Текст книги "Неожиданные контакты (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Тысяча семьдесят пятый день в мире Содома, утро, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы, рабочий кабинет командующего

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи

Встретив товарища Рагуленко и предварительно с ними переговорив, мы снова поднялись в мой кабинет в Башне Силы. Очевидно, это и был тот сюрприз, о возможности которого предупреждала моя Елизавета Дмитриевна. Теперь, когда все осталось позади, можно было начинать разговор по существу, но настроение было каким-то не таким.

– Зря вы, Сергей Сергеевич, отправили Слона в госпиталь, – выражая это тягостное чувство, заявил Бережной, – поговорили бы сейчас, ввели бы его в курс дела…

– Дух Города своей вводной лекцией сделает это быстрее и проще, – ответил я. – И, кроме того, было видно, что ваш товарищ еще не до конца верит, что вернулся в мир живых. То есть сознание это уже поняло, а подсознание сопротивляется. И для этой адаптации, и для полного восприятия Призыва человека на какое-то время требуется замочить в живой воде. Завтра утром, думаю, товарищ Рагуленко вполне будет готов к разговору. А пока это преждевременно.

– Ну хорошо, Сергей Сергеевич, вам виднее, – согласился Бережной. – А теперь давайте перейдем к разговору по существу. Какой из миров вы хотите открыть первым?

– Первыми у нас идут миры Елизаветы Дмитриевны и полковника Половцева, – сказал я. – Первым делом необходимо выяснить, что с ними произошло: провал в мир Подвалов или дублирование, как было с Самыми Старшими Братьями. В первом случае родным наших товарищей надо дать знать, что они живы и здоровы. Во втором ничего делать не рекомендуется, а претензии направлять непосредственно Небесному Отцу…

– Ты неправ, Сын Мой, – услышал я в своем сознании громыхающий голос Творца Всего Сущего. – Ни о каком дублировании в указанных тобой случаях не было и речи. Твою будущую супругу, на свою погибель, притянул в тот мир херр Тойфель, пожелавший ее в жертвы, а провал роты курсантов был отложенным следствием интриг Зевсия и Аполлонуса, желающих натравить их на тебя. Но ты поломал игру им всем,обернув враждебные действия себе на пользу, в чем тебе честь и хвала. Дублирование имело место с Самыми Старшими Братьями, югоросским контейнеровозом «Дмитрий Ономагулос» и галактическим дальним транспортом снабжения «Новый Тобол», и более пока ни в каком случае. Эксцесс при проведении операции «Слепой Туман» произошел естественным путем, хотя мне и любопытно было посмотреть на его результаты, и даже Бригитта Бергман катапультировалась в мир Подвалов вполне самостоятельно.

– Стоп, товарищи! – подняв руку, сказал я, выслушав этот комментарий. – Только что от Небесного Отца получена новая вводная. Из того, что выпадало в мир Подвалов, дублированию подвергался только контейнеровоз, остальные же случаи забросов представляли собой прямые переносы. С одной стороны, дело упрощается, ибо никто из наших товарищей не встретит в родных мирах своих двойников, и в то же время у них же могут возникнуть непростые проблемы с установлением личности.

– У меня никаких проблем с установлением личности не будет, – заявила Елизавета Дмитриевна. – Сканирование сетчатки глаза и анализ генетического кода по ключевым маркерам сразу установят, что я – это я. В случае возникновения сомнений папенька сможет вызвать бригаду с идентификационным оборудованием прямо на дом. Статус нашей семьи и служебное положение моего отца допускают такие действия. Кроме того, вся история наших приключений записана в памяти искина штурмоносца, и думаю, когда эти записи расшифруют, они вызовут определенный фурор в самых верхних эшелонах нашего общества, вплоть до священной особы всероссийского государя-императора. Но это я так, к слову, для начала официальных контактов будет достаточно и факта установления моей личности.

– Мне кажется, – сказал я, – что начать стоит именно с мира Елизаветы Дмитриевны, но прежде, чем принять окончательное решение, хотелось бы заслушать мнение Самых Старших Братьев. Нина Викторовна, вам слово.

– Никто из нас, – сказала товарищ Антонова, – не дотянул в том мире и до начала пятидесятых годов двадцатого века, так что эпоха Елизаветы Дмитриевны для нас все равно что терра инкогнита. Пока были живы мы сами, император Михаил Великий и его бессменный премьер Иосиф Джугашвили, темп промышленного и социального развития страны был максимальным, а что было после этого, нам неведомо.

