Текст книги "Неожиданные контакты (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

– Да, – неохотно сказал я, – эти люди мне хорошо известны, как и обстоятельства их появления в нашем мире, которые невозможно было скрыть. Только у нас было принято считать, что это произошло в результате случайного природного явления и счастливого стечения обстоятельств, позволивших Советскому Союзу переломить ход войны и нанести фашистскому агрессору сокрушительное поражение…

– Ничего случайного в этом явлении не было, – отрезал капитан Старыгин. – Старшие Братья всегда действуют с ведома и по поручению Творца Всего Сущего, который, отправляя их на задание, говорит: «Поступайте только по совести». Впрочем… разговор об этом случится позже и не здесь, а сейчас прошу следовать за нами, время почти вышло.

Мы проследовали за товарищем Старыгиным: налитое вино требовалось выпить до дна. Я так устал удивляться, что без малейшего содрогания воспринял даже бескабинный антигравитационный лифт, поднявший нас из грузового отсека на уровень пилотской кабины. А там – с десяток особей женского пола, составляющих команду этого десантного челнока, самого разного телосложения, и среди них есть весьма миловидные. Но нам было не до любования женскими красотами: десантный челнок уже подходил к борту линкора, где для него во всю ширь раззявились ворота гигантского ангара. А на обзорных экранах было видно, что к тому же проему приближается еще один такой же «Святогор», в трюме которого должен находиться «Илюша» с номером 763 с экипажем из капитана Матвея Анохина и лейтенанта Георга Риттера.

И вот оба челнока проникли внутрь (капитан Старыгин сказал, что тут это называется парковкой). И в самом деле, будто поставили машину на стоянку… Челнок замер, команда занимается послепосадочными процедурами, а нам пора выходить в люди. Ради торжественности момента спускаемся на уровень палубы по специальному трапу (высота кабины «Святогора» примерно с трехэтажный дом). А там, внизу, нас и команду ведомого корабля уже ждет комитет по встрече.

И тут я чуть не запнулся на полушаге… Рядом с невысоким мускулистым мужчиной в серо-черном мундире с серебристой отделкой стоят люди, чьи портреты я знаю с самого детства! Ну и дела! Вот генерал Бережной, вот его бессменный замполит товарищ Брежнев, вот адмирал Ларионов, а вот политический советник первого класса товарищ Антонова, выглядящая даже моложе, чем на портретах сороковых годов двадцатого века. Остальные встречающие мне незнакомы, но наверняка это не менее важные персоны. А над их головами на стене красуется огромный алый геральдический щит, где имеет место соединение несоединимого: золотой двуглавый орел (правда, без корон), и над ним – сияющая золотыми лучами бордовая пятиконечная звезда.

С другого челнока к нам подходят капитан Анохин и лейтенант Риттер, на их лицах выражение изумленного обалдения, такого же, наверное, как и у меня самого. Мужчина в серо-черном мундире делает шаг вперед и говорит:

– Здравствуйте, товарищи, я тут верховный командующий Четвертого Галактического Союза и Патрон Воинского Единства, защитник русских сербов и болгар, а также Бич Божий для всяческих негодяев Сергей Сергеевич Серегин. Вашу версию Советского Союза я воспринимаю как соседей с фланга: вас не требуется защищать, нужно только наставить по части недостающих технологических компетенций, а все остальное вы сделаете сами. Никаких иных целей мой визит не преследует. Однако первым делом должен сказать, что ваши полетные гермокостюмы – не самая удобная форма одежды в официальной и тем более в неофициальной обстановке. Пилотские мундиры с соответствующими знаками различия для вас будут изготовлены сразу после снятия мерок. Времени на это уйдет всего ничего, после чего мы продолжим ознакомительную программу. Прошу следовать за Линой У, она позаботится о вашем удобстве.

Да уж, в гермокостюме передвигаться можно с тем же изяществом, что и средневековому рыцарю в латах. Например, чтобы посмотреть назад, мне потребуется разворачиваться всем телом… А Линой У оказалась субтильная девочка-подросток, она отвела нас четверых в небольшое помещение, где ее товарки помогли нам снять гермокостюмы, а потом в одном белье прогнали через специальную машину-аналайзер, снимающую мерки – и через пять минут мы уже держали в руках новенькие темно-синие мундиры по местной моде, с соответствующими знаками различия, и легкие ботинки. Все проделанное над нами выглядело как воплощенная смерть для швейной, текстильной и заодно обувной промышленности.

