Текст книги "Неожиданные контакты (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

– Ну а я тут при чем? – хмыкнул Владиков дед. – Ведь я давно стар, болен и не вхожу в число правительственных функционеров даже в качестве советника председателя Совнаркома. Для таких задач у него есть товарищи помоложе.

– Зато вы вхожи в кабинеты к этим самым функционерам, где вас уважают, а к вашему мнению прислушиваются, – парировал я. – На первых порах мне нужно, чтобы ваши власти собрали небольшую, но представительную делегацию из пользующихся доверием товарищей в невысоких чинах, чтобы я мог провести этих людей по всем закоулкам своих владений. Прежде чем заключать договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, необходимо показать, кто я такой на самом деле и как обстоят дела в Мироздании в целом. Каждый член моего союза должен знать не только место в строю, но и свой маневр, а также быть уверенным, что в критический момент я приду на помощь.

– Я бы рад, – сказал генерал Белецкий, – но куда я пойду при своем состоянии здоровья?

– Вы, мой дорогой Святослав Никодимович, забыли про меня, – промурлыкала Лилия, которая на время моего рассказа исчезала, а теперь снова появилась. – Если вы не будете возражать, то я быстро поставлю вас на ноги, так что на своей ноге вы сможете не только ходить, но и бегать. Однако это будет только временная заплатка, примерно на неделю, поэтому, как только желаемая папочкой комиссия отправится в свой ознакомительный вояж, я жду вас в нашем госпитале в Тридесятом царстве для производства настоящего лечения.

– Хорошо, я согласен, – коротко сказал Владиков дедушка. – Что нужно делать?

– Сидите и не шевелитесь, – ответила Лилия, затем зашла за генеральское кресло и положила ладони на виски Владикова деда.

На мгновения я ощутил, что где-то поблизости открылся Источник энергии Жизни невероятной мощности, по коже побежали мурашки. Еще мгновение – и генерал Белецкий оказался здоров, насколько это возможно в его возрасте – до того немощный человек, он встал и достаточно уверенной походкой прошелся по комнате.

– Вот это настоящее чудо! – сказал он, пожав руку Лилии. – Благодарю вас, девушка, за столь стремительное оздоровление. Но скажите, в чем будет тогда заключаться настоящее лечение?

– В полном оздоровлении и обновлении организма до возраста двадцати пяти стандартных лет, – ответила Лилия. – И вашу супругу мы сможем омолодить до состояния шестнадцатилетней. И, кстати, в сегодняшнем чуде никакой моей особой заслуги нет. Просто дядюшка, вы зовете его Богом-Отцом, в исключительных случаях, когда помощь нужна хорошему человеку, разрешил мне пользоваться его ресурсами. А сейчас пока-пока, до встречи. У меня дела.

Хлоп! – и Лилии среди нас уже нет.

Генерал вздохнул и сказал:

– Ну что же, товарищ Серегин, пожалуй, не стоит тянуть кота за хвост. Вы только скажите, как я смогу с вами связаться, чтобы доложить, как идут дела. Ведь, насколько я понимаю, телефонного номера в нашем мире у вас не имеется.

– Вот это лучше любого телефона, – сказал я, протягивая ему свой связной «портрет». – Просто проведите пальцем по изображению, и я выйду на связь, вне зависимости от того, в каком мире буду находиться. И в случае успеха, и в случае неудачи прошу вас не мешкать. Результат мне нужен чем быстрее, тем лучше.

2 ноября 1918 года, 20:15 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Генерал Белецкий «позвонил» мне из Таврического дворца, прямо из кабинета председателя Совнаркома товарища Дружинина, когда после нашего расставания не прошло и трех часов. Как я понимаю, наилучшей верительной грамотой при этом стал сам Святослав Никодимович, из человека-развалины превратившийся в довольно бодрого старика, которому отделанная серебром трость черного дерева нужна в качестве знака статуса, а не для опоры. Связи у Владикова деда в верхних эшелонах командно-административной пирамиды и в самом деле оказались преобширными, так что, начав со своего бывшего подчиненного, служившего советником главкома Красной Гвардии*, товарища Ермакова, он быстро вскарабкался в самый верхний кабинет, над которым только небо. Если есть знакомства, то долго ли умеючи.

