Текст книги "Рыцарь из ниоткуда. Книга II. Сборник (СИ)"

Автор книги: Александр Бушков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 218 (всего у книги 222 страниц)

Различное толкование Книги породило на свет секты, с которыми церковь Пресветлого всегда нещадно боролось (обычно, используя свое влияние на светскую власть, добивалась уничтожения или насильственного изгнания сектантов из страны). Некоторые секты продолжали тайное существование, какие-то уходили в Запретные Земли и оседали там, образовывая колонии.

Языческие культы также преследовались и истреблялись церковью Пресветлого. Особенно беспощадно вели с ними борьбу в странах, входящих в Объединенное Священство (Шадтаг, Гаэдаро, Бадра, Фагор). В Нуре и Вильнуре к язычеству на большинстве земель относятся терпимо, оно вполне уживается с поклонением Пресветлому. Церковь Тароса в Нуре и Вильнуре пошла своеобычным путем: не пытается изжить поклонение иным божествам, а вплетает языческие культы в учение Пресветлого. Из-за этого церковь Пресветлого в Нуре и Вильнуре постоянно конфликтует с Объединенным Священством. Особое распространение на землях Нура и Вильнура получило поклонение таким богам, как Навака и Кайкат.

Навака – бог охоты и войны, покровитель странствий, пользуется любовью у военных, охотников и моряков. Легкого нрава, приветствует застолье и любовные утехи. Требует постоянного упоминания своего имени. Любит частые подношения, но не придает значения, что именно и в каких количествах пожертвовано. Охотники всего Атара, даже не приверженцы Наваки, тем не менее на всякий случай жертвуют ему часть добытого на охоте (закапывая в землю там, где свежевали добычу) со словами: «Это тебе, Навака, чтоб зверь не переводился и глаз не косил».

Облик Наваки – простор для фантазий. Считается, что он может легко менять внешность, делает это с удовольствием и часто, и с чьим туловищем, и с чьей головой встанет назавтра, неизвестно и ему самому.

Кайкат – полная противоположность Наваки, суровый бог, бог последнего прошения, иногда называют богом подземного огня. Ненавидит обращение к нему с пустыми просьбами. К его помощи следует прибегать в самом крайнем случае. Но чтобы, обратившись, помощь получить, требуется заслужить милость Кайката. Заслужить можно, принося обильные жертвы и неустанно славословя Кайката. По поверью, если Кайкату угождать как следует, то он сможет спасти из самой погибельной ситуации. Чужую плоть как жертву Кайкат не принимает, но жертвоприношение собственной плоти считается наибольшим угождением Кайкату. Поэтому самые ревностные приверженцы этого бога отрезают носы и уши, отрубают себе пальцы, руки и ноги…

(Кусок текста безвозвратно утрачен.)

Города Атара

Крупными городами на Атаре считаются полисы, где проживает свыше ста тысяч жителей. Средний город Атара – это двадцать-пятьдесят тысяч горожан.

Городское планирование встречается редко, его зачатки можно обнаружить разве только у нас, в Великой Гидернии. В основном города разрастаются стихийно (от первых поселений, от замка или дворца). Некоторые из атарских городов (например, шадтагские Пангерт и Сутал, столица Крона Алан-Батшак) были выстроены на остатках фундаментов прежних городов, каким-то образом уцелевших после предыдущего прихода Тьмы. Как правило, старый, не разрушенный самой Тьмой фундамент повышает цену здания, поэтому со временем такие дома выкупаются состоятельными людьми, которые сносят предыдущие постройки и отстраивают особняки. Чем больше богатых людей притекает в полис, тем больше притягивается туда же людей, могущих и желающих чем-то угодить им и на этом заработать. Поэтому города на старых местах значительно богаче и веселее прочих городов, да и смотрятся гораздо выигрышнее.

Самые распространенные строительные материалы – лес и камень. В Гидернии около двух столетий назад мудро перешли на строительство зданий из глиняного кирпича. Неоднократно гидернийцы пытались наладить торговые поставки кирпича на материк, однако его покупали плохо из-за высокой стоимости.

