Текст книги "Рыцарь из ниоткуда. Книга II. Сборник (СИ)"

Автор книги: Александр Бушков

…Президентский дворец был – просто загляденье: кремового цвета, весь из себя какой-то невесомый, с ажурными башенками и стрельчатыми окнами, с мавританскими аркадами и крытыми алой черепицей пристройками, с фонтанами, ухоженными лужайками и парком в самом что ни на есть версальском стиле – ежели, конечно, не обращать внимания на то, что росли в нем не каштаны, акации и жасмины, а исключительно пальмы, сейбы и прочая сугубо экзотическая для европейского человека флора. Даже всамделишный пруд имелся, размером с футбольное поле, где, лениво перебирая плавниками, скользили в чистейшей воде здоровенные рыбины напрочь неизвестной Сварогу породы, но подозрительно смахивающие на карликовых сомов и осетров нежнейше-розового цвета… Красоту и благолепие, одним словом, являла собой резиденция президента Сандрарараты, и даже не скажешь, что в пятнадцати километрах от дворца царствуют трущобы, лачуги и землянки, а в двадцати километрах начинаются вовсе уж непролазные джунгли…

Возможно, канониры обливались горючими слезами и до крови кусали губы, загоняя очередной выстрел в камору и наводя ствол на сие произведение архитектурного искусства. А возможно, и не обливались. Кто знает?

Как бы то ни было, артиллерийский огонь из двух статридцатипятисантиметровок, дислоцированных где-то в районе Площади Свободы, велся уже второй час, и, судя по тому, с каким азартом повстанцы продолжали изничтожать дворец Сандрарараты, желание раз и навсегда покончить с деспотом и тираном одержало полную и окончательную победу над тягой сохранить памятник архитектуры во всем его великолепии. Памятник этот, постепенно превращающийся в руины, горел, как груда автомобильных покрышек, коптя безоблачное небо.

Сам же деспот и тиран, господин Сандрарарата, величайший президент и верховный главнокомандующий (как сообщил Сварогу Гуго, переговоривший со своим доверенным человеком из дворца), бросив жен, свиту и бразды правления, час назад благополучно свалил на одном из трех имеющихся в распоряжении республики вертолетов (гордо именуемых Гражданской авиацией независимого Джингура) и теперь, надо думать, чешет во все лопатки в сторону соседнего и куда более спокойного Конго – так что стремление повстанцев задавить гидру тирании в ее собственном логове было, мягко говоря, тщетным. Немногочисленные гвардейцы, оставшиеся верными присяге и Сандрарарате, вяло отстреливались из чудом уцелевших флигелей.

Очередной снаряд угодил аккурат в пруд с сомами-лилипутами. Ударная волна жахнула по барабанным перепонкам, в воздух рванул столб воды, в разные стороны полетели какие-то ошметки – не иначе, мелко накромсанная рыба с гарниром из водорослей. Национальное блюдо, твою мать! А прилети снаряд двадцатью секундами раньше, их с Гуго непременно окатило бы этим… «супчиком да с потрошками». Но по счастью они уже прошли мимо пруда и укрылись за колоннами дворца.

По дворцу они пробирались, используя то, что в колдовском лексиконе именуется «отводить глаза». И пока все складывалось удачно…

Откладывать визит во дворец до окончания смуты было рискованно. И так интересующую Сварога вещь уже могли вывезти в неизвестном направлении. Одно успокаивает – вещь не представляет очевидной ценности. Подумаешь, какая-то поделка из кости. Не злато-серебро, чай, не алмазы и сапфиры. Вроде бы ее должны оставить на месте, ну, или в крайнем случае отправить с последней партией. Да только вот логика логикой, а жизнь горазда на сюрпризы…

Ага! Вот, значит, на чем вывозим достояние республики!

Над пустой вертолетной площадкой позади дворца колебалось марево, и в этом мареве, как макаронины в кипятке, плавали и колыхались далекие бледно-зеленые джунгли. Снаряды сюда не долетали… И вообще, сторонникам рушащегося режима крупно повезло, что мятежники, по каким-то лишь им ведомым причинам, не торопились со штурмом дворца, решив для начала поупражняться в артиллерийских стрельбах.