Примечание авторов:* в мире «Однажды в Октябре» Красная Гвардия не подчиняется ни наркомату обороны, ни наркомату внутренних дел, а является вооруженными силами большевистской партии.

Каждый раз, поднимаясь все выше и выше, генерал видел в глазах собеседника сначала недоверие, потом изумление, а следом приходило и понимание, и для этого даже не требовалось бить кулаком по столу. То, что перевернувшая мир эскадра адмирала Ларионова пришла к ним из мира параллельного будущего, помнили хорошо, по крайней мере, в Таврическом дворце. Да и в народе октябрьские события, из которых не выкинуть участия пришельцев из будущего, превратились в политический архетипический миф, определяющий мировоззрение и бытие местной русско-советской нации. Кроме того, сделав свое дело, пришельцы из иного мира не удалились к себе обратно, и не растворились в пространстве, а целиком и полностью вросли в народную массу, оставив после себя детей, внуков и правнуков. А еще больше было тех, кто вступал с пришельцами в дружеские и служебные отношения, воевал под их командой или был спасен ими от безвестной гибели в круговерти проклятой Гражданской войны. И эти люди тоже оставили потомков, хранящих память о тех событиях. Забыть о таком невозможно. А то, что случилось один раз, потом может повторяться снова и снова.

Осознав и приняв факт Второго Пришествия, местное советское руководство охотно пошло на контакт. На первых порах их смущало только отсутствие материальных доказательств. Неактивированный связной «портрет» на эту роль не тянул, но когда я ответил на вызов, как по обычному телефону, а потом открыл портал из своих апартаментов на «Неумолимом» прямо в кабинет товарищу Дружинину, их скепсис как рукой сняло.

– Здравствуйте, товарищи, – сказал я, оставаясь на своей стороне портала, – очень рад вас видеть.

– Здравствуйте, товарищ Серегин, – ответил пожилой полноватый мужчина в сером полувоенном костюме, – меня зовут Сергей Петрович Дружинин, я генеральный секретарь ЦК РКП(б) и по совместительству всенародно избранный председатель Совета Народных Комиссаров, то есть та самая высшая власть, с которой вы хотели иметь разговор. При этом должен сказать, что я не разделяю вашей радости от нашей встречи, ведь предыдущее пришествие ваших, гм, коллег состоялось в момент тяжких испытаний и привело к полному слому существовавшей на тот момент государственной машины. А мы своей стране такой судьбы не хотим.

– Нет у меня, товарищ Дружинин, никакого желания что-нибудь у вас ломать и вообще хоть как-нибудь вмешиваться в ваши внутренние дела, – ответил я. – Сейчас мне нужно всего лишь завязать с вами полноценные дипломатические отношения и заключить договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи. Как только эта цель будет достигнута, я вывешу над планетой орбитальную сканирующую сеть и передам вам критическую сумму технологий для быстрого развития. В дальнейшем я стану держать события в вашем мире в поле зрения, чтобы в случае приближения к вам тяжких испытаний я мог явиться по вызову своей превосходящей вооруженной силой и прекратить это безобразие в зародыше. Кстати, стационарный терминал сканирующей сети будет в вашем распоряжении, и вы даже не представляете, сколько открытий чудных вы сможете извлечь из полученной информации. Как там у Дюма: «Чихнет француз – известно кардиналу». Вот и вы будете знать абсолютно все о том, что происходит в вашем мире. Не будет для вас ничего тайного, все станет явным.

После этих слов присутствующие в предсовнаркомовском кабинете переглянулись, а генерал Белецкий еще и победоносно улыбнулся.

– Меня зовут генерал-полковник Андрей Викторович Ермаков, командующий войсками Красной Гвардии, – отрекомендовался подтянутый седоволосый мужчина в военной форме. – Скажите, а за что нам такое счастье, как критическая сумма технологий для быстрого развития, внешняя военная защита превосходящей вооруженной силой и абсолютная, по вашим же словам, разведывательная система?