Почти во всех крупных городах Гидернии, Шадтага и Бадры в последние два столетия появились водопровод и общественная канализация. В Фагоре канализационная система присутствует лишь в королевских дворцах и резиденциях…

(Кусок текста безвозвратно утрачен.)

…Самый известный архитектор нынешнего цикла Атара – Ноб Бернок (321–358 гг.). Хотя Бернок родился и до совершеннолетия жил в Кроне, но в Кроне нет ни одного его творения. С тех пор как Бернок покинул Крон, отправившись на учебу в Бадру, он всего дважды возвращался на родину: на похороны матери и за овдовевшей сестрой. Зодчий жил и работал в Шадтаге, там же и находятся лучшие его творения:

Жемчужный Дворец (издали весь комплекс напоминает огромную раковину-жемчужницу, входящие в комплекс здания стилизованы под раковины и кораллы), храм Тароса в Пангерте, особняк графини Кунафи, получивший в народе название Девичьи слезы (здание действительно напоминает горку нерастекшихся слез).

Идеал Бернока, невоплощенная мечта, – город-дом. Бернок мечтал о городе, где все здания будут соединять крытые переходы, крыши домов продолжатся и сомкнутся над улицами стеклянными крышами, а внизу будет как можно меньше открытого пространства.

Дороги Атара

Лучшие дороги на Атаре, бесспорно, в Тоуранте, тут, следует быть правдивым перед лицом потомков, блекнут даже знаменитые гидернийские тракты. С созданием сюзеренитета доменов дорогам в Тоуранте придавали огромное значение. Строятся они добротно, строительству предшествует тщательная геодезия, в дорожное покрытие укладывается несколько слоев песка, щебня, глины. Не найти даже проселка без водоотводных канав, скатов. В каждом домене существует служба, отвечающая за состояние дорог.

Мосты Атара

Мостостроительство на Атаре находится в зачаточном состоянии. Собственно мостов нет, имеются только мостики (главным образом, висячие) через небольшие речки и ручейки. Для переправы через широкие водные преграды используются паромы.

Корабли Атара

В континентальных странах преимущественно парусные суда. Насчитывается восемнадцать типов парусников. Наиболее распространены куттер, люгер, двухмачтовые шхуны, барки и баркентины. Используются все типы прямых и косых парусов. Паруса изготовляют из льняной ткани толстой пряжи.

Самый большой морской парусный флот имеет Фагор. Общественное положение мужчины-фагорца оценивается в первую очередь по тому, каким судном тот владеет. Для фагорца считается позорным не владеть хотя бы простеньким куттером.

Морским паровым флотом (и военным, и торговым) обладает только Великая Гидерния. Другие страны не могут позволить себе паровой флот, довольствуются отдельными пароходами, закупленными у нас, в Гидернии. На верфях Фагора строится по одному-два пароходу в год, однако паровые машины для них Фагору приходится закупать на острове.

Для каботажного плавания в Бадре купцы используют и гребные суда, или за гроши нанимая на весла свободных людей, или за плату арендуя у властей каторжников.

Повозки на Атаре

На материке существует всего три вида повозок: безрессорные четырехколесные телеги, фургоны и кареты. Дворяне, включая женщин, предпочитают передвигаться верхом, лишь в крайнем случае прибегая к езде в фургоне. Средства же передвижения, используемые в Великой Гидернии, столь разнообразны и многочисленны, что требуют отдельной главы…

(Кусок текста безвозвратно утрачен.)

Оружие на Атаре

Из холодного оружия в последние десятилетия на Атаре наибольшее распространение получили шпаги и кинжалы. Шпага не привилась разве в Кроне, где по-прежнему дворяне и военные отдают предпочтение традиционному двуручному прямому мечу.<sup>[18K20]

[Закрыть]</sup>

Арбалет входит в вооружение армий Бадры, Гаэдаро и Шадтага. В Нуре и Вильнуре до сих пор отдают предпочтение луку.