Мир «Крымского Излома», 5 декабря 2023 года, 20:35 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», главный командный центр

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Первая наша встреча с уроженцами этого мира прошла, как говорится, в теплой и дружественной обстановке. Свои сразу же узнали своих, и тому, что это произошло так быстро, немало способствовали предъявленные с нашей стороны лица Бережного, Ларионова и Антоновой, знакомые каждому местному жителю со школьной скамьи. Истинным Взглядом было видно, что поначалу товарищей офицеров одолевали сомнения, но потом Истинный Свет, который на «Неумолимом» разлит у меня повсюду, преодолел естественное неприятие невероятного и просто невозможного. В конце концов, мы с этими людьми одной крови, а непримиримая напряженность, существующая у них с янкесами, будит во мне сущность Божьего Бича и защитника русских, сербов и болгар. Мне еще в этом мире только не хватало ядерной войны с гарантированным взаимным уничтожением.

Немалое влияние на восприятие наших гостей оказал пилотский коллектив «Неумолимого», на девяносто процентов состоящий из женского контингента, а также его командир маршал Покрышкин. Там, внизу, это тоже человек-легенда, личный друг Василия Сталина и непреходящий моральный эталон для всего личного состава советских ВВС. Стоило товарищам пилотам поверить, что и Покрышкин у нас настоящий, как наш рейтинг в их глазах удвоился. Затем прямо из главного командного центра линкора мы предоставили капитану Селезневу в присутствии остальных его товарищей возможность напрямую связаться с главным командным центром противовоздушной и противокосмической обороны Советского Союза. А там, сгрызая до локтей ногти, изнывал от нетерпения сам товарищ Леонид Валерьевич Гордеев, местный генеральный секретарь и верховный главнокомандующий.

Мне уже известно, что по обеим линиям своего происхождения этот человек напрямую происходит от Старших Братьев, причем его матерью была старшая дочь генерала Бережного, отцом – сын генерала Гордеева, а свое имя при рождении он получил вроде бы в честь Просто Лени, с которым его мать была хорошо знакома. Энергооболочка, пока мы проводили в этом мире предварительные мероприятия, успела снять всю информацию с местных Скрижалей Судьбы, а потому сразу отчиталась, что воспитан был крестник Просто Лени как надо, то есть в общем строго, но без фанатизма. И поднялся он на самый верх не в силу своего происхождения и не из-за способностей к интригам, а потому что успешнее других решал стоящие перед ним задачи. Вопрос был только в том, какую задачу товарищ Гордеев будет решать при столь неожиданном контакте.

Но оказалось, что в верхних эшелонах советской элиты уровень шока был значительно меньше, чем среди рядовых исполнителей. Люди, имеющие допуск к самым секретным архивам, имели представление о том, что если нечто невероятное однажды произошло, то оно может повториться как минимум один раз (или не повториться), но и в том, и в другом случае в панику впадать не следует. Исходя из этого понимания, еще при жизни товарища Сталина был разработан специальный план «Второе пришествие», впоследствии несколько раз претерпевавший существенные трансформации. Вот только такого явления, как визит галактического линкора планетарного подавления, никто предусмотреть не мог, поэтому в самом начале нашего контакта случилась некоторая путаница и суета. Все встало на свои места, когда мои девочки показали командам космопланов красные звезды на крыльях, а потом вышли на связь и на чистом русском языке предложили познакомиться. Эту информацию немедленно довели до товарища Гордеева, и тот сразу взял командование парадом на себя. Дальнейшее было уже делом техники и умения ничего не испортить каким-нибудь нечаянным недоразумением.

Окончательно все решилось, когда капитан Селезнев при полном непротивлении прочих товарищей офицеров доложил своему верховному главнокомандующему обстановку, после чего я вступил с товарищем Гордеевым в прямые переговоры. Поскольку по видеоканалу Истинный Взгляд не действует, приходилось полагаться на косвенные способы анализа личности собеседника. По своим персональным показателям местный генеральный секретарь не дотягивает разве что до Александра Невского, Петра Великого и товарища Сталина, остальных же правителей России, в том числе и Владимира Владимировича, он превосходит кого на голову, а кого и на две.

При этом я понимаю, что президент Путин по большей части не виновен в своих метаниях и сомнениях. Он не только получил в наследство от предшественника тяжелейшее внутреннее и внешнее положение (в худшем состоянии страну принимал только товарищ Сталин), но и вместе со всем народом пережил одну из величайших геополитических катастроф в нашей истории, а потом довольно длительное время вращался в среде тошнотворно либеральных деятелей. Отсюда и наш зигзагообразный путь от Руины к Возрождению и первоначальный отказ от естественного для России статуса сверхдержавы, самостоятельной цивилизации, Третьего Рима и прочая, прочая, прочая – что вызвало безудержную вестернизацию и внутреннюю оккупацию государства беспримерно размножившимися либеральными личностями, обсевшими в стране все «хлебные» места.

