Текст книги "Неожиданные контакты (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

– Ну вот и сходил познакомиться с родителями жены… – с раздражением сказал я. – Дмитрий Николаевич, ради Всех Святых, скажите, что это за люди и кем в вашей системе является тот дурак, что без всяческого прояснения обстановки приказал им кинуться на незнакомого человека?

– Это Тайный Советник граф Владислав Никитич Воронцов, начальник отдела собственной безопасности ГУГБ, – с неохотой ответил мой тесть. – Честно говоря, затевая разговор со своей дочерью, я хотел, как положено, поставить о нем в известность собственное начальство, и совсем не подумал о том, что эти держиморды поспеют сюда первыми.

– Бывший Тайный Советник, бывший граф, и бывший начальник отдела собственной безопасности, – прокомментировал я слова Лизиного папеньки. – Этот тип нанес моей монаршей особе тягчайшее оскорбление, а потому я его забираю, чтобы отдать в свою службу безопасности на опыты. Это во-первых. Во-вторых, Лиза говорила, что в особых случаях вы имеете возможность выхода с докладом на самого государя-императора, например, если ваше расследование каким-то образом задевает тех, кто подвластен исключительно императорскому суду.

– Да, так и есть, дорогой зять, – подтвердил Дмитрий Николаевич. – Хоть сейчас судить вроде бы некого, но дело по своей сути таково, что целиком и полностью находится в компетенции исключительно государя-императора, и даже я, чин четвертого класса по Табели о рангах, чувству себя в нем так же неуютно, как кот на собачьей свадьбе. Не самая, знаете ли, удобная позиция.

– Давайте договоримся так, – сказал я, доставая из внутреннего кармана мундира карту со своим «портретом». – Мой официальный визит на линкоре галактического подавления состоится примерно через сутки. Линкор останется на орбите, чтобы все его видели, а сам я спущусь на поверхность в большом десантном челноке, в сопровождении истребительного эскорта. И тогда же состоится возвращение в ваше распоряжение штурмоносца моей супруги, а также моя личная встреча с императором Алексеем Александровичем. Сообщить мне, где и когда состоится это событие, можно будет при помощи переданного вам магического атрибута, достаточно только провести пальцем по моему портрету. При этом до завершения всех необходимых в таких случаях формальностей ваш дом обретает статус временного посольства, а сами вы получаете дипломатическую неприкосновенность вплоть до того момента, пока я не урегулирую вопрос с назначением постоянного посла. Ну вот, кажется, и все. Надеюсь, что ваш хандифункен полностью зафиксировал нашу беседу?

– Да, полностью, – подтвердил мой тесть, глянув на экран прибора. – При этом анализ спектра голоса подтвердил почти стопроцентную достоверность вашего рассказа, что немаловажно при докладе государю-императору.

– Ну вот и замечательно, – сказал я, доставая из воздуха похрустывающую бумагу. – И, кстати, вот это рапорт моей супруги о досрочном выходе в отставку по семейным обстоятельствам с правом ношения мундира. Статус императрицы Четвертой Галактической империи, жены и матери моего сына (и вашего внука) несовместим с ее службой в армии другого государства. Было бы желательно, чтобы уже к моменту нашей личной встречи Алексей Александрович уже решил этот вопрос самым положительным образом. А сейчас честь имею. Дорогая, мы уже уходим.

Пока мы так мило беседовали, бойцовые остроухие из числа Верных Михаила Александровича без особой натуги уволокли тушку господина Воронцова прямо в портал. Когда этот тип оттает, беседовать с ним будет сама Бригитта Бергман.

Но просто так уйти не получилось.

– А с этими что делать? – спросил дорогой тесть, указывая на перепутавшихся головорезов из внутренней безопасности.