– Тут, товарищ Ермаков, есть два обстоятельства – одно главное, другое основное, – ответил я. – Во-первых, защитить вас мне поручено той же Всевышней сущностью, которая когда-то направила в ваш мир эскадру адмирала Ларионова с наказом поступать только по совести. Во-вторых, пропавшая у вас три года назад курсантская рота с выпускного курса в самом начале моего похода по мирам составила офицерский костяк моей армии, и заслуг этих парней, с боями прошедших через множество сражений, хватит для того, чтобы я защитил их родину от инопланетного вторжения. В предложенном мной договоре отдельным пунктом будет оговорено право граждан Советской России и других стран Советского Союза добровольно переходить на службу в мою армию. Я не собираюсь разворачивать у вас вербовочную компанию, но те, у кого возникнет такое желание, должны иметь возможность его осуществления без конфликта с законом. Также это правило должно иметь обратное действие, чтобы никто и не подумал преследовать за дезертирство офицеров моей армии, происходящих из вашего мира.

– Если речь только о бойцах и командирах пропавшей курсантской роты, да о немногочисленных добровольцах, то мы не будем иметь ничего против такого пункта в договоре, – торопливо произнес товарищ Дружинин. – В любом обществе имеется такое гиперактивное меньшинство, жаждущее подвигов, что его и вправду лучше отправить куда-нибудь подальше, воевать за счастье объединенного человечества, чем терпеть выкрутасы этих людей среди родных осин. Во всем остальном мы полагаемся на то, что наши внутренние дела останутся в неприкосновенности.

– Да, – подтвердил я, – за исключением права добровольцев поступать ко мне на службу, ваши внутренние дела остаются в неприкосновенности, как при любых отношениях между двумя равноправными и суверенными государствами. Когда ваши посланцы ознакомятся с моими действиями в других мирах, вы поймете, что ваш случай не уникален, и со всеми другими своими контрагентами я поступаю аналогично. И только если власть в стране не будет справляться со своими обязанностями, я приму меры к исправлению ситуации, ибо бесполезно наливать воду в дырявое ведро.

– Это насустроит, – согласился товарищ Дружинин, считавший, что он с ситуацией справляется (у меня по этому поводу имелись сомнения, но я не торопился с окончательными выводами). Вот подвесим над тем миром орбитальную сканирующую сеть, и только тогда достоверно станет ясно, что там да как. Вон, в мире Алексея Александровича симптомы внутреннего неблагополучия тоже вылезли случайно.

На этом быстрые предварительные переговоры завершились, и на мою сторону портала перешли генерал Белецкий, а также три мелких, но доверенных функционера примерно тридцатилетнего возраста: товарищ Иван Серебряков от аппарата ЦК, товарищ Антти Лехтиннен от НКИДА и капитан Александр Манчев от главкомата Красной Гвардии. Едва закрылся портал, я поручил дипломатическую делегацию заботам полковника Половцева (чай, не чужие ему люди) и бывшей мамочки Царства Света по имени Миранда, у которой при тестировании магических способностей обнаружился талант ходить между мирами по уже проложенным нами путям. Они проведут товарищей сначала по «Неумолимому», а потом и по другим моим владениям, а также по дружественным мирам, все расскажут и покажут. Скрывать от будущих соседей с фланга мне нечего.

А вот заняться генералом Белецким я попросил Кобру. Ей следовало забрать из уже известной нам квартиры бабу Нину, после чего направить их обоих в тридесятое царство в объятия Лилии, капитана Максимовой и мисс Зул. В ближайшее время будет необходимо провернуть такой же прием со всеми тяжело больными и престарелыми родственниками моих офицеров, происходящих из этого мира, без различия их социального статуса. Их внуки и сыновья заслужили такую малость своей верной службой. Но это будет происходить уже в рабочем порядке после подписания договора, а сейчас мне предстояло отправиться в Аквилонию для разговора с майором КГБ Лопатиным. В мире Югороссии тоже нежелательно соваться в воду, не зная броду.

Мир Прогрессоров, 20 октября 4-го года Миссии. Вторник. Вечер. Народная республика Аквилония, Асгард, правая столовая Большого дома

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Перед визитом в Аквилонию я на несколько часов заглянул в Шантильи поужинать, исполнить супружеский долг и хотя бы немного поспать в собственной постели. За семейным столом сестренки хлопотали вокруг моей особы будто подле тяжелобольного, а Елизавета Дмитриевна сказала, что выгляжу я как загнанная до полусмерти лошадь. Открывать по миру раз в два дня и в темпе скорого поезда вести переговоры с местным начальством – это довольно серьезная нагрузка на организм. Чуть позже, в супружеской спальне, я доказал, что не так уж и загнан, но сразу после кульминации заснул прямо поверх дражайшей половины… уж очень она у меня мягкая и уютная.