Из огнестрельного оружия собственно на Атаре производят лишь кремневые пистолеты и мушкеты. Великая Гидерния по части создания стрелкового оружия значительно опередила все страны Димереи. Но продают гидернийцы на материк исключительно автоматы, хотя в вооружение нашей армии входят и револьверы, и винтовки.

Автомат (пистолет-пулемет) ручной сборки с деревянным прикладом работает на принципе свободной отдачи затвора. Имеет массивную ствольную коробку с горловиной внизу для вставления магазина. Автомат оборудован двумя спусковыми крючками: передний для одиночного огня и задний – для автоматического. Используются коробчатые магазины емкостью на тридцать шесть патронов.

В качестве защитных доспехов на Атаре чаще всего используют аналог «бригандина»: жилет с подшитыми изнутри стальными пластинами. Защитных головных уборов наблюдается большее разнообразие: шлем из чешуйчатой кольчуги, кольчужный шлем из колец, морион, стальная гидернийская каска.

Из осадных орудий наиболее распространены пушки, стреляющие ядрами, и двухрычажные катапульты для стрельбы стрелами и ядрами…

(Кусок текста безвозвратно утрачен.)

…Ну, а в следующей части настоящего тома «Полной истории» мы рассмотрим космогонические теории, сложившиеся к концу цикла на Атаре, и подробнее остановимся на некоторых научно обоснованных и математически высчитанных гипотезах, касающихся феномена периодического всплытия и погружения континентов…

Рукопись, найденная в бутылке

Начато на пятьдесят шестой день после отплытия с Граматара.

Пишет эти строки Кратс Ави из города Ульган, что находился на Граматаре, на уздере княжества Фастан, в пятидесяти трех кабелотах от границы с Нуром.

Я, Кратс Ави, родился в Ульгане в семье корабельного плотника Парро, детство провел в Ульгане, потом работал с отцом на верфях, после смерти отца ходил помощником судового повара на рыболовецкой шхуне, в Войну Королей служил коком на адмиральском флагмане «Порфирная ветвь», получил за сражение в бухте Ани-Куак орден «Звезда Храбрости» с пятью лучами. Вернувшись в Ульган, стал ходить коком на торговых кораблях Королевской Мантии, что давало право на пожизненную пенсию мне, жене и детям.

Приход Тьмы застал меня на сороковом году жизни. Я и моя семья вышли на судне «Король Ари-иль-Моа», входившем в шестую флотилию города Ульгана.

Король Фастана вывел четыреста грузовых и двести военных кораблей, не дожидаясь последних знаков наступления Тьмы. Мы отошли на шестьсот кабелотов от Граматара, когда увидели столб черного дыма на горизонте. Мы поняли, что Граматара больше нет. С этого дня Фастана начал преследовать злой рок.

Мы попали в шторм. Шторм бушевал десять дней. Когда он улегся, мы насчитали всего сорок грузовых судов и два военных корабля. Быть может, милостью Тароса, еще какие-то корабли Фастана, кои разбросало по океану, уцелели и они доберутся до Новой Земли.

Вскоре наш флот угодил в Огненную Пасть.

(Замечание Пэвера: «Читал про такое у Клей Самойле в „Хрониках исходов“. Подводные горы начинают выплескивать струи жидкости – вроде той, что идет на зажигательные бомбы, которая горит и на воде. Крайне неприятно».)

Сгорело тридцать судов. Сгорел и королевский корабль, что лишило нас присутствия духа, потому, когда на нас напала Гидернийская летучая флотилия, мы предпочли не сражаться, а спасаться от нее поодиночке, разбегаясь в разные стороны.

(Замечание баронетты Клади: «Да, во время прошлого прихода Тьмы гидернийцы действовали летучими отрядами, нападавшими на караваны беженцев. А в этот раз, к нашему несчастью, избрали более эффективную тактику».)

Наш корабль гидернийцы не догнали, но на следующий день мы угодили под дождь из камней. Я думаю, то долетели обломки Граматара.

(Замечание Рошаля: «Вряд ли. Скорее всего, это падали обломки небесного тела. Такое нередко происходит в дни наступления Тьмы».)