– Через сутки они оттают и будут как новенькие, – сказал я. – Стасис, то есть временная остановка потока времени, не наносит вреда организму. Но держать их тут, в вашей гостиной, не обязательно. Вызывайте транспорт и грузите их как мебель. Пока не пройдет указанное время, повредить им невозможно. Вот, собственно, и все инструкции, а сейчас счастливо оставаться. Надеюсь, когда будут улажены все формальности, мы сможем познакомиться с вами поближе.

30 марта 1906 года Р. Х., час пополудни. Зимний дворец, Готическая библиотека

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи

Возвращение наше в мир тысяча девятьсот шестого года нельзя было назвать триумфальным, но и ничего позорного в нем тоже не было. Обычная разведка боем с захватом пленного, после которой всегда случается отступление для оценки ситуации и перегруппировки сил. Случаи, когда вместо запланированной разведки боем внезапно получается прорыв вражеской обороны, в военной истории буквально единичны. А мы ничего подобного даже не планировали, просто пошли к родственникам в гости и нарвались на непонимание и агрессию, в силу чего принялись импровизировать. Кстати, не исключено, что какая-нибудь местная баба Ванга напророчила по поводу Елизаветы Дмитриевны что-нибудь такое нехорошее, или, наоборот, ей хорошее, а кому-то из власть имущих – землю стекловатой. Иначе с чего бы это нас встречали с такой помпой, то есть визитом головорезов из внутренней безопасности, ведь мой тестюшка не последний человек в этом обществе. В связи с этим решительно интересны становятся мотивы действий господина Воронцова, ведь этот деятель кинулся хватать и не пущать, едва только увидел. Мысль о наводке со стороны приходит сама собой. Впрочем, оставим эти разбирательства Бригитте Бергман и ее сотрудникам: она выпотрошит персонажа до дна и представит материалы на тарелочке, что будущий покойник ел и пил, с кем спал, чем дышал. А сейчас улыбаемся и машем…

– Ничего особо плохого не произошло – подумаешь, пришлось немного пошуметь, – сказал я, шагнув обратно в Готическую библиотеку. – Ну, встретили дома блудную дочь немного неласково, сразу же припутав государственные дела к семейным. С кем, как говорится, не бывает. Моих планов это не меняет ни на йоту.

– А это? – спросила Кобра, кивком указав на замороженное чучело господина Воронцова.

– А с этого существа, – сказал я, – взять, кроме анализов, вообще нечего. Поэтому к Бригитте Бергман его, и ждать результатов вскрытия.

– А вы, Сергей Сергеевич, не боитесь ли, – прищурился Александр Тамбовцев, – что тамошний царь, так там его, Алексей Александрович, жестоко на вас обидится за то, что вы похитили его верного слугу?

– О том, насколько этот слуга верный, нам расскажет Бригитта Бергман по итогам следствия, – ответил я. – И вообще, его обиды меня задевают слабо. А вот если бы я просто так спустил нападение на свою священную особу, все было бы гораздо хуже. У монархов такое не принято, и серьезного разговора с тамошним императором всероссийским у меня бы не получилось. Вот и тесть мой тоже воспринял мою реакцию как нечто естественное, потому что детектор истины заверил его в полной правдивости рассказа Лизы и того, что сказал я. Завтра примерно в то же время состоятся мой второй уже официальный визит в тот мир и личная встреча с императором Алексеем Александровичем. Впрочем, я допускаю и то, что тамошний правящий монарх уйдет в глухой отказ по каким-то своим соображениям. Когда все хорошо, враг не стоит у ворот и от превосходящей враждебной силы не требуется отмахиваться оглоблей на все четыре стороны, местные начальники делаются дерзкими и независимыми. Мол, мы сами с усами, и черт нам не брат. К этому я тоже готов. Впрочем, не будем забегать вперед. Сейчас нам необходимо вернуться в мир восемьдесят пятого года, чтобы попробовать проложить канал в мир Елизаветы Дмитриевны оттуда. Сейчас, когда первичное открытие уже состоялось, это сложная, но не невозможная задача.