Впрочем, на эту тему мы будем думать, когда откроем парные миры, связанные между собой техногенными и вторичными порталами, а пока этот вопрос следует поставить на паузу и вернуться мыслью к товарищу Гордееву. После короткого обмена приветствиями встал вопрос о личной встрече. Мой собеседник спросил, должен ли он подняться ко мне примерно таким же способом, как это сделали команды двух разведывательно-ударных космопланов, или я сам спущусь к нему. Я ответил, что прибуду сам, причем немедленно, не тратя времени на полет с орбиты в челноке. Раз, два, три, одна нога здесь, а другая уже у вас.

К тому моменту средствами орбитального психосканирования местоположение товарища Гордеева было установлено с точностью до сантиметров. Открыть просмотровое окно, подвесить через него в командном центре заклинание Истинного Света, выбрать место, свободное от людей и оборудования, и превратить окно в полноценный портал в таких условиях было делом нескольких секунд. Вот это был ошеломительный шок, не идущий ни в какое сравнение со всеми продемонстрированными прежде «чудесами». Ошеломить – значит победить.

– Здравствуйте, товарищи, – сказал я, разрывая тишину, повисшую в командном центре, – еще раз повторяю: это не вторжение, а дипломатический визит. Так что можете выдохнуть и заниматься текущими делами. Более того, если за то время, пока мой линкор находится в вашем ближнем пространстве, на вас попробует напасть кто-то для этого достаточно безумный, то я сперва отметелю мерзавца ногами до полного бесчувствия, и только потом стану договариваться с вами о взаимной обороне.

– Все так серьезно? – скупо улыбнулся одетый в штатское товарищ Гордеев; в отличие от прочих, присутствующих в военной форме, он перенес мое появление не моргнув глазом.

– Вполне, – подтвердил я. – Такое поведение мне диктует воинская присяга, которую я принес родному государству, офицерская честь и обязанности защитника русских, сербов и болгар. Все формы русского и советского государства, в каком бы мире они ни находились, для меня одинаково священны, и биться за них я буду с одинаково неистовой яростью.

– Не могу представить себе ситуации, при которой Советский Союз будет нуждаться во внешней защите… – проворчал генерал, на синем ВВСовском мундире которого была нашивка «Б. А. Козловский».

Истинный Взгляд сообщил мне, что это и есть начальник этого центра – единственный, кто может высказываться по собственной инициативе в присутствии высокого начальства, а остальные тут простые исполнители, которым положено быть глухими и немыми, пока их не спросят.

– Да, товарищ Козловский, – согласился я. – Вы сильны, самодостаточны и уверены в себе, а потому в обычной ситуации я воспринимаю вас как соседей с фланга, с которыми в обычной ситуации необходимо обмениваться научной и разведывательной информацией, и ничего больше. Но бывают ситуации необычные, когда какой-нибудь мир подвергается агрессии извне, а отразить такое нападение вы сможете только при удачном стечении обстоятельств и с огромными жертвами.

– Вы нас пугаете? – спросил товарищ Гордеев.

– Нет, Леонид Валерьевич, – ответил я, – просто предупреждаю. Пугать кого-либо не в моих привычках. Не нужно мне от вашего мира ни нового удела, ни каких-либо материальных выгод. Возможно только взаимовыгодное сотрудничество, и то лишь после того, как станет ясно, чем я могу быть полезен вам, а вы мне.

Местный товарищ генеральный секретарь переглянулся с генералом Козловским, и тот чуть заметно пожал плечами: мол, политические вопросы не в его компетенции.

– Ну хорошо, товарищ Серегин, – сказал Гордеев, – сказанное вами звучит крайне невероятно, но за последние несколько часов произошло столько всего, что прежде не укладывалось в пределы нашего понимания, что я готов поверить вам на слово.

– Ну почему же только на слово, – парировал я, – и мой линкор, и все прочее вы можете посмотреть собственными глазами и ощупать собственными руками. Вы знаете, что это уже сделали ваши пилоты, которые первыми оказались на борту «Неумолимого», в числе прочего, получив возможность знакомиться с членами команды, начиная с адмиралов и заканчивая рядовым составом.

