Текст книги "Неожиданные контакты (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

– И что германцы? – спросил я. – Как-то не верится, что кайзера Вильгельма в Латинской Америке встретили цветами и оркестрами. Я, например, туда сунулся только один раз, с целью прикрыть пиночетовскую лавочку в Чили, и то лишь для того, чтобы по прошествии определенного времени передать власть обратно местному чилийскому самоуправлению.

– У германцев в их новых колониях дела тоже шли не очень хорошо, – подтвердил мой собеседник. – Управление в Аргентине оказалось чрезвычайно плохим не в силу низкого качества тамошних элит, а потому что таковы все аргентинцы снизу доверху и сверху донизу. В результате все усилия кайзера Вильгельма на южноамериканском направлении уходили, будто вода в песок, никаким орднунгом там и не пахло. Более того, в горах и пампасах даже завелось партизанское движение вроде мексиканской герильи, не так чтобы очень активное, но исправно отбивающее у рядовых немцев желание ехать на поселение в заокеанские владения Германской империи, потому что там стреляют. И в то же время возможность без всяких проблем эмигрировать на российские просторы у немцев имелась, а потому лишние люди истекали из Германии как раз в восточном направлении. Я лично по возрасту откинулся в тридцать пятом году, и на тот момент имела место довольно благостная картина, когда из всех стран-участниц Брестских соглашений Россия единственная постепенно усиливалась, а все остальные так же плавно слабели. А все потому, что, как и в мире царя Михаила, к нам ехали не только немцы, но и понемногу французы, англичане, итальянцы и даже испанцы. А еще должен сказать, что в двадцать пятом году товарищ Одинцов ушел на заслуженный отдых, и на его месте обосновался молодой и энергичный Иосиф Джугашвили. А у этого человека, как вы сами знаете, не забалуешь, и вообще он фанат ускоренного развития во всех его видах. Вот и все, что я могу сказать по поводу тамошний истории, которая, по сравнению с остальными вариантами, выглядит как тихий застойный пруд рядом с более-менее бурными реками. И только в мире, где все началось с русско-турецкой войны за освобождение Болгарии, историческая картина была похожей. Быть может, после смерти кайзера Вильгельма немцы еще найдут себе приключений на задницу, рыпнувшись в Дранг нах Остен, но это совсем необязательно.

– Понятно, – сказаля. – Ну что же, товарищ полковник, спасибо вам за занимательный рассказ. И вот что еще. С этого момента вы, как и в старые добрые времена, поступаете в распоряжение Вячеслава Николаевича, и будете вместе с ним и в верхних мирах Основного Потока, и в Галактике. Идите. Надеюсь слышать о вас только хорошее.

Тысяча семьдесят шестой день день в мире Содома, вечер, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Мудрости

Анна Сергеевна Струмилина, маг разума и главная вытирательница сопливых носов

Вот не хотела я наблюдать за этой парой… Но ничего не могу с собой поделать. Когда мы все вместе обедаем, взгляд мой нет-нет да и задержится на Высоцком и Влади. Владимир всякий раз улыбчив, оживлен, и видно, что в нашем обществе он как рыба в воде. Элегантно шутит. Раздает комплименты дамам – без пошлости и перебора, этак изящно. В его обществе млеет даже наша Зулечка.

Марина же исправно играет свою роль. Получается не то что гениально, но неплохо. На ее ухоженном лице всегда приветливое выражение, иногда она вставляет реплики по ходу светской беседы. Кажется, что она расслаблена и довольна, и даже весела. Но я знаю, что это не так. На самом деле она глубоко несчастна. Пасмурно у нее на душе… И однажды все это выльется в бурю… Не может не вылиться. Причем скоро. Вот сегодня она уронила ложку… А значит, развязка близка.