– Вы уже уходите? – спросил Михаил Александрович, явно расстроенный краткостью нашего визита.

– Да, Миша, дела неотложные, – ответил я. – Но прежде, чем мы уйдем, можно тебя на пару слов тет-а-тет под Пологом Тишины?

– Да, конечно, Сергей Сергеевич, – ответил Михаил и сделал два шага, чтобы я мог накрыть нас обоих колпаком непроницаемой тишины, а мои спутники деликатно отвернулись, демонстрируя отсутствие интереса к приватному разговору.

– Знаешь что, Миша,– сказал я, – жениться тебе надо…

– И ты, Брут… – вздохнул мой собеседник. – Мне уже этой женитьбой все уши прожужжали – то одну германскую принцессу подсунут, то другую. Или ты думаешь, что мне, как моему прототипу, следует жениться на старшей дочери микадо? Что-то я от этой идеи не в восторге.

– К черту германских принцесс, – ответил я, – за последнюю сотню лет ваши европейские монархи перекрестно опылились до полной гомогенности генетического поля. А там кого ни возьми, все друг другу родственники в том или ином колене, и даже для простолюдинов жениться на двоюродных-троюродных сестрах считается вполне нормальным, несмотря на то, что это изрядно портит наследственность… Что касается дочери микадо, то женитьбу на ней я тоже не имел в виду, ибо нельзя два раза войти в одну и ту же реку, можно только пересечь ее в том же самом месте. Ты, Миша, не идентичен своему прототипу, и должен идти своим путем.

– Вообще-то, – склонил голову Михаил, – кроме Кобры, мне не нужен никто, а потому я полностью согласен с твоими словами по поводу европейских и японских принцесс…

– Это в тебе, Миша, говорит юношеский максимализм, несмотря на двадцать семь прожитых лет, – возразил я. – Можешь обратиться к Птице, и она выдаст тебе все расклады, объяснив, как безвременная смерть отца и дрессура доминантной матери затормозили взросление твоей личности. А можно сделать умнее. Истинным Взглядом я тебя инициировал, осталось только устроить конкурс красоты среди молодых, очаровательных, полностью здоровых и еще не бывших на руках девушек европейского происхождения, юридически приходящихся мне названными сестрами, которых я поклялся холить и лелеять. Я имею в виду бывших будущих наложниц и мамочек моей Метрополии, так и не поступивших в оборот по причине безвременной кончины демона Люци, туда ему и дорога. Единственным членом жюри на этом мероприятии будешь ты. То есть все будут думать, что это конкурс красоты, но на самом деле Истинным взглядом ты будешь выбирать ту девушку, которая западет тебе прямо в душу и станет твоей Верной. Все прочее у конкурсанток и так будет примерно одинаковым, и только душа у них у каждой своя, уникальная и неповторимая…

– Ты это серьезно? – спросил Михаил с обалдевшим видом.

– Абсолютно серьезно, Миша, – ответил я. – При этом тебе следует иметь в виду, что будущих наложниц учили этикету, но они бесталанны в смысле магии, а мамочки, наоборот, талантливы, иногда даже очень, но ни ступить, ни молвить не умеют. Впрочем, несколько курсов гипнопедии, и с манерами у твоей избранницы все будет нормально. Вопрос только в том, чтобы девочка полюбила тебя всей душой, и у тебя с ней все было взаимно.

– Да, Сергей Сергеевич, умеешь ты ошарашить, – вздохнул мой собеседник. – Сказать честно, не ожидал от тебя такого предложения. Я думал, что ты будешь нудеть примерно как маман, чтобы я женился хоть на ком-нибудь из подходящих по статусу особ, а то мои молодые годы уходят, и потом будет поздно.