– И после смерти императора Михаила Второго, которого у нас считают переоснователем государства, темпы развития не сократились ни на йоту, – ответила моя супруга. – Его внук Михаил Третий, воспитанный своим великим дедом, еще сильнее взвинтил темпы развития, благо за время предыдущего царствования были решены основные проблемы, одолевавшие Российскую империю в конце девятнадцатого, начале двадцатого века. Ушли в прошлое нищета народных масс, технологическая отсталость, извечный оппозиционный настрой интеллигенции, мздоимство и казнокрадство чиновничества, а также своеволие высших должностных лиц и членов императорской фамилии. Государство стало благополучным, легко управляемым и честным как с рядовыми подданными, так и с деловыми кругами.

– Да, – подтвердила Нина Антонова, – все вышеназванное изживалось буквально у нас на глазах, а еще с момента окончания Трансокеанской войны Российская империя набрала такую мощь, что на нее стали бояться даже просто косо смотреть…

– В мое время это тоже было так, – сказала Елизавета Дмитриевна. – Один раз взяв темп, наша Империя его больше не сбавляла. Уж очень хорошо нам внушили Старшие Братья ту истину, что спасение от возможного поражения может заключаться только в скорости развития. Они понятия не имели о существовании цивилизации кланов эйджел, но, несмотря на это, максимально хорошо подготовили нас к схватке за выживание человечества. Быть может, наш мир – единственный из всех сущих, способный самостоятельно отбиться от вторжения, без посторонней помощи освоить трофейные технологии и выйти в Галактику…

– Не стоит слишком хвастаться развитием своего мира, моя дорогая, – желчно произнесла Кобра. – Несмотря на бурную деятельность вашей штурмовой пехоты в подходящих для этого регионах, вы не смогли перехватить ни одного, даже самого завалящего, темного клана эйджел, отлавливающего пеонов для своих нужд. В противном случае вы лично об этом бы знали или хотя бы слышали краем уха. А они, то есть эйджел, несомненно, совершают к вам визиты, как и в любых других мирах, каждый раз проскальзывая между пальцев у ваших систем орбитального контроля. Так бывает всегда во время игр в пятнашки зрячих со слепыми: они вас видят, а вы их нет.

– Увы, это так, – сказала моя супруга, опустив голову. – Я признаю, что описанный мною контакт с перехватом может состояться только случайно или если эйджел откровенно начнут нарываться на грубость. Не зная об их существовании, мы просто не в состоянии начать охоту за охотниками.

– Значит, так, товарищи, – сказал я. – По оценке Клима Сервия, изучившего штурмоносец и вступившего в контакт с его искином, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, Российской империи мира Елизаветы Дмитриевны понадобится совсем немного дополнительных технологий и, что самое главное, усвоены они будут без особого напряжения. Залогом тому – десятки научных институтов, двигающих научный прогресс, и сотни заводов, способных воспроизвести в металле почти любое необходимое нам оборудование. И это факт. Вопрос только в том, как тамошние власти, и особенно государь-император Алексей Александрович, отреагируют на наше появление…

– Нормально отреагируют, – с жаром ответила Елизавета Дмитриевна. – Ты, Сергей Сергеевич, как и люди из твоей первоначальной команды, тестируетесь, как Старшие Братья, с которых однажды началось возрождение нашей Империи. Впрочем, и за настоящими Старшими Братьями в вашей команде далеко ходить не надо, а это для наших людей и самого государя-императора наилучшая рекомендация. И если вы не будете делать каких-нибудь самоочевидно глупых рекомендаций или просить произвести нечто сильно устаревшее, вроде вашего стрелкового вооружения, то и отношение к вам будет как к равновеликой силе, с которой можно заключать взаимовыгодные соглашения.

– Есть у меня опасение, что все версии Российской Федерации в мирах Основного Потока на уровне девяностых и, быть может, даже нулевых годов, до момента возвращения к нормальности придется брать под полный имперский протекторат, а для такого у меня сейчас банально не хватит кадрового ресурса. Не зря же Небесный Отец послал меня туда таким кружным путем, на людей посмотреть и обзавестись дополнительными связями.

