиона и поэтому заглядывает в гости к каждому соседу по коммуналке, к которому приходит гость. А вдруг да повезет? Каждый милиционер без колебание применит оружие к подозрительному на его взгляд человеку.

При этом все помнят, что после революции из России за границу бежали миллионы русских людей. Классовых врагов. Поэтому чистый русский язык и славянская внешность не дадут тебе никакого лишнего шанса. Мне кажется, что в СССР специально испортили русский язык миллионом канцелярских слов и сокращений, чтобы можно было легко выявлять потенциальных «засланцев». Не понял, что такое «учкультермасс» или «главраймяо» и пожалуйте на нары.

Бить немецких оккупантов на фронте никакому левому человеку не позволят. Даже местных хроноаборигенов, при всей нехватке солдат во время войны, будут призывать в армию только через строгое кадровое сито. Красная армия у нас же рабоче-крестьянская! К примеру, казаков разрешили призывать в армию только с началом Второй Мировой войны. Все же глупо было продолжать игнорировать природных воинов в таких обстоятельствах. А вот сыновей дворян или священников в Красной Армии не ждут. Никого, быть ты трижды доброволец, военкомат не подпустит к фронту и на сто километров, если в кадровой карточке значится, что у него имеется родственник, осужденный по политической статье. И если местных посылают на фронт после тщательной и всесторонней проверки, то как может непонятный пришелец бить фашистов? Это просто фантастика!

А если бы в прошлое провалилась целая воинская часть, то самым вероятным вариантом было бы, что они стали сражаться не с немцами, а с доблестной Красной Армией. Так как красноармейцы при виде чужих вооруженных людей в приграничной полосе без колебания применили бы оружие. А паролей и отзывов попаданцы явно не знают. И банальное «иди ты в жопу» тут никак не проканает.

Вернемся к языкам. Русский я знаю по определению, украинским немного владею. В 30-е годы Киев оставался преимущественно русским городом и «селюков» там было пока немного. Идиша из-за родни тоже нахватался по верхам, а так как идиш – это просто восточный диалект немецкого, то и немецкий чуть-чуть понимаю.

В прошлой жизни я восемь лет учил английский, в школе и институте, так что, хотя многое и позабыл, но общаться на уровне «твоя-моя-узбек-подсобник» могу без труда. Думаю, что при погружении в языковую среду навыки быстро возвратятся. При приезде сюда быстро выучил туркменский. На довольно хорошем уровне. Местные может меня за туркмена не примут, но казахи и узбеки вполне смогут. А поскольку тюркские языки довольно похожи, то теперь я смогу общаться как с турками на западе, так и с якутами на востоке.

Французский же язык мне давался легко. Многое мне было понятно интуитивно. К примеру, «шваль» – «шевалье», «грибы» – «шампиньоны». Другие слова я запоминал методом смешных ассоциаций. К примеру, «курица» – «пуле». Конечно и в русском языке есть слово «пулярка». Но гораздо проще запомнить, если представить курицу, швыряющуюся в тебя здоровенными пулями. С акцентом я не заморачивался. Попаду к носителям языка, тогда буду править, пока главное наработать словарный запас и грамматику.

Почему я срочно занялся изучением французского языка? Похоже, я сделал большую ошибку. Вылез как прыщ на ровном месте. Подставился. Так что меня многие заметили. Со своей идеей «прицела ночного видения». И научной шарашкой «Рохи сафед» (Белый песок), где этот прицел будут разрабатывать «спецконтингент». Под присмотром сотрудников НКВД. То есть я сам засветился. Стал под луч прожекторов. И теперь органы мной занялись всерьез. Так как «вылезший гвоздь всегда забивают».

У нас в стране достаточно одного гения. Товарища Сталина. Он и «любимый вождь и учитель». Хотя и обладает интеллектом лишь чуть умнее обезьяны. И «отец народов». Не знаю, что подразумевает этот термин. И «большой ученый». И прочая, и прочая. Остальным «умникам» просьба не беспокоиться. Как тут не вспомнить авиаконструктора Поликарпова, чьи прекрасные военные самолеты помогли нам выиграть Великую Отечественную Войну. Органы его сразу «разоблачили». «Зачем вы создаете новый самолет? Лучше прежних? Чтобы разбомбить товарища Сталина?». И на нары этого авиаконструктора.