– Ой, Миша, а то ты меня плохо знаешь? – с одесским акцентом произнес я. – Нудеть – это просто не мой метод. Проблему надо решать, а не запихивать под лавку, ибо в том случае, когда женятся «хоть на ком-нибудь», потом скелеты начинают вылезать из шкафов толпами. Решать, на ком жениться, именно тебе, и выбор у тебя должен быть максимально широк, разумеется, при соблюдении всех прочих начальных условий, которым следует соответствовать законной супруге императора Всероссийского.

– Да, Сергей Сергеевич, знаю я тебя хорошо, – подтвердил Михаил. – Иногда твои предложения кажутся полным безумием, но если подумать хорошенько, то становится ясно, что это наилучший способ решить проблему. Вот только я сомневаюсь, что идея такого конкурса понравится моим подданным, особенно тем, что составляют так называемую либеральную оппозицию престолу.

– Наплюй, – сказал я. – А еще лучше объяви, что возвращаешь к жизни исконно русские обычаи глубокой старины. Ведь именно так, через конкурс девиц разных сословий, решали свои матримониальные проблемы русские цари в допетровском Московском царстве. Рассказать, как мы женили твоего тезку Михаила Скопина-Шуйского? И, хоть победительница в тот раз была предопределена заранее, от процедуры выбора царской невесты отклоняться было никак нельзя. Это потом, уже при Петре,брачный вопрос монарха пустили на самотек. Крестьянка Марта Скавронская, даже по моим достаточно мягким понятиям, в императрицах не лезла ни в какие ворота, хотя Анна Монс в этой роли была бы, наверное, еще хуже. В итоге все закончилась тем, что твой пращур Павел Первый пришел в ужас от этой чехарды, и замкнул Дом Романовых на изрядно выродившиеся к тому времени европейские правящие семейства. Если бы даже он тогда специально хотел навредить монархии в России, он не смог бы выдумать более сильного хода. Единственное, что я могу одобрить из его решений – запрет монарху жениться на своей подданной, хотя и в этом правиле тоже можно сделать исключение – например, для сиротки из приюта. Не должно быть у трона алчной хищной своры ближних и дальних родственников императрицы, по самые уши впутанных в политические интриги и расхищение казны.

– А если родственники девушки обнаружатся уже после того, как она станет императрицей? – спросил мой собеседник. – Это я спрашиваю так, из чисто умозрительного интереса. Ведь может же случиться и такое чудо?

– Тогда, – ответил я, – родство следует признавать фиктивным, ибо при наличии настоящих родственников девушка никак не могла оказаться в приюте. Более того, заявителей о родстве с сиротой следует беспощадно бичевать, вырвать язык и сослать на дикий крайний север к белым медведям и полярным песцам. Других вариантов действия в подобных обстоятельствах быть не может.

– Ну хорошо, Сергей Сергеевич, я с тобой не спорю, – кивнул Михаил. – Если это будет лишь мой выбор, тогда я только за. Теперь скажи, когда и где состоится означенный тобой конкурс девиц?

– В любой момент, – ответил я. – Сам я вместе с тобой ездить по репродукционным лагерям, а их около четырехсот, я не смогу, дам сопровождающего, и вперед. Девочки не кусаются. Возможно, отбор придется производить в несколько туров. Первый – отобрать тех, на кого упадет глаз просто потому, что они тебе симпатичны. А дальше из первично отобранных конкурсанток ты будешь смотреть, с кем тебе хочется разделить дальнейшую жизнь. А можно сделать еще проще. Из финалисток первого тура ты сформируешь свой секретариат и отложишь окончательное решение на некоторое время, за которое сможешь получше присмотреться и притереться к многосисечной массе и определить окончательную избранницу. И вообще, внедряй в своих подданных мысль, что место мужчины там, где трудно и опасно, где все горит и свистят пули, при этом оборотом бумаг в присутственных местах должны заниматься юные девицы. Как мне рассказывали, примерно таким образом было устроено организованное Старшими Братьями правительство Югороссии, одного из самых эффективных русскоязычных государственных образований во всех подлунных мирах…

– Я тебя понял, Сергей Сергеевич, и все хорошо обдумаю, – ответил Михаил. – Наверное, те девушки, на которых я не женюсь, станут и моими названными сестрами. Я, знаешь ли, тоже не большой любитель бросать доверившихся мне людей, мол, идите куда хотите. Если как ты говоришь, все эти девушки все умницы, красавицы и обладают отменным здоровьем, то без хороших мужей они не останутся.