– В таком случае почему бы нам не начать с мира, где на Землю прибыл крейсер из русской галактической империи? – бросив на Елизавету Дмитриевну острый взгляд, спросила меня Птица. – С подобными людьми мы дело уже имели, а потому нам известны их законы и главные директивы.

Я пожал плечами и сказал:

– Мир галактической империи имени товарища Сталина, скорее всего, находится в самом начале своей трансформации из цивилизации базового третьего уровня, а потому сам нуждается в поставках практически всех видов высокотехнологического оборудования. Мы эту помощь товарищам по борьбе, конечно, окажем, но только собственные ресурсы для этого у нас появятся после запуска полномасштабного промышленного кластераМетрополии. А это не так, чтобы очень близкий свет.

– В таком случае, – продолжила гнуть свою линию Птица, – почему бы не начать с парных миров с техногенными и вторичными Вратами? Пусть на одном конце пар там находятся миры товарища Сталина первой половины сороковых годов, зато с другой стороны – миры примерно нашего времени, где существует близкая нам и достаточно промышленно развитая Российская Федерация.

– Окстись, Птица, – устало сказал я, – близкая нам Российская Федерация, конечно, развита значительно сильнее миров семьдесят шестого и восемьдесят пятого годов, но ничего подобного штурмоносцу Елизаветы Дмитриевны там нет даже в проекте. Кроме того, будем уж честны, наше с вами родное государство еще не полностью переболело таким явлением, как либерализм, и люди, подобные Чубайсам и Гайдарам, кишат там, будто опарыши на навозной куче. И даже влияние товарища Сталина на российские внутренние дела в тех мирах, скорее всего, может иметь лишь косвенный характер и быть весьма ограниченным по масштабу. Так что поддержка с той стороны для нас будет не такой уж значительной, и в то же время от нас потребуется бросить свой меч, то есть «Неумолимый», на весы местной политики и спросить у обнаглевших западных элит: «А в чем, собственно, дело? К чему все это продвижение НАТО на восток?», и в случае необходимости дать в морду так, чтобы только зубы задымились. Если бы у нас не было доступа к миру Елизаветы Дмитриевны, я бы пошел именно этим путем, но в данном случае два этих канала отодвигаются на вторую-третью очередь. Возможно, вперед родных миров придется пропустить родной мир Просто Лени – тот самый, откуда сбежали предки тевтонов. Рассказывал он мне, как они там живут, и просто зависть берет, хотя у этого мира из всех искусственных к началу двадцать первого века была самая малая фора.

– Должна заметить, – сказала Елизавета Дмитриевна, – что именно наша версия Российской империи с наименьшими издержками может быть трансформирована в галактический формат. Для этого у нас имеется вся необходимая технологическая и социальная база.

– Да это действительно так, – подтвердил я, – и именно поэтому тот мир стоит у нас на первом месте, а вовсе не потому, что из него происходит моя дражайшая супруга. Если бы дело было только в этом, то к ней домой мы могли бы сходить и в частном порядке, чтобы успокоить родителей и показать им зятя и внука. Но дело гораздо больше и шире. Сосед с фланга, самостоятельно решающий все свои задачи и способный оказать нам поддержку на направлении главного удара, в настоящей ситуации стоит дорогого.

– Совершенно с вами согласна, – кивнула Нина Викторовна Антонова. – Я лично помню, что собой представляли девяностые годы, и разбирать эту клоаку голыми руками не пожелала бы и врагу. На самом деле то, что там творилось, будет пострашнее любого Царства Света, ибо народ в те времена был разочарован предыдущей советской действительностью, сбит с толку и озлоблен до крайности, а из каждого утюга неслась деморализующая и демобилизующая пропаганда. Там и настоящий Геракл сломал бы себе руки, ноги и шею заодно. Для вразумления того мира одного «Неумолимого» будет явно недостаточно, понадобятся значительные кадры гражданских администраторов…

– У моего императора такие кадры найдутся, – сказала Елизавета Дмитриевна. – Долг платежом красен, а мы понимаем, что именно неприятие реальности ваших «девяностых» превратило вас в тех самых непримиримых ко злу и неумолимых Старших Братьев. У нас в достаточном количестве имеются выпускники факультета прикладной политики Кадетского корпуса ГУГБ, способные решать задачи любого уровня сложности, в том числе и те, что закончили Императорскую Академию Управления. Между прочим, не имея дипломов «с отличием» двух этих учебных заведений, отпрыск правящего семейства, будь он даже самым старшим из сыновей, просто не сможет попасть в число наследников ни первой, ни второй очереди. Уж такую систему оставили нам на долгую память о себе присутствующие здесь уважаемые Старшие Братья, благодаря которой мы и процветаем. Низкий им за это поклон. Все никак не могу поверить, что каждый день встречаюсь с людьми, у меня на родине давно ставшими легендой.