Ну а я… Я отчетливо улавливаю трепыхание крылышек тех бабочек, которые поселились у меня в животе. С тех пор, как состоялся тот ночной разговор с Белочкой, я позволила им свободно резвиться. Ах эти бабочки… Сколько раз я ощущала их порхание? Впервые это произошло в восьмом классе. Это было так удивительно… Я тогда даже не поняла, что со мной происходит. А было дело так: я нечаянно налетела на этого мальчика в школьном коридоре. Взглянула в его глаза – и… со мной что-то произошло. Я все время о нем думала, и внутри меня начиналась та самая странная щекотка… И тут я и услышала это выражение – «бабочки в животе», и что оно означает. И я прям испугалась. Влюбилась⁈ Как так⁈ Я же себе обещала, что не буду влюбляться, пока школу не закончу! И принялась сокрушаться: вот так беда… что ж делать-то теперь? Как заставить этих бабочек угомониться? Мне не надо никакой любви! Я серьезная девочка! Но, увы, оказалось, любовь не обходит стороной и серьезных девочек. Боролась я со своим чувством, но безуспешно. Я узнала имя того мальчика, его номер телефона. Но он не ответил мне взаимностью. У него была другая…

Эх… моя первая любовь была безответной. Долго я любила того мальчика, года два. А потом, к окончанию школы, все постепенно прошло. Бабочки мои умерли. Но все же эта любовь многое дала мне. Я полюбила стихи… Прочитала много хороших книг о любви. Это утешало меня, не давало почувствовать себя несчастной. Ни обиды, ни досады, ни щемящей боли не оставила во мне эта любовь. А только лишь благодарность и теплую грусть. Я открыла в себе что-то новое. Я стала лучше. Пока я была в состоянии влюбленности, я жила в удивительном мире! Теперь я понимаю, что то время было временем познания себя.

Потом со мной приключалось подобное еще несколько раз… Последняя любовная история в родном мире едва меня не сломала. После этого я боялась влюбляться. И в то же время так скучала по этим бабочкам… И вот они снова ожили во мне. Только бы никто не догадался! Влюбиться в самого Высоцкого – это довольно таки дерзновенно… А то, что он еще и женат, ставит мне запрет на всякие попытки сближения. Впрочем, у меня нет никаких оснований надеяться на какой-то особенный интерес с его стороны… Хотя надеяться хочется.

Собственно, пообщаться «по душам» нам еще ни разу не доводилось. Ведь при нем почти всегда была Марина, старавшаяся поддерживать репутацию «неразлучной пары». Впрочем, несколько раз мы сталкивались с Высоцким в коридоре башни… Он неизменно улыбался мне, говоря: «Приветствую, птичка райская! Как жизнь? Как твои гаврики?». Да, в неофициальной обстановке и без Марины он никогда не называл меня по имени-отчеству и обращался на «ты». И это говорило, во-первых, о его дружеской расположенности, и во-вторых, о том, что он замечает и ценит мою яркую индивидуальность. «Райская птичка»! Звучит мило, но почему именно такой эпитет? Разве что таким образом преломился в его сознании мой позывной «Птица» в команде Серегина… Едва ли я осмелюсь спросить его, так ли это. Если только мы не сблизимся… Да, размечталась я. Но что поделаешь: влюбленность неизменно влечет за собой мечты.

Сегодня мы всей Пятеркой сходили в дипломатическую миссию, в ходе которой Серегин пытался наладить контакт с родным миром супруги. Нельзя сказать, что его вылазка была особо успешной, но и провальной ее не назовешь. Впрочем, я как и другие члены Магической Пятерки, нужна была Серегину только в момент открытия первоначального портала, а дальнейшие контакты с тем миром обойдутся без нашего участия. Потом был обед, а после него и до самого вечера я делала кое-какие дела вместе со своими гавриками.

В свою комнату я поднялась, когда уже стало темнеть. На Заброшенный Город опускались фиолетовые сумерки. Я любила, выйдя на балкон, полюбоваться вечерней панорамой и подышать влажной прохладой. В это время повсюду зажигаются огоньки и улицы наполняются прохожими. Кто-то спешит на танцы, кто-то просто прогуливается перед сном. Повсюду звучат веселые голоса, и издалека уже доносится ритмичная музыка.