– Да уж, – усмехнулся товарищ Гордеев, – восторженных впечатлений и от вашего корабля и от знакомства с его командой мы наслушались предостаточно. По мнению наших офицеров, вы такие же советские люди, как и мы. Но это пока только их мнение. Я пока еще своего не составил. Кроме того, мы знаем, что у вас на борту находятся люди, называющие себя генералом Бережным, адмиралом Ларионовым, политическим советником первого класса Ниной Антоновой и членом ЦК ВКП(б) Леонидом Брежневым. Также нам достоверно известно, что все эти люди уже умерли – кто двадцать лет назад, а кто и пятьдесят. Как вы объясните это несоответствие?

– А вам известно, что все эти люди были раскопированы в четырех экземплярах в четыре различные ключевые точки российской истории, и, кроме того, их оригиналы продолжили свое существование в родном для нас с ними мире Основного Потока? – спросил я, сосредоточив на собеседнике свой Истинный Взгляд.

– Да, известно, – ответил мой собеседник, – и то, что это известно вам, снимает хотя бы часть вопросов. А теперь скажите, какой совет дал им Голос, отправляя на задание?

– Голос дал им совет поступать по совести, – парировал я.

– Теперь я верю, что вы имели дело или хотя бы встречались хоть с кем-нибудь из этих людей, – сказал товарищ Гордеев. – Любой другой с ходу пытался бы выдумать нечто, с его точки зрения, правдоподобное, а такой простой совет не пришел бы ему в голову.

– Собственно, я и сам неукоснительно придерживаюсь этого правила, – ответил я. – Совесть – это то, что отличает нас от двуного разумного хищника.

– Да, мысль глубокая, если не сказать больше, – усмехнулся местный генсек ЦК ВКП(б), – вы еще, оказывается, и философ-теоретик…

И тут меня дернуло немного похулиганить, уж больно серьезные лица были у окружающих.

– Станешь тут философом-теоретиком – при таком обилии практики и соответствующих знакомств, – сказал я. – Если вы захотите, я могу организовать вам личную встречу с товарищем Лениным. Этот человек среди моих знакомых имеется, даже в двух экземплярах.Или с товарищами Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом? Или с пятью товарищами Сталиными, большой дружной кавказской семьей братьев-близнецов?

– Как это может быть, чтобы среди ваших знакомых оказались сразу два товарища Ленина и целых пять товарищей Сталиных? – удивился товарищ Гордеев.