Зато утро вышло добрым, лучше не бывает. Проснулся я свежий, бодрый, годный к бою и походу. Наверное, так подействовал установленный у нас в подвале генератор магии, настроенный на спектр энергии Жизни. Завтрак прошел в настроении сдержанного оптимизма, сестренки были радостно-милы, а Елизавета Дмитриевна благодушно добра и к ним, и ко мне.

Поцеловав напоследок свою половину, я отправился в Аквилонию для разговора с майором Лопатиным. Конец октября там – это начало лососевой путины на Гаронне, когда все, включая вождей, тянут из речных вод сети, набитые красной рыбой. Но когда солнце склоняется к самому горизонту, всякая производственная деятельность прекращается, и усталые работники расходятся по домам, а вожди собираются в Большом Доме на вечернюю трапезу. Там я их накануне ужина и застал, шагнув через портал в так называемую правую столовую.

– Здравствуйте, товарищи, – сказал я, обводя взглядом помещение.

Майор Лопатин тоже оказался здесь: стоит в уголке и о чем-то беседует с миловидной женщиной восточного облика. Истинный взгляд подсказал мне, что лет этой даме гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, а значит, это кто-то из руководящего состава лейанской научной экспедиции. Рядовые работники в той команде выглядят молодо отнюдь не потому, что прошли стабилизацию старения. Их и в самом деле набирали из молодежи, только что закончившей соответствующие учебные заведения, а вот особа в профессорском звании перед отправкой на задание с билетом в один конец и вправду могла пройти через эту недешевую и длительную процедуру.

– Здравствуйте, товарищ Серегин, – за всех ответил мне Сергей Петрович Грубин. – Давненько вас не было…

– Дела, – пожал я плечами. – У вас тут только один мир, а у меня забот с каждым днем все прибавляется. И дела же меня привели к вам сейчас. Но сначала хочу сделать одно объявление. Не так давно во время одного из откровений Небесный Отец, которого вы называете Посредником, сообщил мне, что заброшенные к вам контейнеровоз «Дмитрий Ономагулос» и дальний транспорт снабжения «Новый Тобол», а также их команды и пассажиры, являются точными копиями соответствующих материальных объектов и людей. Раньше у меня по этому поводу имелись только подозрения, но теперь я знаю это точно.

– И зачем вы нам это сказали? – спросил капитан третьего ранга Лазарев.

– А затем, что между нами не может быть ни прямой лжи, ни недомолвок, – ответил я. – все, что знаю я, будете знать и вы, за исключением того, что вам пока без надобности в силу практической неприменимости этих знаний в ваших условиях.

– Браво! – воскликну отец Бонифаций, – именно так и должен поступать настоящий христианин. Любая ложь – это орудие Врага Рода Человеческого, и тот, кто ее изрекает, безвозвратно губит свою бессмертную душу. В обществе, пропитанном ложью, торжествуют самые страшные пороки, в то время как говорящие только правду чисты и невинны.

– Но что при этом делать нам и как дальше жить? – снова спросил товарищ Лазарев. – От сообщенной вами новости мне стало как-то не по себе. Подумать только: я – человек-копия…

– Еще со времен древнеримского императора Марка Аврелия известно, что в любых сомнительных случаях следует делать то, что должно, поступая по совести, – отчеканил я. – И вообще, не заморачивайтесь этим вопросом. Считайте, что вы брат-близнец того Федора Лазарева, который привел «Новый Тобол» на Нюйву и выгрузил экспедицию товарища Нгон Луа. До определенного момента у вас было все общее, а после каждый пошел своим путем. Вы все сделали как надо, и привели свой корабль туда, где его хотел видеть Посредник. В моей команде есть шесть человек, которые были откопированы в четырех экземплярах, и каждый прожил свою собственную жизнь. После, в посмертии, их души объединились, а потом Посредник направил их мне на усиление кадрового состава. И никто из них не страдает ни от разделения, ни от последующего объединения. Все, что с ними произошло, случилось по Воле Божьей, а с Творцом Всего Сущего не спорят, ибо Он ничего не делает просто так и всегда поступает в соответствии со своим благим замыслом.

– Хорошо, товарищ Серегин, – ответил капитан третьего ранга Лазарев, – я последую вашему совету. А теперь скажите, вы пришли сюда только для того, чтобы сообщить нам эту буквально сногсшибательную новость?