Камни пробивали корабль насквозь. Погибла большая часть экипажа, погибли моя жена и дети. Судно стало тонуть, пришлось пересаживаться в шлюпки. Из пяти шлюпок одну разнесло огромным камнем с неба. Три опустошили ночью водоросли эгу, неслышно подплывшие, задушившие людей и утащившие все вещи. Нам повезло – нас отнесло течением в сторону.

(Замечание Пэвера: «Никогда не слышал ни про какие водоросли эгу».)

В последней шлюпке нас было четверо. Если б я не проснулся вовремя, то Яколь, сошедший с ума, видимо, от дневной жары, убил бы и меня, как убил он трех моих товарищей. Я сумел, схватившись с ним, победить. Так я остался один.

В шлюпке есть бочонок воды и немного сухарей. Я надеюсь продержаться две недели и почти уверен, что меня не найдут. Есть чернила и бумага, есть бутыль, в которую я запечатаю письмо.

(Замечание Рошаля: «Хочу сказать о Фастане. С гибелью королевской династии не стало и его. Да, несколько десятков фастанских кораблей добралось до побережья Атара. Добралось вместе с тремя кораблями государства Горитон, существовавшего на Граматаре. Они зажили общей колонией, и новую королевскую династию заложили муж-фастанец и жена-горитонка. А общее, вновь образованное государство получило наименование Фагор».)

Сколько будут люди жить на Димерее, так долго главным в их жизни останется море. Постоянно одно море. Суша была, и ее нет. И будет ли завтра? Море вечно.

Я хочу оставить знание о море тем, до кого дойдет это послание. Любая кроха знания не должна быть утрачена. Я смею надеяться, что мои крохи дойдут до людей моря и хоть чем-то помогут им.

(Замечания Пэвера: «Он же коком ходил, на камбузе заправлял. А где друг другу рассказывать историю за историей, как не на камбузе – где и подкормиться, и погреться, и согреться…»)

Сперва о том, как не навредить кораблю, а помочь еще при закладке и постройке.

Плотникам, собираясь на верфь, одеваться каждый день в чистое и брать с собой кость с шестерками на всех гранях и кошачий волос. Входя на верфь, кланяться на уздер, бросать под ноги кошачий волос и руганью выводить с сердца злость. Потому как на работах, то есть вблизи киля, браниться никак нельзя, испортишь судно.

На верфь не пускать женщин, а если на верфи побывает девственница, то все начатые корабли надо натереть перцем и окропить морской водой, иначе жди бунтов и болезней.

На верфь не приносить поросят, зайцев, черных собак, змей, молоко, надкусанные булки и монеты, отчеканенные в нечетный год.

Лучший из дней для закладки киля – вторник, день, когда пророку Мииенне было явлено чудо морское: пророк увидел тонущего, попросил за него Тароса, и расступились воды, дав человеку по дну выбраться на берег.

Если есть возможность ждать, то жди до того числа месяца, которое оканчивается на шесть, так как у удачи шесть граней – недаром кости шестигранны, – и с удачей надо заигрывать, как с женщиной. А удача для моряка в море – самая нежная и нужная подруга.

А худший из дней для закладки киля – среда, так как в среду, говорят, проснулась в дурном настроении жена океанского владыки Ори и из прихоти уничтожила первый корабль, построенный людьми.

Худший из худших дней – среда, тридцать первое, ибо тридцать один – число, от которого моряк должен бежать во всем и всегда.

Чтоб судно не сгорело, каждый гвоздь надо смачивать в воде или уксусе.

Первый корабельный гвоздь забивай подошвой сапога, чтоб по палубе ступалось как по суше. Второй гвоздь рекомендуют забивать голой рукой, чтобы придать судну крепость и стойкость к штормам. В портах Фастана существовала профессия кулачника, которого приглашали на каждую закладку и платили немалые деньги.

Для того чтобы отпугнуть морскую нечисть, под палубный настил закладывай человеческие кости. Лучше всего подходят кости утопленника, ибо утонувший один раз второй раз уже не утонет и других за собой не потащит. Заложи в киль щепу с плах, на которых казнили, или от виселиц, и киль будет отпугивать морских чудовищ. А от нечисти также хорошо помогает кровь казненных.