– Ваш мир не первый, и даже не второй, который мне довелось посетить с дружественным визитом, – ответил я. – Не считая двух никому не известных миров в глубинах Мироздания, мне пришлось пройти через слой реальности конца шестого века, где я отразил и полностью уничтожил аварскую орду, напавшую на земли мирных славянских поселян. Потом я помогал нашим древним предкам отбить и разгромить нашествие Батыя, в ходе чего свел знакомства с юным князем Александром Ярославичем и его отцом Ярославом Всеволодовичем. Далее мне пришлось разруливать коллизии Смутного времени, где по ходу процесса я обезвредил Лжедмитрия и кучку бояр-интриганов, а также помог местной России справиться с польскими захватчиками. И тогда же мне открылся канал в далекое будущее параллельной нам ветви мироздания, откуда я вытащил мою нынешнюю главную ударную единицу, линкор планетарного подавления «Неумолимый». Тогда он находился в ужасно изношенном состоянии, так что только на разделочную верфь, но я сразу начал вкладывать ресурсы в его восстановление и приведение в полную боеготовность. Далее был тысяча семьсот тридцатый год, где я переворошил кубло диадохов Петра Великого, отменил воцарение Анны Иоанновны вместе со всем бабьим веком. Теперь там, в теле императора Петра Второго, правит его великий дед, так что недобрым соседям России скучно не будет еще лет пятьдесят. После интриг начала восемнадцатого века мне вместе со своей армией пришлось с ходу ворваться на Бородинское поле, чтобы поучить зазнайку Бонапартия хорошим манерам. В тамошний гром пушек я вплел свою скромную лепту: русская армия стояла как несокрушимая наковальня, а мое войско оказалось тяжелым молотом, в щебень раздробившим французскую армию. Захватчиков на русской земле я воспринимаю только в двух видах: мертвом и пленном. Тогда я свел знакомства с самим Наполеоном Бонапартом, фельдмаршалом Кутузовым, генералом Петром Багратионом и многими другими знаменитыми и малоизвестными генералами и офицерами. Побочным результатом той операции стало то, что под мои знамена перешло до девяноста процентов русских раненых, проходивших излечение в моем госпитале, и до четверти всех пленных французов. Из русских ко мне перешли все, кто на Бородинском поле сражался за Родину, а не за поместья с крепостными, а из французов – те, для кого слова «Свобода, равенство, братство» оказались не только лозунгом, начертанным на знаменах. Так я получил вооруженную силу, в дальнейшем позволявшую мне выигрывать не отдельные сражения, а войны в целом. После мира Бородинской битвы мне открылись времена Крымской войны. Там я поганым веником разогнал из-под Севастополя господ коалиционеров, потом не поленился, слетал в Британию, где в Виндзорском замке накрыл сходку королевы Виктории и императора Наполеона Третьего. Последний, кстати, оказался самозванцем, не имеющим генетического отношения к клану Наполеонидов, и я заменил его младенцем Наполеоном Вторым из мира Бородинской битвы. После того, как я на скорую руку порешал все вопросы на Крымской войне, меня сразу, из огня да в полымя, бросило во времена обороны Порт-Артура. Крепость к тому моменту уже была почти готова пасть, потому что от овладения ключевой для обороны горой Высокая японцев отделяла всего одна атака. И тогда я бросил в бой свою армию, приказав занять оборону на этой горе, оборудовать позиции, как положено по современным мне боевым уставам, и не отступать ни на шаг. Бойня была страшная. Японская пехота живыми серо-зелеными волнами бежала вверх по склону под шквальным пулеметным огнем и снопами шрапнелей, и ложилась в земли замертво, даже не сумев приблизиться к оборонительным рубежам. Атака за атакой, и в каждой из них до половины японских солдат и офицеров оставались лежать на стылом каменистом склоне. И тогда же, в разгар сражения, я нащупал расположение главного командного пункта третьей японской армии и нанес по нему уничтожающий артиллерийский удар в тот момент, когда генерал Ноги производил накачку командирам дивизий. Восстановить управление войсками японцам было уже не суждено: той же ночью сводный отряд гарнизона Порт-Артура и мое подвижное бронекавалерийское соединение провели операцию по разгрому и окружению всей третьей армии, освободила город Дальний и вышла на рубеж Цзиньчжоуского перешейка. После этого накал боев спал, а я сходил в местный Санкт-Петербург, изъял оттуда императора Николая Второго с семьей и начал разговаривать с ними политические разговоры. В результате наших задушевных бесед Николай Александрович согласился, что после победы над Японией он оставит трон своему младшему брату Михаилу, а пока назначит того своим специальным представителем на Дальнем Востоке с полномочиями полновластного диктатора и сменит неумеху Куропаткина на старого волка фельдмаршала Линевича. Во второй битве на реке Шахе русская армия все сделала сама: нанесла поражение фланговым японским соединениям, окружила и заставила капитулировать основную японскую группировку в Маньчжурии, после чего в России произошла рокировка с подстраховкой. Николай пост сдал, народолюбивый император Михаил принял. Как только это произошло, я оборудовал баллистическими вычислителями и генераторами защитного поля от больших десантных челноков «Неумолимого» четыре уцелевших русских броненосца и крейсер «Баян», а капитан первого ранга фон