– Я это знаю, а потому мы с тобой одной крови, – сказал я, – а сейчас разговор пора заканчивать, у меня и у тебя есть другие дела. Нелегкая это работа – из болота тащить бегемота…

Тысяча семьдесят шестой день в мире Содома, полдень, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы, рабочий кабинет командующего

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи

Из дипломатической вылазки в мир Елизаветы Дмитриевны мы вернулись около полудня, и как раз успели к обеду, где за командирским столом я снова встретился с Сергеем Рагуленко. А там весь бомонд в наличии: прижившийся у нас Владимир Ильич и его брат-близнец, проходящий лечение «на водах», три Надежды Крупских сразу, Сосо с Ольгой Александровной под ручку, принцесса Виктория, что, королевствуя в Лондоне мира моей Метрополии, нередко совершает к нам частные визиты, а также… Владимир Высоцкий и Марина Влади. Но товарищ Рагуленко и глазом не повел, ведь разным его воплощениям эти личности были знакомы персонально. И тут в столовой появляемся мы с магической пятеркой и Самыми Старшими Братьями, после чего все очень важные персоны моей команды оказываются в сборе.

Обед прошел без умных разговоров и особых приключений, если не считать того, что Марина Влади уронила ложку. Прибор, конечно, до пола не долетел, будучи подхвачен невидимыми слугами, но конфуз заметили все, хотя и виду не подали: ну с кем не бывает. А когда прием пищи закончился, я пригласил нового Верного и его будущего начальника генерала Бережного к себе в кабинет для деловой беседы по душам. При этом больше всего меня интересовали воспоминания пятой ипостаси товарища Рагуленко, яростно геройствовавшего в мире императрицы Ольги Александровны. Кое-что о том мире нам стало известно от аквилонского подпоручика Акимова, но он покинул его в самом начале той истории во время наступательной операции по переделке турецкого Стамбула в российский Константинополь, а вот как события развивались дальше, сие нам было неведомо. На данный момент мы знаем только то, что канал в тот мир вполне проходим, и ведет он на верхний уровень, примерно соответствующий началу двадцатых годов двадцать первого века. Вскрыть мы его можем в любой момент, но надо ли, вот в чем вопрос.

И вот мы в кабинете командующего за плотно закрытыми дверями, дополнительно перекрытыми Пологом Тишины. Не то чтобы речь пойдет о каких-либо особо секретных вещах, которые надо держать в тайне даже от моих соратников, просто так положено. О том, что озвучивается в этом кабинете, знают только присутствующие, и более никто. С моими личными апартаментами на «Неумолимом» та же картина. Никто и никогда не узнает, что обсуждается внутри контура абсолютной секретности. Наружу отсюда выходят только готовые решения, чтобы в надлежащее время быть озвученными в качестве боевых приказов по военной части или императорских указов по гражданской линии.

– Итак, Сергей Александрович, – сказал я, – прежде чем мы поговорим о вашей дальнейшей службе, хотелось бы услышать историю о том, как поднималась на престол государства Российского юная императрица Ольга Александровна. Ведь вы же, если я не ошибаюсь, входили в число первоначальных подчиненных майора Новикова, в итоге превратившегося в великого князя Цусимского и императорского консорта? Все дело в том, что верхние уровни того мира сейчас тоже доступны нам для проникновения, и хотелось бы знать, стоит ли пробиваться туда в первую очередь или отнестись к этому по остаточному принципу.