Породы дерева, которые приносят удачу и которые надо включать в тело корабля, хоть статуэтки к бортам прибивай, это такие породы: карликовый дуб (для рыбаков – подманивает косяки), ольха (отгоняет молнию), железный орех (притягивает ветер).

Еще каждому мастеру на верфях необходимо заложить тайничок с собственным ногтем, волосом с головы и золотой монетой, чтобы установить с судном родственную связь.

По окончании постройки нельзя менять ничего на судне – от киля до дек-палубы, иначе жди несчастий.

Название кораблю давай с большим умом. Нельзя давать из трех слов, нельзя употреблять в названии число. Даже если присваивать судам имя королей, следует избегать чисел. Допустим, вместо «Альги Шестой» или «Пергеш Второй» следует назвать «Король Альги» или «Пергеш Храбрый». Корабли с числами плавали недолго и гибель принимали обыкновенно в дни с теми же числами.

Выгодные грузы и солидный фрахт помогают получить названия, в которых присутствуют слова вроде «золотой» или «прибыточный». Имя бога Лакко, покровителя торговли, на борт судна выносить не стоит. Лакко – бог изменчивый и трусоватый, если тебе вдруг малость не повезет, то Лакко сразу может отказаться от тебя и название судна помощью не будет.

Грузам и фрахтам помогают также раздача мелочи попрошайкам в каждом порту, куда заходишь.

Полотнище для флага рекомендуется заказывать у бадрагских мастеров. Оно прочное, краска на него хорошо ложится, и вроде бы бадрагцы знают секрет заговора флага, который они хранят от других пуще печати Тароса. Заговор оберегает плавающих под флагом от пиратских нападений.

Самое лучшее для корабля, если после его постройки сделают точно такой же, но небольшого размера. И коли такой кораблик будут держать во дворе в бочке со стоячей водой, а в случае безветрия дуть на него, то и большому будет сопутствовать ветер и путь без штормов. Но позволить себе такое могут лишь очень богатые судовладельцы.

Спуск на воду надо сопровождать пенной струей из пивной бочки, направляя ее на киль, чтоб кораблю веселее плылось по морям. Не зови на спуск священников, женщин и никого из будущей команды судна.

Священников надо приглашать на судно, когда то уже стоит полностью готовое к выходу в первое плавание. Пусть совершат обряд милости Тароса, но не пускай их на шканцы и не давай прикасаться к железу. Неизвестно почему, но это приносит несчастья. Священник прикоснулся к якорной цепи «Золотого вздоха», и судно даже не вышло в первое плавание. Покидая бухту, «Золотой вздох» не разошелся с пакетботом и затонул.

Не выходи в море тридцать первого. Делай что хочешь, но отложи выход до первой минуты следующего дня.

Известно, что капитан Бу Волгак буквально немного не дождался первого числа. Приказал отдать концы, когда еще не растаял звук полуночной склянки. И днище его галеаса на следующий день возле мыса Аяголь пробил насквозь бивень пятнистого нарвала.

Не давай жене глядеть вслед уплывающему кораблю, гони ее прочь из порта задолго до отплытия. Может сглазить.

Про женщин на борту и речи быть не может. Такое всегда заканчивалось злополучно. Даже если за большие деньги предлагают провести их пассажирками на военных, торговых, рыбацких и других кораблях. Не увидеть тебе этих денег. Есть пассажирские суда, которые проходят особый обряд очищения от налипи, вот они пусть и берут женщин.

Известен случай, когда Мо Кракчи, капитан торгового судна, шедшего из Фастана в Гаэдаро, не сдюжил перед посулами огромной суммы и взял на борт мужчину и женщину. Мужчина похитил жену одного влиятельного фастанца, пара спасалась от его преследования. Судно шло прибрежными водами, где сроду не показывались пираты из-за обилия сторожевых кораблей. В это плавание пираты напали на судно и вырезали всю команду до единого человека.