Эссен, получивший права начальника отряда, вывел их на бой против всего японского флота. В результате прославленный адмирал Того был вдребезги разбит, а Япония потерпела поражение не только на суше, но и на море. Далее, как говорят моряки, следовало осмотреться в отсеках и произвести большую приборку. Прежде чем переходить к следующему заданию, мне следовало предотвратить армяно-азербайджанскую резню в Баку, ликвидировать гапоновщину, чтобы исчезли предпосылки к Кровавому Воскресенью, и пресечь деятельность господина Витте, а также всего клана франкобанкиров. Должен сказать, что со всеми этими делами я справился в самые короткие сроки, и при этом во время Бакинской операции свел знакомство с инструктором КавБюро РСДРП(б) Иосифом Джугашвили, партийная кличка Сосело, что значит «хулиган». Знакомство произошло в теплой и дружественной обстановке, и после некоторых колебаний будущий товарищ Сталин решил отправиться вместе со мной вверх по мирам, ибо ему было не по душе строить монархический социализм с лицом императора Михаила Великого, запланированный мною для того мира. А вот местный товарищ Ленин моего визита в свой мир не пережил. Находясь в состоянии сна, он сунулся с наездом в ментальном пространстве под горячую руку моей ближней соратницы Кобры в тот момент, когда мы убеждали Николая Второго оставить трон, и получил виртуальную декапутацию своей внутренней сущности, от чего скончался, не приходя в сознание. К оправданию Кобры надо сказать, что виртуальное воплощение товарища Ленина не было похоже на него самого, а скорее напоминало гибрид Троцкого и Сатаны. Я этот момент запомнил, и в дальнейшем уже не оставлял вопрос вождя мировой революции на волю случая. Не простой он оказался человек, ох не простой. После четвертого года у меня на очереди случился четырнадцатый, куда меня выпустили еще даже до Сараевского инцидента. Жизнь эрцгерцогу Францу Фердинанду и его супруге я сохранил, но события все равно катились по накатанной колее, что ярче всего говорит о том, что этот индент был не причиной, а только поводом к общеевропейской бойне. За год до тех событий французский парламент принял закон о трехгодичной службе и одновременно на год понизил возраст призыва. В октябре тринадцатого года призвали сразу два возраста вместо одного и на год задержали увольнение в запас солдат, призванных в одиннадцатом году, что позволило французскому командованию почти вдвое увеличить численность армии мирного времени. К тому моменту отвоевание у Германии Эльзаса и Лотарингии для французского политического класса стало просто идеей фикс. У всех остальных игроков имелись схожие желания и устремления. Начальник австро-венгерского генштаба Франц Конрад фон Хётцендорф жаждал развязать превентивную войну против Сербии и Черногории. Русский император Николай громом новых побед хотел смыть горькое послевкусие поражения в войне против Японии, а германские элиты, воинственные, как бабуины в течке, желали еще раз водрузить свой флаг над Парижем, а еще в их головах с побулькиванием бродила идея о расширении на восток жизненного пространства немецкой нации. Но самую подлую позицию заняли англичане: на словах крича о мире, они исподтишка подталкивали к войне Россию, Германию и Австро-Венгрию – то есть всех, кроме Франции, которая сама бежала в огонь впереди паровоза. Именно это взаимное безумное стремление к самоистреблению, а не выстрелы в Сараево, дало старт к развязыванию общеевропейской бойни. Когда этот процесс был в разгаре, но еще не прозвучало ни единого выстрела, я вышел на местного товарища Ленина и пригласил его в гости для обмена мнениями. И вот ведь что интересно: этот человек пришел ко мне сам, стоило только показать ему билет члена коммунистической партии из одного будущего мира времен развитого социализма и поманить возможностью доступа к книгам, написанным семьдесят лет тому вперед. Познакомившись с Владимиром Ильичом, я показал ему всю европейскую политику того времени, как на анатомическом столе – кишки наружу, объяснил свои цели и задачи, после чего мы заключили сначала ситуативный, а потом и постоянный союз. И сразу после этого я изъял из ссылки в Курейке местного товарища Кобу, с которым тоже наладил прекрасные рабочие отношения. А потом господа империалисты от громких слов перешли к кровавым делам, и я тоже принял в этих танцах с саблями посильное участие, сначала поддержав Сербию ударом своих атмосферных штурмовиков, а потом с точностью до наоборот переиграв результаты Восточно-Прусской операции. В итоге разгромленной оказалась не вторая армия генерала Самсонова, а немецкая восьмая армия, враг бежал, а мои и русские войска занимали территорию восточнее Вислы и взяли в тесную осаду Кенигсберг. После этого можно было снова отправляться в Санкт-Петербург и заниматься политикой. С Николаем мы в итоге тоже прекрасно поладили, ибо, если человеку хочется побед русского оружия, я дам ему их столько, что хоть объешься. Сам русский самодержец был дурак дураком и учиться не любил, зато у него обнаружилась умная старшая дочь Ольга, к которой он испытывал беспримерное доверие. Я пригласил девушку к себе в Тридесятое царство для повышения квалификации перед тем, как сделать ее следующей русской императрицей, и там у меня она совершенно случайно встретилась с товарищем Кобой. Они полюбили друг друга