Вот и в этот вечер я, стоя на балконе, наслаждалась дивным вечером, стараясь не думать о том, что настойчиво лезло в голову. Получалось плохо. Спокойная философская созерцательность никак не хотела сбивать мой романтический настрой. Во всем мне слышался зов Любви: в тихом шелесте гигантских деревьев, в мелодичном смехе девушек, в звуках незнакомой, но такой прекрасной мелодии… И казалось, что стою я перед какой-то чертой, перешагнуть которую и страшно, и очень хочется… Могу ли я, маг Разума, быть счастливой в любви? Сумею ли сберечь этот дар, если он будет мне преподнесен? Да, я хорошо разбираюсь в чужих душах, но вот своя для меня потемки… Но ведь так и должно быть? Если бы я знала себя в полной мере, то и жить было бы неинтересно… В этом и заключается острота и прелесть бытия: бесконечно познавать себя, делать выбор, приобретать опыт.

В момент этих размышлений я услышала какой-то шорох прямо под балконом, и через мгновение увидела перед собой Белочку… Маленькая проныра ловко вскарабкалась на перила и уселась на них, свесив ножки внутрь. Личико у нее было лукавое, глазки горели, и становилось ясно, что она принесла потрясающие новости. Однако выкладывать она их не спешила.

– Привет, Аннушка. Чудесный вечер, не правда ли? – произнесла она, и хитринка в ее глазах стала еще явственней.

– Привет, моя малышка! – ответила я и с нарочитым равнодушием пожала плечами. – Вечер как вечер…Тут все вечера чудесные.

– А для кого-то он совсем не чудесный… – произнесла кукла, внимательно наблюдая за моей реакцией.

– Вот как? И для кого же? – спросила я, делая вид, что любуюсь розовыми облаками на горизонте, подсвеченными уже севшим солнцем.

– Угадай!

– Ну не знаю…

– Ой, не притворяйся! Не знает она! – Куколка ехидно захихикала.

Я, конечно, уже обо всем догадалась. Но мне так не хотелось выглядеть в собственных глазах любительницей обсудить чужую личную жизнь… Я старалась быть невозмутимой. Но… мне и вправду было интересно. Да и не стоило забывать, что Белочка – это часть моей личности, и если ей что-то известно, значит, я сама неосознанно хотела это знать.

Я уперла руки в перила и склонилась к своей малышке.

– Ну давай, выкладывай уже, маленькая шпионка… – улыбнулась я. – Просто сгораю от нетерпения узнать, что там у них произошло…

Белочка сложила ручки на груди, прокашлялась для важности и начала голосом завзятой сплетницы:

– Ой, что было… что было… Заламывание рук, рыдания, гром и молнии, летающие предметы! Короче, Маринку прорвало…

То, что рассказывала маленькая проныра, я как будто бы видела собственными глазами – настолько красочен был ее рассказ…

…После обеда чета Высоцкий-Влади отправилась в свои апартаменты, и Владимир стал рассказывать супруге о своих планах. Он был очень воодушевлен и весел, намереваясь сразу, как появится возможность, посетить мир Елизаветы Дмитриевны, чтобы посмотреть на тамошних людей и, если будет возможность, показать себя. Говоря об этом, он ходил по комнате, даже не глядя на жену, не замечая, что на ее лицо наползает все большее уныние.

И тут она выдавила из себя: «Володя… Нам нужно серьезно поговорить…».

Он взглянул на нее и нахмурился. Вся веселость мигом слетела с него. Марина сидела в кресле, вжавшись в спинку, и нервно теребила руки, безотрывно глядя на супруга «драматическим» взглядом.

«Ну чего ты, Марин…»

«А ничего! – воскликнула она с нотками истерики. – Я так больше не могу! Понимаешь⁈ Мне все надоело, надоело!»

«Марин, успокойся, в чем дело, я не понимаю…»

Растерянный, он стоял перед ней, машинально шаря по карманам в поисках сигарет. Хлоп! – и новенькая пачка, доставленная невидимыми слугами, уже лежит на столе. Почетным гостям в Тридесятом царстве можно все, и даже немного более. Высоцкий торопливо достал сигарету и закурил.

И тут Маринка зарыдала:

«Не понимаешь? Куда уж тебе понять… Ты совершенно не обращаешь на меня внимания! Меня как будто и нет для тебя! Что вообще происходит? Тебя будто подменили! Я думала, все будет иначе!»

«Марин… я не понимаю, что не так? – удивился Высоцкий. – Я не пью больше, и мне даже не хочется! Ты же этого хотела? Все нормально у нас, живи да радуйся! Так чем ты недовольна?»