Лопасти пассажирского вертолета с гербом республики Джингур на борту с вентиляторным шелестом шинковали густой душный воздух в режиме малого газа, однако прохлады отнюдь не приносили, не справлялся, видишь ли, ротор с полуденной жарой Центральной Африки. Обливаясь потом, чернокожие люди сосредоточенно и деловито таскали к винтокрылой машине деревянные ящики, маркированные все тем же гербом республики Джингур. Причем не прохлаждался никто. И атлетичные парни в форме национальной гвардии, и толстомясые одышливые чиновники в дорогих костюмах, и молодые, и постарше, и даже один белый человек неведомого рода занятий и национальной принадлежности – все вкалывали как проклятые. Очень уж спешили они удрать, при этом унеся с собой как можно больше.

– Вон в ту дверь, – прошептал Гуго, потянув Сварога за рукав…

Вот поэтому Сварог и взял с собой во дворец авантюриста, а проще сказать, проходимца по имени Гуго. Последний утверждал, что при прошлом президенте неоднократно бывал во дворце и отлично представляет, где и что там расположено. И судя по тому, как Гуго уверенно провел Сварога через ворота и теперь вел по дворцу, он нисколько не преувеличивал. Действительно, ориентируется. А значит, знает, как пройти в библиотеку.

Про библиотеку – это не шутливая цитата из старого комедийного фильма. Им действительно надо было оказаться в книгохранилище дворца, потому что там помимо книг, хранились и еще кое-какие вещи – не относящиеся к предметам роскоши, зато имеющие отношения к культурному достоянию республики Джингур. Один из тех предметов особенно интересовал Сварога. Ради него, собственно, Сварог и заявился под артобстрелом во дворец…

…Бумаги профессора Беркли и документы экспедиции Сварог просматривал у костра на берегу ночной африканской реки.

От воды несло едкой плесенью, по берегу клубился белесый туман, из которого того и гляди что-нибудь выскользнет или выпрыгнет, отовсюду доносились отнюдь не ласкающие слух звуки (шорохи, шелест, визги, кваканье и завывания на разные голоса) – словом, ни приближаться к речке, ни вообще отходить от костра без большой на то надобности не тянуло ну совершенно. Где-то в клубах тумана отдыхал до утра катер на воздушной подушке, в том же тумане, но чуть ближе к палаткам стояли под навесом накрытые маскировочной сетью бочки с горючим. Проходимец Гуго беззаботно дрых в палатке (или изображал, что дрыхнет), Н’генга, как и положено верному слуге, бдел наравне с хозяином – сидел поодаль на корточках и вертел в руках нож. Этот нож, сняв с пояса убитого возле вертолета Деверо, вручил ему Сварог. Надо же было хоть как-то вооружить своего темнокожего спутника.

Вот в такой обстановке Сварог изучал бумаги. И узнавал много интересного. Узнал бы и еще больше, да только профессор писал, как кура лапой, и разбирать его почерк, наверное, было ничуть не легче, чем Шлиману раскапывать Трою. Добро б еще Беркли излагал мысли на русском языке, так нет, излагал на родном для себя английском, которым Сварог владел отнюдь не в совершенстве.

Зато бумаги пропавшей экспедиции разбирать было одно удовольствие – они были исписаны аккуратным женским почерком. Видимо, записи вела та самая ассистентка, о которой говорил Беркли. Джоанна – так, кажется, ее зовут… Или звали.

Связь у экспедиции с базой пропала три с половиной недели назад – тут профессор ничего не напутал. В один из дней связь вдруг как отрезало, и все попытки ее наладить ни к чему не привели. Причем решительно было не понятно, в чем причина. Спутниковый телефон вроде бы был в полном порядке, тесты показывали полнейшую исправность прибора, батареи не подсели. Впрочем, батареи сразу же заменили на новые, и это ничего не дало.