с таким жаром, что в трех метрах взрывались бочки с бензином. Тем временем после Восточно-Прусской случилась Галицийская операция, где я наставил русских генералов таким образом, что вместо разрозненных и малоудачных действий на оттеснение австро-венгерской армии получился ее полный разгром, окружение и капитуляция, и появилась реальная возможность полностью выбить империю Габсбургов из войны. И одновременно за скобки были вынесены творцы Февральской Революции – такой погани мне в России не нужно было ни в каком виде и ни в каком веке. Эти действия чрезвычайно встревожили парижских и лондонских политиканов, но, поскольку почва для народного возмущения победоносной осенью четырнадцатого года просто отсутствовала, их агенты влияния решились пойти на цареубийство. Эту акцию я пресек в зародыше, и после неудачной попытки, в ходе которой император Николай и его супруга не получили ни царапины, начался большой внутренний разбор полетов, полностью устранивший иностранное влияние на политику Санкт-Петербурга. Такого эпического афронта вполне хватило, чтобы выбить Россию из Антанты, заключить с Германией почетный мир с учетом выплаты репараций за беспокойство и в качестве выкупа за Восточную Пруссию, и сосредоточить основные усилия на Австро-Венгерском и Турецком направлениях. К тому моменту немцы успели дать взятки болгарскому царю Фердинанду и правящей в Стамбуле младотурецкой камарилье, но я поломал и эту игру, организовав в Софии государственный переворот в пользу наследника престола, будущего царя Бориса, а также подготовив российский Черноморский флот к отражению неожиданной турецкой агрессии. Внезапной побудки не получилось: турок встретили и отоварили по полной программе, а мои ударные летательные аппараты поставили в существовании турецкого флота жирную точку. «Гебен», он же «Султан Явуз Селим» оказался в трофеях, а остальная плавучая посуда, недостойная такой чести, пошла на дно со всеми командами. И вскоре после этого из войны решила выйти… Британия. Мир между Россией и Германией ломал сэрам их ключевую идею идеальной блокады. И зачем тогда воевать, жертвуя жизнями драгоценных англичан? Если победить невозможно, то требуется тихонько слиться до следующего удобного случая. Вследствие ухода британского экспедиционного корпуса к себе на Острова на левом фланге Западного фронта открылась замечательная дыра, в которую сразу же начали вливаться германские дивизии. Маршал Жоффр отреагировал на это мгновенно и прямолинейно. Он начал снимать части со спокойных участков фронта, бросая их в мясорубку встречного сражения под Руаном. И тут в самый разгар веселья германская армия перешла в генеральное наступление под Бельфором – там, где никакого наступления в Основном Потоке никогда не было. В то время как тяжелая артиллерия, включая Большие Берты, ломала линию фронта, крепость попросту закидали пятитонными бомбами с цеппелинов, после чего в прорыв ринулась кавалерия и пехота. Получилась классическая для двадцатого века операция двумя клиньями на окружение главных сил противника. То, что у французов смогло вырваться из этой мясорубки, воевать уже дальше не могло. Поскольку правительство в Бордо призывало к продолжению войны, в остатке Франции случился военный переворот, после которого хунта маршала Жоффра запросила мира на любых условиях. Французские политиканы развязали ту войну, и они же вместе с Австро-Венгерской империей стали ее главными жертвами. Как только это дело было сделано, меня еще до завершения боевых действий в Черноморских Проливах бросили в революционный восемнадцатый год. Там я помог местному товарищу Ленину заключить справедливый мир с Германией, попутно организовав кайзеру Вильгельму на каминную полку отрубленные головы фельдмаршала Гинденбурга и генерала Людендорфа. Потом мне понадобилось вычистить из руководства большевистской партии таких сволочей, как Свердлов, Троцкий, и всех их прихлебателей, ибо этим людям нужна была Гражданская война, а не мирное построение социализма. Далее я разогнал к чертям собачьим никому не нужную Учредилку, выслав депутатов от буржуазных партий в один из миров Каменного века, а также решил калединско-корниловскую проблему и предотвратил принятие на Третьем съезде Советов весьма мутного левоэсеровского Закона о Земле. Вместо того дурацкого документа, который должен был инициировать на селе войну всех против всех, я подсунул товарищам большевикам их же Земельный Кодекс от двадцать второго года. И там же, на Третьем съезде Советов, на товарища Ленина было совершено покушение, когда тот после обеда шел по коридору. В затылок вождю Мировой Революции стрелял известный исторический поц Леонид Канегисер. Ранение было, безусловно, смертельным по всем меркам, но мне удалось предотвратить немедленную гибель товарища Ленина, после чего он был переправлен в одно место, где у моих еще одних соседей с фланга имеются действующее реанимационное оборудование цивилизации пятого уровня и соответствующие специалисты в ранге профессоров медицины. По решению обновленного ЦК исполнять обязанности товарища Ленина до его полного выздоровления должен местный товарищ Сталин. Сразу должен сказать, что с того момента прошел почти год, товарищ Ленин почти выздоровел, но к прежнему образу жизни возвращаться не собирается. Руководить страной – не его стезя; теоретическая