(Замечание баронетты Клади: «Я предполагаю, что один человек из команды уцелел. Тот, который навел своих лихих дружков на богатую добычу. На такую жирную добычу, что пираты рискнули забраться в прибрежные воды. Но виновата, разумеется, женщина, а то кто же!»)

В первый день плавания ешь пищу несоленой. В море и так соли хватает, с непривычки пересолишься – болести липнуть начнут.

Дельфины любят сладости. Возьми с собой что-нибудь вроде шариков пастилы, держи в рундуке. Когда встретится стая дельфинов, брось те шарики в воду, дельфины их найдут и тебя благодарно запомнят. Вляпаешься в кораблекрушение или иначе окажешься в воде и случится той стае оказаться поблизости – помогут.

Никогда не поминай на борту святого Аарта, не рассказывай истории про его жизнь, избегай слов «миндаль», «ступица», «хромая лошадь», которые напоминают об Аарте. Святой Аарт угоден Таросу, но морские владыки согласны прогневать Тароса, лишь бы еще раз наказать старца и поклоняющихся ему. Потому как обида, нанесенная Аартом морским владыкам, не пройдет никогда. Как известно, святой Аарт создал зелье, могущее превращать морскую воду в пресную, и тем нанес владыкам морским непреходящую обиду. А также посеял у владык вечный страх – вдруг когда-нибудь моря превратят с помощью зелья в озера и отнимут у них власть над морем.

(Замечание Пэвера: «Не удивляйтесь, маскап. Опреснители изобретены гидернийцами всего столетие назад».)

Если за борт свалится ведро или что-то из одежды, то прыгай в воду не раздумывая – надо как можно скорее вытащить. Вытащи из воды и, завернув в холстину, день держи в трюме, не касайся. Может, пронесет, и морские боги не разгневаются.

Если боцман уронил в воду дудку, то уберечь от беды может лишь обильная жертва морю.

Когда ешь, не болтай ложкой в тарелке – бурю нагонишь или на себя, или на какой-нибудь другой корабль в море. Не доедай хлеб до конца, оставляй кусочки, складывай в мешок – и пригодиться может, и нельзя показывать морским богам, что голоден. Раз голоден, значит, слаб, а слабых морские силы сразу начинают преследовать. Не сори на пол – акул приманишь.

Если уж об акулах говорить, то носи на шее амулет из рога бурого оленя. Отпугивает.

(Замечание Рошаля: «Что-то доводилось читать о таком животном, оно водилось на Граматаре. На Атаре не встречалось. Но предания о чудесных, в первую очередь целебных свойствах его рогов дошли и до Атара. Били его, похоже, на Граматаре нещадно». Баронетта Клади: «Ни в одной атарской охотничьей энциклопедии о буром олене не упоминалось».)

Боцман Ор Номид с «Боевого петуха» сам мне рассказывал, как он два дня провел в воде, держась за обломок доски «Боевого петуха». У него на шее как раз висел амулет из рога бурого оленя. И вот акулы кружили вокруг боцмана все два дня, пока Ор Номида не заметил и не подобрал нурский люгер. Акулы кружили, пожирая обломки кораблекрушения, сожрали даже доску, за которую держался боцман, а самого его не тронули. То истинная правда – Ор Номид показывал мне шрамы на коже, которые оставила жесткая, как точильный круг, акулья кожа.

Одна из самых страшных напастей на море – морской клещ. Чтоб, упаси Тарос, не навлечь ее на себя, никогда не убивай чаек, ибо они могут в отместку забросить клеща на корабль, никогда не ешь устриц – в их раковинах клещ откладывает личинки, никогда не запускай руку в морской песок глубже чем по локоть, так как там живут клещи, пока не приходит им пора выходить за кровью, что необходима клещу для создания потомства.