– И что случится после того, как я это расскажу? – с несколько настороженным интересом спросил полковник Рагуленко.

– В самом ближайшем будущем, – сказал я, – вы получите под командование укомплектованную новобранцами резервную бригаду штурмовой пехоты, а также кадровую инструкторскую закваску, и начнете готовить своих людей к боям, и заодно учиться отчасти новому для себя делу самым настоящим образом. В данный момент первый состав корпуса товарища Бережного в общем укомплектован и готов к применению в боевых условиях, но я считаю необходимым сформировать бригады второй, а может, даже и третьей линии, чтобы при необходимости можно было ротировать части на линии огня. В отличие от классической штурмовой пехоты галактических империй, мы не связаны в своих операциях наличием транспортного тоннажа и всегда имеем возможность перебросить подкрепления через порталы. Устроит вас, товарищ полковник, должность комбрига с возможностью выхода в первую линию в течение года-двух, или подобрать что-нибудь попроще?

– Да нет, товарищ командующий, – кивнул оберст Слон, – «что-нибудь попроще» можно не подбирать. Взять новобранцев и сделать из них настоящих бойцов – работа для меня вполне понятная и привычная.

– Бойцовые остроухие, как следует из их наименования, бойцами являются с самого рождения, – заметил генерал Бережной. – Учить бесстрашию перед лицом смерти, отваге, воинской дисциплине, боевой смекалке и умению бить врага наотмашь их не надо – все это заложено у них в генетике. Учить их надо носить форму, ибо в своем оригинальном виде они бегают почти голые, в одних передничках, а также новым для них приемам боевого мастерства, во всем остальном они дадут сто очков вперед любым обычным новобранцам. Только забудьте о том, что они «бабы», и все будет как в лучших домах Филадельфии.

– Ну что же, товарищи, – сказал мой новый Верный, – так даже интереснее. А теперь слушайте. Все началось в августе две тысячи семнадцатого года, когда роту, в которой я тянул лямку взводного командира, бросили на обеспечение испытаний новейшей сверхсекретной системы противорадарной маскировки, основанной на новых физических принципах. Что это за принципы, мне неведомо, увы. Если чего-то не знаешь, то никому этого и не расскажешь. Одним словом, группа кораблей должна была выйти в Тихий океан как бы на учения, включить эту хрень, смонтированную в трюме БДК «Вилков», и как по ниточке пройти трое суток прямо на восток. Как насчет радаров, не знаю, но когда эта штука заработала, то даже солнце стало светить тускло, будто через толстое тонированное стекло. Но запланированного парадного променада не получилось. В начале вторых суток испытаний налетел тропический тайфун, и в работающую установку ударила какая-то особенная супермолния. Вспышка была один в один как от тактического ядерного боеприпаса. И тут же стоп моторы, шторм прекратился как отрезанный, тайфуна будто не бывало, а корабельная группа по Емелину хотению, да щучьему велению перенеслась из две тысячи семнадцатого года на русско-японскую войну…

– Это мы уже знаем, – сказал я. – Один из ваших рядовых бойцов, Алексей Акимов, получивший в Российской империи звание прапорщика по причине наличия у него среднего образования, в ходе штурма Константинополя вместе со своим взводом загремел во вторичный заброс, оказавшись в дружественном нам мире Аквилонии. От него и его солдат-морпехов нам известна и история вашего попадания во времена русско-японской войны*, и то, что происходило в мире императрицы Ольги Александровны с момента отделения от Основного Потока до середины лета тысяча девятьсот седьмого года включительно. Должен сказать, что сделали вы тогда все хорошо. Но хочется знать, что же было дальше…

Примечание авторов:* события описаны в романе «Операция Слепой Туман».