«Да, ты не пьешь! – плаксиво загундела Влади. – Но ты стал другим! Я тебя вообще не интересую! Ты весь в каких-то других делах, которые меня не касаются! Ты бываешь где захочешь, таскаешь меня за собой, а меня ты разве спрашиваешь, хочу ли я этого⁈»

Потрясенный бард смотрел на свою жену и мрачнел все больше. С его сигареты падал пепел, но, не долетая до пола, растворялся в воздухе.

А Марина продолжала выплескивать все то, что так долго в себе сдерживала:

«Меня словно больше не существует для тебя! Я будто лишняя, приложение к великому Высоцкому!»

«Это не так, Марина…»

«Это так! Ты стал бесчувственным чурбаном, а ведь раньше ты был не таким! Ты на меня и не смотришь даже, а раньше любовался, как Мадонной Рафаэлевой! Ты любил меня раньше, а теперь… а теперь…» – бурные рыдания стали продолжением ее фразы. Она закрыла лицо руками и вздрагивала всем телом.

Высоцкий не подошел, не обнял супругу. Он неподвижно стоял в шаге от нее, скрестив на груди руки, и она ощущала исходящий от него холод. Остаток выкуренной сигареты дымился в его руке. Он посмотрел по сторонам в поисках пепельницы. Увидел ее на серванте, подошел, затушил окурок. И снова встал в трех шагах от жены. Немного помолчал, а потом тихо спросил:

«Что ты хочешь?»

Марина отняла руки от лица и проговорила:

«Я хочу, чтоб ты любил меня!»

«Я люблю…»

Марина безошибочно уловила новые нотки, прозвучавшие в этой фразе. Но ей не хотелось верить… Любовь была для нее святыней, и она приносила себя ей в жертву. Но жертвы больше не требовалось… Однако Марина отчаянно цеплялась за надежду, что все еще можно вернуть.

«Тогда давай уедем, Володя! – взмолилась она. – Уедем отсюда, вернемся в Москву, в свой родной мир, и заживем как прежде…»

«Нет, – решительно отрезал Высоцкий. – Я пока не готов вернуться».

Она перестала всхлипывать и посмотрела ему в глаза. И он показался ей пугающе чужим…

Поза его выражала упрямство и готовность стоять на своем.

«Мне здесь не нравится, Володя… – простонала Марина. – Мне надоело здесь! Я страдаю – разве ты не видишь? Мне нет здесь места, среди этих людей! Я чужая здесь, а ты предпочитаешь их общество моему! Прошу тебя, умоляю – давай вернемся!»

Высоцкий помолчал. Отошел к окну, посмотрел на залитую солнцем площадь, и вернулся на прежнее место.

«Нет, Марина, – твердо произнес он. – Мы вернемся тогда, когда решу я».

«Тогда я вернусь одна!» – выкрикнула Влади.

«Как хочешь… – с ледяным спокойствием ответил Высоцкий. – Я не могу тебя удерживать. Ты вправе поступать так, как считаешь нужным».

Марина молча смотрела на него, пытаясь осознать слова, придавившие ее тяжелой глыбой. Все рушилось… безнадежно, безвозвратно. Неужели… это конец? Он даже не пытается ее удержать, убедить не оставлять его. Она ему больше не нужна. А ведь когда-то, во времена «до», все было по-другому…

И безумие отчаяния овладело этой в общем-то разумной и сдержанной женщиной. Обида, досада, злость и ревность поднялись со дна души и, мигом высушив слезы, зажгли в ее глазах адский огонек. Она вскочила. Ее искаженное лицо ошарашило Высоцкого – она была похожа на ведьму. Такой он ее еще не видел, и в растерянности отступил на шаг.