И неожиданно для всех моя супруга встала со стула и низко в пояс поклонилась в сторону товарища Антоновой, генерала Бережного, адмирала Ларионова и Александра Тамбовцева. Нина Викторовна, в свою очередь, подошла к моей жене и обняла ее за плечи.

– Мы делали что должно, поступали по совести, а потому свершилось то, что было суждено, – сказала она. – Но самое главное заключается в том, что после нас этот механизм не засорился мелочными людьми, как в Основном Потоке, не сломался, а продолжил безупречное функционирование, честно и гордо вздымая к небесам знамя Российской Державы. Можно выиграть все бои и сражения, но из-за внутренней слабости проиграть войну. Можно выиграть все войны, но по той же причине проиграть мир. Ваша империя с нами и без нас шла от победы к победе. И за это вам, тамошним людям, именующим себя ее элитой, честь и хвала.

Кобра встала и зааплодировала.

– Браво, Нина Викторовна! – воскликнула она. – Лучше и не скажешь.

– Все это верно, – сказал я, – и именно поэтому начнем мы с начала, то есть с мира Елизаветы Дмитриевны. Тут двух мнений быть не может. На втором месте у нас, пожалуй, будет находиться мир Просто Лени, на третьем и четвертом местах оказываются парные миры с порталами. Взглянуть на почти наш двадцать первый век вблизи Истинным Взглядом тоже будет невредно для отработки дальнейших задач. На пятом месте – мир полковника Половцева, изучать который придется основоположникам марксизма-ленинизма и всем четырем правящим воплощениям товарища Сталина, на шестом – мир контейнеровоза – быть может, там подскажут, что можно сделать со зловредным вирусом-убийцей, придуманным американскими биотехнологами. На седьмом месте, как самый малозначимый – мир Советской Галактической империи. И на этом пока все. Позиции мира, в котором вместо Михаила Александровича Российскую империю на новый курс разворачивала его сестра Ольга Александровна, пока не определены. Решение по этому вопросу мы примем после того, как товарищ Рагуленко вступит в Единство и сообщит, как обстояли дела в том мире на момент его смерти. Других источников информации по этому вопросу у нас пока нет.

Тысяча семьдесят пятый день в мире Содома, Вечер, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы, подвалы под Башней Терпения

Сергей Александрович Рагуленко, с позывным «Слон», единый в пяти лицах

Я спал и видел так называемый ознакомительный сон изумительной четкости, со вкусами и запахами. Можно сказать, что это был многосерийный фильм о том, как мой новый Командир из обычного капитана спецназа (хотя там обычных офицеров не бывает в принципе) шаг за шагом превращался в ужасающего Божьего Бича. Удар за ударом, операция за операцией он набирал мощь, будто горная лавина, сорвавшаяся со склона. И всех, кто попадал под этот сокрушительный поток, либо растирало в порошок, как Баяна, Батыя и Гитлера, либо вразумляло и отбрасывало в сторону, как Наполеона и двух Вильгельмов, чтобы не мешали Божьему Бичу делать правильный политик.

Понятно же, что наш человек, если он талантлив и его не хватают за руки и за ноги, становится способен на очень и очень многое. У моего нового Командира, как я понимаю, верхнего предела компетентности просто нет, раз уж почти сразу он сделался Божьим Бичом. Зато свой служебный потолок я знаю прекрасно: в мирное время ротный или комбат, во время войны командир полка или бригады, желательно в рейдирующем соединении. Обычно бывает наоборот – в военное время потолок компетентности среднестатистического командира только понижается. Но у меня слабые способности к выравниванию бордюров и подстрижке газонов, однако лучше всего получается громить застигнутого врасплох врага. При этом, что крайне радует, Свыше мне уже обещано, что мирного времени теперь не будет вовсе, а врагов станет превеликое множество.