Судя по записям Джоанны, тревоги и панических настроений в рядах экспедиции не наблюдалось. Раз их аппаратура в порядке, значит, дело в спутнике или, может быть, в неких особенностях местности, а значит, рано или поздно связь восстановится. Поскольку все проходит в высшей степени нормально, никто не болен, не укушен и не покалечен, то бить в набат совершенно ни к чему! Правда, нет уверенности в том, что в случае чего сработает сигнал экстренного спасения. Однако проверять не стали. А ну как сработает и на выручку примчит бравая воздушная кавалерия! Зачем людей зря беспокоить.

Словом, экспедиция продолжала двигаться по заранее намеченному маршруту. Ориентироваться в пространстве помогал электронный навигатор – нашпигованная электроникой коробочка. В дневнике Джоанна высказывает легкое недоумение – почему тоже настроенный на спутник прибор работает как ни в чем не бывало, а спутниковый телефон молчит. Она пришла к выводу, что, видимо, спутники разные, в этом и причина.

Первое беспокойство вызвало поведение часов. Вот как об этом написано в дневнике: «С часами творится нечто странное. Они словно обезумели. То стрелки бегут, то еле тащатся, то идут с нормальной скоростью. Мне пока не удалось установить закономерность этих изменений… Зато удалось найти удачное сравнение: часы напоминают сердце с разной частотой пульса…»

Вскоре стали закрадываться сомнения: а туда ли они, собственно, идут? Если верить навигатору и географическим картам (правда, весьма приблизительным, составленным лишь по данным аэрофоторазведки), то они должны были бы сейчас идти по редколесью и уже давным-давно выйти к широкой, не пересыхающей в любую жару реке. Однако они по-прежнему плутали по лесам и никакую реку в глаза не видели. В экспедиции всерьез заговорили о том, что они, дескать, описывают огромный круг и вскоре выйдут к тому самому месту, где пропала связь с базой.

Но все сомненья и печали потонули в радостной эйфории, захлестнувшей членов экспедиции, когда они наткнулись на колодец. Это бесспорно была Находка. С большой… с большущей буквы. Посреди беспросветных джунглей обнаруживается явно древняя постройка! Ради этого и затевалась экспедиция – найти следы исчезнувших цивилизаций. Ради этого, собственно говоря, и затеваются все научные экспедиции – совершить открытие, о котором заговорит весь мир. И не только научный.

Последняя запись в дневнике экспедиции относилась к вечеру того дня, когда археологи наткнулись на колодец. Судя по всему, событие археологи хорошо отметили – почерк Джоанны заметно плясал по строчкам. И это правильно, так и должно быть – наверняка как раз для подобного случая на дне экспедиционных рюкзаков были завернутые в мягкое бутылки с виски или с иным подходящим напитком, как же без этого!

Джоанна написала в тот вечер много. Конечно, в первую очередь блокнотные страницы переполняли довольно бессвязные восторги в духе «Я не сомневаюсь, нас всех ждет прорыв в археологии! А где-то рядом мы обязательно обнаружим целый древний город», ну и все в таком духе.

Потом (видимо, когда восторги естественным образом пошли на убыль) Джоанна принялась размышлять о том, на что же в самом деле им повезло наткнуться в лесу. И тогда она вспомнила о приеме во дворце Сандрарараты.

Прием был устроен по поводу какой-то там годовщины последней местной революции. Праздновали пышно, с размахом. Видимо, хозяева президентского дворца и сами не слишком верили, что удастся дотянуть до следующей годовщины, и пытались за оставшееся время урвать от жизни как можно больше. Всего было в избытке: еды, напитков, золотой посуды, экзотических забав и приглашенных. Приглашениями были охвачены все посольства, да и вообще более-менее заметные люди, оказавшиеся на тот момент в Джингуре. К числу последних относился и профессор Беркли, который вместе с ассистенткой прибыл в Африку раньше других членов экспедиции, чтобы уладить кое-какие организационные вопросы. Разумеется, на прием отправились оба.