– Нет, – сказал я, – новость я сообщил потому, что все равно пришел к вам по другому делу. Впрочем, оно тоже имеет косвенное отношение к озвученному вопросу, потому что мне с глазу на глаз требуется переговорить с майором Лопатиным.

В воздухе повисла тишина. Майор Лопатин работает здешним главным особистом, и местные руководители просто не понимали, какое у меня к нему может быть дело: где он, а где мои операции между мирами.

– Хорошо, товарищ Серегин, – прервал общее молчание майор, – я с вами сейчас переговорю. Только надеюсь, это ненадолго, ведь в самом скором времени мы сядем за вечернюю трапезу.

И в самом деле, с другой стороны дома через приоткрытые двери были слышны голоса кухонного наряда и те специфические звуки, что обычно сопровождают приготовление еды. Но особенно красноречивы были доносящиеся оттуда запахи.

– Кстати, – встрепенулся Сергей Петрович Грубин, – вы не останетесь на ужин?

– Нет, – ответил я, – не останусь. И не из неуважения к вам, а потому что пришел сюда сразу после плотного завтрака. Извините.

Товарищ Грубин только пожал плечами, мол, его дело было только предложить, а я отвел майора Лопатина в сторону, накрыл нас обоих пологом безмолвия и сказал:

– Значит так, Евгений Николаевич – речь пойдет о вашем родном мире.

– А что с ним не так? – машинально спросил майор.

– С ним все так, – ответил я, – просто у меня появились и возможность, и потребность открыть туда канал. Остальные три искусственных мира, созданные командой Старших Братьев, я уже посетил, остался только ваш. Точнее, не совсем так: сначала я хотел завязать контакты только с миром моей супруги и с верхними уровнями того мира, из которого происходит ваш капитан Гаврилов, а все остальное намеревался оставить на потом. Но во время переговоров с советским руководством в мире капитана Гаврилова, куда я явился на «Неумолимом», вдруг выяснилось, что кланы эйджел пошли на него войной, и их боевой флот находится в месяце полета от тамошней Земли. И тогда, пользуясь этим более чем солидным временным зазором, я бросился открывать и другие искусственные миры, чтобы выяснить, грозит ли и им такая же опасность. Однако времени на длительные танцы с бубнами у меня нет. Хотелось бы знать, где больше вероятность достичь быстрого успеха при первом контакте, в Санкт-Петербурге или Константинополе, и куда, то есть к кому, лучше обратиться.

Майор Лопатин меня внимательно выслушал, потом сказал:

– Вероятность договориться у вас выше в Константинополе. Империя у нас не только слегка забронзовела, но и покрылась патиной. Чтобы добиться желаемого в Санкт-Петербурге, вам придется стучать по столу кулаком, то есть «Неумолимым», до смерти перепугав всю прочую пузатую мелочь. В Константинополе все совсем не так: мы преуспеваем за счет своего ума и разворотливости, а не в силу веса необъятной туши. Если бы мы не обращали в свою пользу любую возможность, то наше государство давно бы прекратило свое существование. Так что, не мудрствуя лукаво, приземляйте свой челнок прямо возле дворца Долмабахче, и с вами сразу начнут разговаривать. Вы только предъявите доказательства своего высокого статуса и имеющихся возможностей, потому что один только статус на хлеб не намажешь. Правитель Югороссии товарищ Москвин – крайне серьезный и компетентный руководитель, не упускающий ни малейшего шанса приумножить мощь и богатство нашего государства.

– Какие доказательства своего статуса и возможностей, по вашему мнению, мне следует предъявить? – усмехнулся я.

– Разумеется, космические, – ответил майор, – ничем таким обыкновенным, даже из вашего двадцать первого века, наших людей не удивить, а вот до космоса у нас руки так и не дошли. Как говорит товарищ Орлов, во всем виновато отсутствие гонки вооружений между сверхдержавами.

– Товарищ Орлов умный человек, – сказал я. – Впрочем, эта истина далеко не бином Ньютона. Зато у вас на высочайшем уровне медицина и биотехнологии. А это на формирующемся сейчас межмировом рынке тоже стоит очень дорого.