Еще я умею в правильном ключе воспитывать юношество, и эта способность тоже может быть востребована моим новым Командиром. О том, что подлежащие воспитанию контингенты у товарища Серегина имеются в изрядном количестве, мне тоже уже известно. Он никогда не проходит мимо всяческих сирот (в том числе и детей бывших врагов), собирая их в некое подобие кадетских корпусов или суворовских училищ. И воспитателями там трудятся прокаленные войнами русские ветераны вроде меня, прививая юношеству правильный взгляд на жизнь и обучающие тому, что следует делать по обе стороны от мушки. Одним словом, какую бы стезю я ни выбрал на новой службе, без дела оберсту Слону сидеть не придется.

Кстати, я сразу узнал тех типов в черных мундирах, которых мой новый Командир сходу разгромил в мире Подвалов. Даже одичав до уровня средневековья, эсесовцы и живорезы остались сами собой. Я тоже лично имел дело с подобными мерзавцами на Великой Отечественной Войне, и еще больше слышал об их художествах. В самом конце войны эти гады куда-то бесследно подевались вместе со своим дурацким арийским божком, откормленным людской кровью, и никто не мог дознаться куда, даже ватиканские ищейки из их инквизиции (а эти искать умеют). Но оказалось, что вся эта нацистско-сатанинская публика бежала от возмездия в другой мир, где, как считалось, у нее не было естественных врагов. Однако прошло немного времени, и их догнало то, от чего нельзя ни убежать, ни спрятаться. Наши люди такие – они, как говорил Бисмарк, всегда приходят взыскать долги сторицей и дополнительно накласть по шеям, чтобы другим было неповадно.

То, что мой новый Командир, победив тевтонов, не стал истреблять их до последнего человека, я тоже одобрил. Вон и мы, разгромив Германию, быстро перестали испытывать к рядовым немцам и особенно немкам какие-либо отрицательные чувства. Виновников зверств и поджигателей войны (тех, кто не сдох сам) вздернули на виселицах иотправили в Гулаг, а остальных-то за что было ненавидеть? В самом конце войны набравшая мощь Красная Армия крыла остатки вермахта во все дыры, поэтому противник вызывал не ярость и злобу, а жалость, особенно немецкие бабы из фраубатальонов. Ну куда ж вы, дурочки, полезли? Вам бы суп варить и детишек нянчить, а не резаться глаза в глаза с советскими мехкорпусами ОСНАЗ, вращающими Землю в любом направлении, нужном товарищу Сталину. Проявив жалость и человечность, в случае с немцами мы нисколько не прогадали: уже на следующем витке Большой Игры не было у нас более надежных и мотивированных соратников и камрадов.

Вот и мой новый Командир, перейдя на следующий уровень, сразу начал получать пополнение со стороны переходящих на его сторону бывших врагов. Причем перебегали к нему не только рядовые, унтера, лейтенанты и гауптманы, но и подполковники с полковниками, почти что генералами. И там же, в следующем мире, я впервые увидел остроухих гренадер-девиц в естественной, так сказать, среде обитания. Подхлестываемые заклинанием Принуждения, они полуголые бежали с обреченным видом навстречу длинным граненым пикам тевтонской пехоты, сжимая в мозолистых руках бесполезные бронзовые топорики. Потом я впервые увидел, как работает Большая Магия, которую, объединившись, творили сразу пятеро волшебников, в том числе и мой новый Командир. Раз – и нет больше никакого Подчинения, остроухие разворачиваются и с яростным ревом демона, вырвавшегося из Бездны, бросаются в сторону своих мучителей, желая растерзать их на мелкие клочья. Два – и сменивших сторону остроухих накрывает волна Поддержки, которая не даст им умереть даже в случае смертельных ранений.

Тогда товарищ Серегин не просто отбил нападение местных злодеев-содомитов и выиграл битву, но и из оскорбленных и униженных обрел себе преданных солдат, готовых идти за ним куда угодно и, если потребуется, штурмовать сами Врата Ада. Слушая слова страшной встречной клятвы: «Я – это ты, а ты – это я», я проникался чувством единения вождя и массы. Другие мои Командиры, товарищ Бережной и князь-консорт Новиков, тоже излучали вокруг себя похожее чувство, только никто из них не был независимой фигурой, над всеми ними имелось высшее начальство с окружением разной степени вменяемости, и только потом над всем этим стоял Бог. Гарантировать подчиненным в таких условиях ничего нельзя, можно лишь надеяться, что при случае царь не выдаст, а псарь не съест.