Во дворце профессор зацепился языком с какими-то представителями местной научной интеллигенции, а за Джоанной тут же приударил один из приближенных президента, как вскоре выяснилось, министр культуры Джингура.

Не иначе как в поисках уединенного местечка министр зазвал Джоанну в библиотеку дворца. Мол, там у нас хранится немало презанятнейших предметов, которые не могут не заинтересовать настоящего археолога.

Слушая разглагольствования говорливого джингурского чиновника, Джоанна лениво брела вдоль шкафов, столиков и полок, некоторые предметы брала в руки, рассматривала, клала на место. Среди этих предметов (а надо сказать, что среди них встречались вещицы весьма занятные) ей попался костяной нож с трехгранным лезвием, с рукоятью, напоминающей большого черного муравья. Тогда Джоанна повертела нож в руках, осмотрела, посчитала за новодел и положила на место. И, может быть, никогда бы не вспомнила о нем, если бы не найденный в джунглях колодец.

Осматривая кладку колодца, Джоанна обнаружила в одном из камней углубление весьма занятной формы. Все стало вмиг еще занятней, когда Джоанна вспомнила прием в президентском дворце и нож треугольной формы. Так вот, этот нож как влитой лег бы в вырубленную в камне форму. Причем Джоанна голову готова была заложить, что углубление явно имеет самое что ни на есть рукотворное происхождение, а никак не естественно-природное.

Словом, сплошные загадки. Колодец посреди девственных лесов, где никогда не ступала нога цивилизованного человека. Углубление в камне, выглядевшее так, словно его сделали только вчера или за ним постоянно приглядывают-ухаживают – не обсыпалось нисколько, не заполнилось грязью, не заросло мхом. Нож, хранившийся во дворце президента Джингура. Все никак не увязывалось вместе. Джоанне лишь оставалось надеяться на то, что какие-то ответы даст спуск в колодец. Спуск наметили на утро. Дневниковые записи заканчивались планами на следующий день. Планам, как известно, не суждено было сбыться…

Кстати говоря, в свой последний вечер археологи снова попытались связаться с базой, но опять у них ничего не вышло. «Странно, странно, – подумал Сварог, читая эти строки. – А мой сигнал дошел без помех. Впрочем, хрен его знает. Может быть, дело в неких особенностях кнопки экстренного вызова. Может быть, права Джоанна и сигнал с этой кнопки идет на другой спутник».

Вот так Сварог узнал о втором костяном ноже треугольной формы. Что стало с ножом первым, он прекрасно помнил.

И теперь его путь лежал в Аркаим. Профессор говорил, Аркаим построен раньше пирамид. Разбор заметок профессора убедил Сварога в том, что Аркаим родственно связан с пирамидами, а значит, связан с Истинной Пирамидой. Какую службу сослужил нож в истории с Истинной Пирамидой, Сварог отлично помнил. Поэтому у Сварога к тому времени, когда они добрались до Пикарвилля, столицы Джингура, отпали последние сомнения в том, что он должен проникнуть во дворец и забрать нож номер два.

Каково же было их везение, когда, добравшись до столицы Джингура, они угодили аккурат в разгар очередного переворота…

Нет, разумеется, ничего из ряда вон выходящего в самом факте революции в Джингуре не было. Климат здешний, что ли, на людей так влияет, однако мятежи, восстания и революции вспыхивали в этой стране разве что не ежеквартально. Конечно же, восстаниями и мятежами в полном, европейском смысле этого слова происходящее назвать было сложно. Просто какому-нибудь вождю одного из многочисленных племен, обитающих в окрестных лесах, вдруг приходило в голову, что президентом отчего-то является выходец из народности, скажем, матумба, тогда как он, великий вождь, есть представитель народности, допустим, мутамбу, коя местными богами предназначена для большего, нежели гнить на задворках истории, среди пальм и плантаций. Придя к такому ошеломительному открытию, вождь собирал людей, договаривался о поддержке с племенами бутамба и тамумба, вооружал ополченцев мотыгами и цепами и выдвигался в сторону столицы.