– Я думаю, – хмыкнул майор Лопатин, – что этот вопрос следует обсуждать с товарищем Москвиным. А я человек маленький, и к тому же уже давно не югоросс, а аквилонец. Сказать честно, меня даже обрадовало ваше сообщение о том, что «Дмитрий Ономагулос» был откопирован в эту реальность, а не подвергся непосредственному забросу. Свобода в мыслях сразу же образовалась просто необыкновенная. До этого мое аквилонское гражданство было вынужденным шагом, спасением для потерпевшего кораблекрушение, зато теперь это мой свободный выбор.

– Очень приятно это слышать, – произнес я, пожимая ему руку. – И спасибо за помощь. Пожалуй, вам уже пора на ужин, а мне бежать по делам дальше. Желаю всего наилучшего!

17 августа 1856 года, 10:15 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Перевести «Неумолимый» в мир выигранной нами Крымской войны было делом одного распоряжения. Я через портрет предупредил императора Александра Николаевича о предстоящем визите на борту своей главной ударной силы. Мол, не надо пугаться, мои дела в этом мире никак не связаны с местной обстановкой, и вообще все это ненадолго: вот только открою портал в один из еще неисследованных миров, и покину местное околоземное пространство. Впрочем, недоброжелатели России, коих в Европе еще осталось предостаточно, получили возможность поднять головы, посмотреть на небо и осознать, насколько они смертны. Однако это для меня далеко не главная задача, а всего лишь возможный попутный результат. Этот мир еще слишком неразвит для того, чтобы применять в нем эдакую тяжелую дубину: будет как из пушки даже не по воробьям, а по мухам. Мои наземные войска с любой мыслимой задачей справятся не хуже и с меньшим количеством побочных жертв.

Император всероссийский поинтересовался, может ли он посетить мой линкор с ознакомительной целью. Я ответил, что всегда буду рад его видеть, но этот визит должен будет состояться не через портал, а более естественным путем, и что я пришлю на Дворцовую Площадь за Александром Николаевичем представительский корабль-челнок c истребительным эскортом, и уже на нем тот вознесется ко мне в ближнее околоземное пространство. Так и получилось. Опускающийся перед Зимним Дворцом челнок вызвал необычайный фурор у петербуржцев, которые в своем большинстве знали о крымских событиях понаслышке и из газет.

Император взошел на борт в сопровождении графа Орлова, великой княгини Елены Павловны и супруги со старшими детьми. После пребывания в Тридесятом царстве граф не утратил ни солидности, ни представительности, скинув с плеч только годы истинного возраста, а Елена Павловна после излечения от старости, отказавшись от облика незрелой шестнадцатилетней девушки, превратилась в молодую элегантную женщину примерно двадцати пяти лет. Несмотря на черный цвет вдовьего платья, а может, и благодаря ему, она представляла собой образчик миловидности и собственного достоинства, выгодно оттеняя императрицу Марию Александровну, которую в ее тридцать два года тоже никто бы не назвал дурнушкой. Замыкали компанию старшие сыновья Александра Второго: тринадцатилетний Николай, одиннадцатилетний Александр и девятилетний Владимир.

Встречал я императорскую семью лично, в парадном ангаре прямо у трапа челнока, ибо иное было бы невместно ни для меня, ни для столь высокопоставленных гостей. Поздоровавшись со мной за руку, Александр Николаевич, посмеиваясь, сказал, что если бы он не взял их в эту поездку, то Никса и Сашка никогда бы его не простили, а вот Владимир увязался за ними просто за компанию. Глянув на императорских сыновей Истинным Взглядом, я накинул на нас двоих Полог Безмолвия и сказал, что двое старших у него не без талантов, а вот Володя довольно поверхностный человек, что его, в конце концов, и сгубит, причем вместе с потомством.

Император попросил подробностей, но я ответил, что их не будет.