Понятно, что тут со мной ассоциация прямая. Зачем я создаю новый прицел ночного видения? Явно же не для того, чтобы помочь своей стране отбиться от западных оккупантов? А чтобы пристрелить товарища Сталина! По мнению товарища Берии и его подручных, каждый нормальный человек в нашей стране спит и видит, как пристрелить товарища Сталина. Возможно, они не далеки от истины.

Кроме этого, по мнению местного куратора от НКВД Борщёва, у меня перед органами еще образовалось масса грехов. С туземцами чекисты работать не сильно любят. Эта работа не доставляет им особого садистского удовольствия. Что за прелесть уничтожать грязных аборигенов? Другое дело «цивилизованные» приезжие. Они все «под колпаком». Старые, как «колонизаторы царизма», то есть крайне подозрительные люди.

А новые просто потому, что эта категория немногочисленна и они все на виду. А мы помним, что всегда легче искать под фонарем, чем в темноте. Добавлю, что я для пользы дела засветил «бриллианты Фаберже» и поэтому теперь обречен. Если дал один, то возможно, что у меня есть еще. А для органов не станет большим трудом узнать, что в качестве взяток я раздал уже три камушка. То есть можно легко предположить, что у меня имеется «кубышка». Которую Борщёв сможет выбить у меня при помощи пыток.

Что чекист непременно попытается сделать, так как крайне заинтересован в конечном результате. А для прикрытия обвинит меня в антисоветизме и припомнит мне встречу в Ашхабаде с генералом Шапкиным, бывшим «беляком». Или в другой какой вине. Долго ли умеючи?

Короче, я совершил большую глупость. Все время забываю, что для меня время летит и до начала Великой Отечественной Войны осталось всего год с небольшим, так что по определению надо шевелиться. Если хочешь что-то успеть сделать.

Уже президент США Ф. Рузвельт давно разработал свой секретный меморандум о возможных направлениях стратегии и политики в отношении Германии и России. Где, в частности, говорится: «…надо повернуть против России всю мощь непобежденной Германии… Это, вероятно приведет к завоеванию Советского Союза той самой могущественной и агрессивной Германией… Но чтобы не допустить последующего господства Германии над всей мощью Европы, мы вместе с Великобританией будем обязаны, после завоевания России Германией взяться еще раз и без помощи России за трудную… задачу нанести потом поражение Германии.»

Кажется, все предельно ясно? Черным по белому? Что мировые дегенераты-захребетники любят ловить рыбку в мутной воде?

А для местных в Советском Союзе всякое упоминание войны – табу. Красная Армия всех сильней. Кто на нас сумеет напасть?

И если найдётся такой идиот, то мы малой кровью и мощным ударом… и главное – на чужой территории, сразу его разобьем. Такова официальная доктрина, которую никто не смеет подвергать сомненью. Чтобы не угодить прямиком в ГУЛАГ. Хотя продолжающаяся сейчас «зимняя» война с белофиннами идет не по этому сценарию. Благодаря нашему раздолбайству, нашим начальственным дуракам и дебилам в руководстве, которые подчас бывают пострашнее любых врагов. Но все упорно продолжают драть глотку на митингах. «Все хорошо, прекрасная маркиза. Дела идут и жизнь легка. Ни одного печального сюрприза. За исключеньем пустяка».

То есть все по уши в дерьме и тут я выхожу весь в белом. И режу правду-матку.

В общем, меня растерзают и не поперхнутся. Не быть мне на войне снайпером. Сам виноват. Забыл, что тут умных не любят. Если ты считаешь себя умником, тогда партийное начальство кто? Дураки? Да это же подрыв основ! И выдача главной военной тайны! За подобное полагается расстрел на месте. И никак иначе.

Вот только, в отличии от остальных граждан Советского Союза, при слове НКВД меня не охватывает парализующий тело ужас. Кого там бояться? Еврейских баранов из маленьких местечек, которые так и не сумели получить нормальную профессию? Или русских болванов из числа пролетариев или крестьян, которым насвистели, что для блага страны они должны пытать и избивать своих соседей или даже родственников? И эти идиоты поверили в такую чепуху? Чтобы самозабвенно уничтожать свой собственный народ? Явно же, что в чекисты попадают только люди с отсутствием интеллекта. Иногда – с полным.