Собственно, на этом обычно все и заканчивалось. Негритянский люд на подъем был скор, заводился с полуоборота, загорался с одной спички… но и охлаждался столь же быстро. Оглянуться не успеешь, а он, люд этот, вот только что готовый горы свернуть ради свободы, равенства и своего африканского братства, уже снова возлежит в гамачке и в тенечке. Или же лениво ковыряется на грядке…

Однако иногда кто-то из бунтарей (видимо, из тех, кто давно облизывался на президентское кресло) проявлял настойчивость, шел до победного конца. Так случилось и на этот раз.

Чертовы лумумбы подняли мятеж, как и положено, на рассвете, где-то между пятью и шестью утра по-местному, как раз в то время, когда Сварог со своими спутниками на попутном джипе подъезжал к столице, а их шофер на языке, отдаленно напоминающем английский, балаболил без умолку о том, что «скоро грянет буря», вот-вот и грянет. Ну и грянуло…

– …Твою мать, – зло выдохнул Сварог, перешагнув порог библиотеки.

Он не боялся, что кто-то его услышит, кроме Гуго. Не было никого здесь. И ничего не было, кроме пустых полок. Подчистую вывезли все: и книги, и вещи. Даже оконные шпингалеты, и те поснимали.

– И что делаем? – спросил Гуго.

А черт его знает! Можно было, конечно, плюнуть на поделку из кости. Да вот только не окажется ли так, что из-за этой безделицы, размером чуть больше сигаретной пачки, поездка в Аркаим окажется напрочь бессмысленной. И вновь придется возвращаться назад и искать этот нож, след которого к тому времени окончательно затеряется. Да и сейчас нет абсолютной уверенности, что нож где-то в ящиках, загруженных в вертолет. Однако шансы обнаружить его там не так уж и малы…

В этот момент со стороны планомерно уничтожаемой дворцовой ограды рвануло как-то по-особенному гадко, донеслись несомненно победные крики, беспорядочно затрещали автоматы. Стало быть, артподготовка закончена, начался штурм. Все, рассусоливать стало вовсе некогда.

– Захватываем вертушку! – крикнул Сварог и бросился из библиотеки. Как ни странно, следом за ним рванул не только верный Пятница, но и Гуго.

Промчавшись пустыми коридорами, они сбавили ход в галерее, где все еще суетились люди, волокли к вертолету последние ящики. И перейдя на шаг, вновь вышли к вертолетной площадке.

Погрузка продолжалась. Правда, в действиях людей прибавилось спешки, а во взглядах – страха. На каждый громкий звук они, вздрагивая, испуганно поворачивали голову. Они, руку можно дать на отсечение, плюнули бы сейчас на все то барахло, что еще оставалось во дворце, запрыгнули бы в вертолет и дали деру. Что им мешает это сделать, вернее кто, Сварог прекрасно видел. По площадке расхаживал, легонько постукивая стеком по ноге, жилистый и гибкий чернокожий человек в военной форме песочного цвета, в высокой фуражке с разлапистой кокардой. Именно он и командовал погрузкой. Сварог не разбирался в джингурских знаках отличия, но судя по тому, как этот тип держался и как ему подчинялись – званием не меньше полковника.

Сварог остановил своих спутников за колоннами.

– Задача простая, – он говорил шепотом. – Я в кабину, вы в салон. Я освобождаю кабину от лишних людей, завожу машину и взлетаю. Вы вышвыриваете из салона лишних и посторонних, задвигаете дверь и взлетаете вместе со мной. Вопросы?

Вопросов не последовало. Они рысцой припустили к вертолету. Пусть, пусть вертят головами, недоумевая, откуда доносятся странные звуки. Не успеют ничего сообразить.

Сварог взлетел по короткому, в три ступеньки, трапу, отработанным движением втянул его внутрь и задвинул люк. Кресло пилота было свободно, и Сварог упал в него. А вот соседнее кресло, бортмеханика, было занято. Сидевший в нем человек, раскрыв рот, смотрел сквозь Сварога, нацепившего на себя невидимость.