А вот товарищ Серегин с самого начала, оторвавшись от родного командования, поставил себя как абсолютно самостоятельная фигура, над которой есть Бог, и более никого. И поступал он только так, как велит ему совесть, брал под защиту, карал и миловал исключительно по своим внутренним побуждениям, а не по указаниям начальства. Начальство у него, конечно, тоже было, но оно как раз и требует от своих людей, чтобы они поступали по совести, потому что именно наличие совести отличает человека от двуногого зверя. Мне это известно не хуже, чем другим Старшим Братьям, пережившим копирование и перенос в разные точки российской истории.

Таким образом, до момента той Битвы у Дороги у моего нового Командира имел место довольно рыхлый отряд, к которому примыкали союзники и попутчики, а после образовалась армия, сплоченная до монолитности. Вот это дело было самым главным, а все остальное заключалось в повышении квалификации командующего и увеличении мастерства бойцов. И ведь важна была не только преданность неофиток, вознесенных на вершины человеческого достоинства из глубин, где их состояние было даже хуже, чем у обычных рабынь. Остроухие действительно оказались универсальными солдатами, стойкими, сильными, храбрыми и не боящимися смерти, а их преданность Командующему была сродни самой искренней и нежной любви. Однако сам товарищ Серегин таким «благоприятным» случаем не воспользовался и стал относиться к своим солдатам женского пола как к любимым сестрам. Впрочем, остроухих воительниц такие платонические отношения с предметом их обожания совершенно не расстраивали, просто мужчин себе в постель они стали подбирать в соответствии с признаками максимального сходства с любимым Командующим. Тоже своего рода знак качества. Если остроухая воительница сама тебя обнимает и целует, значит, ты настоящий человек, а не дрожащая тварь.

Глядя, как этот корпус готовится к боям, я подумал, что напрасно кривил губы, едва услышав о женщинах-солдатах. Эти могут не просто сражаться на равных с мужчинами, но и, сверх того, и в конной сабельной схватке, и в рукопашной, и в стрелковом бою, которому остроухих солдаток тоже обучали, как с огнестрелом, так и с рычажными арбалетами, чтобы зазря не тратить патроны там, где не требуется. Тренировки шли по десять часов в сутки, до седьмого пота, как в лучших учебных подразделениях, а нарабатываемые навыки накладывались на особенности организма остроухих, делая их идеальными воинами.

Это мнение полностью подтвердилось на первой же боевой операции, когда воинство моего нового Командира, спасая племенной союз славян-антов, с хрустом разжевало в кровавую кашу аварскую орду хана Баяна. Авары на той войне выглядели ничуть не лучше гитлеровских фашистов, поэтому все мои симпатии были на стороне погибающих славянских поселенцев и остроухих воительниц товарища Серегина. А уж то, что случилось с трехглавым драконом, сдуру впутавшимся в войну на стороне авар, для меня было как медом по сердцу. Что-то такое огненное бумкнуло так, что бронированная зверюга разлетелась горящими клочьями. Знай, мол, наших, и не суйся куда не звали.

На второй войне, против хана Батыя, картина повторилась почти во всех подробностях, только остроухие, набравшись опыта, действовали уже значительно смелее, да и сам Серегин низводил и курощал врага не только дерзкими кавалерийскими наскоками. Монголы во время той войны выглядели убийцами и насильниками, не лучше авар, поэтому, когда целый тумен слизнуло в ночи чем-то похожим на тактический ядерный боеприпас, я мысленно потер руки. Так мой новый Командир, оказывается, тоже может. Разгромив Орду, товарищ Серегин принялся сортировать русских князей, отделяя мух от полезного продукта. И по уверенности его действий стало понятно, что нянька в политических вопросах ему тоже не нужна. Прожженные местные политиканы смотрели ему в рот и делали все, что он скажет, потому что так хочет сам Господь Бог.