И что я теряю? О чем мне жалеть? О довольствие снайпера-ефрейтора в размере 25 рублей в месяц? После находки клада Фаберже и поисков на ж/д дороге, ведущей к Малышевскому изумрудному руднику, мне денег теперь на три жизни хватит. А фашистов убивать мне никакая Советская власть не запретит. Возможно, что ущерб гитлеровцам самостоятельно я смогу нанести даже намного больший, чем под руководством родных начальственных комиссаров, что постоянно погонят бойцов в дебильные самоубийственные атаки.

С другой стороны, я один, а моих противников -много. Против меня действует целая безжалостная система репрессий. Перманентность террора против народных масс. Кровавая бездушная мясорубка.

Где зверства и пытки, которые применяют бериевские палачи к своим жертвам, просто не поддаются человеческому осмыслению, ибо даже преступники не могут обладать такого рода садизмом. В подвалах НКВД людей сажают на кол, им пилят кости, забивают гвозди в голову, снимают кожу с живого тела, катают по полу в бочках, утыканных изнутри гвоздями, разбивают черепа молотом. Даже бросают живьем в печи котельных. Все для клиентов! Весь спектр услуг!

Но эта борьба против системы доставила бы мне массу проблем, если бы я находился внутри страны. Где до любой границы на коне скачи – за три года никуда не доскачешь. А я живу в пограничной Туркмении. До крайней точки СССР – Кушки – рукой подать. Сел на ж/д дорогу и через несколько часов ты уже там. И, кроме того, Байрам-Али и соседние Мары -древний прославленный в веках Мевр, находится на перекрестке старинных караванных путей. Это центр плодородного Мургабского оазиса. Из Оренбурга в Индию караваны раньше доходили за два месяца. А мне тут до Индии пешком меньше месяца идти. Другое дело, что в тыловой Британской Индии мне делать во время войны нечего. Совершенно.

Конечно, японцы захватят соседнюю Бирму. Но между Бирмой и Индией расположены большие горы, типа Кавказа. Армии там не пройти. А нормального флота у япошек нет. И даже если японские самураи сумеют перекинуть какие-то отряды пехоты через горы, то буферный штат Ассам тот еще подарочек. Между ним и остальной Индией тоже лежат горы. Обойти их не получится. С одной стороны океан, а с другой Гималаи. Раньше в густо покрытом дождевыми джунглями Ассаме бегали голозадые и узкоглазые дикари. Пребывающие в каменном веке.

Потом сметливые англичане заметили, что в Ассаме с гималайских гор в океан текут полноводные реки, такие же как в соседней Бенгалии. Удобные для выращивания риса. И решили замутить там бизнес. Вот британцы и перекинули из Бенгалии массы индийских сельскохозяйственных рабочих для организации плантаций, навсегда изменив этнический состав этой территории. Штат стал похож народонаселением на соседнюю Индию и стал относиться к ней, а не к Бирме, как было первоначально.

В общем, Ассам это тупик. И Индия тоже большой тупик. Туда можно пройти через Хайдерский перевал, а дальше из этого полуострова можно выбраться только по морю. Да и глупо мне будет соваться в разбойничий Афганистан с кучей материальных ценностей. Ведь там легко и просто их можно будет потерять. Так что я буду уходить через соседний Иран. А там граница проходит по горам Копет-Дага. Эти горы может не так уж велики, но зимой там легко можно сломать себе шею. Или замерзнуть. Так что мне надо подождать весны.

Зима в Туркмении короткая, всего пару месяцев. Декабрь-январь. Но суровая, так как климат здесь резко континентальный. Летом очень жарко, а зимой холодно. Иногда здесь бывают мягкие зимы, но чаще все же бывают суровые. Со снегом, с ветром, со жгучими морозами. В горах дело обстоит еще хуже.

Сейчас на равнине весна уже наступила. Но я выжидаю первых чисел марта. Тогда и двинусь в путь. У меня для этого все уже готово. Схрон со всем необходимым создан в древних развалинах. В подземельях, оккупированных змеями. Куда не один нормальный человек за все богатства мира не сунется. Кроме меня. Там же целые змеиные гнезда, буквально клубки ядовитых ползучих тварей. Но я единственный профессионал-серпентолог на всю округу. Хотя ядовитых пресмыкающихся здесь так много, что без всякого ущерба для природной среды их хватило бы на сто самых усердных ловцов.

Многие зададут вопрос: «граница же на замке»? Ее же охраняет прославленный Карацупа и пограничный пес Алый? Враг не пройдет? Ха-ха-ха…

Смешно.