– Сорри, – с надеждой на понимание произнес Сварог и отточенным движением, аккуратно, но сильно всадил кулак в солнечное сплетение своему нечаянному соседу. Затем отодвинул дверцу со стороны бортмеханика и вытолкнул скрючившегося летуна на бетон. Задвинул дверцу. Вот так. А теперь надо взлетать.

Сварог не стал прибегать к помощи магии. Все-таки когда-то его обучали управляться с вертолетами. Да и потом ему доводилось пилотировать всяческую летающую технику, в том числе и самолеты-этажерки, и дирижабли, и более совершенные ялы с дракаррами. Конечно, его нельзя назвать асом, но альтиметр от хронометра отличит, да и полетных часов набрано вполне достаточно.

Он рывком распахнул дверцу, отделяющую пассажиров от кабины пилотов. Взглянул, что там в салоне. А там вдоль прохода громоздились один на другом ящики с гербом Джингура. И среди них мелькали фигуры.

– Нормально, сэр! – прокричал Гуго. – Взлетай! Последнего вышвырнул!

– Ну что, па-аехали… – голосом Гагарина сказал Сварог и повернул «газ» вправо.

Иными словами, вывел движки на взлетный режим.

Или (из потаенных глубин памяти пришло на ум) ввел правую корреляцию.

В общем, оба двигателя взвыли на повышенных оборотах, лопасти винта дружно замолотили по воздуху, слились в матовый круг, и машина легонько качнулась, отрываясь от земной тверди, когда Сварог потянул на себя «шаг».

Словно только и дожидаясь момента, когда вертолет поднимется метров на десять над бетоном, со стороны города на вертолетную площадку вырулил открытый военный джип, под завязку набитый чернокожими типами в пятнистой форме, развернулся резко, так, что из-под покрышек повалил сизый дымок.

Судя по всему, они стреляли – черные палки в их руках расцвели на концах мерцающими вспышками (не слышно было ни фига, как в немом кино – все звуки окружающего мира перекрывал оглушительный, свистящий клекот винта над головой). Командовавший погрузкой полковник (который бросился к вертолету, но добежать не успел) вдруг повалился на землю. Однако, падая, успел выхватить из кобуры пистолет и уже с земли несколько раз выстрелил по джипу. Разлетелось к чертовой матери ветровое стекло машины, водитель и его сосед стали заваливаться вниз, остальные в джипе открыли ответный огонь, нашпиговывая свинцом лежащего на бетоне полковника.

Эта перестрелка случилась как нельзя кстати. Она отвлекла вооруженных людей от взлетающей винтокрылой машины.

Сварог втопил левую педаль (правая, как у велосипеда, тут же пошла вверх) и толкнул от себя ручку циклического газа; вертолет развернулся вокруг вертикальной оси и, постепенно набирая скорость, наклонив тупой нос к земле, как идущая по следу борзая, устремился в сторону города.

Все, ушли…

Над головой привычно молотил винт, машина шла ровно и послушно. А внизу бурлило восстание. По улицам, застроенным двух– и трехэтажными строениями, текли полноводные народные массы, время от времени наталкивались на плотины из то ли полицейских, то ли военных кордонов, и тогда возникали форменные запруды. Над толпами серели дымы пожарищ. Во, ратушу тоже подожгли, ироды, ратуша-то чем им помешала? Красивая была, между прочим. В толпах мелькали какие-то флаги – не то символы свергнутой власти, не то власти новой, сверху не разглядеть. Полное ощущение, что все жители Пикарвилля решили сегодня на работу не ходить, а поголовно принять участие в заварушке под названием «Смена правительства».

Хотя, вполне вероятно, именно так дела и обстоят…

Теперь понятно, почему боевики не сразу двинулись на штурм дворца Сандрарараты, – мятежные отряды состояли главным образом из неорганизованных толп африканских чергевар, которым значительно интереснее было разгромить и поджечь пару-тройку лавок и магазинчиков, нежели лезть под пули президентской охраны, а вот отряды организованные застряли в неорганизованных, как мухи в варенье.