– А дальше было интересно, – ответил полковник Рагуленко. – Сейчас, соединив в себе все свои воплощения, я могу сравнивать параллельные миры, берущие начало на русско-японской войне. И в том, где мы геройствовали под руководством Вячеслава Николаевича и Виктора Сергеевича, а в Петербурге императорствовал Михаил Александрович, и в том, где мой командир Александр Владимирович Новиков и канцлер Империи Павел Одинцов подпирали трон императрицы Ольги, события развивались как бы параллельно. Небольшие отличия имелись только в методологии, товарищ Одинцов, в отличие от адмирала Ларионова, в своем прошлом не имел восточногерманских сокурсников-камрадов, а потому к Германской империи кайзера Вильгельма относился с обоснованным подозрением – как к потенциальному агрессору, жаждущему наших лесов, полей и рек. Поэтому вместо Континентального альянса там возникли Брестские Соглашения, сформировавшие союз России, Британии и Франции, типа «Правильная Антанта». При этом слово русской императрицы среди договорившихся сторон было первым, а слово легкозаменяемых демократических французских политиканов – последним. Как писали в тогдашних газетах французской делегации, было заявлено: «Подписывайте, канальи, что дают, или возвращайтесь в Париж, ожидать визита германских гренадер, ибо с сего момента русско-французский союз утрачивает силу». Французские рептилоиды съели такое условие как миленькие, и даже с удовольствием облизали тарелку.

– Это мы тоже знаем, – кивнул я, – ибо наши источники тоже читали тамошние газеты, или соответствующие статьи им зачитывали на политинформациях, с последующим обсуждением. И о том, что Стамбул пал после короткого, но ожесточенного штурма, мы тоже догадываемся, ибо не было у Османской империи сил для отражения комбинированного удара русско-болгарских армий с суши и моря. Поэтому вам, Сергей Александрович, следует начинать рассказ с того, что случилось сразу после победоносного завершения русско-турецкой войны.

– Сразу после победоносного завершения войны начались пляски с бубнами, и мое воплощение приняло в них посильное участие, – ответил полковник Рагуленко. – За время боевых действий в Македонии я довольно близко сошелся с королевичем Джорджи, отчаянным храбрецом и болезненно честным человеком, и когда наша загранразведка получила информацию о том, что французское Второе Бюро «заказало» сербским радикалам эрцгерцога Франца-Фердинанда, эта боевая дружба нам сильно пригодилась. Контртеррористическая операция получилась что надо: покушавшихся скрутили, даже не дав им пикнуть, а не то что выстрелить или кинуть бомбу. И одновременно с этим преданные Джорджи бойцы арестовывали деятелей «Черной Руки», начиная с самых высокопоставленных персон и заканчивая мелкой шушерой. Всех взяли, никого не оставили на развод. И примерно в то же время в Вене гражданин Кондратий посетил императора Франца-Иосифа, организовав тому апоплексический удар. Мучился старик недолго, и через некоторое время отправился к праотцам, освободив трон для последнего австро-венгерского императора. Поскольку никакой общеевропейской войны не было еще и в помине, на похороны старого вампира съехался весь королевский бомонд, включая русскую императрицу, британского короля и кайзера Германии. Потом это монархическое сборище обозвали Вторым Венским Конгрессом, поскольку само собой получилось, что вместе с Францем-Иосифом тогда целиком схоронили весь старый мир. Первым отжег кайзер Вильгельм, сообразивший, что против правильной Антанты он не пляшет никак, в числе прочего, потому, что еще до начала боевых действий у Германии из союзников выбыли: Австро-Венгрия, утратившая желание конфликтовать с сербами и русскими, Италия и Болгария, перешедшие на сторону Антанты, и Турция, прекратившая существование. Сложив два и два, он пожелал присоединить Германию к Брестским соглашениям, чтобы превратить их в гарантию вечного мира на территории Европы. Взамен обещал быть паинькой и развернуть германскую экспансию в сторону… Аргентины. Мол, там близкий к европейскому климат, и вместе с тем крайне безалаберная система государственного управления…

– Да, – согласился я, – если кайзера Вильгельма хорошенько припереть в угол, то он горазд на подобные кунштюки. Только невнятная позиция британцев, обещавших оставаться нейтральными, побудила его ввязаться в авантюру в Основном Потоке. А у вас, как я понимаю, трудами товарища Одинцова все было более чем определенно.