В жизни все не так как в кино. Еще пару лет назад невежественные и хищные племена кочевников, ощетинившиеся винтовками, кочевали по привычным маршрутам, не признавая никаких государственных границ. И советская власть старалась их не трогать. Чтобы лишний раз не драконить. Ведь эти ястребы пустыни, считали любого чужого человека не достойным жизни, если тот не был их соплеменником.

Караваны тоже шли через границу для трансграничной торговли. И не все они проходили через таможню. Оказаться в соседнем государстве было так же просто, как съездить к теще на блины.

Но сейчас гайки завинтили до упора. Прошлогодний голод, который был вызван дебильными партийными планами преобразований, породил мощный рецидив басмаческого движения. А как иначе? Ведь в многих местах, люди, чтобы выжить, вынуждены были буквально жрать друг друга. Все было съедено, ели живое и неживое, варили кожаную обувь, древесные опилки, солому и полову. Недавно в соседнем Казахстане из трех миллионов казахов выжило всего два. Освободив территории для переселения «неугодных народов». Иран постоянно шлет в Москву протесты по поводу «загрязнения Каспийского моря трупами». Которые упорно игнорируются в Кремле.

А под предлогом борьбы с басмачами, все что можно постарались перекрыть. При этом из Москвы все время идут местным властям обвинения в «мягкотелости».

Конечно, быстро перекрыть все лазейки не получается. Басмачи еще шастают туда-сюда. Как и контрабандисты. К последним я и собираюсь обратиться. Придется раскошелиться. Так как попадаться в руки к органам правопорядка мне совсем не хочется. К счастью, деньги не проблема. Мой логистический бизнес на перепродаже золота приносит мне достаточно средств. А зачем мне советские рубли в Иране?

Глава 2

Надо признать, что вообще сейчас в мире обстановка веселая. Обхохочешься. Уже полгода идет Вторая мировая война. Правда, немцы, захватив Польшу, сделали перерыв. Зимний антракт. Только в предстоящем апреле они сделают очередной блицкриг, захватив с северного фланга Данию и Норвегию. Чтобы потом без помех разобраться с Францией. Обойдя через Нидерланды и Бельгию знаменитую линию Мажино.

А пока на западных фронтах царит затишье. «Странная война». Зато в других местах полыхает на славу. На севере Советский Союз воюет с Финляндией. На юге – Италия с Грецией. В Эфиопии англичане выдавливают итальянцев, которые сами сдуру залезли в эту африканскую ловушку. На Дальнем Востоке уже несколько лет идет ожесточенная война между Японией и Китаем. Кроме того, японские самураи постоянно прощупывают на прочность и наши дальневосточные рубежи.

Мало всего этого, так еще и западные писаки, продажные журналисты, лживые ехидны, постоянно пытаются втравить СССР в войну. Зарубежные газеты каждую неделю разрождаются очередной фейковой сенсацией. То у них Советский Союз начинает бомбить мирные шведские и норвежские города и села. То Красная Армия вторгается в Турцию. То Советы приглашают на западную Украину немецкие войска. Короче, нет на свете такой лжи, которую бы на западе против нас не применили.

Разошлись спать в доме мы часов в одиннадцать. Мне все равно рано вставать незачем. Во-первых, зимой солнце встает поздно. Во-вторых, змеи только ближе к полудню выползают на песчаные и каменистые холмы греться на солнышке. Они же твари холоднокровные, им нужно чтобы почва хорошо прогрелась. А потом они снова уползают под землю. Так что на работу мне надо выходить только после одиннадцати. Межсезонье…

Проснулся я внезапно. Меня разбудил какой-то шум. Глянул в окно – еще темно. Ночь. Час волка. Именно в час, когда темней всего, перед рассветом, когда биоритмы каждого человека пребывают на минимуме, и повадились доблестные чекисты, взращённые на крови русского народа, производить аресты. Чтобы лишний раз никто не подумал им оказывать сопротивления.

НКВД никогда не спит, тщательно выкорчевывая слюнявых интеллигентов и прочих слишком умных буржуазных мосек.

Беда?

Беда!

Собаки заливаются лаем. Со всей округи. Приезжих чекистов никто не любит. А это явно чужаки. Приехали из Мары. Если не из самого Ашхабада.