работа по созданию Единой Теории Социальных последовательностей в компании своего брата-близнеца из четырнадцатого года, Карла Маркса и Фридриха Энгельса ему гораздо интереснее. Кстати, должен сказать, что в мирах четырнадцатого и восемнадцатого годов я и некоторые мои соратники являемся почетными пожизненными членами ЦК РСДРП(б). Потом из восемнадцатого года меня бросило в самое начало июля сорок первого года. Блицкриг в разгаре, германские панцердивизии ядовитыми сороконожками ползут по советской земле. Не тратя времени на излишние разговоры, я принялся гвоздить эту погань всеми имеющимися силами, в том числе и частично восстановленной авиагруппой «Неумолимого», а также освобождать из немецких лагерей советских военнопленных и снова ставить их в строй. И лишь когда были достигнуты первые успехи, я вышел на контакт с местным товарищем Сталиным и предложил заключить договор о союзе и взаимной помощи. На то, чтобы сломать наступательный порыв вермахта, загнать войну в позиционную фазу и отжать под себя Белостокскую освобожденную зону, у меня ушло всего двенадцать дней. Все остальное Красная Армия, набравшись опыта и куража, должна была сделать сама. И как только это дело было сделано, мы нечаянно вскрыли изначально не запланированный канал в мир семьдесят шестого потока. Именно там мне на помощь прислали вашего товарища Брежнева. Когда я приступил к попытке стабилизации этой исторической линии, очень скоро выяснилось, что его местный аналог, занимавший должность генерального секретаря, в силу перенесенных инсультов интеллектуально деградировал до уровня пятилетнего ребенка. Тело мы вылечили без особых хлопот, но восстановить структуру личности оказалось невозможным. И тут после реанимационных мероприятий в частично оздоровленном теле вдруг просыпается ученик и соратник генерала Бережного, представившийся так: «Для всех я товарищ Генеральный Секретарь и дорогой Леонид Ильич, а вы можете звать меня просто Леня». Если вы заглядывали в спецхран, где лежат книги из библиотек кораблей эскадры адмирала Ларионова, то должны иметь представление о том, что это было за время. Но нам с товарищем Брежневым удалось почти все задуманное для того, чтобы развернуть тот мир на лучший путь и одновременно помочь людьми и вооружением товарищу Сталину в сорок первом году. Там стремительный удар на Ригу в ходе Прибалтийской наступательной операции, аннулировавшей группу армий «Север» показал, что инициатива в войне перешла на сторону Советского Союза. Еще раньше, в ходе попытки ликвидировать мою освобожденную Белостокскую зону, под корень сточилась вторая армия вермахта и все валентные резервы, после чего Гитлер оказался раздетым до трусов. На том участке сражалась отдельная зафронтовая армия генерала Карбышева, состоящая из советских бойцов и командиров, что были освобождены мной из германского плена. Я передал товарищам свою уверенность в победе, снабдил достаточно качественным для того времени оружием и отсеял из командования неумех, трусов и предателей, а все остальное они сделали сами, вдосталь напившись горячей немецкой крови. А в семьдесят шестом году довольно продолжительные попытки научить американскую заокеанщину жить по средствам и по совести в итоге вылились в скоротечную третью Мировую войну, в ходе которой почти полностью восстановленный «Неумолимый» нейтрализовал американскую ядерную триаду, а советские товарищи доделали остальное. Я помог решить им внешние проблемы, а внутренние свои неустройства они должны ликвидировать сами, и воспитанник вашего мира в Генеральных секретарях им в помощь. Однако еще раньше такую же операцию я проделал в мире пятьдесят третьего года, который открылся мне в плановом порядке в тот момент, когда товарищ Сталин умирал в своем кабинете, а над его еще не остывшим телом диадохи и эпигоны делили власть над огромной страной и всей системой социализма. Товарища Сталина, пятого среди тех, что мне знакомы лично, от последствий отравления медленно действующим ядом мы вылечили, а кодлу заговорщиков пустили на мясо по первой категории. Там внутри страны ничего исправлять не требовалось. После пятьдесят третьего года у меня случился восемьдесят пятый, где я схватил Советский Союз за шиворот перед тем, как он начал скатываться в пропасть, из которой ему не было бы возврата. И там тоже был заговор элит, как в пятьдесят третьем году, а также скоротечная Третья мировая война. На этом перечень миров Основного Потока, уже пройденных мной, заканчивается. Еще где-то с полгода назад я получил доступ в один боковой инфернальный мир, выделенный мне как площадка для создания собственного государства, как говорится, с чистого листа. И еще в одном мире Каменного века, где товарищи Прогрессоры реализуют проект «Аквилония» по созданию с нуля создания цивилизации нового типа, у меня имеются друзья и союзники. А в мире восемьдесят пятого года, после успешного завершения Вашингтонской десантной операции, я получил сообщение, что теперь мне доступны альтернативные исторические ветви, порожденные деятельностью всех разновидностей Старших Братьев. Ваш мир в этом списке второй, первым делом я посетил родину своей супруги и установил контакт с тамошним российским руководством. На этом все, если рассказывать подробнее, то у меня, как у Шахерезады, на это может уйти тысяча и одна ночь.