«Ааа… так ты только рад будешь, когда я перестану мешать тебе жить как тебе хочется⁈ – глухим голосом, в котором клокотала ярость, произнесла она. – Да? Надоевшая жена самоустранится, чтобы ты мог беспрепятственно заводить шашни… Я же вижу, как ты смотришь на всех этих женщин, и как они смотрят на тебя. Остроухие всегда готовы на „это“ с любым мужиком, если он не педик и не урод, а амазонки видят в тебе великолепного самца, способного подарить им „хорошую дочь“! О да, ты всегда был бабником… Ни одной юбки не пропускал! А потом просил у меня прощения, на коленях ползал… И я все прощала тебе! Я, дура, любила тебя! Мчалась к любимому мужу, когда ему было плохо, выручала, решала проблемы! Благодаря мне ты увидел мир! А теперь, когда тебе больше не нужна моя помощь и поддержка, когда у тебя есть все, о чем ты мечтал, и даже больше, я стала лишней! Ты пользовался мной! Говорил, что будешь любить вечно, но ты лгал, лгал! Ты гадкий лицемер! Мерзавец! Я тебя ненавижу!»

Голос Маринки сорвался на визг. Она бросилась к мужу, чтобы залепить пощечину. Он перехватил ее руку, встряхнул и толкнул супругу обратно в кресло.

«Пусть я был не идеальный, это не дает тебе права оскорблять меня! – сказал Высоцкий. – Да, я любил тебя. Я нуждался в тебе, это правда. И я благодарен тебе за все. Но твои упреки несправедливы. Я был нужен тебе не менее, чем ты мне. Успокойся… И знай: я не намерен терпеть твои беспочвенные обвинения. С тех пор, как я… завязал с Зеленым Змием, у меня и мысли не возникало завести с кем-то шашни – и без них жизнь моя прекрасна. И я думал, что ты разделишь мои радости – это же естественно, черт возьми! Думал, ты станешь счастлива наконец, теперь, когда все плохое позади. Но ты, оказывается, притворялась, что тебе все это нравится… Это ты лицемерила, а не я. Зачем ты это делала, ради чего? Марина, я должен тебе честно сказать: если мы не можем смотреть в одном направлении, нет смысла длить наши отношения… Похоже, наши дороги разошлись. Мне очень жаль. Я не придавал значениям мыслям, иногда посещавшим меня, но сегодня я понял отчетливо, что нам… что нам нужно развестись, Марина…»

Влади, окаменев, смотрела на своего мужа. Развестись⁈ Уж этого она точно не ожидала. Этот козырь она оставила для себя. Ведь всякое бывало у них и раньше… Ссорились, расставались, потом мирились… Но сейчас все серьезно. И ей нечем манипулировать. Он больше не зависит от нее. Хрупка была их связь, хоть и казалась прочной… В этом Анна Сергеевна была тысячу раз права!

Но как, как он смеет говорить о разводе⁈ С какой легкостью он причиняет ей боль! Ведь он мог сказать: «Давай поживем раздельно»…

«Ты… ты говоришь мне о разводе⁈ – произнесла она задыхающимся шепотом. – Так легко перечеркиваешь наш брак, нашу любовь… Ты уже не мой Володя! Ты возгордился, ты перестал считаться со мной! А ведь у меня есть и свои желания! Тебе плевать на меня! Эгоист!»

«Да, Марина, конечно, у тебя есть свои желания, – кивнул Высоцкий, – и я их уважаю. Тебе хочется сниматься в кино, общаться со своими друзьями и родными, хочется стабильной жизни в привычном окружении… Но, знаешь, я теперь так далек от всего этого… Прежним я уже не стану. Меня влечет мощный поток, а ты… ты осталась на берегу… Я не разлюбил тебя, просто мы стали слишком разными, Марина. Наверное, дальше нам не по пути… Прости меня. Не держи зла…»

Так значит, он сказал про развод не в сердцах, он окончательно это решил! И новая волна отчаяния и ярости накатила на Марину Влади, сметая остатки здравомыслия. Она бросила взгляд на журнальный столик справа от кресла. На нем стояла хрустальная ваза необыкновенной красоты. Не думая, Марина схватила ее и метнула в голову своего мужа… Высоцкий этого не ожидал, и потому даже не попытался увернуться. Однако ваза, несмотря на близкое расстояние, пролетела выше его головы и с жалобным звоном разбилась о стену за его спиной… И никому из этих двоих в этот момент не пришла в голову мысль, почему невидимые слуги не спасли дорогой хрусталь. А они, эти бесплотные помощники, просто очень хорошо уловили эмоциональный фон и позволили выплеснуть напряжение таким вот образом, лишь слегка отклонив траекторию летящего предмета.