Ага, верные правительству войска наконец-таки оправились от потрясения и предприняли более-менее слаженный отпор повстанцам: с восточной окраины к центру споро двигались крытые грузовики и даже парочка водометов. (Аж шесть танков, которые, по словам Гуго, составляли армию Джингура, что-то было не видать – наверно, командование пока не готово было на столь радикальные меры, как ввод в город бронетанковых сил.) А вот эскулапы оказались оперативнее: по улицам сновали минивэны с красными крестами на бортах и крышах, собирали раненых, покалеченных и убиенных и отвозили куда-то на север – не иначе, в единственную в городе больницу, имени общеизвестного святого Павла… И ведь ясно, что места всем не хватит, придется разворачивать полевые госпитали. И полевые кухни, кстати, тоже. И эвакопункты, и временные лагеря для лишившихся крыши над головой, и приюты для сирот. И вводить комендантский час, и создавать народную милицию, и карать, и увещевать, и просить, и расстреливать…

– И что дальше, командир? – раздалось за спиной.

Сварог обернулся. Гуго стоял в дверном проеме, вертя на пальце револьвер, которого раньше у него не было.

– Думаю, отлетим подальше, отыщу подходящую поляну, сядем и посмотрим, что к чему с этими ящичками, – ответил Сварог.

– Я так понимаю, топливные баки залиты под завязку, – сказал Гуго, – а это значит, хватит пять раз слетать до Конго и обратно. Конго – это рядом, командир. Граница между государствами чисто символическая, воздушным нарушителям никто никогда не чинил никаких препон. Это тебе не цивилизованные страны, где любого такого нарушителя если не собьют без суда и следствия, то уж посадят принудительно и всенепременно. А к местности привязаться легко, лети над рекой и прилетишь в Конго.

– И зачем нам это? И что там делать?

– В Конго есть город Кисангани, а на его окраине маленький частный аэропорт, – ответил Гуго. – Аэропортом владеет один мой старый… приятель. Он нам поможет со всеми нашими проблемами.

– А сумка, которую я оставил на квартире? Там важные бумаги.

– Нет ничего проще. Самая простая из проблем. Я сделаю звонок, и завтра же сумку переправят в Конго…

Звучало заманчиво. У самого Сварога равного по заманчивости плана не имелось. Слишком быстро все произошло, вот в чем дело. Так быстро, что он и опомниться не успел, не успел сопоставить факты и оценить обстановку как полагается. События навязали ему свой темп, вынуждая его плыть по течению.

Конечно, такому скользкому типу, как Гуго, доверять нельзя ни в коем случае. Когда общаешься с такими, как Гуго, не следует ложиться спать без пистолета под подушкой, да и вообще спать следует вполглаза. Однако ежели интересы, так сказать, совпадают… А они на данный момент бесспорно совпадают. У Гуго были возможности улизнуть от Сварога, да хотя бы, чего там далеко ходить, во дворце он мог преспокойно смыться. И что? Он возможностями не воспользовался. Каковы же тогда интересы Гуго?

Думается, дело в ставке. Предыдущая его ставка на Деверо прогорела – Деверо мертв, и Гуго надо затевать новую авантюру. Судьба прибила его к человеку, который обладает способностями, превышающими нормальные человеческие. Цели этого человека Гуго пока не понятны (еще бы они были ему понятны!), но он не сомневается, что такой человек не может играть по мелочи. А Гуго хочется… чертовски хочется сыграть по-крупному. Может быть, один раз сыграть, но чтобы хватило на весь остаток жизни. И он почуял в Свароге свой шанс. Как говорится, делайте ставки, господа.

Отсюда вывод – пока Гуго можно доверять. Ну и наконец, встроенный в Сварога детектор лжи молчит, чувство опасности также ни о чем таком не сигнализирует…

Они уже летели над столичной окраиной. По вертолету пока не стреляли, вот спасибо. Что ж, господа мятежники, успехов вам в ваших начинаниях. А нам пора. Сварог поднялся еще на двести метров и взял курс на Конго.