Наказав злых и возвеличив добрых, войско товарища Серегина перешло в следующий мир, где как раз начиналось Смутное Время, гадкое, как растоптанная какашка. И тут оказалось, что улаживать смуту и охлаждать воспаленные умы товарищ Серегин умеет так же хорошо, как отражать вражеские вторжения. Несколько точечных воздействий – и ситуация купирована, Лжедмитрий выкраден прямо из собственного шатра, а те деятели из бояр и польских агентов, что прежде разжигали Смуту, надеясь поймать в ее мутной воде жирную рыбку власти, дружно начали жрать друг друга, чем вывели себя из игры. В результате нескольких судорожных потуг единственным авторитетом на Руси остался патриарх Иов, а все остальные деятели, в том числе несостоявшаяся семибоярщина, впали в ничтожество. Когда ситуация созрела, товарищ Серегин выставил Самозванца перед толпой москвичей и заставил объяснить, кто он и что стало с настоящим царевичем Дмитрием Ивановичем. Фурор от этого выступления получился просто необыкновенный, куда там Филиппу Киркорову. Также, помимо всего прочего, с той поры больше никто не мог назваться чудесно спасшимся последним сыном Ивана Грозного, ибо всем чистейшим русским языком откровенно, как на исповеди, объяснили, что этот человек давно мертв, и более никогда не воскреснет.

Тем временем, пока бояре на Москве занимались междоусобными разборками, подготавливая крах Смуты, мой новый Командир, чтобы два раза не вставать, ликвидировал Крымское ханство, попутно набрав в свое войско новых униженных и оскорбленных. Вот это были настоящие мужчины, подневольные гребцы с турецких галер, которые с радостью пошли под руку Господнего Посланца, тысячами побивавшего врагов Христовой Веры. И польско-литовским панам от него тоже вдоволь досталось невкусных пряников, в битвах при Березне и Динабурге-Саласпилсе он нанес сокрушительные поражения гетманам Жолкевскому и Ходкевичу, обратив в прах воинскую мощь посполитого панства. И правильно! Пусть не лезут своим свиным католическим рылом в наши родные православные Палестины. И наконец, в самом конце, товарищ мой новый Командир показал фигу, кукиш и дулю (в одном флаконе) тем боярам и церковникам, которые, против всех договоренностей, решили на Земском Соборе избрать его московским царем. Оставил вместо себя царя-заместителя Михаила Скопина-Шуйского (вот, мол, вам, люди добрые, природный царь из Рюриковичей) с условием короновать того на царство через три года, и был таков.

И примерно в то же время, слазив на самый верх чужой для нас исторической линии, мой новый Командир со товарищи приволокли оттуда линкор планетарного подавления с брутальным названием «Неумолимый», ранее принадлежавший одной высокоразвитой галактической цивилизации, и тут же занялись его восстановлением. И это в дальнейшем имело далеко идущие последствия, без которых на уровнях двадцатого или двадцать первого века просто нечего было бы делать. Сказать честно, уже после «просмотра» этой серии мне неодолимо захотелось встать в общий строй, ибо, кроме кавалерии, в армии моего нового Командира завелась неплохо организованная пехота и артиллерия. Но это была даже не середина похода по мирам, а мне требовалось просмотреть все до конца.

Разрулив большую Смуту в начале семнадцатого века, товарищ Серегин перенесся на сто двадцать пять лет спустя, где сложилась схожая коллизия. Вот-вот от оспы умрет царственный псарь Петр Второй, последний потомок Петра Великого по мужской линии, после чего в России на долгие десятилетия воцарится бабий век с сопутствующими этому явлению куртизанами, партизанами* и прочими интриганами. В итоге несколько суматошные действия команды Серегина привели к тому, что все устроилось как нельзя лучше. Тело Петра Второго от оспы вылечили и, не обнаружив внутри него человеческой души, договорились с Самим о том, что в нем на всю оставшуюся жизнь поселится дух его великого деда, условно-досрочно освобожденный с адских галер. В напутственном слове Сам сказал духу Петра Великого, чтобы тот исправил то, чего наворотил по дури во время прежней жизни, а если не справится с этим простым заданием, то после второй смерти загремит туда, откуда и обыкновенный ад покажется раем. А если справится, то будет ему окончательная амнистия и райское блаженство (три раза ха**), ибо хорошего за время своего первого царствования Петр Великий тоже сделал немало.

Примечания авторов:

* куртизан – постоянный любовник, почти невенчанный муж; партизан – не то, что вы подумали, а визитер мужского пола на одну ночь в спальне императрицы.

** от скуки райского блаженства Сергей Рагуленко с позывным Слон и сбежал, собственно, в мир живых, и такому деятельному историческому персонажу, как Петр Великий, оно тоже быстро надоест.