Но неудачное метание только еще больше распалило француженку. Она озиралась вокруг в поисках еще чего-нибудь подходящего для метания.

«Хватит, Марина, уймись! – крикнул ее супруг. – Иди лучше охладись!».

На этом месте Белочка сделала паузу. Она сидела и качала ногой, глядя на меня с интригующей улыбочкой. Очевидно, дальше произошло нечто пикантное, и она желала насладиться моим любопытством.

– Ну? И что было потом? – поторопила я ее.

– Ну что-что… Вот ни за что не угадаешь! – решила подразнить меня тряпичная шалунья.

– Неужели помирились? – высказала я предположение, хотя и догадывалась, что все было намного интересней.

– Нет, не помирились, не переживай… – ехидно рассмеялась Белочка.

Вот ведь язва!

– Так рассказывай!Пожалуйста, прошу тебя! Чем все закончилось?

– Ну чем-чем… – торжествующе хихикнула кукла и наконец решила уже сжалиться надо мной: – а тем, что в итоге Маринка оказалась в Фонтане! Бултых – и поплыла… – Белочка развела в стороны свои маленькие тряпичные ручки и закатила глаза.

– Да ну⁈ – Я была просто ошарашена. Однако эта информация отнюдь не проливала свет на то, каким образом Влади очутилась в объятиях нашего водяного соблазнителя.

– Это Володяее туда отнес? – спросила я, и тут же сообразила, что сморозила глупость. – Или сама – утопиться решила? – Вот это уже была годная версия.

– Эх, какая ты недогадливая, Аннушка… – с укоризной произнесла кукла, постучав себя пальцем по лбу. – Ну ладно, я скажу тебе. Не собиралась она вовсе топиться – дура дурой, но не до такой степени. Короче, после слов «иди охладись» невидимые слуги подхватили Маринку под белы руки и повлекли к Фонтану… Да-да! Она и сообразить ничего не успела. Так удивилась, что даже не сопротивлялась, да и скандал ее изрядно вымотал. Только глаза вытаращила и заойкала. Я так поняла, что слова те – это вроде заклинания-пожелания. Если их сказать скандалящей женщине, то невидимые слуги мигом утаскивают ее прямо в Фонтан и сдают с рук на руки его духу, вот так. Ну чтоб успокоилась наверняка, хи-хи, и расслабилась… Логично же? Ну так я тебе больше скажу – она до сих пор там это самое… релаксирует, забыв обо всем на свете. А как доволен Дух Фонтана, и не передать…

Вот это да… Я даже и не знала, как реагировать на это все. А Белочка, довольная, что принесла такую вкусную новость, смотрела на меня в ожидании комментариев.

– Ну и… – осторожно начала я, – и что теперь дальше, как ты думаешь?

– Да ясен пень – свалит Маринка, – уверенно заявила кукла. – Сегодня же и свалит. Сейчас у нее в мозгах прояснится, адекватность вернется… И ту-ту до милой Франции. Так что не теряйся… – И она мне заговорщически подмигнула.

Я, кажется, даже покраснела.

– Нет, Белочка, – решительно замотала я головой, – я так не могу. Пусть она и вернется в свой мир, они все равно останутся еще какое-то время супругами.

– А я тебе что, сразу грешить предлагаю? – возмутилась кукла. – А просто пообщаться, погулять вместе? Чисто по-дружески. Ну?

– Это можно, – согласилась я. – Да только я как-то не решаюсь инициативу проявить, ему, наверное, как-то еще отойти от произошедшего надо…

– Ну смотри сама, – не стала Белочка спорить. – Если что, обращайся ко мне, я все устрою.

– Нет-нет, не надо! – поспешно произнесла я. – Спасибо, конечно, но я сама…

– Вот и славненько! – Кукла вскочила на ноги. – Ну я побегу. Есть кое-какие дела…

– Спасибо, Белочка… И да… ты прости, но я должна это сказать… – Я немного помялась. – Нехорошо шпионить за людьми. В чужих скандалах нет ничего интересного…

– Ну да, а сама как слушала! – рассмеялась Белочка. – Да и не специально я… Просто так получилось… Правда-правда.

– Не оправдывайся. Просто не делай так больше.

– Ладно, – легко согласилась кукла. – Это было последний раз. Пока!