– Именно так, – подтвердил мой новый Верный. – И одновременно с германским кайзером заявку на присоединение к Брестским соглашениям подал новый император Австро-Венгрии, который хотел только того, чтобы его империи дали спокойно помереть своей смертью. России эта война была не нужна, поэтому наша императрица согласилась сразу и уговорила на то же самое короля Эдика. Дело оставалось за французами, но они в связи с белградским инцидентом к тому моменту имели морду в пуху по самую ширинку. Это было второе дело, которое рассматривали монархи в Вене. В результате Парижу предъявили ультиматум под страхом строжайших экономических санкций и блокады границ выдать на русско-германо-британо-австрийский суд премьер-министра Клемансо и его подельников как международных террористов, для их дальнейшего вывешивания на просушку, а до этого времени право голоса Франции считалось приостановленным. Французское правительство было вольно выйти из Брестских соглашений и идти куда захочется, после чего руки кайзера Вильгельма были бы развязаны, но французы, покочевряжившись с полгода, явились на Нюрнбергский трибунал. А там по совокупности обвинений преступные руководители были осуждены на пожизненное заключение без права апелляции и помилования, а Франция как государство из действительного участника Брестских соглашений была низведена до статуса протектората. Но прежде чем это произошло, в результате бунта венгерских элит в муках гражданской войны скончалась Австро-Венгерская империя, а вместе с ней отдал концы и новый император, отравленный своими внутренними врагами…

– Как я понимаю, – сказал я, – гибель Австро-Венгрии – это детерминированное событие страшной силы, отодвинуть или отменить которое нельзя, можно только ускорить.

– Именно так, товарищ Серегин, – сказал полковник Рагуленко. – Но это еще не все. Как вишенка на торте той истории, тунгусское диво, ядро высохшей кометы, ударило не по сибирской тайге, а прямо по Нью-Йорку, отправив в небытие более четырех миллионов человек и ввергнув Североамериканские Соединенные Штаты в жесточайшую экономическую депрессию, ибо ничем иным уничтожение банковского сектора и самого ценного объекта недвижимости обернуться не могло. И никаких возможностей предотвратить эту стихийную трагедию у нас не имелось, ибо «Москитами» или «Раструбами», а также «Калибрами» по астероидам нельзя стрелять в принципе. А еще ни у кого из нас не было желания останавливать эту астероидную атаку, но это уж дело десятое. Предупреждение президенту Рузвельту императрица Ольга, конечно, послала, но придурок Тедди ответил, что не нуждается в указаниях из России, кого и откуда ему эвакуировать. В результате его мерзкая телеграммка осталась зафиксированной для истории, а когда рассеялся дым, несколько миллионов янки, в основном фермеров, заводских работяг и инженеров с концами переехали на российские просторы, потому что кушать людям хочется каждый день, а в Америке у них пропали почти все возможности для заработка. И тут же, в то время, как Штаты были до предела ослаблены, Германия со всем энтузиазмом влезла сначала в Южную Америку, а потом и в Карибский бассейн, еще сильнее урезая кормовую базу исключительной нации. Восстановление экономики в САСШ началось только через шесть лет после удара Кометы, то есть к четырнадцатому году, но оживление у них шло очень медленно и неуверенно, потому что в отсутствие войны в Европе американская промышленность и банкиры не имели возможности заработать Большие Деньги на военных поставках. К тому же, с точки зрения технического прогресса, за время Депрессии янки весьма сильно отстали от европейских держав, чуть ли не до уровня своего заднего двора. Какая уж тут экспансия, от настырных германцев бы кое-как отбиться.