– Во-первых, – сказал я, – большая часть деталей жизни вашего третьего сына мне попросту неизвестны, и интересоваться ими у меня нет желания. Знаю я лишь конечный результат. Во-вторых, ничего еще не предрешено, просто в будущие жены мальчику надо подбирать умную и добрую девушку с большой душой, а не властолюбивую интриганку – и тогда даже поверхностный человек на своем месте может оказаться довольно неплох. И это единственный совет, какой я могу дать в такой ситуации, потому что поверхностные люди склонны подпадать под влияние своего близкого окружения. Видно, что сейчас Володя весьма близок с Сашкой, и тот тоже не чает души в брате, но в Основном Потоке, после того, как умер император Александр Третий, Великий князь Владимир Александрович оказался в полной власти супруги, в девичестве принцессы Мекленбург-Шверинской, которая вознамерилась посадить на трон одного из собственных сыновей. В итоге ее интриги стали одной из тех причин, по которым монархия в России рухнула без всякой надежды на возрождение. Впрочем, это была совсем другая история, и я надеюсь, что ваш мир не повторит всех ошибок Основного Потока. Времени, чтобы все переиграть и сделать по уму, а не как попало, Всемогущим Господом вам дано более чем достаточно.

Тут прогремел небесный гром, немедленно отбив императору Александру Второму охоту к продолжению разговора на эту тему. Впрочем, мальчишки не обратили на наше шушуканье никакого внимания, потому что в это время рассматривали изображенный на торцевой стене геральдический щит с гербом моей Империи.

– Господин Серегин, это герб Византии? – с детской непосредственностью спросил Никса.

– Нет, молодой человек, – ответил я, – к Византийской империи он имеет только опосредованное отношение, как к государству-предшественнику. Первый Рим находился, собственно, в Риме, второй – в Константинополе, третий – в Москве, а место четвертому – в Галактике. И если Византийскую империю основали выходцы из Рима, и государственным языком в ней до седьмого века была латынь, то галактическую империю во всех альтернативных мирах суждено основать русским. Три таких империи было основано до меня, и я тоже пошел таким же путем, потому что иначе поставленную передо мной задачу решить невозможно. Запомните: в правильно организованной Империи государь-император стоит над всеми партиями и классами, а не только над мужиками, разночинцами и купечеством, и действовать государственная власть тоже должна исключительно в общих интересах, а иначе повсеместно раздастся зубовный скрежет, в умах наступит смута, и тогда рухнет все и сразу.

– А разве есть кто-то, кто может ставить задачи перед всероссийским императором? – набравшись храбрости, спросил самый младший из трех братьев.

– Есть, – ответил я, – и вы все его знаете. Это Всемогущий, Всеведущий и Всеблагий Господь, который желает, чтобы врученное монарху российское государство усиливалось и процветало, чтобы каждый следующий день для всех слоев населения был лучше, чем предшествующий, чтобы враги нас боялись, а друзья уважали. Ваш ПапА полностью соответствует этим требованиям, просто он не всегда знает, что будет правильным, а что нет. А вот любая иная программа вызовет неудовольствие Творца со всеми вытекающими последствиями.

– А что это за последствия? – с интересом спросил Сашка.

– Вам троим о таком знать преждевременно, – ответил я, – ибо в многих знаниях многие печали, а это не для вашего возраста. Вот подрастете настолько, чтобы стать помощниками своему ПапА в его трудах заботах, тогда он и посвятит вас во все тайны.

– Вы, господин Серегин, очень умный человек, – мило улыбнулась мне императрица Мария Александровна. – Я тоже думаю, что детей нужно ограждать от всего страшного и неприятного.

– К сожалению, ваше императорское величество, это не всегда возможно, а по большей части еще и не нужно, – ответил я. – Ограждать детей стоит только от самых страшных и мерзких подробностей, что я и сделал, а, в общем и целом, они должны быть осведомлены об окружающей обстановке. В противном случае в один далеко не прекрасный момент на престол взойдет наивный юноша с домашним воспитанием, при том, что дело ему придется иметь не с домашними болонками, а с хищными дикими волками. На этом давайте оставим эту тему и перейдем к знакомству с моими ближайшими соратниками. В первую очередь позвольте представить вам старший командный состав моего линкора: контр-адмирала Гая Юлия, вице-адмирала Виктора Сергеевича Ларионова, старшего офицера каперанга Тита Павла, главного навигатора кавторанга Викторию Клару и старшего инженер-механика Клима Сервия. За исключением господина Ларионова, происходящего из примерно тех же слоев Мироздания, что и я сам, все остальные старшие командиры являются псевдоличностями неоримского происхождения, а потому не имеют бренных тел, ограничиваясь одними лишь сознаниями, обитающими в недрах главной вычислительно машины линкора. Впрочем, Алексей Федорович с этими псевдоличностями по прошлому посещению моего линкора уже знаком. Тогда они смогли его немало удивить…