Что же, я готовился к этому моменту и вот он наступил. Время! Словно в армии, пока горит спичка, секунд за двадцать я оделся. Рубашка, штаны, носки… Натянул рабочие сапоги-ботфорты. Накинул легкий пиджак. Утром не замерзну, так что пока достаточно легкой одежды, не сковывающей движения, а в схроне у меня уже приготовлен полный наряд для путешествия. С элементами костюма бухарского еврея.

В один боковой карман пиджака я положил заряженный револьвер, в другой складной нож. Во внутренний карман слева сунул деньги и документы. Справа – трубки с высушенным змеиным ядом. Это фактически та же валюта. Глупо оставлять ее злобным энкавэдэшникам. Они же этот яд не добывали…

Моя часть дома имеет отдельный вход. Можно уходить.

Но, кажется, время еще есть. Чекистам пока собаки не дали войти во двор. Животные же сотрудников органов не боятся, а чужаков не терпят. А с Хусниэддином мы уже давно договорились, что если вдруг меня придут арестовывать, то он даст мне дополнительное время. Его старая купеческая семья давно приспособилась держать звероподобных алабаев для охраны. Сейчас, при советской власти охранять особо нечего, но хозяин давно приспособился разводить щенят. Из-за этих щенят во время эпидемии бешенства он едва не погиб.

Но сейчас у алабаев снова щенки и собаки категорически не желают пускать во двор чужих. Защищают свое потомство. Их надо загнать в вольер, а Хусниэддин устроил представление, что у него это никак не получается. Ночь же. Когда все нормальные люди спят, а не по гостям шатаются.

Самое удивительное, что эти грозные собаки обычно мне никак не докучают. Так как стараются держаться от меня как можно дальше. Желательно за пределами видимости. Из-за работы моя одежда пропиталась особенным запахом змей. Что угнетающе действуют животным на нюх. А змей собаки сильно не любят. И боятся. То есть ко мне алабаи даже не подходят. Можно сказать, что они меня упорно игнорируют.

А если время еще есть, то можно устроить чекистам бяку. На тумбочке возле кровати у меня всегда стоит кувшин с водой. Если вдруг ночью пить захочу. Этот керамический кувшин с широким горлом. Быстро достаю из тумбочки стеклянную банку с колючками. Это колючки саксаула, связанные нитками так, чтобы, бросив их, всегда один из шипов торчал вверх.

Мигом высыпаю колючки в кувшин. Туда же щедро отсыпаю из металлического пенала сушенного змеиного яда. Достаю нож и лезвием быстро размешиваю раствор. Хватаю старый справочник по биологии, закрываю горло кувшина и выливаю воду под кровать, чтобы ядовитые колючки остались в емкости. Затем пересыпаю колючки снова в стеклянную банку. Трясу ее над кроватью, чтобы часть сюрприза осталась на простыне. Прикрываю сверху подарок для НКВД одеялом.

Затем высыпаю большую часть в ящики комода с бельем. Выдергиваю сбоку какие-то тряпки и тоже прикрываю свои сюрпризы. Остаток колючек высыпаю в карманы плаща, что висит на гвозде у входа. Теперь, когда чекисты будут делать обыск в моей комнате, кто-то может уколоться. Все эти действия заняли у меня не больше нескольких секунд. Собаки все еще захлебываются от лая. Значит сотрудники НКВД еще на улице. А я вошел во вкус.

Выбегаю в соседнюю комнату. Сейчас зима, вся моя работа заключается в «дойке» давно пойманных змей. К примеру, каждая крупная кобра дает пять-шесть капель яда. Который, при сушке в особых условиях превращается в плоскую чешуйку.

Так сказать, у меня работает змеиная ферма на дому. Опять же, по зимнему времени эта ферма размещается не в сарае, а в теплом доме. Все под рукой. В фанерном ящике, накрытом стеклом, стоя на хвостах мерно качаются змеи. Они походит в темноте на ядовитые тюльпаны. Их глаза горят дьявольским огнем. Для стороннего человека вся эта картина полна ужаса. Здесь кобры, гюрзы, эфы. Концентрированная смерть.

Оттаскиваю стекло в сторону, чтобы змеи смогли выбраться. Более того, вынимаю фанерную загородку от входа. От избытка чувств хватаю свою рабочую палку-хваталку, «пинцет», смахивающий на длинный секатор, зажимаю захватом шею самой здоровой кобры, заскакиваю в комнату, отдёргиваю одеяло и небрежно бросаю змею на кровать. Чтобы она разъярилась. Поверх снова бросаю одеяло.

Теперь все. Полный фарш для обыска. Флеш-рояль.