Сам видел, что делает с человеком клещ, и не приведи Тарос вам когда-то это увидеть. Когда я еще ходил помощником судового повара на рыболовной шхуне «Слава Ульгана», произошел такой случай. Клещ кусил гарпунера Ица Краси. Мы нашли Ица Краси наутро в его гамаке бездыханного и со вздувшимся бугром на груди. Разорвали рубаху, а под ней – налитой кровью колышащийся пузырь, в центре которого копошится как бы черный жук размером с золотой орарис. То был клещ, насосавшийся крови и раздувшийся. Еще б немного и клещ лопнул бы, разметав по кораблю свою икру, а это печальная песня. Это в раковинах клещ вызревает месяцами, на воздухе такое – дело дней. Тут только поджигать корабль, а самим скорее прыгать в шлюпки. Ну и натерпелись мы страху. Вдруг не один забрался, а клещи любят сбиваться в клубки, до десятка тварей получаются клубки, клубками и живут, и передвигаются, и переносятся. Ну тут, видать, одного всего занесло.

А если уж случилось, что кого-то кусил клещ, но не успел лопнуть, то есть всего одно средство уберечь остальную команду, к какому мы тогда и прибегли. Конечно, укушенного немедленно за борт, туда же – и рундук его, и гамак. Потом немедленно заякориться, всей команде собраться на верхней палубе, раздеться догола, ничего на себе не оставив, и день просидеть так, следя за своим телом. Если клещам не удастся никого кусить за это время, то, может, они и подохнут.

Дома заводи рыжего кота и держи черного ворона, накажи жене заботиться о них – они уберегут от непогоды.

(Замечание Пэвера: «Даже по изложению чувствуется, что повар к этим строкам здорово ослабел. Если поначалу придерживался какой-то системы в изложении, то теперь скачет с пятого на десятое, словно хочет успеть сказать о главном и боится, что не успеет».)

Избавься дома от стеклянной посуды или накупи с толстыми стенками, чтоб не разбить. Потому что разбитая дома посуда разбивает крепость бортов корабля.

Бойся на берегу рыжеволосых женщин, если те попадаются навстречу с корзиной – несут твои беды.

Если найдешь на берегу выброшенную на берег русалку, то донеси до воды и отпусти, она будет помогать тебе на море.

Если ты рыбак, то возьми рыбу из первого улова, влей в нее каплю рома и выпусти. Повеселевшая рыба успокоит своих, и косяк не уйдет.

Не бери никогда жемчуг крупнее монеты в десять центавров, потому что такие жемчужины любят нанизывать в бусы русалки и украшать себя этими бусами. Они посчитают, что ты обокрал их, и могут тебе подстроить когда-нибудь пакость.

Курить на судне можно лишь на баке, камбузе или на кухне, а капитану еще и на мостике. Иначе окажешь судну неуважение и оно ответит тебе тем же.

(Замечание Сварога: «А мы смолим где ни попадя. Смотрите, доиграемся».)

Новобранцев надо заставлять затачивать якоря и красить трюмное помещение. Это поднимает настроение морским владыкам.

Огибая мыс Железных Ветров, должно совершить такой обряд: кто в первый раз проходит мимо мыса, того гони на марс, пусть там сидит, пока мыс не скроется из виду, и поет песню «Славься море, ты – наш дом». А коли кто откажется, бить того конопляной веревкой до крови.

(Замечание Тольго: «Про мыс Железных Ветров впервые слышу, а эту песню у нас заставляли горланить новичков с марса, когда случался штиль. Дескать, эта любимая песня морского короля и тот за нее может наградить ветром».)

Если говорить о песнях, то не пой на море песен любовных, не пой псалмов, не пой песен землепашцев, не пой песен, воспевающих земных королей. Лучше всего, чтобы в песнях рассказывалось о море и без тоски по берегу. Морской владыка может осерчать, услышав, что кто-то в его владениях тоскует по суше.

(Замечание Рошаля: «Почерк с каждой строкой становится все менее разборчивым. Видимо, Кратс Ави уже держался на последней воле».)

На корабле забудь игру в кости, дома наиграешься. В море твоя удача совсем в другом.

Не следует даже брать с собой в плавание гадальных карт, на море они бесполезны, а навлечь недовольство морских владык могут.

Возьми с собой лучше головной платок незамужней сестры – приманивает корабельный ветер. Для приманивания ветра не помешает, просыпаясь, зевать как можно шире – втягиваешь в себя воздух, может, притянешь и ветер.

Чтобы в штиль зазвать ветер, надо насвистывать веселые песни. Ветер и сам любит свистеть в парусах, и чужой свист любит послушать.

Чтобы добиться изменения ветра на попутный, надо помочиться с юта в кильватерную струю.

В призыве попутного ветра еще помогает ругань. Ругать надо своих родственников на берегу, но избегая богохульств.

Про Золотой караван скажу, что шел в прошлую Тьму с Атара на Граматар. Лежит он на дне Колгейской впадины, про то много людей мне говорили. Встречал я человека, которому морской дух Аккалей, которому человек угодил, в благодарность показал сквозь воду рассыпавшееся по дну золото, золото среди догнивающих обломков галеонов, скелеты в золотых украшениях.

Еще важный совет – храни в рундуке свою первую нательную рубаху со времени, когда ходил юнгой. Первый корабельный пот самый честный, он поможет в…

Последняя запись на бумаге: «Третий день как кончилась вода. Дневная жара не спадает. Стоит штиль. Никакого течения нет. Торчу на одном месте. За все дни на горизонте не видел ни одного паруса. Небо не предвещает дождя. Придется пить чернила».

Далее еще пять уже совсем неразборчивых строчек. Разобрать можно лишь одно слово из написанных: «Граматар».

***

Фрагмент из учебника истории Атара для обучающихся второй ступени, том шестой: «О примечательных людях, кланах, орденах и прочих сообществах, населявших Атар в период последнего Цикла, известий собранных и сортированных по заказу Фагорского Университета ученым сего заведения Красом Тахо, 68 год Нового Цикла, г. Домгаар, Фагор, Граматар».

Часть 16. О Блуждающих Островах

Когда-то люди, ныне называющие себя дамургами (см.), спасая себя от необходимости раз в пятьсот лет перебираться с гибнущего континента на всплывающий, пошли по пути генной инженерии…

Примерно три тысячи лет назад, как и полагается по димерейским физическим законам или, если угодно, по проклятию Димереи, материк Граматар в сопровождении извержений, землетрясений и прочих катаклизмов погрузился в океан. Однако на этот (единственный) раз не целиком: над поверхностью воды осталась макушка континента – пик самой высокой горной системы затонувшего Граматара. Из материка получился остров. Остров не то чтобы слишком большой и не то чтобы слишком пригодный для обитания, зато он находился рядом. Не надо перебираться через океан в поисках материка Атар, который, быть может, и не всплыл вовсе, который, быть может, всего лишь есть красивая легенда. А если даже не легенда, то поди доплыви до него целым и невредимым, поди довези жен, детей, скот, зерно и продукты. Океан, он ведь тоже готовится: готовит штили, мели, шторма, глубоководных чудовищ… да мало ли чем может океан встретить человеческую песчинку, осмеливающуюся бросить вызов его просторам! Лучше пусть будет плохая земля, но та земля, что ближе. Уж как-нибудь обиходим ее, засеем, засадим садами. Опять же рядом… да что там рядом! Под ногами, хоть и под водой, лежат бывшие наши, соседские, ну а теперь ничейные дома, замки, оружие, инструменты, драгоценности и вообще все то, что невозможно или что не успели погрузить на корабли. Лежат еще не тронутые ни временем, ни соленой водой. Можно просто нырять, закидывать неводы и шустрить баграми, можно придумать что-нибудь, как-нибудь исхитриться достать, добраться до них. И еще одно соображение двигало людьми, соображение для кого-то наиважнейшее, для кого-то пустячное: тот чудом оставленный над водой остров – клочок родной, своей земли.

Вот за эту самую родную землю разразилось морское сражение. Сражение, доселе невиданное по числу сошедшихся флотов, по пролитой крови, по ожесточению, с которым топили, брали на абордаж, резали и добивали друг друга недавние соседи по материку и даже недавние союзники в политике и торговле.