Я в высоких рабочих сапогах. Которые змеи никак не прокусят. И мне пора убираться. А вот любопытным чекистам здесь явно не поздоровится.

Что же касается моих любезных хозяев, некоторые неудобства им мои действия нанесут. Но, во-первых, мы в Туркмении, где много змей. Аборигены уже привыкли жить с ними бок-обок. Более того, за тысячу лет сосуществования у туземцев выработалось генетическая предрасположенность легко переносить змеиные укусы. Дарвинизм в действии. Кто переносит укусы змей, даст потомство, кто плохо переносит – умрет. В итоге популяция туркменов змей не боится.

Во-вторых, здесь часто практикуются особые прививки. Дети же лазят где попало, и обезопасить их от змеиных укусов вряд ли получится. Вот местные мудрецы и прочие аксакалы берут змеиный яд, разводят его до слабой концентрации, берут иглу, окунают ее в раствор, и царапают детям между пальцев руки. Так ребятишки сызмальства приобретают иммунитет. Я сам подвергался подобной обработке, только более интенсивной, и после этого сколько меня грозные рептилии не кусали, я не умер.

В-третьих, мы находимся в Байрам-али, где местная санитарная станция специализируется на змеиных укусах. Тут вылечили уже многих, включая меня. Другое дело, что для лечения всегда требуется диагноз. А именно необходимо сказать доктору, какая именно змея тебя укусила. Тогда применяется специализированная сыворотка. Местные знают все разновидности змей как свои пять пальцев.

А вот чекисты в основном в Туркмении приезжие. Из центральных районов России. А еще больше там разных отбросов сионистского и латышского отребья Европы и США, которые сидят во всех структурах НКВД, от центральной до местечковых…

Им вывернуться будет трудновато. Тем более, что даже если выкарабкаешься, то все равно потеряешь на больничной койке около месяца. Да и из-за воздействия яда на нервную систему потом пару лет не сможешь пользоваться рукой или ногой. А может и на голову яд воздействует. Психические фобии еще никто не отменял.

А вот нефиг людей по ночам тревожить. Еще в Библии сказано, что «не стоит тревожить людей в домах их». А поклонников дьявола совсем не жалко.

Хватаю свой «тревожный чемоданчик». Вернее, рюкзак и закидываю его за плечи. После чего пулей выскакиваю из дома. До рассвета еще минут сорок. Или пятьдесят. Так что быстро заскакиваю за угол дома. И вовремя, так как чекисты все же сумели войти во двор. Слышу тихий властный голос:

– Лейтенант государственной безопасности Надутый, немедленно ведите нас к комнате гражданина Устинова!

Опоздали, голубчики. Накося выкуси! Я уже бегу к забору с тыла. Там, у глиняного дувала, у меня приготовлено сложенное барахло лесенкой. Темное небо искрилось мириадами звезд, слабый свет которых едва освещал мой путь. В моей голове, фоном, словно закадровая музыка к убойному боевику, зазвучала песня, под энергичные гитарные аккорды:

'Был побег на рывок —

Наглый, глупый, дневной.

Вологодского с ног

И – вперед головой!

И запрыгали двое,

В такт сопя на бегу,

На виду у конвоя

Да по пояс в снегу'.

Словно по ступенькам я моментально взлетаю на дувал. И лихо соскакиваю в соседний двор. Там тоже есть грозный песель, захлебывающийся от лая. Так что особо ничего в его поведении не изменилось. Как он лаял, так и продолжил свое дело. Только, унюхав от меня змеиный запах, отбежал в сторонку. Типа, я не я, и хата не моя.

Что же касается соседей, то они, как и все советские люди, в работу органов НКВД предпочитают не вмешиваться. Заперлись в доме и сидят, словно их нет, молятся, чтобы чекисты в этот раз зашли не к ним. Они меня не побеспокоили, и я их не побеспокоил. А пересек двор, обошел дом и, увидев у забора какие-то кучи камней, перелез через ограду в этом месте.

У дома протекал арык, или канава, заполненная грязной водой. Я осторожно, с запасом, перепрыгнул этот арык. Еще не хватало сверзится туда в темноте. Тогда настанет полный аллес. В иле живут черви-паразиты, а мне сейчас не с руки будет болезненно вытаскивать их из-под кожи. Ведь тонкий, как волос, червь-паразит переселялся под кожу человека, и вырастал там в громадных нарывах.